Кифара Кадмиила
24 сентября 2020 г., 19:54
* * *
На следующий день Кадмиил снова явился в комнату Лизы. Ему не очень-то хотелось делать это, не хотелось подпитывать свой душевный скептицизм — но он обязан был убедиться, что девушка выбросила из головы мысли о самоубийстве. Прежнего беспорядка не было в комнате. Лиза читала книгу, лёжа в постели. На девушке была нежно-розовая пижама. Жёлтый круг торшера падал на неё, словно освещая неким ореолом. Хрупкая, тонкая, с мягкими светлыми волосами по плечи, с упрямым взглядом зеленоватых глаз, нежным овалом лица… конечно, по земным меркам, она была красивой… Увидев Кадмиила, вдруг появившегося изниоткуда, Лиза слегка вздрогнула и потянула на себя одеяло. Потом узнала своего гостя и, усмехнувшись, отложила книгу в сторону. — А, мой Ангел-спаситель, — кажется, её вчерашняя растерянность прошла. И взяв себя в руки, девушка приняла обычный для неё саркастический тон. Села в постели: — А, кстати, вам не возбраняется появляться ночью у кроватей молодых девушек? Впрочем, — усмехнулась она, — я думаю, мне нечего опасаться. Вы же, вероятно, существа бесполые? — Конечно, — в голосе Ангела не было обычного тепла. — К тому же не знающие, что такое любовь. В этот момент он понял, что сей его визит к Лизе будет далеко не последним… — Я здесь, чтобы узнать — как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — сказал он. — Если честно — паршиво…. — вздохнула та. — Я догадывался, — Кадмиил подошёл к ней ближе. — А что ты читала? Девушка удивлённо приподняла брови: — А ты что — разбираешься в земной литературе? — Мне нет нужды в этом, — он пожал плечами, — я знаю, есть одна книга, которую вам всем надлежало бы читать, однако же, вы этого не делаете. — Это ты про Библию, что ли? — хмыкнула Лиза. — Я до неё ещё не доросла. — Как знать… Я вчера цитировал тебе Апостола Павла. Ты уже забыла, какое это произвело на тебя впечатление? — заметил Ангел. — И почему ты такая колючая? Лиза вздохнула, подбила подушку за спиной и удобней облокотилась об неё. Вызывающее выражение вдруг исчезло с её лица. — Я не колючая, — сказала она грустно, — я просто жизнью тёртая… И ничего не забыла из того, что ты мне говорил. Если честно — я рада, что ты вернулся. Я просто места себе не находила после того, что чуть было не случилось… — Могу себе представить, — кивнул Кадмиил. — Тогда, может быть, познакомимся? — неловко предложила Лиза. — Моё имя ты знаешь. А у тебя оно есть? — Да. Меня зовут Кадмиил. — А что это у тебя? — она указала на его кифару. — Лира? — Нет, это кифара, — улыбнулся он. — Впрочем, это инструменты одного рода. — И ты умеешь на ней играть? — А ты думаешь, я ношу её с собой просто так? Для балласта? — Тогда… Может быть, ты мне сыграешь что-нибудь? — сказала она просительно, и добавила: — Пожалуйста… — Изволь, — склонил голову Кадмиил и снял инструмент с плеча. — Присядь, — предложила девушка. …Она слушала его долго и внимательно. Ангел играл ей свою любимую мелодию. То была песня о красоте Райского сада, о спокойствии и величии ясного неба, о всепобеждающей Любви Творца… то была музыка, которая заставляла трепетать от блаженного восторга даже Ангельские души. Кадмиил забылся, погрузившись в звенящие переливы мелодии; он почти слился со своей кифарой. Его чуткие пальцы трогали струны и казалось, те трепетали в ответ от счастья… Полузакрыв глаза, он уже не думал о том, что играет для Лизы и когда, наконец, словно очнувшись, он взглянул на неё, то увидел, что глаза её полны слёз. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Ангел, останавливаясь. Девушка улыбнулась сквозь слёзы. — Знаешь, — сказала она, — это так прекрасно…* * *
Кадмиил часто стал прилетать к Лизе. Она встречала его задиристо: мол, что — опять явился воспитывать меня, непутёвую? Но Ангел сразу же распознал, что за своими насмешками Лиза маскирует радость и смущение от его появлений. Она атаковала его колкостями, как бы пытаясь отомстить за свою слабость, за то, что часто, сама не желая того, принималась рыдать от звуков волшебной кифары. Но скоро Лизе становилось стыдно. Ей казалось, что насмешки не достигают ушей посланника Неба или отскакивают от него, не задевая, как от тщательно отполированного шара. Так ей казалось… Несмотря на вздорность характера, девушка не могла забыть, что это Кадмиил удержал её руку в критическую минуту, спас от верной смерти. — Послушай, — жалобно говорила тогда Лиза, — я чувствую себя такой дрянью… не понимаю — как ты находишь силы и терпение возиться