(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

«Будьте умеренны в своих желаниях. Неумеренность губительна» – Император.

      Клайв помешивал кашу, по привычке раскладывая содержимое головы по полочкам, пока не был ничем загружен умственно: новой информации было много.       Он уже некоторое время бодрствовал. Конечно, он бы с удовольствием поспал ещё, но раз уж встал... К тому же, ему сейчас приятно было побыть в тишине и одиночестве: после тяжёлой недели голова всё ещё гудела. Ещё после нескольких часов сна это прошло бы (вероятно), но вместо них он готовил завтрак, потому что проснувшийся Уилл, которому бутерброды за время, проведённое на Атеоте, уже опостылели, всё равно дёрнет его по этому поводу. Отоспаться он планировал уже после того, как тот уйдёт в штаб. В субботу им там, конечно, делать было нечего, но Уилл, сдававший куда большее количество повторных курсов и нормативов, умудрился договориться с одним из инструкторов о переносе двух экзаменов на сегодня. Самое забавное, что это были два последних и вместе с тем наиболее раздражавших того теоретических курса: информационная и деонтологическая этика, которые Император мстительно вписал Уиллу в список необходимых для восстановления на службе.       – Доброе утро, – мурлыкнул сзади тот; Клайв, погрузившийся в размышления, вовсе прослушал, что к нему приблизились.       – Доброе.       И чего выполз? Он ведь специально старался не шуметь, выбираясь из спальни, чтобы дать тому ещё поспать: сам он на службе восстановился без особого труда, причём ещё две недели назад, а вот Уилл порядком вымотался за это время. Но, тем не менее, тот как-то успевал за ночь отдохнуть и неплохо выспаться.       – И что это тут у нас? – в слегка сонном тоне Уилла послышалась игривая нотка.       Клайв чуточку нервно усмехнулся. Он знал: не стоило поворачиваться к Уиллу спиной, если он был без футболки или рубашки. Особенно если при этом он ещё и был в одних только трусах. Заканчивалось это неизменно одним, насколько бы уставшим Уилл ни был; а он и был в одних трусах, потому что было жарко, и он не стал лезть в шкаф, чтобы не будить чутко спавшего Уилла.       Тёплые ладони того легли на его лопатки и медленно поползли вниз; он, не планировавший сейчас чем-то подобным заниматься, слегка прогнулся, уходя от прикосновения. Пальцы Уилла, проигнорировавшего намёк, скользнули в стороны, и тот всё так же неспешно, но с нажимом огладил его по бокам, жадно, изучающе, так, словно не делал этого почти каждый день на протяжении нескольких недель после возвращения.       – Угомонись, – посоветовал Клайв, безмолвно радуясь тому, что заинтересованность ситуацией нижних регионов его организма пока что была не слишком заметна.       – Не можешь просто её оставить?       – Не могу.       – Да купил бы уже себе что-нибудь для варки, – Уилл добрался до его бёдер, взявшись оглаживать его ещё неспешнее. Тому почему-то нравилось периодически его провоцировать. – Полно всяких штучек на рынке, присмотреть себе что-то не составляет большого труда.       – Мне вот больше нечем кухню захламлять, – фыркнул Клайв, помешивая кашу уже совершенно машинально. – Да и вообще, тогда вкус не тот.       – М-м, – неопределённо протянул Уилл, не став даже заикаться о том, что тогда освобождалось больше времени, дабы не нарваться на вопрос «не нравится, как я готовлю?». И, снова взявшись за его бока в районе талии, поцеловал его в шею. Затем чуть выше, почти под линией роста волос. Вздохнув, Клайв немного свёл лопатки, пытаясь угомонить забегавшие по спине мурашки, постучал по краю кастрюли ложкой, стряхивая прилипшую кашу, и, слегка оттеснив нетерпеливо прижавшего его к себе Уилла, чтобы дотянуться до сахара, сыпанул пару ложек в кастрюльку.       – Ну? – потормошил его Уилл, видя, что дальше ничего не происходило.       – Пусть растает, – отозвался Клайв, мстительно дразня того в ответ.       – Да перемешай и пусть себе там растаивает.       – Может, всё-таки хочешь готовить себе сам?       – Нет, спасибо, – торопливо отозвался Уилл.       Ещё разок перемешав кашу, Клайв деловито отряхнул ложку, накрыл кастрюлю крышкой и выключил плиту.       – Должна ещё минут пять постоять, тогда можно будет завтракать, – известил он Уилла.       – Издеваешься?       – И как ты догадался? – с притворным изумлением вопросил он. Уилл бесцеремонно накрыл ладонью его пах, столь же притворно надувшись:       – Вот оставлю тебя с этим и уйду.       