Дилогия "Дежурный Ангел". Книга 1.

Это был такой же день, как и бесконечная вереница других, точно так же пролетавших перед его глазами. Кадмиил шёл очень долго, он закрыл глаза в безумной надежде — открыв их, увидеть любой другой пейзаж. Но снова и снова перед ним вырастала до боли знакомая картина: мутный ручей, текущий в никуда из ниоткуда, и кривобокое, уродливое Древо Скорби с чёрными сморщенными плодами… Он без сил опустился на землю и прислонился спиной к его стволу. Ему показалось, что никогда ещё отчаянье в нём не было так сильно. И вдруг… Был ли то мираж? Или рассудок его окончательно помутился? Кадмиилу показалось, что он услышал голос, которым говорят только в Эмпирее. Обычно его посещали другие видения. Должно быть, то был последний отголосок светлой части его памяти. Кадмиил плотнее прижался к дереву и крепко сжал зубы… Но дивный, как давно забытый звук кифары, голос — повторился. Он ясно раздался за его спиной, и произнёс… его имя. — Кадмиил! Он вскочил и дико обернулся. В тусклом сером тумане, в нескольких шагах от себя он увидел невозможное и чудное видение. В ярком сиянии, слепящем глаза, перед ним стоял… Даниил. Бескрылый беззвучно пробормотал что-то. Горло не повиновалось ему. Восхищённо и жадно он смотрел на этот неизвестно за что ниспосланный мираж, стремясь запечатлеть его в памяти прежде, чем он растает. Архангел сделал шаг ему навстречу и остановился. — Не думал, Кадмиил, что встречусь с тобой в таком месте, — произнёс он. Словно какой-то вихрь обрушился на Кадмиила. Остолбенев, он не мог выговорить ни слова. Но, наконец, с трудом разлепив губы, он выговорил хрипло: — Так ты… не видение? — Я — послушный слуга Всевышнего, — ответствовал Престол. Кадмиил пал лицом в землю и распростёрся ниц у ног Даниила. — Я не заслужил твоего посещения… — прошептал он. Даниил молча смотрел на него. Лицо его было прекрасным и суровым, но эту суровость смягчало выражение сострадания в глазах, лучащихся в свете сияющего над головой нимба. В руке он сжимал золотой жезл — знак принадлежности к Высшему Ангельскому рангу. — А ведь когда-то ты был моим учеником, Кадмиил, — горько сказал он. — Не передать словами, как больно мне видеть тебя здесь. Поверженный в прах, истекающий кровью Бескрылый осмелился медленно поднять на него глаза. — Я покрыт стыдом… — произнёс он едва слышно. — Как и вся эта земля. — Твой проступок был страшен. Но ты осудил себя, не дождавшись решения Всемогущего. Ты не вправе был делать это сам. — Я не сомневался, то Он выберет для меня ту же меру. Глаза Архангела сверкнули: — Не дерзай утверждать, несчастный, будто бы наперёд знаешь решения Творца! Я приказываю тебе стать на колени и выслушать Его повеление! Кадмиил покорно встал на колени, не решаясь больше смотреть в лицо Даниилу. Он низко опустил голову, готовый выслушать свой приговор. Архангел протянул свой жезл, коснулся им плеча Бескрылого и объявил волю Всемогущего: — Отец повелевает тебе вернуться в Эмпирей. Кадмиил не понял сказанного. Ему показалось, что посланник Создателя говорит на новом Ангельском наречии, которого он не знает. Но Даниил продолжал: — Творец простил тебя. Не думай, что Его тронули твои страдания. Ни люди, ни Ангелы никакими делами не могут искупить свои грехи. Прощение можно получить только Даром. За тебя попросил Его Сын. Любовь Творца к своим творениям беспредельна. Прими же этот Дар Божественного прощения и научись быть к людям таким же милосердным, как был милосерден к тебе Он. Кадмиил медленно поднял глаза. — Отец… простил меня? — ошеломлённо прошептал он. И измождённое сознание, не выдержав потрясения, покинуло его. Колени подломились, и он снова упал на землю. — Бедный собрат мой… — с состраданием произнёс Даниил. Потом склонился к Кадмиилу, поднял его на руки и вынес из Обители Вечной Печали.

. . .