со мной? Но он успокаивал её и обнадёживал, вселял умиротворение в сердце. Его глаза были ясными и чистыми, как вода. Они много и часто беседовали, и упрямая девушка часто стояла на своём, не слушая доводов небесного гостя. –… Да половина моих знакомых живёт в гражданском браке, никак не оформляя своих отношений! Что за средневековые понятия, Кадмиил? — кипятилась она. — Законный брак, не законный… Просто штамп в паспорте, и всё! Что он даёт? Кого этим штампом удержишь, если даже дети — и те не удерживают! Я считаю, что институт брака, если можно так выразиться — давным-давно себя изжил! — Когда он себя изживёт, тогда и нужда в нём отпадёт, — сказал Ангел. — Пока же, как видишь, не отпала. — Пережиток прошлого! — фыркнула девушка. — Не пережиток. А разумное ограничение, наложенное на человека, чтобы удерживать в узде его животные инстинкты, иначе они будут тянуть его назад, мешая развиваться и совершенствоваться. Но человек предпочитает слушаться инстинктов… — А брак, по-твоему, способствует быстрому совершенствованию? — спросила она насмешливо. — Во всяком случае, соблюдение этого закона помогло бы человечеству избавиться от многих ошибок. — Каких же? — Изволь, объясню. Изначально брачный союз предполагал следующее: в брак вступают две взрослых, вполне созревших, невинных души: «И оставит муж отца своего и мать свою, и прилепится к жене своей, и будут двое одна плоть». Но, даже вступая в брак, вы, люди, зачастую совершаете первую ошибку — скажи мне, многих ли ты знаешь знакомых, которые вступили в этот союз, будучи оба невинными? — О, в наше время это уже — из области фантастики! — хмыкнула Лиза и повела плечами. — Вообще, как-то странно мне о таких вещах с Ангелом говорить… Кадмиил невозмутимо пожал плечами: — Но не я же начал этот разговор о браке, и о гражданском браке? Лиза, я столько лет общаюсь с людьми, что ты даже представить себе не можешь это число… поверь мне, я знаю, о чём тебя спрашиваю. Ты не ответила на мой вопрос. — Про невинность? Да кто за неё сейчас держится-то? Подумаешь, сокровище… Кадмиил серьёзно поглядел ей в глаза: — Это действительно сокровище, причём — невосполнимое. Его можно сравнить с хрустальной вазой. Если вазу однажды разбить — то никакой клей не вернёт ей прежней целостности. Она вполне может снаружи выглядеть, как целая, но внутри у неё уже не будет той прочности, которая была прежде. Склеенная ваза станет хрупкой, не способной надёжно противостоять внешним воздействиям. А теперь представь, что в брак вступают два человека с нарушенной внутренней целостностью. Изнутри они словно покрыты глубокими трещинами — как ты думаешь, способны ли будут эти люди выстоять в жизненных трудностях? Прочным ли окажется такой брак? Лиза ошеломлённо молчала. Не дождавшись ответа, Кадмиил продолжал: — И после этого люди имеют ещё и обыкновение удивляться: «Почему это браки так часто распадаются?» «Почему это молодые разводятся, не прожив вместе и пары лет?» — Значит… — сдавленно спросила Лиза. — Ты хочешь сказать, что, если бы я и вышла замуж… за того человека — наш брак всё равно был бы обречён? — Суди по себе, — предложил ей Ангел, — как стойко ты перенесла первую же трудность…. И легко или сложно жизни теперь тебя сломить. Она снова надолго замолчала, и вновь заговорил Кадмиил: — Но это — только одна из ошибок, которую люди совершают, не задумываясь. Очень часто они тут же делают другую. Я имею в виду бесконечные ваши измены друг другу, в которых многие тоже не видят ничего особенного. Вы не знаете одного закона: каждая любовная связь — это соединение двух судеб, смешение их, обмен, если можно так выразиться. Когда две судьбы воедино смешивают мужчина и женщина в законном браке — это правильно, так и должно быть, потому что «двое будут одна плоть». Если же такие отношения случаются вне брака… ты представляешь, в какой узел завяжутся судьбы? Сложности, которые должны были выпасть на долю одного — теперь будут разделены пополам. Чем больше таких связей — тем больше неожиданных ударов от судьбы — но человек при этом будет обвинять, конечно, кого угодно — жизнь, судьбу, Бога… только не себя самого. Ну, подумай сама-то, Лиза — разве мало тебе собственных невзгод — чтобы принимать в свою жизнь ещё и чужие?.. В этот вечер она так больше ничего и не смогла ответить Ангелу.* * *
