Небесный амарант
20 сентября 2020 г., 21:09
* * *
Ночь подходила к концу. На востоке забрезжил рассвет, и некоторые окна стали зажигаться, хотя большинство людей ещё крепко ещё крепко спали: предрассветный сон — самый глубокий. Дежурство Адриэла закончилось, и он возвращался в свою обитель — Эмпирей, Небесный Рай, спеша встретиться с собратьями. Сторожевые Херувимы, охранявшие золотые Райские Врата, приветствовали его, возвращавшегося с далёкой Земли… Кадмиил и Иосиф ждали Адриэла в саду. Юный Иосиф пылко рассказывал умудрённому опытом Кадмиилу о сегодняшней ночи, о своём сожалении, что пока не всё у него получается, как хотелось бы, о готовности и горячем желании нести людям Добро, помогая всем, кто в этом нуждается… Адриэл невольно улыбнулся, слушая златокудрого Ангела. Его радовала эта пылкость, искреннее стремление творить добрые дела, наивная мечтательность. Но слушатель Иосифа оставался невозмутимым. Опустив веки, Кадмиил иногда лишь кивал и перебирал пальцами струны кифары, с которой был неразлучен. Адриэл подошёл к ним со словами приветствия, и Иосиф вскочил со скамейки, потому что, поглощённый своим восторгом, только сейчас заметил его. — Адриэл, я не видел тебя. Ты устал? Как прошло дежурство? — Как обычно, Иосиф. — О нет! — нетерпеливо возразил юный Ангел. — Оно не может быть обычным. Все ночи необыкновенны! Мы встречаем разных людей, и у многих — такие сложные судьбы, и каждому нужно помочь, каждого успокоить, утешить… — Ты, конечно же, прав, — пряча улыбку, согласился Адриэл и присел на скамейку рядом с Кадмиилом. — Ты странно задумчив, мой друг, — обратился он к нему, — могу ли я попросить тебя что-нибудь сыграть нам с Иосифом? — Да-да, пожалуйста! — горячо поддержал его тот. Кадмиил кивнул, и чудесная, звучная, полная нежности мелодия полилась из-под его пальцев. Она наполняла душу радостью и блаженством, казалось, что эта музыка заполняет собой пространство, пропитывая его светом и восторгом. Восхищённый Иосиф вдруг посветлевшими глазами смотрел вокруг. На золотые яблоки Райского сада, на буйную его роскошь, гирлянды цветов самых нежных и прекрасных оттенков, образующие вокруг живые арки и источающие головокружительный аромат; на шелест далёких водопадов, на птиц алканост и гамаюн, распевающих среди крон Деревьев Жизни, на радугу, переливающуюся в небе от края до края. На каменные мостики и ажурные беседки, утопающие в изумрудной зелени, на полупрозрачных золотых стрекоз, кружащих в воздухе, точно танцуя вальс… Всё это слышалось, угадывалось в мелодии Кадмиила, рождённой этим садом, этим Райским местом — величие Творца, Его умение творить Красоту, Его могущество и всеобъемлющая, бескрайняя, бесконечная Любовь к Своим созданиям. — О, как жаль, что я не обладаю таким Божественным даром, как ты, Кадмиил! — искренне сожалел Иосиф после того, как Ангел закончил играть и слушатели горячо поблагодарили его за доставленную радость. — Он так бы пригодился мне в моих беседах… — Это не так уж необходимо, — возразил Кадмиил. — То есть, — сразу же поправился он, — я хотел сказать — это совсем не обязательно. Не так уж часто я пользуюсь кифарой, когда разговариваю с людьми. Просто я привык к ней, люблю этот инструмент — только и всего. — Тебе ли говорить, Иосиф, что ты не обладаешь Божественным даром! — упрекнул его Адриэл, — в хоре Архангелов, славящих Творца — не было ни одного, кто сравнялся бы с тобой по дивной красоте голоса. Несколько раз мне посчастливилось побывать в вашем Круге и услышать твоё пение. — Спасибо… — тихо проговорил Иосиф, розовея и опуская взгляд. — Мне на глаза часто наворачивались слёзы, когда я слушал твои вечерние псалмы, и ты вёл за собой весь хор. Иосифа окликнули издалека; он склонился в поклоне перед старшими друзьями, извиняясь, и покинул их. — Какой он милый, верно? — улыбаясь, спросил Адриэл. — Да, он чудесный, — согласно кивнул Кадмиил. — Светлый и добрый, и такой наивный… Только ведь это пройдёт — не знаю только, к счастью, или нет? — Ты тоже когда-то был наивным, Кадмиил. Это прекрасная пора, не правда ли? — Верно, — согласился самый старший в этой троице Ангел, вновь в задумчивости перебирая