Кадмиил очнулся, почувствовав у губ край какого-то сосуда. Он разлепил веки и увидел, что полулежит у камня на границе про́клятой земли, а Даниил держит у его рта серебряную флягу, осторожно приподняв другой рукой его голову. — Пей, — сказал он мягко, увидев, что Кадмиил пришёл в себя, — эта вода исцелит тебя. Кадмиил припал иссохшими губами к фляге, жадно глотая волшебную влагу Райской воды. Он уже забыл её вкус… Остатками Архангел смочил его незаживающие раны на спине, и кровь тут же перестала сочиться, а боль, непрерывно мучившая его, мгновенно утихла. Кадмии ощутил громадное облегчение, словно источник новой жизни влился в него. И в то же время он почувствовал, что совершенно обессилел, он даже не мог подняться на ноги. — Даниил, — сказал он, и все невыраженные чувства отразились в его взгляде. — Я был недостоин твоего чудесного визита… — Молчи, — Архангел подал ему ветку с несколькими плодами из Эмпирейского сада, — Вот, подкрепись лучше… Немного позже Даниил поинтересовался: — Ну, как ты себя чувствуешь, ученик? Способен будешь выдержать этот неблизкий путь домой? — Но как я попаду туда, Даниил? Лишившись крыльев, как мне вернуться в блаженное Небо? — Мои крылья достаточно сильны, чтобы донести нас обоих, — ответил Престол. Кадмиил долго молчал. Потом сказал скованно: — Даниил… целовать пыль у твоих ног — и это было бы слишком большой честью для меня. — У тебя будет время, чтобы воздать достаточно почестей Тому, Кто на самом деле их заслужил. Если ты готов, то отправляемся в путь. Меня угнетает это место. Архангел вновь бережно взял на руки измождённого и обессилевшего своего собрата и взвился с ним к небу.

. . .

…Перед их глазами проносились созвездия и галактики. Заворожено смотрел Кадмиил из-под полуопущенных век на этот впечатляющий звёздный хоровод. Он не надеялся когда-нибудь увидеть его снова. Руки Даниила крепко удерживали его; и в преддверии Рая, уже предчувствуя над собой светлую лазурь Блаженного Дома, Бескрылый Ангел впервые после долгих дней молчания обратился к Всевышнему с пламенной молитвой, полной покаяния, благодарности и смирения. Он всю свою душу вложил в слова этой молитвы, и вновь из его глаз катились слёзы, падая на руки Даниила. Он чувствовал себя беспомощным дитём, которое возвращают на лоно Отца. Ему было и радостно, и мучительно-стыдно — как он появится там — Бескрылый — среди своих крылатых собратьев? Но то была воля Творца, а он поклялся себе никогда больше её не нарушить. Прежде чем Кадмиил увидел Врата Рая — он почувствовал его близость; ощутил волны аромата, несущиеся из его благоухающих садов, услышал далёкое пение прекрасных Ангельских голосов, славящих Творца. Даниил опустился у Врат. Многоглазые стражи — Херувимы — в почтении расступились перед ним, и Престол внёс Кадмиила в Священную Обитель. Там он опустил его на мягкую траву. — Вот ты и дома, собрат. Кадмиил не отвечал. Он почти ничего не видел вокруг: слёзы застилали взор. Он впитывал в себя родные запахи, звуки, тепло и Свет, Вечный Свет, льющийся сверху. Кадмиил наклонился и погладил рукой траву, на которой сидел. — Идём, — негромко предложил Даниил. Он ни о чём не спросил, послушно поднялся и пошёл следом. Они подошли к берегу Эмпирейской Живой реки. — Войди в неё, — сказал Архангел, — ты знаешь, что её вода целительна для души и для тела. Бескрылый осторожно вошёл в прохладную воду и постоял в ней; потом, закрыв глаза от блаженства, погрузился с головой. Живая вода Рая смыла с него и растворила в себе без остатка всю грязь, всю боль, всю усталость и весь его страх. Он вышел из воды омытым и обновлённым, и увидел, что у берега не спеша собрались другие его собратья. Кадмиил смотрел в их приветливые и столь дорогие ему лица, не зная, что ему делать — смеяться ли от счастья, или снова плакать. Даниил стоял немного в стороне и ждал. К Кадмиилу подошёл Иоиль, и обнял его: — Я рад снова видеть тебя дома. — Мне кажется, что я не был здесь целую вечность… и в то же время — словно я ушёл только вчера. — Ты вернулся, Кадмиил. И поверь мне — вернулся к нам навсегда. — У меня нет слов, чтобы выразить то, что я чувствую… — Давай же воспоём вместе с нами славу милосердному Творцу. — Ничего другого я не жажду так сильно, — склонил он голову. Сонмы Ангелов опустились на колени лицом к сияющей в Небе Святой горе; и их ликующий хор запел радостный благодарственный гимн. Издалека им вторили другие хоры, весь воздух Рая был наполнен этими чудесно звенящими, дивно слаженными голосами. Ведь нет, и не может быть для бессмертных жителей Неба высшей радости, высшего блаженства, чем растворение в возвышенных словах молитвы. Кадмиил вторил своим собратьям всей душой. Как бы хотел он присоединить свой голос к их неземным голосам, петь во всю силу, самозабвенно отдавшись во власть такого знакомого псалма! Но он вторил Ангелам едва слышно. Могла ли его ослабевшая гортань выводить столь чудные звуки? Однако к окончанию гимна он заметил, что голос его крепнет, разворачивается; в теле появляется необычайная лёгкость; душа и разум проясняются, словно дно глубокого озера, озарённого лучами Солнца. Он пел прекрасные слова псалма, а душа его в то же самое время возносила молитвы Творцу. Кадмиил снова почувствовал себя равным здесь, среди своих собратьев, а не отверженным. А, поднявшись с колен после гимна, он с неописуемой радостью и изумлением понял, откуда пришло чувство лёгкости: Ангел вновь ощутил за спиной появившиеся крылья. Он обернулся. Иоиль с улыбкой протянул ему кубок с нектаром, янтарно искрящимся и источающим благоухание: — Выпей, Кадмиил, — сказал он, — это освежит и смягчит твоё горло… С благодарностью он осушил кубок. Отдал его Иоилю, и тогда к нему шагнул Даниил: — Ты потерял много сил, пока боролся сам с собой. Теперь в твоей душе вновь воцарился мир. Но потраченные силы нуждаются в восстановлении. Хочешь ли ты принять часть моей силы? — О Даниил, ты и так сделал для меня столько, что я всем тебе обязан… — сбивчиво начал Кадмиил, но Престол остановил его жестом. — Ты обязан не мне. И энергии в моей душе достаточно, потому что неисчерпаем её Источник. Даниил взял его за руки, и Кадмиил растроганно поднял глаза навстречу его глазам. Когда их взгляды совпали, в глубине светлых глаз Престола вспыхнул ослепительный свет и вслед за этим Кадмиил почувствовал мощный сноп энергии, льющейся из глаз Даниила и упругими волнами вливающейся в его глаза; эта сила растекалась в его душе, наполняя её радостью и могуществом… Кадмиил произнёс искренние слова благодарения; но он никак не мог не задать Архангелу последний вопрос, терзавший его: — Даниил… Отец простил меня… но простил ли он и девушку, которую… — смешавшись, он не мог продолжать. Помолчав, Даниил сказал с укоризной: — Собрат мой, живи и радуйся жизни. Выполняй свой долг и не старайся познать пути Творца и законы Его справедливости. Что будет с душой твоей Лизы — решать не мне, и не тебе. Она обо всём узнает на Последнем Суде — а что там будет, Творец не открывает никому — ни людям, ни Своим Ангелам. Будь блажен, Кадмиил, и радуйся тому, что прощён. Кадмиил склонился в поклоне перед Престолом, благодаря его за мудрость. И увидел подходящих к нему Адриэла и Иосифа. Их лица были озарены радостью встречи с лучшим другом. Адриэл подал ему его золотую кифару, а пылкий Иосиф, обняв старшего собрата, надел ему на голову сверкающий нимб, а на шею повесил сплетённый им только что венок из амарантов. — Мы так ждали тебя, Кадмиил! — сказал он. Адриэл же добавил: — Мы с Иосифом всегда будем рядом с тобой. Мы поддержим тебя, и ты никогда больше не оступишься…