Неубедительно, подумал он, усмехнувшись; он точно знал, что у Уилла сейчас была та же проблема. Развернувшись, он указал взглядом вниз:       – Вот так ты разве что в спальню уйдёшь.       – Да как скажешь, – ухмыльнулся Уилл, весьма многообещающе блеснув глазами. Зрачки у него при взгляде на Клайва, к счастью, уже не расширялись так сильно; не больше, чем у человека обычно. Угомонился уже немного, чувствуя взаимность.       – Идём уже. Опоздаешь ещё...       Уилл уже несколько раз интересовался у него, чем это он таким был занят и от чего так уставал, но он неизменно отмалчивался и уводил тему, интуитивно догадываясь, что именно это – одно из негласных условий его деятельности на данный момент. Более того, если они собирались заниматься очень-очень важными вещами, стоило отучать Уилла от сования носа в чужие дела: иногда это могло не стоить времени, затраченных усилий и последствий, а некоторые знания и вовсе могли оказаться опасными. И, в частности, следовало отучить Уилла влезать именно в его дела. Вот об этом Император его действительно уведомил.       Поэтому он упорно прятал от Уилла все свои файлы, заметки и краткие отчёты, прикрывая крышку ноутбука каждый раз, когда тот с любопытством совался в экран. На сам ноутбук пришлось поставить пароль. Конечно, для Уилла, обладавшего не только продвинутой подготовкой в области программного обеспечения, но и уникальным талантом в ней же, преградой это не было, но тому потребовалось бы немного времени, чтобы управиться. Так что Уилл, ведший себя почти что примерно в последнее время, не стал бы, опасаясь на взломе-то и попасться, потому что ноутбук оставался без присмотра редко и ненадолго. И Клайв знал, что останавливало того только это. Подобное знание порой помогало урегулировать некоторые моменты в их отношениях и быте, потому что бывали случаи, при которых действительно на что-то повлиять было невозможно. Иногда его это смешило, иногда злило.       В том же, над чем он работал, на самом деле большой тайны не было: в основном он работал над собой. Ему был выдан список вещей, о которых он должен был не просто иметь общее понятие, а довольно уверенно в них ориентироваться; проще говоря, ему в добровольно-принудительном порядке расширяли кругозор и эрудицию. Он понимал, для чего. После того, как он восстановился на службе, Император осветил ему свои планы на него чуть более подробно, и теперь он знал, что в планах этих ему было отведено весьма значительное место (об этом можно было догадаться уже даже по тому, что с ним поделились информацией): Император собирал офицеров для того, чтобы учредить Совет Бринии, и, так как в упомянутом было несколько постов... в двух словах, он обязан был разбираться во всём, не только в военном деле, чтобы его не попытались каким-нибудь образом провести. Император, конечно, подбирал членов Совета лично, но они оба полагали, что ни от чего нельзя было быть застрахованным.       Что касалось его поста в этом самом Совете... из-за всех этих указаний он догадывался, что основной его задачей будет всё-таки что-то, связанное именно со штабом, и он немного опасался того, что его работа окажется слишком значимой. Причём значимой в политических масштабах, на что, кроме прочего, указывало как то, что с ним делились планами на обозримое будущее, так и то, что помимо коротких отчётов, по которым можно было определить, насколько он разобрался в чём-либо, Император с ним разговаривал. Не слишком долго, но Клайв всегда чувствовал себя уставшим после этих разговоров. Ему моделировали разные ситуации, проверяя как его память и способность объять большое количество фактов и факторов, так и принимаемые на их основе решения и способность понять, какие моменты ему ещё нужно было разузнать прежде принятия решения. С каждым днём ситуации становились всё объёмнее, а он находил всё больше моментов и тонкостей, которые, будучи неизвестными или неопределёнными, могли сильно повлиять на исход. Более того, в них появлялось всё больше политического контекста.       В последние дни ему и вовсе казалось, что ему подсовывали реально существовавшие проблемы, только давно уже решённые. Пока что он справлялся, только голова к концу недели начинала гудеть. Шум в ушах ему не очень нравился, но делать было нечего.       В понедельник его встретили весьма занятные изменения. Не слишком существенные относительно его графика, зато значительные для его положения. И не только его...       Утром он получил от Дуэйна краткое распоряжение: заглянуть в отдел снабжения. Разъяснений не прилагалось. И он пошёл.       