струны кифары. — Всё кажется таким ясным, понятным, может быть, непростым, но всё-таки чёрно-белым. Это только со временем начинаешь различать множество оттенков… Я знаю, что творится сейчас в душе у Иосифа, и мне будет жаль, если он не сможет сохранить в себе навсегда эту наивность. Со сколькими трудностями ему ещё предстоит столкнуться, сколько испытать разочарований. Люди, — он вздохнул. — Как они непоследовательны, как порой безрассудны… Всё у них спуталось, смешалось. В своей гордыне они воображают, будто бы вот-вот постигнут все тайны непостижимой Вселенной, а на самом деле не знают ещё и самих себя. Они не понимают, чего хотят, и что им вообще нужно от этой жизни… — он помолчал. — Я буду молить Всемогущего, чтобы Иосиф не утратил со временем ни капли своей чистоты и искреннего желания творить Добро. — Ты сегодня так печален, — обеспокоено заметил Адриэл. — Отчего эти мысли? Тебя что-то беспокоит, или просто было трудное дежурство? — Да нет, ничего особенного. Но Иосиф показался мне сегодня таким пылким и многословным, что это невольно навело меня на размышления, которыми я только что с тобой поделился, собрат мой. — Ну что ж. Иосиф так недавно ещё в нашей троице, конечно, его всё волнует и восхищает. Ведь до сих пор он знал только Ангельский хор, гимны и молитвы, прославляющие Творца. Ему никогда не приходилось иметь дела с людьми, он плохо их знает. Когда-нибудь он повзрослеет и станет таким же опытным, как ты, Кадмиил. И таким же мудрым, как его предшественник, Даниил. — Да, — вздохнул Кадмиил. — Жаль, что он уже в Престолах, не с нами… В смысле, конечно — жаль, что не с нами. Мне часто не хватает его мудрых советов. Адриэл улыбнулся, положил руку ему на плечо: — Как знать, возможно, и ты когда-нибудь станешь Престолом. А сейчас ты должен научить всему, что знаешь, Иосифа — как Даниил учил когда-то тебя…* * *
Адриэл подставил ладони под сверкающую, как горный хрусталь, струю, бьющую из скалы. Ему не хотелось пить, но при виде этой чистоты и свежести у него возникло неодолимое желание погрузить лицо и руки в холодную прозрачную воду. Он умылся, наслаждаясь ощущением прохлады и, обернувшись, увидел подходящего Иосифа. — Я сейчас видел Даниила! — сказал он, и нотки гордости невольно выдавали его. — Юный Ангел лучился счастьем, его щёки алели нежным румянцем. — Он разговаривал со мной! Адриэл встряхнул руками. — Вот как? И он не подошёл, чтобы встретиться со мной и Кадмиилом? Иосиф смутился: — Но… он ведь спешил. По правде говоря, он подарил мне всего несколько слов, — и поспешно добавил, — Даниил сказал, что непременно, как только у него будет свободное время — встретится с тобой и Кадмиилом, своими лучшими друзьями… Адриэл рассмеялся: — Э, да ты словно оправдываешься. Разве я не понимаю, как тебя обрадовала эта встреча, какая это для тебя честь — поговорить с Престолом? Они не спеша шли через цветущий виноградник, и Иосиф чуть виновато признался: — Когда я думаю, что Даниил теперь так близок к Творцу, что он — Его посланник, исполняющий Его повеления, что он имеет возможность во всякое время лицезреть Трон Всемогущего, озаряемый Его Славой… меня охватывает какой-то трепет восторга и почтения. Извини, что мне не удаётся это скрыть. — Ничего не надо скрывать, Иосиф. Именно твоя открытость меня и радует. Адриэл внимательно посмотрел на юного собеседника, и вдруг его осенило: — Постой. Я понял только сейчас. Даниил… поделился с тобой энергией? Щёки юного Ангела снова порозовели. — Да, это так. Я не ожидал… смел ли я даже надеяться, что Даниил будет ко мне столь добр? — Рассказывай обо всём, о чём хочешь, — предложил его старший собрат. — Я же вижу — тебе нужно выговориться. — Ты так терпелив, Адриэл, — доверчиво заметил он. И смущённо добавил: — Кадмиил своим молчанием упрекнул меня сегодня за многословие. Я стараюсь быть спокойным и невозмутимым, но мне это не удаётся. — А ты проницателен, — засмеялся Ангел. — Но не переживай понапрасну — Кадмиил всё равно относится к тебе очень тепло. И я тоже убеждён, что мы будем хорошей троицей. — Ну что ты… разве я когда-нибудь смогу заменить Даниила? — Ты уже прекрасно делаешь это, — уверил