(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

      Клайв устало рухнул на кровать, раскинув руки в стороны.       – Какой длинный день, – столь же устало выдохнул он.       Он уже успел поужинать, перелопатить всю почту и отправить распоряжения разведке; к счастью, на фронте было всё достаточно спокойно, и за период его отсутствия ничего не стряслось. Успел даже сунуть нос в пакет, врученный ему мамой Уилла, и смутиться: Лиэль подарила ему безрукавку из легчайшей, тёплой натуральной шерсти, связанную вручную – тот, оказывается, не шутил, говоря, что мама ещё рукодельничала. Однако подарок был очень личным, даже если сделать скидку на то, что это была ручная работа, и на то, что, как Уилл вскользь упомянул, матери того подобные вещицы уже девать было некуда. Видимо, склонность к подаркам на грани приличия Уилл перенял именно от неё, если и вовсе не унаследовал.       Сам Уилл по приходу домой почему-то вёл себя очень тихо, если не считать того, что первым делом почти что содрал с него бронежилет и водолазку с футболкой, чтобы проверить, всё ли с ним было в порядке, и расстроенно поцокал языком при виде уже начавшего отекать узкого следа: пуля клюнула его в самый краешек лямки бронежилета. Тот прилежно разобрался с накопившейся и у себя работой за день, повозился со стиркой и даже помыл посуду после ужина, двигаясь при этом как-то не совсем уверенно. Заметив последнее, Клайв понаблюдал за всем этим ещё какое-то время, на протяжении которого Уилл дважды чуть не разбил тарелку. В целом, конечно, обошлось, но это о чём-то да говорило, и он пока что понятия не имел, о чём; оставалось только надеяться либо на то, что Уилл просто устал после посещения родительского дома сильнее, чем могло показаться, либо на то, что тот не станет умалчивать о проблеме и скажет, что происходило.       – Ты сначала разденься, а потом спи, – посоветовал заглянувший в спальню Уилл.       – Пока не собирался, – лаконично ответил он, рассчитывая, что тот сейчас решит поймать удобный момент для разговора, пока он был свободен... ну, если с ним собирались говорить. – Уилл? Иди-ка сюда.       Уилл появился в комнате, подходя ближе, и отправил ему ожидающий, но устало-тоскливый взгляд.       – Ближе, – велел он, поднявшись с кровати и взял того за пуговицу домашней рубашки, не давая сбежать. – Ничего не хочешь мне рассказать?       – Разве я недостаточно на сегодня рассказал? – уклонился от ответа Уилл, намекая на то, что разговор можно было отложить и до завтра. Но Клайв мог поговорить и сейчас, пока не чувствовал себя уставшим, несмотря на все сегодняшние волнения: несколько часов сна, выхваченных им в удобных для этого промежутках, даром не пропали. Да и судя по отсутствию отрицания, тут всё-таки было что сказать. Поэтому он уперся в того пристальным, требовательным взглядом.       Уилл вздохнул, сдавшись.       – Злиться не будешь?       Он помедлил, выбирая ответ. У него сложилось впечатление, что Уилл пытался одновременно увильнуть от разговора и начать таковой.       – Ну, наверное, нет.       Уилл снова вздохнул. Затем коротко показал на лоб. Он едва не переспросил, однако, вовремя сообразив, что к чему, потянулся пощупать. Лоб у того был слишком тёплым.       – Ты болеть взялся?       Уилл покачал головой, глядя ему в глаза; взгляд того приобрёл хорошо знакомое ему голодное выражение. Ну, конечно, сложно было поверить, что крепкий и стойкий Уилл, к тому же, привычный к холодному климату, простыл. Но и это...       – Опять? – недоверчиво переспросил он. – Но мы же...       – Я соскучился. Мне было мало, – откровенно выдал Уилл, смекнув, что сейчас можно было чего-нибудь и добиться, и мягко уложил ему ладони на бока, почти незаметно шагнув ещё немного ближе и легонько, едва ощутимо сквозь одежду прислонившись к нему бёдрами. Он почти сразу же ощутил шедшее от того тепло. – К тому же, ты на меня накричал.       – Когда это... – он осёкся, вспомнив, как он немного повысил голос на Уилла, требуя прекратить. – Ты вот это называешь «накричал»?       – Знаешь, как было обидно? – не слишком-то обиженно мурлыкнул Уилл и, уже потихоньку начиная наглеть, потянулся к нему, завлекающе потёршись кончиком носа об его нос. – Ещё и неожиданно.       – Ну, будет тебе. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. О тебе же беспокоился...       – Так мы будем этим заниматься или нет? – нетерпеливо, жарко выдохнул тот, перебив его. У него мурашки пробежали по спине, особенно кусаче вгрызшись в поясницу. Кажется, Уилл делал всё, чтобы облегчить ему задачу... Впрочем, если тому уже надо было, то выбора у него было не особо. Хорошо ещё, что он успел основательно остыть к этому моменту и мысль о близости впускал в сознание гораздо легче. Даже... ладно, он даже немного соскучился по поцелуям.       – Будем.       Исходя из того, насколько голодным был взгляд Уилла к этому моменту, он мог бы ожидать, что его либо поцелуют – жадно, напористо, пресекая любое проявление инициативы (ненадолго, конечно), либо повалят на кровать, около которой он так удачно стоял. Вместо этого Уилл с силой нажал ему на плечи, усадив на кровать, а потом тут же опустился на колени, моментально, почти упал, и ухватил его за пояс домашних джинсов.       – А говорил... – он осёкся: тот, вскинув голову, диковато блеснул на него глазами. Такого он ещё не видел.       – Когда захочу – встану.       Уилл умудрился сообщить это почти непреклонно. Было бы совсем убедительно, если бы не возбуждённый блеск в глазах и лёгкая хрипотца в голосе. Клайв на всякий случай промолчал.       Опустившись на пятки для удобства, тот взялся расстёгивать его джинсы, торопливо, в какой-то лихорадочной спешке, и он не решился мешать: если Уиллу было что-то нужно – всё равно сделает. Затем к нему пришло понимание того, что именно с ним намеревались делать, но оно уже запоздало; тот, уже управившись с застёжками на джинсах, оттянул вниз его трусы посильнее, приподнял его член, а затем без каких-либо предпосылок к этому сунул в рот, охватив более чем на две трети. Втянув воздух сквозь зубы – неожиданно тепло, почти горячо, – он упёрся Уиллу в плечи ладонями.       – Да что ты творишь?.. – выдохнул он, переживая мощный отток крови вниз. Тот, кажется, тоже это почувствовал, судя по чуточку шире открывшимся глазам. Потом его прижали языком к нёбу, и он ещё сильнее ощутил пульсацию своей же крови, которую наверняка сейчас чувствовал и Уилл. Последний, продолжая его держать, с чётко написанным на лице удовольствием прикрыл глаза. – Уилл... – почти жалобно выдохнул, не в силах ни смотреть на это, ни отодвинуть того (не в последнюю очередь из-за того, что сугубо физически не смог бы). Более того, он чувствовал... слишком отчётливо. Он давным-давно забыл, как это ощущалось в отсутствие тонкого слоя латекса, а тут ещё Уилл со своей чёртовой повышенной температурой... красивый Уилл, чтоб его... даже сейчас...       Тот выпустил его изо рта, и его обдало прохладой внешней среды; член почти что заныл, напрягшись ещё сильнее. Несколько раз глубоко вдохнув и отдышавшись, Клайв на всякий случай убрал руки с плеч Уилла, чтобы взяться за край кровати, и сделал это весьма вовремя: тот, слегка склонив голову набок, окинул взглядом его крепко стоявший член и неспешно облизнулся, отчего он непроизвольно смял в пальцах простыню. Затем Уилл поднял на него глаза, и, самодовольно усмехнувшись, широко лизнул его под головкой, длинным движением огладив языком и её тоже. Его затрясло.       – Ты хоть бы... – он сухо сглотнул, пытаясь всё-таки закончить фразу, но Уилл и этого ему не позволил.       – Поздно, – заявил тот, нагловато ухмыльнувшись. – Будет тебе уже. И ты, и я – мы оба в этом плане чистенькие, о чём оба же прекрасно знаем. Так что нечего.       Он даже не нашёл, что ответить, чем ещё аргументировать свою позицию – аргументы у него закончились, мозг с задачей справляться не желал, а та его часть, которая всегда помогала соображать в критических ситуациях, сейчас вообще подняла лапки вверх и, явно обнаглев, помогать отказалась.       Видя, что ответить ему было нечего, Уилл снова его лизнул, мягко, уже не так настойчиво, затем ещё раз, щекотливо вычерчивая что-то кончиком языка по стволу, обхватил губами головку и неспешно заскользил ими вниз, вдобавок поглаживая его пальцами у основания члена, затем обратно, а на следующем движении опять огладил головку языком, и он, ещё сильнее стиснув простыню, потерялся в ощущениях. Найтись ему помог, опять-таки, Уилл, который отыскал, ориентируясь на его сбивчивое дыхание, чувствительное местечко на головке, и взялся тереть его языком, отчего у Клайва из ощущений тут же вычленилось именно это, затмившее собой всё остальное. Он запрокинул голову, тяжело, рвано дыша, прикусил губу, пытаясь молчать, но не справился с этим и низко взвыл, отзываясь на беспрерывные вспышки острого, горячего удовольствия: Уилл отдыха ему не давал. Едва вдохнув сквозь зубы, он снова застонал, до боли выпрямив спину, затем, ещё раз взвыв, согнулся, не зная, куда себя девать и едва в состоянии усидеть на месте, не толкаясь при этом Уиллу в рот, и его внезапно отпустили.       Его почти обожгло прохладным воздухом. Он вцепился в рубашку Уилла, тяжело дыша и желая то ли вернуть удовольствие обратно, то ли чтобы это жжение его отпустило, чтобы он наконец получил передышку. Затем его посетило осознание того, что его трясло, причём всего, включая колени, и что Уилл это прекрасно видел и даже чувствовал. Тот, глядя на него снизу вверх, успокаивающе погладил его ладонью по бедру, и он в ответ погладил того по волосам подрагивавшими пальцами. Уилл мягко улыбнулся. Потом игриво провёл кончиками пальцев по его члену, отвлекающе, почти что играясь, и, выждав ещё немного, почти нежно обхватил губами, вызвав у него прерывистый вздох. Уняв дрожь в пальцах, Клайв уже более-менее толково погладил того по голове, не пытаясь направлять и полностью предоставляя выбор действий, и, ощутив, что его уже отпустило настолько, что можно было более-менее расслабиться, опёрся ладонью на кровать.       Несколько влажных, скользящих движений туда-сюда – и Уилл остановился, будто бы выбрал удобное положение. Затем, подняв глаза на него, приоткрыл рот шире, потирая его член снизу языком, и чуточку наклонил голову, умудрившись облизнуть его сбоку; он даже увидел заигрывающе мелькнувший кончик языка.       – Уилл... – выдохнул он, ощутив необходимость хоть что-то сказать. Наверное, тот ожидал какого-нибудь одобрения, может быть, похвалы или какой-то обратной связи, но параллельный мыслительный процесс всё так же отказывался помогать, а мозг у него сейчас не был способен хоть что-то составить даже из простейших слогов. Какое счастье, что у Уилла в имени был всего один...       Довольно прищурившись, тот, кажется, прекрасно всё понявший, снова обхватил его член, почти полностью возвращая в тепло, и, прижав снизу язык, обещающе блеснул глазами. А затем недлинным, плавным движением втянул в себя воздух, и Клайв, моментально ощутив нехватку этого самого воздуха у себя в лёгких, резко вдохнул. Его снова погладили по бедру, снова успокаивающе, и он прикусил губу, коря себя за излишнюю чувствительность. Уилл-то и из своего обширного опыта не мог ему ничего предложить, пока он тут задыхался, чтобы не задохнулся вконец; только играться тому и оставалось.       