ОБРЕТЕНИЕ

      Я тем временем подошел ближе к Майло и подобрал с земли крупный осколок плиты, с которой работал парень на тот момент некоторое время назад. Затем отошел немного в сторону, дабы не мешать их с Кидой беседе.       Плита оказалась прозрачной, как я и предполагал, а символы на ней имели матовую белизну и выпуклый рельеф, только были уже мельче, чем на кусках плит, с оплавленными краями, какие я обнаружил раньше. Держа осколок в руках, я залюбовался им, уж очень он был красив. Витиеватые символы располагались на пластине строгими ровными рядами.       Проведя пальцами по немного выступающим над поверхностью плитки знакам атлантийской письменности, я почувствовал их рельеф.       Узор иероглифов, и гладкая на ощупь фактура поверхности плиты просто завораживали.       Внезапно перед моим внутренним взором сверкнули и тут же мгновенно исчезли беспорядочные звезды-блики, какие обычно появляются после удара головой обо что-нибудь, и сразу после накатило чувство тошноты. От резких и довольно неприятных ощущений меня передернуло, и я едва устоял на ногах.       Осколок плитки выскользнул из пальцев и от удара о твердый каменный пол тут же разлетелся на мелкие черепки со звуком бьющегося стекла. — Ай…! Ч-что за черт?! — я невольно ругнулся, коснувшись рукой виска, так как ощущения были весьма неприятными. — Что случилось, Виталий? Как ты ощущаешь себя? — прервала свою речь Кида, обратив внимание сначала на звук бьющегося стекла, а затем на меня. Майло тоже повернулся ко мне с вопросительным взглядом, услышав звук раскалывающегося осколка плиты с символами. — Всё… всё в порядке. Сейчас уже полегчало, только странные какие-то ощущения я испытал только что. Словно меня ударили чем-то по голове. Звездочки перед глазами возникли и немного заболело в висках. Я взял осколок плиты, хотел его рассмотреть, и тут произошло это… — приходя в себя, объяснял я им свое состояние. — Взял кусок плиты посмотреть и тебя словно ударили по голове? Хм, как-то странно это. — Майло тихо негромко произнес вслух и слегка задумался, отобразив соответстыующую эмоцию на своем лице. — Я столько раз перебирал эти таблички, прикасался к ним, и ничего. Со мной ничего такого не происходило. Да и Кида тоже ничего подобного не ощущала, а она тоже трогала эти таблички много раз.       На слова Майло, Кида энергично кивнула несколько раз, подтверждая им сказанное. — С тобой точно всё хорошо? — еще раз поинтересовалась моим состоянием атлантийка. — Да, всё хорошо. Всё уже прошло, не волнуйся. Я в норме. Да и почему это я решил, что всё случилось именно из-за таблички. Может дело совсем в другом. Ладно, не переживайте. — Извини, что прервал тебя, со мной уже все в полном порядке, — обратился я к Киде. — Пойду, взгляну на те плиты, они ведь целые, и указал им на кварцевые таблички, лежавшие стопкой немного в стороне от Майло Тэтча.       Атлантийка снова вернулась к объяснениям. Майло также обратил свое внимание на нее, а я, подойдя к плитам, которые были сложены стопкой и проложены тканью, стал их рассматривать, сев рядом на присыпанный ветками и сухими листьями пол.       Картина расположения знаков-иероглифов на плитах, сама их форма была очень красива и гармонична. Символы не были похожи ни на корейскую, ни на японскую, ни на китайскую письменность, даже от клинописи отличались. Линии нанесенных на таблички знаков были плавными, словно сами знаки писались каждый единой линией, без ее прерывания. Они, по-своему завораживали, и я, не удержавшись, снова коснулся рукой плиты, медленно ее ощупывая и ощущая под пальцами выступы символов. Вид таблички с письменами был так притягателен, что я вообще перестал о чем-либо думать и полностью погрузился в процесс получения ощущений от взаимодействия с плитой. — Чт… в-о-уу…! — прервала мои ощущения вспышка, внезапно возникшая перед внутренним взором, на мгновение, ослепив меня. Я резко дернулся, зажмурившись от вспышки света, но далее больше никак отреагировать не успел, как сразу в мое сознание стала вливаться какая-то информация. Вроде бы был текст, гласивший: «соединение двух и больше частей этого камня образует в пространстве силу, являющую себя, светом, теплом, сильным ветром, сметающим все на своем пути, а также являет нечто, нам пока неизвестное, невидимое и неощущаемое, но более опасное, несущее гибель много большую, нежели свет, ветер и жар. Высвобождаясь, эта сила живых сутей не…». — Опять… — я, наконец, все же одернул руку от плиты, словно она была горячим утюгом, и видение текста на внутреннем экране мгновенно исчезло. Чувствовал себя при этом слегка некомфортно. Ощущал головокружение и слабость в ногах. Хорошо, что в этот раз я сидел, а то мог бы и завалиться.       Так, я продолжал сидеть какое-то время, ничего не предпринимая, а просто приходя в норму, одновременно пытаясь сопоставить и проанализировать произошедшие со мной только что события. И вот к чему, в итоге, пришел.       