Дуэйн ждал его прямо у входа. Это было довольно странно. Таким образом, снаружи, ожидали обычно старшего по рангу, а не младшего. Или же его ждал какой-то сюрприз...       Сюрпризы он не любил.       – Офицер Кортс прибыл, – отчитался он, отдавая честь.       – Хорошо, – кивнул Дуэйн, слабо, но приветливо улыбнувшись. Клайв немного расслабился, уже зная, что у того это было эквивалентом команды «вольно»: у офицеров высших рангов обычно формировалась определённая манера обращения с подчиненными – кто-то продолжал соблюдать исключительно все формальности, кто-то переходил на более фамильярное обращение, часть офицеров выбирала некий промежуточный стиль общения. Дуэйн был из последних: всегда обращался к подчинённым на «вы» и был неизменно вежлив, но при этом опускал часть формальностей.       Жестом велев следовать за ним, Дуэйн вошёл в отдел снабжения.       Часть отдела, предназначенная для приёма, была не слишком большой (большой очереди здесь обычно не создавалось), но довольно широкой – вмещала рабочую стойку, разделённую на три части: для рядовых, для младших офицеров, и, наконец, для старших и для офицеров высших рангов. Сейчас здесь было пусто – утром редко кто приходил.       – Выдайте офицеру Клайву Кортсу его униформу, пожалуйста, – обратился Дуэйн к девушке, сидевшей у края стойки.       Клайв невольно чуточку улыбнулся: ему до сих пор приятно было слышать от окружающих своё настоящее имя.       – Есть. Кортс, Клайв... – она, слегка нахмурившись, опустила взгляд на экран компьютера, ища его в списке, коротко глянула на них обоих, наверняка видя, что у него фотография в базе данных не особо-то совпадала с его лицом; Клайв просто показал ей пропуск, и девушка сразу, щёлкнув тумблером где-то внизу, немного наклонилась над микрофоном: – Девчонки, достаньте номер четыре-семь-ноль-один.       После этого она направилась к камере хранения и почти сразу вернулась с двумя сложенными стопочками комплектами. Клайв этому немного удивился, пока ещё не торопясь с выводами... но девушка всё же подошла к той части стойки, за которой униформу выдавали офицерам высшего ранга. Его никто об этом не оповещал, не уведомлял (хоть уведомить из организационного отдела должны были), и на мгновение он растерялся, ошарашенно глядя на два комплекта униформы, выложенных на стойку. Сверху, на передней части пиджака, сразу было видно вышивку, по которой можно было определить, к какой категории принадлежал носивший это офицер, и Клайв ещё разок глянул на Дуэйна, убеждаясь; тот терпеливо кивнул. Значит, это действительно ему...       Он осторожно взял повседневную униформу (которую на самом деле давненько уже не носил, обходясь полевой), и только после того как прошёлся пальцами по вышивке на лацканах пиджака, осознал, что его действительно повысили: на уже прикреплённых погонах красовались две палочки, соединённые внизу в птичку-галочку, и ещё две вертикальные: седьмой ранг.       – Ну? – поторопил его Дуэйн. – Забирайте и пойдёмте. У вас сегодня насыщенный день.       Клайв покачал головой.       – Разрешите примерить, – попросил он. Уголки губ у Дуэйна слегка опустились. Понять, что офицер думал о чём-либо, было несложно, потому что при внешней невозмутимости у того все равно кое-что проскальзывало в мимике, и внимательный взгляд Клайва легко находил эти изменения. – Я... ну, я знаю, что сейчас возникнет кое-какая проблема. Лучше сразу отдать на перекройку, чтобы потом не терять время, – добавил он.       Дуэйн (наверное, подумавший, что ему не терпелось вот прямо уже влезть в новую униформу, но сейчас тот поймёт) молча повёл ладонью в сторону кабинок для переодевания, и он с облегчением отцепил кобуру с пистолетом, положил её на стойку, вытащил пару брюк и скрылся за шторкой.       Проблема никуда не делась и с этим телом. Клайв только вздохнул.       – Энн? – громко позвал он, выскользнув из-за шторки: он уже давно знал, кому с его униформой доводилось работать. – Не могли бы вы...       – Это опять ты? – почти что сварливо перебили его, узнав-таки по голосу. Клайв снова вздохнул, поймав на себе взгляд Дуэйна, который из немного озадаченного (тот наверняка задался вопросом о том, почему он забрал только брюки) теперь стал скептическим.       – Да, это опять я.       – Ну вот. Это опять он.       Кто-то в рабочем помещении вздохнул так, что слышно было даже в приёмной.       – А кто он, и что с ним? – полюбопытствовал кто-то из находившихся там же.       – Так, девчата, работаем, не отвлекаемся. Элен – за мной.       