его Адриэл. — Ну вот мы снова заговорили о Данииле. Как это было? Иосиф опустил глаза. — У него столь высокий и блестящий чин… Мне казалось, что я ощущаю лучи Славы Творца, которые озаряли Даниила — и он, наверное, почувствовал это. Он опустил руку мне на плечо и пристально поглядел в глаза… Из них пролился неописуемый свет, и заполнил всю мою душу… — Да ты и впрямь весь светишься! — с улыбкой заметил его собеседник. — Не передать словами, как я рад за тебя. Вижу, ты полон желания использовать эту энергию для дальнейшего служения. — Да, именно так, — кротко согласился Иосиф. Всё рассказав, он обрёл спокойствие. Некоторое время оба Ангела молчали, совершая свою неторопливую прогулку по цветущему саду, потом Адриэл заговорил: — У меня к тебе просьба. Я сегодня очень занят в секторе и хочу попросить тебя сделать за меня один визит. Я познакомился вчера с одним малышом, он боялся темноты и я пообещал подарить ему цветок, который будет светиться, как звезда. Ты сделаешь это сегодня за меня? — С радостью помогу тебе, — улыбнулся Иосиф. — Ты же знаешь, я очень люблю детей. — Да, знаю. Именно поэтому я и обратился к тебе. — Но цветок амаранта… можно ли выносить его из Райского сада? — Я только что разговаривал с Иоилем — Главой Сил. Он дозволил подарить ребёнку Райский цветок, — Адриэл остановился. — Давай вернёмся в цветник. Нам нужно отыскать в нём нераспустившийся бутон амаранта, и ты сорвёшь его перед наступлением ночи…* * *
Мальчик сел в постели, увидев Иосифа. Он внимательно поглядел на гостя и сказал: — А вчера у меня был не ты. Иосиф убрал руку из-за спины и протянул малышу цветок амаранта. Мальчик восхищённо охнул, не решаясь сразу взять его в руки — тот искрился, как бенгальский огонь и отливал серебром, излучая вокруг себя сияние, почти такое же яркое, как нимб вокруг головы Ангела. Небесный амарант, конечно же, отличался от своего земного собрата. — Ух ты… — прошептал мальчуган, и глаза его заблестели. — Мой друг не смог прийти сегодня, — объяснил Иосиф. — Но он не забыл о своём обещании и попросил меня подарить тебе этот цветок. Он будет светить по ночам, только поставь его завтра в стакан с водой. Мальчик бережно взял искрящийся амарант и взглянул на Ангела: — Спасибо… — Давай познакомимся? — улыбаясь, предложил Иосиф. — Меня зовут Миша. — А меня — Иосиф. — Да? — оживился Миша, — а мне бабушка рассказывала про одного мальчика, его тоже звали Иосиф. Он жил очень давно и у него было двенадцать братьев… — Одиннадцать, — поправил его небесный гость. — А у меня ни одного нет, — вздохнул малыш. — Может быть, тебе попросить папу и маму, чтобы они подарили тебе братика? — осторожно спросил Иосиф. — У меня нет папы, — насупился Миша. — Мама сказала, он уехал и никогда не приедет… У меня только мама и бабушка. И я у них просил, чтобы они купили мне братика — думаешь, не просил? А мама мне сказала, что братик дорого стоит и у нас на него денег не хватит… — мальчик посмотрел на амарант и оживился: — Иосиф! А ты не можешь мне подарить братика? Ну, хоть самого маленького? — Не могу, — вздохнул Ангел, — цветы у нас растут в Райском саду, а вот маленькие мальчики — нет. — Когда я вырасту большой — у меня будет много денег, и я куплю себе много-много братиков! — Ну конечно, купишь, — мягко согласился Иосиф, — а сейчас уже поздно, давай-ка ложись спать. — Я не хочу… Расскажи мне сказку! — Сегодня я не смогу, у меня мало времени. Но я часто буду прилететь к тебе, я расскажу много историй о мальчике, которого звали так же, как и меня… если ты хочешь. — Хочу, конечно, хочу! — обрадовался Миша. — Тогда я договорюсь со своим другом, чтобы он не обижался — ведь это он вчера первым познакомился с тобой. — А сейчас? Сейчас ты уже улетаешь? Улыбка тронула уста Ангела: — Меня ждут другие дети… — Я очень буду ждать, ты прилетай ко мне каждый день, ладно? — Хорошо. А теперь ты будешь спать. — Но я не хочу! — капризно запротестовал малыш. — Ты даже не заметишь, как уснёшь, — уверил его Иосиф, наклоняясь, — Спокойной ночи, Миша… Он подул мальчику в глаза, и глубокий сон тотчас же вошёл в него. Миша сладко заснул, крепко сжимая в руке подаренный ему цветок.