Продолжая гладить его по бедру, Уилл опять втянул воздух, умудряясь при этом поглаживать его член языком, коротко отпустил и снова обхватил, почти напористо посасывая его, словно дорвавшийся до леденца ребёнок, а после выжатого из него прерывистого стона прикрыл глаза, и на лице у того отразилось аналогичное удовлетворённое выражение. Этого Клайв, и так практически доведённый до края, уже не выдержал; он излился, да так, что у Уилла изумлённо распахнулись глаза. Он попытался того отодвинуть, но Уилл упёрся, и, наоборот, придвинулся ближе, ещё и обхватив его за спину рукой, чтобы не рыпался, нахмурился, заглатывая его почти целиком, и он даже сквозь стиснувшее его удовольствие буквально почувствовал, как тот несколько раз сглотнул, пытаясь протолкнуть по горлу вязкие капли спермы. И зачем?..       – Уилл... ух, – слабо произнёс он, отдышавшись. Он прекрасно понимал, что изумление того было не по поводу его чувствительности и даже не по поводу того, сколь интенсивно его задёргало, а от рекордно короткого для него времени, на которое его хватило. И это при том, что с ним по большей части игрались. Можно было начинать ждать ехидных комментариев.       – Ну, даёшь, – ухмыльнулся Уилл. – Быстро.       – Ты себя-то видел? – попытался защититься он, послушно приподняв руки и позволив стащить с себя футболку.       – Видел, конечно, – отмахнулся тот, отбрасывая вещь в конец кровати. Клайв нахмурился, ощутив ничем не обоснованный укол ревности: видел, получается, с кем-то другим... Зеркало или фотография? Видео?..       Его коротко тряхнуло от непонятной ему самому злости.       – Ну-ка садись, – потребовал он, и, когда тот послушно уселся, соскользнул с кровати на пол и, усевшись для удобства на колени, расстегнул на Уилле брюки.       – Ты можешь не...       – Молчать, – отрезал он, оттянув трусы на том. Член Уилла тут же выскользнул наружу, чуточку покачиваясь, напряжённый, уже налившийся чуть ли не до упора. Клайв немного помедлил, пытаясь определить, с чего начать, и хотя бы приблизительно представить вкус.       – Клайв, я этого хотел, – снова подал голос Уилл. – Если ты не хочешь – не надо себя заставлять.       Он поднял на того взгляд. И усмехнулся.       – А ты? Ты этого хочешь? – осведомился он, теперь ощутив изначально ожидаемое им неудобство, связанное с тем, что он смотрел снизу вверх на Уилла от уровня паха. И это действительно было неудобно и неловко. И в некоторой степени неприятно. Может быть, было лучше уложить того на кровать... Но Уилл, почти зачарованно уставившийся на него, вряд ли заметил его дискомфорт. – Откажись, и я не буду.       Он мог бы ещё дожать, переспросив ещё раз («хочешь?»), но это уже была бы откровенная провокация. Уилл, у которого на лице отразилась внутренняя и довольно ожесточённая борьба с самим собой, открыл рот, затем закрыл и, зажмурившись, просто кивнул.       – Чудно. А теперь слушай сюда: пока я держу тебя во рту, ты держишь себя в руках. Иначе так и оставлю. Понятно?       – Более чем, – отчего-то нервно отчеканил тот.       – Прекрасно.       Немного склонив голову набок, Клайв кончиком языка провёл по стволу члена, там, куда медленно стекавшая смазка ещё не попала, пытаясь заранее абстрагироваться от возможных неприятных ощущений. Ничего особенно неприятного он не почувствовал. Было только... очень необычно. Он повторил, прижавшись на этот раз немного большей поверхностью языка в попытке заранее распробовать. Вроде бы... терпимо.       До него вдруг дошло, что от Уилла ничего не было слышно, до такой степени, будто тот затаил дыхание.       – Клайв? Ты когда-нибудь это делал? – спросил Уилл отчего-то напряжённым тоном.       – Не-а.       