Энн появилась из рабочего помещения; за ней шла Элен. Клайв помнил их обеих: Энн, всё время забывавшая его фамилию, но отлично запомнившая его самого, работала с ним с того момента, как его возвели в офицеры (уже тогда она была начальником сегмента, отвечавшего за обмундирование), потому что опыта у неё было больше всего, и ей было гораздо легче справляться со случаями вроде него; Элен же ушивала на него униформу в предыдущий раз (Энн-то не молодела), так что тоже уже была с ним знакома.       – А что это ты?.. – Энн слегка прищурилась, ощупывая взглядом его лицо. – В аномалию какую-то влез на вылете?       Клайв угукнул, не став спорить (удобное объяснение, если уж на то пошло: в космосе и впрямь чего только не находилось), и задумчиво покачавшая головой Энн указала ему на табурет; он послушно, почти привычно забрался, не дожидаясь, пока поторопят. Тут-то могли: в отделе снабжения нравы были чуточку посвободнее – сугубо для экономии времени, пока что-нибудь замеряли или сразу и примётывали.       – Та-ак... я бы сказала, что ещё сантиметра четыре не мешало бы... – Энн взялась за нижний край штанины. – Ну, конечно. Конечно, это уже удлиняли. Каждый раз одно и то же... – она, вздохнув, сняла очки, собираясь протереть их для успокоения. – Дадим больший размер, ушьём в объёме. А ты – надевай пиджак. Глянем заодно и на него.       Клайв всё так же послушно сменил и пиджак.       – В плечах немного жмёт, – пожаловался он, послушно поворачиваясь под жест повертевшей пальцем Элен. Жало не то чтобы сильно, но он догадывался, что вся спина у него морщинами пойдёт, едва он вздумает сделать что-либо помимо стояния ровно.       – Так, понятно, – Энн занялась-таки очками. – Больший размер.       – Болтаться будет, – скептически отметила Элен.       – Ушьёшь где надо – и не будет. Давай-ка сразу и парадную посмотрим.       Клайв снова скрылся в примерочной. Когда он вышел, Дуэйн окинул его взглядом с ещё большим скептицизмом, отчётливо написанным уже даже на лице. Он не обиделся. Обычно на него всё равно умудрялись хорошо посадить униформу, так что сейчас его внешний вид не имел большого значения.       Его разметили, потом заставили влезть в парадную униформу, севшую на него схожим образом. То есть, паршиво. Обе женщины снова терпеливо вздохнули: здесь возни было больше. Парадная униформа не любила спешки.       Когда его снова загнали на табурет и занялись брюками, тоже не спеша, иногда распрямляя складку и укладывая её немного иначе, в приёмную вошёл кто-то ещё.       – О! – изрёк кто-то знакомым тембром. – О... офицер Оул.       Голос – Уилла, он не ошибся.       – Доброе утро, офицер Фезер, – сухо ответил Дуэйн, слегка выделив предпоследнее слово. Ага, подумал Клайв. Значит, Уилла окончательно восстановили на службе, и тот искал либо Дуэйна, либо его – поделиться (хотя и так встретились бы на обеденном перерыве). – У вас ко мне какое-то дело?       – Никак нет, офицер. Я... – Уилл намекающе замолчал, словно просто указал на что-то жестом или взглядом.       – Так, вроде бы не морщит, – задумчиво оценила Энн. – Ну-ка, поворачивайся.       Клайв повернулся. И увидел, как взбудораженно-довольное выражение на лице смотревшего на него Уилла поугасло, и тот уставился на него с то ли недоверием, то ли неверием; Клайв отчётливо увидел, что тому не понравилось, что он теперь был выше рангом. Его это отчего-то задело. Уилл, конечно, был самолюбив, и он с этим уже смирился, но вот это было уже слишком.       – Хорошо, – резюмировала присматривавшаяся к униформе Энн. – Снимай.       Клайв осторожно спустился с табурета и вернулся в кабинку, по пути мельком бросив взгляд на Дуэйна. Тот внимательно наблюдал за ними с Уиллом. Очень внимательно.       Интересно, какие именно у офицера Оула были указания по их поводу.       – Так как вас восстановили на службе, с этого момента вы переходите под моё командование, – заговорил Дуэйн, обращаясь, видимо к Уиллу. – Вам, впрочем, уже должны были об этом сообщить.       – Так точно, – отозвался тот. Клайв, уже сменивший пиджак, взялся за брюки, прислушиваясь.       – Хорошо. Ожидайте меня около отдела контрразведки, я подойду через некоторое время. Идите.       – Есть.       Прежде чем выйти, Клайв немного помедлил, ожидая, пока Уилл уйдёт. Он уловил в тоне Дуэйна едва заметную неприязнь; тот просто недолюбливал Уилла, или последний уже успел что-то вытворить?..       – Вечером заходи, – обратилась к нему Энн. – Повседневная будет готова. С парадной придётся ещё повозиться, но она тебе и не к спеху.       