Последнее происшествие ясно показывало, что такое состояние у меня проявлялось только при взаимодействии с плитой, так как после прекращения физического контакта с ней, эти ощущения тут же прекращались. Тогда почему в первом случае у меня возникли только искры перед глазами? Наверное, потому, что это был начальный опыт, и тогда был лишь осколок, а не целая плита. И, скорее всего, тогда прервал я процесс от неожиданности гораздо быстрее, чем во втором случае, и информация просто-напросто не успела проявиться. — Так, так, — продолжал я рассуждать, мысленно произнося слова. — Надписи на плитах мне не понять, соответственно прочесть их я тоже не в силах, потому, как мне неизвестен язык атлантийцев. Однако, информацию все же каким-то образом воспринимаю, и она идет именно от плит. Получается, что, взаимодействуя с плитой непонятным, пока еще, мне способом, я произвожу подключение своего сознания к энергоинформационной матрице плиты, и помещенные на ней данные, поступают непосредственно в мое сознание.       Получается, что я «снимаю» таким способом сразу саму информацию, «записанную» на плите. Буквы же, прочие знаки или что-либо еще, выражающее ее внешне, попросту становятся ненужными при таком контакте, и поэтому надобности в их понимании и расшифровке нет. — Интересно, очень интересно. Прямое подключение к информации, минуя символы… — Завершив свои мысли, я немного помолчал, осознавая то, к чему я пришел в своих догадках.       Чуть позже для проверки своих доводов я еще раз очистил свой ум от всех мыслей, и, вновь коснувшись плиты, полностью на ней сосредоточился, теперь даже закрыв глаза. В этот раз я понимал, что в зрении не было нужды. Всё оказывалось гораздо проще. — О-х-х… — от странных ощущений, я опять чуть было не отдернул от плиты руку, но вовремя удержался и пересилил свои рефлексы.       И действительно, почти сразу же я ощутил вспышку света на внутреннем экране своего сознания, а затем последовала информация, как я предположил ранее, об энергии распада ядра вещества и ее выделении в пространство, при достижении радиоактивным материалом критической массы. Хотя, в своих догадках я вполне мог и ошибаться, но уж очень всё это описание напоминало именно последствия распада нестабильных ядер атомов радиоактивного вещества. Повторился и тот кусок информации, какой я воспринял своим сознанием чуть раньше, ведь я вновь коснулся той же самой плиты.       На верхней кварцевой табличке всё же велась речь именно о процессах взаимодействия нестабильных радиоактивных элементов вещества. Мои первоначальные догадки оказались верными.       Отлично. Значит это работает. Я сознательно прервал поступление в мой разум данных, отведя руку от плиты, и открыл глаза. Чувствовал себя уже гораздо лучше, нежели в предыдущие два раза. Наверное, нужно было больше практиковаться и просто привыкнуть к такому способу снятия информации с предметов, который опять так неожиданно у меня проявился.       До меня также дошло, что своим сознанием я воспринимал вовсе не строчки буквенного текста, не перевод символов с плиты на понятный мне язык, как я поначалу решил, а непосредственно саму информацию, изначальный ее смысл.       Моя кровь вскипела от адреналина, когда я понял возможности, какие раскрывались передо мной, начни я использовать сей навык. — Послушай, Майло… — я на автомате обратился к парню, не осознавая тот факт, что торопиться-то сообщать им всё пока явно не стоило, но…       Кида уже завершила свой рассказ и просто болтала с ним о чем-то своем. Они видимо решили меня не тревожить. Это сделал за них я сам, проговорившись и даже не поняв этого. — Они, что, выходит уже несколько тысяч лет назад знали о расщеплении ядер атомов и о ядерных реакциях? — задал я ему вопрос о том, что узнал, взаимодействуя с плитой. — Что…? Кто они…? — Кида непонимающе уставилась на меня, явно выбитая из колеи моим вопросом. — Ты, о чем? Какие ядерные реакции…? Кто знал уже тогда? — из Майло же посыпались на меня вопросы. А я тем временем уже начал жалеть о том, что так внезапно спросил Майло, ведь теперь мне придется отвечать на расспросы от них обоих.       Я не понял, почему он удивился моему вопросу. Ведь он же лингвист, стало быть, знает их язык. А значит, тоже может прочесть надписи на плитах. — Ну, вон на той верхней плите об этом говориться, ты, что ее еще не успел изучить, что ли? — тоном, «мол, дважды два — четыре» вставил я ответный вопрос. Я не понимал такого его удивления. Ведь он из 1928 года попал сюда, а ученые в те времена уже были в курсе распада ядер атомов нестабильных радиоактивных веществ. Могли еще не добраться до практического применения данной информации о создания всяких атомных бомб и ядерного топлива, но теория радиоактивного распада вещества вполне уже была сформирована.       