Постепенно Кадмиил стал для Лизы самым лучшим и близким другом. Она сама не заметила, как это произошло. Лиза общалась с небесным гостем, рассказывая ему обо всех своих нехитрых новостях, говорила Кадмиилу откровенно о радостях и горестях, часто спрашивала совета в чём-то и благодарила, когда эти советы помогали. Куда девалась её вызывающая вздорность? Теперь девушка откровенно радовалась его визитам и не скрывала этого. Грустила, когда Ангел покидал её или не имел возможности навестить несколько дней. Чего Кадмиил добивался? Если бы он отвечал на этот вопрос кому-нибудь из своих собратьев-Ангелов, то он сказал бы, что хочет заставить Лизу окончательно забыть предательство когда-то близкого ей человека, окончательно изгнать из её сердца и головы воспоминания о том ужасном дне, когда она пыталась покончить с собой. Что ему дорога её судьба и он пытается наставить её на путь истинный… Это тоже было правдой, и такой ответ был бы справедливым, но самому себе… Самому себе он не хотел искренне отвечать на этот вопрос. Ангел боялся задавать его.* * *
— Скажи, Кадмиил, — как-то раз задумчиво спросила его Лиза, — а ты у всех людей бываешь так часто, как у меня? — Конечно же, нет, — удивлённо ответил Ангел. — Где взять на это время? Я бываю часто лишь у тех, чья жизнь, чья судьба бесконечно волнует, заботит меня. — А судьбы остальных тебя, значит, не сильно волнуют? — склонила она голову на бок. — Как же вы здесь, на Земле, любите играть в слова, — с досадой заметил Кадмиил, — Подумай сама — как я могу тебе доверять, если ты уже пыталась однажды свести счёты с жизнью? Не волноваться за тебя, если душа твоя так беспокойна? — Я вроде выбросила уже из головы эти мысли… — Хорошо, — с иронией склонил он голову. — Больше не прилечу. — Ты шутишь?! — испугалась девушка. — Не надо, Кадмиил, прости меня! Я всегда очень рада тебя видеть… сама не знаю, почему задала этот вопрос… Ну, не сердись, пожалуйста! — Я не сержусь. Ответь мне лучше — почему ты не ложишься? Первый час, а твоя постель не разобрана. — Я не хочу, — ответила она скованно. — Ну, это не проблема, — мягко сказал Ангел. — Разве ты не знаешь? Я склонюсь к твоему лицу, подую тебе в глаза… и ты сразу же уснёшь. Тем более, тебе рано вставать в институт. — Ты склонишься к моему лицу… — повторила она негромко, — и на меня повеет благоуханием твоих волос. Это аромат Рая, да, Кадмиил? Он пожал плечами. — Ты словно бы не замечала его раньше. — Замечала, как его было не заметить? Просто не хотела говорить… Ну ответь мне, Ангел — воздух Рая насыщен этим благоуханием? И его впитали твои волосы? Кадмиил усмехнулся: — Нет, это такая туалетная вода. — Издеваешься?! — Шучу. Да, это смешавшиеся ароматы амброзии, нектара и цветов амаранта. Воздух Рая действительно пропитан ими. Ты удовлетворила своё любопытство, Лиза? Теперь ложись, прошу тебя. — Не разговаривай со мной, как с младенцем! — огрызнулась она. — Младенец ты и есть, — проговорил он беззлобно, — только колючий, как ёрш. Ты — младенец ерша. Не обижайся на меня, Лиза, но в духовном смысле ты действительно пока ещё — дитя. Девушка молча принялась разбирать постель, готовясь ко сну, но мысли её словно были заняты другим. — Кадмиил, — наконец нерешительно сказала она, оборачиваясь к нему, — выполни одну мою просьбу, пожалуйста. — Какую? — Подари мне… — помявшись, Лиза закончила, — прядь своих волос. — Зачем? — спросил он удивлённо. — Я… — она покраснела и опустила глаза. — Я хочу носить её с собой… и вспоминать, что у меня есть такой прекрасный друг… это был бы мой талисман. Кадмиил нахмурился. — Прядь моих волос? — переспросил он. — А может, мне подарить тебе ещё перо из крыла? Оторвать лоскут от хитона? Ни к чему весь этот фетишизм, Лиза, поверь мне. Я и так прилетаю к тебе достаточно часто. Вздорная и язвительная девушка впервые не решилась возразить Ангелу. Она вернулась к своему занятию, стоя к нему спиной, чтобы он не увидел слёзы в её глазах. Справившись с собой, Лиза глухо спросила вдруг: — Ты… презираешь меня? — Что?! — Кадмиил удивлённо смотрел ей в спину. — Что это за вопрос? Он неуместен! Я не умею презирать людей, не могу. — Можешь! — она обернулась и блестящими глазами посмотрела на него в упор. Потом внезапно отвела взгляд и спросила упавшим голосом: — Скажи… тебе когда-нибудь приходилось сталкиваться с тем, что человек пытался умереть… как я? — Нет. Она тяжело вздохнула. — Мне было плохо, ты не представляешь, до какой степени плохо. Потом отпустило немного… Ты мне, конечно же, в этом помог. Но теперь я боюсь, что будет ещё хуже, чем было… — Хуже? — спросил он в замешательстве. — Но отчего? — Поиграй мне, Кадмиил… — её голос дрогнул. — Ты обещал помочь мне заснуть.