Машинально поблагодарив (хоть ещё ничего не получил), Клайв последовал за Дуэйном.       – Мы идём в отдел разведки, – уведомил его тот по дороге, и Клайв поравнялся с офицером, догадываясь, что с ним хотели поговорить по пути. Покосившись на него, Дуэйн, одобрительно кивнувший, продолжил: – Я оставлю вас там до конца дня. Сегодня аудиенции не будет, он занят кое-кем другим.       – Принял к сведению.       Дуэйн снова покосился на него, и Клайв взглянул в ответ со строго дозированным интересом во взгляде.       – Вернулся ещё кое-кто... по вашему делу, – проронил тот. Клайв отметил, что даже кодовое название дела не произносилось где попало; очевидно, то самое «Эл-Пе-одиннадцать», по которому Дуэйн и провёл их с Уиллом на аудиенцию после возвращения сюда. – И на этого человека тоже возлагаются некоторые надежды... и обязанности.       Они вошли в лифт, и Дуэйн несколько ожидающе взглянул после этого на Клайва.       – Благодарю, – отозвался он, понимая, что ему рассказали чуточку больше, нежели ему полагалось знать. Вот теперь бы ещё догадаться, требовалось от него попытаться собрать ещё информацию или, наоборот, поумерить любопытство и сдержаться?       Они с Дуэйном обменялись внимательными взглядами.       – Разрешите поинтересоваться? – всё же спросил Клайв осторожно.       – Разрешаю.       – Прибывшему нужна какая-то помощь?       Дуэйн уставился на него со слабым удивлением и хорошо различимым интересом.       – Это вопрос из вежливости, или вы рассчитываете что-то из этого получить?       Клайв неспешно пожал плечами, раздумывая, что бы ответить.       – Не юлите, – строго предупредил Дуэйн, видя его заминку.       – Если он пробыл там куда дольше меня, то помощь ему явно понадобится. Я сохраняю книги и статьи, ссылки на источники информации, и просто получить их быстрее, чем искать самому. Это время можно потратить если не на восстановление квалификации, то на отдых. Последний важен.       – Это понятно. Что вы собираетесь из этого извлечь?       Дуэйн терпеливо ждал, пока он подбирал ответ.       – Мне не нужен должник, – наконец сказал он. – Но я буду искать союзника.       – Вот, значит, как, – несколько задумчиво произнёс Дуэйн, окидывая взглядом пустой коридор на выходе из кабины лифта: они попали на то время рабочего дня, когда все с утра уже набегались по разнообразным делам, и до обеда в коридорах редко кого можно было встретить. – Наладить контакт небольшой услугой... неплохо. Неплохо, но не выйдет. Вы не будете знать, кто есть кто, вплоть до совещания. Это было чёткое указание.       Клайв кивнул, показывая, что услышал и понял. Итак, Император собирался взглянуть, как они друг на друга отреагируют. Он был почти уверен, что это было, скорее, развлечения ради, нежели для сбора сколько-либо существенной информации.       Дуэйн повёл его к одному из кабинетов, попутно объясняя, что он сейчас будет делать. Объяснение оказалось весьма кратким: ему просто сообщили, что его оставят у главы отдела разведки, и что в этом отделе он проведёт несколько часов, после чего у него останется время на оформления отчёта; Клайв догадался, что главе уже поступили нужные инструкции, и на объяснения для него сейчас не будут тратить ничьё время.       Когда Дуэйн постучался, изнутри тут же сообщили, что можно войти, и тот, бросив на Клайва взгляд (у последнего возникло ощущение, что его собирались пропустить вперёд, однако Дуэйн передумал), вошёл, жестом указав закрыть за собой дверь.       – Да-да-да, давайтебез формальностей, – глава отдела разведки заговорил прежде, чем Дуэйн успел открыть рот. – Указания получил, можете его оставлять, мы тут уже столкуемся. Спасибо.       – Разрешите идти?       – Идите.       И Дуэйн ушёл, оставляя его наедине с его же, Клайва, начальством. Николас Картер... Клайв видел этого человека несколько раз, но вживую не общался помимо приветствия; единственный раз они обменялись формальными фразами, когда ему вручали увеличенную премию.       – Ну, садись.       – Есть, – Клайв сел на стул. Теперь его с этим человеком разделял только стол.       – Так, ты тоже давай без формальностей.       Клайв даже бровью не повёл, не меняя нейтрально-вежливого выражения лица. Он слегка нервничал. Его привели не просто к кому-то из начальства, а именно к главе отдела; вероятно, это значило, что его ждала ещё одна проверка. Возможно, и не одна.       – Или, может быть, лучше было бы их соблюсти, – задумчиво, с едва заметной вопросительной интонацией произнёс Николас, медленно вертя в пальцах механический карандаш. – Так сказать, на будущее.       Клайв снова промолчал, пользуясь тем, что от него пока что не требовалось прямого ответа. Он не понимал, почему с ним говорили в неофициальном тоне, который в отделе разведки обычно применялся уже в полевых условиях, где иной раз и с командиром на «ты»; в штабе обычно все переходили на нейтральное «вы», исключая очень тесно знакомых между собой офицеров.       – А? – с нажимом повторил тот.       А вот теперь ответ, видимо, требовался.       – Как вам угодно, офицер Картер. Вы – начальство.       Карандаш в пальцах у Николаса замер.       – Я тебя спрашивал.       Клайв внимательно взглянул на того. Значит, его проверяли не на соблюдение субординации; Николас хотел от него диалог, чтобы... А на какой диалог его вообще вызывали? Честный или нет? Выяснить, нужно ли ему корректировать манеру общения?       Клайв склонился ко второму варианту. Собеседник слегка юлил, значит, разговор был серьёзный, а не честный. И, возвращаясь к субординации... если Николас воспринимал политическую обстановку как своеобразное поле боя, то ничего удивительного в том, что к нему обратились по-полевому, могло и не быть.       – Я никогда не покупал себе вещей на вырост, – ответил он, выдержав зрительный контакт.       Николас поднял брови. Затем улыбнулся, откладывая карандаш в сторону.       – Тем не менее, вон какой вымахал.       На это Клайв промолчал, поскольку подтекст, как и в его собственной фразе, был, и он его прочёл. Николас одобрительно покивал:       – Хорошо. Ты знаешь, для чего ты здесь?       – Полагаю, для того, чтобы смотреть и слушать.       – Верно, – одобрил тот, всё ещё внимательно глядя на него и барабаня пальцами по столу. – Я тебя помню, – сказал офицер вдруг. – Ты был гораздо старше.       Ой-ой, подумал Клайв. До этого момента никто не пытался у него ничего выведать по этому поводу; он и расслабился, не став пытаться что-то выдумывать. Сейчас-то могли.       – Я приношу свои извинения, офицер Картер. Мне запрещено что-либо разглашать, – нашёлся он.       – Даже так? – тот откинулся на спинку кресла, с интересом глядя на него. – А если я всё же полюбопытствую?       – Я приношу свои извинения, офицер Картер, – повторил он, не меняя тона.       Николас вдруг оскалился. Клайв, глядя на того, сообразил, что глава разведки совершенно точно знал, что подобного запрета ему не выносили. Причём не потому, что ощутил ложь, а потому что был проинформирован заранее.       – Отлично. Ты ведь всё прекрасно понял, да?       – Понятия не имею, о чём вы.       – В самом деле?       Клайв слегка склонил голову набок. Если это проверка, то, быть может, стоило дать что-то понять. Проблемой было то, что он не знал, до каких границ его проверяли.       – Нет, офицер.       – Хорошо! – Николас широко улыбнулся. – Ну да, чего это я, в самом-то деле; думаю, он знал, кого выбирает. Наверное, знакомство нам организовали для того, чтобы мы знали лично, с кем будем работать. И это хорошо. Ты мне нравишься. Ты, впрочем, и раньше мне нравился.       Клайв не позволил себе пропустить во взгляд некоторый скептицизм, только вежливо-вопросительное выражение. Кстати... «нам» прозвучало в контексте ещё кого-то из глав отделов; значит, его действительно поведут ещё знакомиться.       – Да, я тебя действительно помню, – подтвердил Николас. – Ты хороший, честный офицер. Могу только представить, как тебе сейчас тяжело в это окунаться.       Может быть, глава отдела разведки и в самом деле его очень хорошо помнил, если тому пришло указание не повышать его. Клайв помнил сожаление, отчётливо написанное на лице этого человека, когда тот вручал ему премию в прошлый раз; Николас, как и сам Клайв, тоже считал, что его следовало бы тогда повысить.       – Работа есть работа, – Клайв немного устало усмехнулся. – Долг – тем более.       Николас взглянул на него с уважением.       – Совет, – сказал тот. – Бесплатный. Держись кого-нибудь. Не столько для опоры, сколько для обладания информацией, в достоверности которой ты можешь быть уверен.       