. . .

Когда Иосиф вошёл в комнату Миши, тот не спал, а сидел на коленках, взобравшись на стул, и сосредоточенно смотрел в ночное небо. Цветок амаранта в вазе на столе заливал комнату мягким неярким светом, похожим на свет ночника. — Миша, почему ты не спишь? — Иосиф постарался придать своему голосу строгость и укоризну. Мальчик обернулся и глаза его просияли: — Иосиф! Я так ждал тебя сегодня… — И поэтому не ложился? — Послушай, — взволнованно сказал Миша, — у тебя крылья, ты летаешь, как птица? — Намного выше, — улыбнулся Ангел. — Выше, чем самолёт? И выше, чем ракета? — спросил малыш восторженно и недоверчиво. Иосиф засмеялся и кивнул. — Подними меня в небо хоть один разочек, а? — взмолился мальчик. — Миша, это очень высоко. Тебе будет страшно. — Нет, не будет, я очень хочу! Пожалуйста, прошу тебя, Иосиф! Я очень лёгкий, мне мама всегда так говорит, — настаивал он. — Ну, хоть на одну малюсенькую минуточку!.. Ангел поколебался некоторое время, но потом решил уступить ребёнку. — Хорошо, мы поднимемся в небо. Но только один раз. — Да, да! — обрадовано закивал мальчик. Иосиф подошёл к окну, распахнул его. Потом подозвал Мишу и взял его на руки. Глаза малыша восхищённо сияли в предвкушении чудесного полёта. — А нас никто не увидит? — спросил он с лёгким беспокойством. — Никто, — пообещал Ангел, — я коснусь нимба, и ты вместе со мной станешь невидимым. Из окна в комнату тянуло лёгкой прохладой. На улице негромко стрекотали сверчки, с неба приветливо подмигивали яркие звёзды. — Только один круг над городом — и в постель! — предупредил мальчика небесный гость. — Хорошо, — Миша крепко обнял его за шею, поцеловал в щёку и доверчиво прошептал в ухо: — Иосиф, ты самый-самый добрый! Март 1996г., февраль–март 1997г. _______________