И тут до меня дошло. Он же ведь археолог, лингвист, откуда ему могут быть известны такие узкоспециализированные данные из физики? Конечно он может об этом не знать.       Глаза же Майло теперь совсем готовы были выпасть из глазниц, таким безумным стал его взгляд. Очевидно, мой второй вопрос совсем его добил в этом плане. Кида тоже выглядела очень удивленной. Они оба требовали от меня разъяснений, хотя и молчали. Их глаза, вперившиеся в меня говорили об этом лучше всяких слов. — Ох-х, прости, Майло, — обратился я, извиняясь, к парню. — Вы ведь об этом не знаете. — О чем это нам не известно? — выпалил Майло Тэтч. — Ну-ка, поведай. — Э-э, ну-у, я об атомах веществ, ядрах, их делении и радиоактивном распаде. Ты ведь в 1928 году попал сюда, в Атлантиду, верно? — начал я сбивчиво. — Да, верно, — подтвердил он. — И что ты хочешь этим сказать? Мне тоже известно, что такое вещества, атом, электроны и ядро, и что с того? — Меня больше интересует другое. Как ты сам узнал об этом?! По твоим словам, об этом говорилось на верхней плите в той стопке… но ты же… — Да. Как об этом узнал ты? — встрепенулась и Кида тоже. — Ты что тоже умеешь читать плиты, и также понимаешь наш язык, как и Майло?       Теперь эта парочка смотрела на меня в полном молчании, но одновременно с такими эмоциями в их глазах, что, обладай их взгляды силой, они бы прожгли меня насквозь в два счета.       Я несколько мгновений молча рассматривал их безумно удивленные лица, собираясь с мыслями, и затем спокойно ответил. — Точно Кида. С недавних пор я тоже стал понимать, что написано на плитах. Но со мной это происходит немного другим способом, нежели с ним. — и я взглядом указал на Майло Джеймса. — То есть как это другим способом? — не понял меня Майло. — Так ты понимаешь, что там написано или нет?! — Да, да, я понимаю, что написано на плите, но я не читаю сами символы. Я всё еще не могу их прочесть. — На эти мои слова челюсть Майло отвисла еще ниже. Он видимо запутался вконец от моих слов в его адрес. — Я объясню, сейчас все объясню, не волнуйся. — пытался успокоить я Майло Тэтча. — Помните, когда вы заметили, что мне якобы стало плохо? Я тогда еще осколок плиты в руке держал, а потом его выронил. Сказал, что у меня перед глазами возникли звездочки, словно меня огрели чем-то по голове. — Да, помню, помню, — заговорила Кида, все еще не скрывая удивления. — И как это помогло тебе понять знаки?! — Сейчас, сейчас, не торопитесь, — я притормозил немного их рвение. — Так вот, потом я отошел к целым плитам и стал их рассматривать, прикасаясь к плите, что была наверху. Находясь там, я еще раз испытал такое же состояние, только это уже были не звезды, а в моем сознании возникла вспышка. После нее, я практически сразу понял, что было записано на плите, хотя и не знал, как читаются на ней знаки. Просто сразу понял их, и все. Будто мне в голову вложили всю информацию с плиты, в одно мгновение. Я ее уже знал, всю, лишь едва коснулся плиты рукой. Полагаю, что я каким-то образом подключился к самой информации, имевшейся в данный момент на плите, и, в знании и прочитывании здешней письменности, как Майло, мне не было необходимости. — заканчивал я объяснения. — Ведь знаки и символы — это всего лишь способ выражения информации внешне: на камне, бумаге, дереве, металле. Так вот, мне, скорей всего, стала доступна непосредственно сама информация, а не способ ее выражения, посредством символов. — Ч-что…?! Ну, ты даешь, Виталий! Это же здорово! Вся информация…! Сразу вся…?! — восхищенно воскликнул Майло Тэтч. — Теперь ты, возможно, сможешь мне помочь в некоторых вопросах, которые мне никак не удается разрешить, сколько я не пытался! — Надо же, ты оказывается тоже можешь читать плиты! Ну, то есть не читать их… ну, ты меня понял, да… о чем я говорю? — Майло мало того, что вскочил на ноги, как и Кида, так теперь от возбуждения ходил туда сюда, то громко восклицая, то тихо что-то бормоча себе под нос. — Поверить не могу, Виталий тоже понимает, что там написано. Не могу удержаться, когда… — Да, да, конечно, Виталий поможет тебе, — обратилась к парню атлантийка, почти смеясь с реакции Майло. — Но, наверное, сейчас он очень проголодался, ведь ничего не ел еще с тех пор, как попал к нам в город. — Не понимаю, как ты еще на ногах стоишь? Тебе определенно надо поесть. — теперь уже она обращалась ко мне.       После моих объяснений они видимо, наконец-то, поняли всё и теперь просто улыбались, глядя на меня. Хотя Майло всё еще был сильно удивлен в отличие от Киды, сильная буря эмоций постепенно схлынула, оставив только радость на их лицах. Но эта радость включала в себя нотки азарта. Их глаза искрились предвкушением. Они уже видимо, начали понемногу догадываться, что от меня может поступить в их адрес нечто новое, в очередной раз.       Что ж, я был совсем не против делиться с ними этой новой информацией. Ведь именно для этого я и появился в Атлантиде.