Клайв задумчиво прикусил губу, обдумывая свежую идею по этому поводу. Точно уверенным ни в чём быть нельзя было, это Император повторял ему довольно часто (скорее всего, для того, чтобы он не терял бдительности, а не для того, чтобы это толковалось в прямом смысле), поэтому опору, как выразился его собеседник, тоже пришлось бы проверять. А разведку проверять было нечего – разведка проверяла себя сама, и её всегда держал под контролем и пристальным наблюдением сам Император, как сугубо боевую часть своей армии. А вот Совет, вероятно, проверять можно и нужно было, особенно если на него собирались возложить какую-то часть командования боевыми действиями, и он, будучи в доверительных отношениях с Николасом, мог прямо запросить у последнего отчёт лично, с глазу на глаз, если у него возникнут сомнения касательно того, не вклинился ли кто в цепочку связи между ним и следующим звеном. Ещё он мог посоветовать тому не разглашать более никому из Совета данных, если у него вдруг возникнут сомнения в чьей-то добросовестности. И, наконец... он мог узнать важные нюансы, которые при официальном общении могли быть опущены – вроде той же интуиции: в отчёте ведь не напишешь «у меня дурное предчувствие», а вот переговорить с глазу на глаз всегда можно было.       – Я бы держался вас, офицер, – вынес вердикт Клайв.       – Не рано? – с сомнением переспросил тот. – Ещё с остальными не говорил. Торопишься.       – Никак нет.       – Хочешь сказать, что уже подумал? И почему же тогда, в таком случае, мы?       Клайв непроизвольно нахмурился. Нет, оглашать свои мысли он не собирался. Во-первых, он ещё не на должности, во-вторых – мало ли что могло случиться за то время, пока его готовили. Опять придётся придумывать на ходу...       – С вами я уже работал, так что мне будет так легче. Кроме того... кого ещё выбрать? Тот отдел, – имелась в виду контрразведка, к которой в разведке относились не слишком дружелюбно. – Я тоже недолюбливаю, медики и снабженцы мне совсем ни к чему, от научно-технического будет одна головная боль, от суда – проблемы, в отделе управления и так все будем замешаны...       – Сочиняешь, – заключил Николас, перебив его и лишив затруднений с дальнейшим сочинительством. – Ну, можешь не говорить, это твоё право, – добавил тот несколько разочарованным тоном, глядя чуть выше его головы. Клайв внимательно присмотрелся, прикидывая, не провокация ли это, однако решил промолчать... и Николас, хитро блеснувший глазами, усмехнулся ему; он даже без устного подтверждения понял: собеседник остался доволен тем, что он не повёлся. – Только одна просьба от меня лично. Не давай своему дружку вмешиваться в работу отдела.       Клайв уставился на того в ступоре. Затем, не понимая, произнесено ли было слово «дружок» иносказательно, на мгновение опустил взгляд вниз и снова уставился на главу отдела разведки. Он ничего такого не делал, чтобы за ним закрепилась подобная репутация, но другого смысла ему на ум упорно не приходило.       – Прошу прощения? – переспросил он.       Николас вдруг зажмурился и потёр подбородок, очень медленно выпуская из себя воздух.       – Я имел в виду друга. Вы ещё напарниками долго были. Как его там... – офицер побарабанил пальцами по столу, вспоминая. – Фезер, вроде бы. Он мне не нравится. Слишком много трётся в том отделе.       – А-а-а, – несколько смущённо протянул Клайв. – К сведению принял.       Николас поджал губы. А затем, не выдержав, смешливо фыркнул и, прикрыв глаза ладонью, почти беззвучно рассмеялся.       – ...Извини. Это ж надо было так понять... Страшно представить.       Клайв задержал дыхание, и сам пытаясь справиться с рвавшимся наружу смешком: если Николас ещё мог себе это позволить, то ему в присутствии начальства лучше было сдержаться.       – Так, ладно, сейчас мы с тобой пройдёмся по отделу, – глава последнего неспешно поднялся, давая Клайву возможность оказаться на ногах раньше него. – Велели показать тебе, что и как, от начала до конца. Многое, ты, конечно, сам и так знаешь, так что день у тебя сегодня, можно сказать, лёгкий.       На обед Клайв выбрался ещё довольно бодрым... но уже не настолько бодрым, каким был утром. Да, он многое помнил, но его первым делом протащили по начальству, о работе которого он разве что догадывался, по офицерам высших рангов, а те его помнили, так как он, сделавшись главным на вылетах, достаточно часто мелькал у них перед глазами в последние годы, и ввиду этого ему пришлось терпеть любопытствующие долгие взгляды, вызванные интересом касательно того, отчего это он выглядел вдвое моложе его фактического возраста. Когда Николас его оставил, сочтя уже ненужным сопровождать его дальше, интерес этот, хоть и всё ещё вежливый, начал уже выражаться в вопросах, к счастью, очень осторожных, и ему пришлось уже откровенно увиливать от ответа. Клайв вообще не помнил, когда его скромная персона вызывала у начальства так много внимания. Можно было, конечно, списать всё на протез, какие делали офицерам, пострадавшим настолько, что пластическая операция ничем не могла помочь (и такое бывало; чаще всего – последствия какого-либо слишком близкого взрыва), но у своих-то взгляд был намётан на такие вещи, а он не желал быть уличённым во лжи. Так что легенды он придерживался той же: приказ сверху, и разглашать он ничего не мог.       