Тот потянулся к нему и скользнул пальцами в волосы, почти обхватив его за голову, хоть и не нажимал так, чтобы можно было сказать, что его держали. Клайв поднял взгляд; до него вдруг дошло, что он был не слишком уверен в том, будет ли Уилл себя контролировать, пусть тот и согласился, когда он этого потребовал. Учитывая разницу в силе, для него исход подобного эксперимента мог оказаться очень неприятным: уж чего он не желал, так это чтобы ему в порыве попытались вогнать член в глотку.       Видимо, часть его размышлений отразилась у него во взгляде, потому что нахмурившийся Уилл погладил его большими пальцами по скулам. Понадеявшись, что всё будет в порядке, в ответ он снова коротко лизнул того, уже примериваясь к блестевшей от смазки головке, и Уилл мягко – очень мягко – нажал на его затылок, подбивая его к тому же. И он, заранее нахмурившись, тронул её языком; затем непроизвольно поморщился.       – Клайв...       – Тихо, – перебил он, не желая позорно отступать, что ему наверняка и собирались сейчас предложить. Во-первых, было уже поздно, а во-вторых, ему это было принципиально. Кроме того, неприязнь у него вызвал не вкус, а консистенция смазки, а уж от этого он мог попытаться абстрагироваться. Он тонко лизнул головку снова, пытаясь привыкнуть к ощущению и свыкнуться с мыслью о том, что всё-таки потащит вот это себе в рот.       Вздохнув, Уилл всё столь же мягко надавил ещё, подводя его голову ближе, и почти уткнул его губами в член, более чем доходчиво показывая, чего сейчас хотел (или – что можно было обойтись без облизываний, если ему не нравилось). Клайв ещё разок лизнул головку, широко, неспешно, и взял её в рот; немного сжал губы на пробу, позволив ей выскользнуть наруже, и поднял взгляд на Уилла, интересуясь, как тому было, и имело ли смысл продолжать в том же духе; Уилл тут же кивнул, ещё раз ласково погладив его по щеке, так что он повторил, вдобавок прижав к головке и язык, уже ощупывая её с интересом: кожа здесь была очень гладкой и нежной, настолько, что впору было задуматься о том, почему им самим не причиняли дискомфорт собственные грубоватые ладони, частенько бывавшие ещё и шершавыми. Но тут, видимо, всё работало по каким-то иным правилам. В любом случае, под языком у него было скользко, гладко, и почти неотрывно скользить им, не знакомясь, а уже бесцельно, ради процесса, было даже как-то занимательно, особенно ощущая прерывистое давление на плечи, предусмотрительно вдвинутые Уиллу между бёдер, и слыша сверху столь же прерывистое дыхание.       Ласково погладив его по шее, Уилл вдруг отстранил его и подвинул ниже, уже откровенно направляя и показывая, что делать; он безропотно подчинился: тот лучше знал, чего и как сейчас хотел, да и помощь ему была нелишней – он с этим затягивать не хотел, всё же не самое приятное занятие. Вслед за этим его намекающе потянули за руку, которую он от нечего делать просто пристроил рядышком, на бедре Уилла, и он понял, что пора было брать дело и в руки тоже. Усмехнувшись своей же мысли, он сомкнул пальцы на основании члена Уилла и неспешно потянул вверх, прекрасно зная, что тому так нравилось, затем повторил, получив на это протяжный, долгий вздох. Пальцы, лежавшие у него на затылке, дрогнув, напряглись, но Уилл только немного подтянул его ещё ближе, чуть ли не уткнув в себя носом, и он сделал то, к чему его так старательно подталкивали – лизнул член того снизу, отчего-то ощутив под языком неровное.       – Вот так, – тихо выдохнул Уилл, поощрительно гладя его по волосам и плечу. Лизнув того ещё раз, он догадался, что неровное – выступавшая венка, и, придержав член Уилла в пальцах, неспешно провёл по ней языком, придавливая и почти мягко втирая; по сжавшим его коленям Уилла прошла дрожь. Сразу же после этого тот издал ранее довольно редко слышимый им полустон-полувздох (Уилл-то был либо тихим, либо сразу громким), обычно означавший, что только что проделанное того не только более чем удовлетворило, но одновременно неслабо завело, и он мимолётно подумал, что было бы неплохо извлечь из Уилла ещё парочку таких звуков (а может быть, и не парочку). В конце концов, он съездил, куда тот хотел, сделал, что тот хотел, а теперь он сам хотел послушать, как Уилл вот так тихо, с чувством стонет, и побольше.       Тот перестал его держать, видимо, посчитав, что инструкций уже хватало, но пальцы одной руки в волосах оставил, нежно его поглаживая. Ему тоже захотелось прикрыть глаза, – приятно ведь, – но он не стал, чтобы не расслабляться, и, опять-таки, не нарываться на какую-нибудь шпильку. Снова прошёлся языком по выступавшей венке, вызвав у Уилла ту же дрожь в коленях и тихий стон, погладил головку, легонько потерев ложбинку на ней, и эксперимента ради вобрал член того поглубже. Прерывисто вздохнувший Уилл коснулся его лица, придержав, почти не нажимая, за скулы и за нижнюю челюсть – то ли чтобы направить, то ли чтобы отодвинуть, если он решит забраться слишком далеко, но никак не для того, чтобы потащить на себя; это неожиданно оказалось приятно, до явственно ощутимого жара в затылке. Клайв чуточку втянул воздух, осторожно, на пробу того посасывая, и прижал снизу язык, просто повторив то, что делали с ним. Повторил, судя по всему, успешно – сверху прозвучал ещё один стон, уже более громким. Удовлетворившись этим, он приоткрыл рот и немного повернул голову, теперь пытаясь облизнуть член Уилла тем же макаром, как это проделал последний, и тот вдруг ахнул, согнувшись.       – Клайв... зубы...       Едва не вздрогнув, он попытался открыть рот шире, но обнаружил, что этого его челюсти уже не поддерживали. Под нижней вдруг надавили пальцы Уилла, тоже этому помешавшие, и он, замерев, чтобы, не приведи Творец, не сделать тому больно, поднял взгляд, ничего не понимая; тут Уилл, закусив губу, сдавленно, дрожаще, почти жалобно застонал, а затем – громко и с отчётливо слышимым удовольствием. Вот тебе на, с изумлением подумал он.       К счастью, его отпустили, и он отодвинулся, выпуская того, тяжело задышавшего, после чего завёл голову сбоку, и, снова в порядке эксперимента, из чистого любопытства, очень осторожно прикусил ствол члена, еле-еле тронув зубами.       Стона он уже ожидал. Чего он не ожидал, так это того, что Уилл возьмёт и кончит. Клайв торопливо обхватил пальцами член того и задвигал кистью, пытаясь хотя бы немного подправить сорванный оргазм, и дёрнулся, когда под благодарный стон Уилла ему капнуло на спину. Затем ещё раз. Не отпускал того до тех пор, пока капать на него не перестало; он бы с большим удовольствием отодвинулся, но раз уже запачкался, можно было хотя бы уберечь от этой участи пол (не в последнюю очередь чтобы не вступить поутру).       Вытерев лицо и ладонь рукавом попавшейся под руку футболки, он, глядя на тяжело дышавшего Уилла, не удержался и расплылся в ехидной, многозначительной улыбке.       – Ну и кто тут у нас быстрый? – подначил он того, почувствовав, что они сейчас поменялись ролями.       – Это всё из-за тебя, – беспомощно изрёк Уилл, пытаясь то ли оправдаться, то ли укорить его.       – Нравится, когда тебя кусают? – начал уже нарываться Клайв, войдя во вкус. То-то Уилл в охотку так делал... теперь понятно.       Тот, в считанные мгновения вернувший себе самообладание, прищурился. И наклонился, пальцем приподняв его лицо за подбородок.       – Нравится, – прямо произнёс Уилл, в упор глядя ему в глаза и нагло усмехаясь. – И что ты будешь делать?       