А вот когда дойдёт до равных коллег, офицеров пятого-шестого ранга, особенно знакомых, вежливости в вопросах может и поубавиться. Очень жаль, что ему не прикололи хотя бы новенькие погоны.       Нашедши взглядом Уилла, сидевшего за одним из столиков, он направился к тому, по пути скупо кивнув парочке знакомых офицеров. Он сейчас был рад обществу Уилла. Во-первых, тот банально радовал глаз, во-вторых, они не слишком много разговаривали на обеде, предпочитая обсуждать рабочий день дома (мало ли кто мог слушать), и сейчас он мог побыть почти в тишине и одиночестве, совершенно ни о чём не думая и давая передышку мозгу. Гарантом этому служило ещё и то, что Уилл очень не любил, когда к ним подсаживался кто-то ещё, о чём без малейшего стеснения мог сообщить подсевшему напрямую.       Гадая, что именно ему сейчас скажут по поводу повышения, Клайв молча поставил поднос на столик: он ещё не забыл утреннее появление Уилла в приёмной для выдачи униформы и выражение лица того; Уилл хмуро, почти злобно взглянул на него, но выражение взгляда тут же смягчилось. Кажется, того кто-то разозлил за прошедшее время.       Клайв всё так же молча сел. Мимо них прошёл какой-то офицер высшего ранга (Клайв не знал его и не видел его погон, поэтому не знал, какого именно; это, в принципе, было не слишком важно: в столовой подавляющее большинство формальностей опускалось по вполне очевидным причинам, и даже если доводилось пересечься взглядом со знакомым офицером более высокого ранга – достаточно было просто кивнуть, получив такой же кивок в ответ), мазнул по ним взглядом, затем зацепился им за Уилла, внимательно, придирчиво того осмотрел и, недовольно поморщившись, отвернулся. На мгновение офицер выглядел так, словно собирался сделать замечание, даже видя, что, по факту, не за что было. И Клайв того понимал. Очень хорошо понимал. Он сам периодически удерживал себя от того, чтобы одёрнуть Уилла: последний, привыкнув к свободной форме одежды, никак не мог свыкнуться с возвращением в армию, и даже в униформе умудрялся выглядеть несколько фривольно, хотя объективно всё вроде бы было в порядке, форма одежды полностью соответствовала уставу, ничего отсутствующего, ничего лишнего. Так что Клайв молчал, понимая, что Уилл вряд ли был в этом виноват, и уж тем более сделать с этим пока ничего не мог.       Уилл тоже молчал, очевидно, не собираясь заводить с ним разговор.       – Что у тебя? – наконец коротко поинтересовался Клайв. Уилл поднял на него взгляд. Очень внимательный взгляд.       – Да надоели, – буркнул он, разорвав зрительный контакт, и кивнул на кольцо у себя на пальце. – Уже сколько времени прошло, а всё интересуются, кто да кто.       – А ты не говоришь? – рассеянно отозвался Клайв, параллельно размышляя над этим странным взглядом.       – Слухи и так дойдут.       Клайв вдруг догадался, что это был за взгляд, и ему стало немного неловко: он воспользовался одним из уилловых общих вопросов с неопределённой интонацией, на которые можно было получить весьма широкий спектр ответов. В большинстве случаев, понятное дело, это не был тот ответ, который интересовал изначально, но таким образом можно было выведать что-нибудь новое и любопытное. И он воспользовался им целиком бессознательно, на ходу; кажется, он успел чего-то нахвататься от Уилла, пока жил с последним. От этого, разумеется, никуда деться нельзя было – вполне закономерное явление, – но его это беспокоило потому, что список хороших вещей, которых можно было набраться от Уилла... был не слишком длинным.       – С восстановлением на службе, – произнёс он, закрывая предыдущую тему.       – Угу, – Уилл на мгновение поджал губы, затем всё-таки добавил: – С повышением.       Клайв опустил вилку, уловив в голосе того хорошо упрятанное недовольство, но затем просто продолжил обедать. Незачем было из-за этого ссориться.       Интересно, почему на самом деле Уилл не говорил, у кого было такое же обручальное кольцо. Со свойственной тому вредностью водил знакомых за нос, оставляя их теряться в догадках, или не хотел выслушивать комментарии?