Затем его крепко сжали за бока. И, потянув его на себя, почти что затащили на кровать, умудрившись в процессе из-под него вывернуться, и прижали ладонью за поясницу. Впрочем, нависнуший над ним Уилл большей частью пребывал всё же сбоку: помнил, что на него нельзя было наваливаться со спины. После этого он почувствовал, что его лизнули, и снова дёрнулся.       – Уилл...       – Да тихо ты, – тот влажно цокнул языком. – Лично мне моё не противно, а я не намерен сейчас тебя куда-то отпускать.       Ладонь Уилла, сползшая с поясницы, медленно, нежно огладила его по боку, отчего его ни с того ни с сего прошила короткая дрожь, и он непроизвольно прогнул спину, вжимаясь животом и пахом в кровать. Уилл что-то щекотно прочертил пальцами по его спине, снова прижал его ладонью, словно бы он и так не был прижат к матрацу, а затем краешка ушной раковины что-то щекотно коснулось.       – Не намерен, понимаешь? – с нажимом прошептал Уилл прямо над его ухом, и он, прерывисто вздохнув, вжался в кровать и лбом, подставляя спину, шею, и позволяя делать тому всё, что собирался; позволяя, потому что шёпот был нежным, без едва уловимой щекотавшей восприятие нотки угрозы, обычно скользившей в интонации Уилла в таких случаях.       И, не видя последнего, он чувствовал всё, что тот делал, куда острее, безошибочно отличая прикосновения языка от губ, всё чаще скользивших по коже; потом они сместились ближе к шее, куда Клайв в последнее время больше не тянулся, чтобы нервно потереть или просто прижать ладонь, закрывая его, и Уилл взялся выцеловывать это место, словно пытался изжить неприятные воспоминания. У Клайва спёрло дыхание, и он хрипловато, судорожно вздохнул, даже немного обрадовавшись, когда после этого Уилл от него оторвался – слишком уж много чувств у него это вызвало. В слишком сложной смеси.       – Я не хотел, правда, – зашептал тот над ним. – Ещё злишься?       – С чего ты взял?       – Ты напряжён, – поведали ему, почти виновато чмокнув в плечо.       – С тобой расслабишься!       Хихикнув, Уилл перебрался на его шею с медленными, жадными поцелуями, неспешно приближаясь к одному из самых незащищённых мест, под затылком, и, целуя его там, лизнул, вызвав у него настолько кусачую волну мурашек, что его от этого прошила мелкая неконтролируемая дрожь. А уж после того, как кончик языка ещё раз прошёлся по нему, вдумчиво, с нажимом, словно бы Уилл пытался прощупать им его позвоночник, он, не выдержав, взмолился:       – Уилл!..       Прикосновение исчезло, и он бессильно распластался на кровати, с облегчением переведя дух. Тут и впрямь не расслабиться – его слишком хорошо успели изучить.       – Да-а, милый? – протянул тот. Он буквально почувствовал, что Уилл самодовольно усмехался.       – Раздевайся, – посоветовал он, приподявшись на руках, и, перевалившись на бок, попытался стащить с себя джинсы. Уилл поднялся с кровати, но вместо того чтобы раздеваться, как попросили, опрокинул его на спину, и, ухватив за пояс джинсов на нём, стащил сразу вместе с бельём, избавив его от одежды совсем. И тот действительно самодовольно усмехался. Ну, погоди, сейчас я тебе устрою, подумал он, усевшись. – Штаны, – коротко скомандовал он, протягивая к Уиллу руку; последний тут же послушно вытряхнулся из брюк, быстро, словно по тревоге, и, повинуясь его выразительному взгляду, снял с себя и трусы, небрежным движением отправив их к сброшенным брюкам.       Вслед за этим тот шагнул к нему, без какого-либо стеснения забрася к нему на колени и принялся не особенно торопливо, дразнясь, расстёгивать на себе рубашку, что его, и так получившего к Уиллу доступ, не слишком задело. Обычно он брался за нижний край рубашки, помогая с пуговицами, чтобы ускорить процесс, но сейчас он забрался под неё ладонями, немного задирая и усложняя подавшемуся навстречу Уиллу задачу. Пользуясь тем, что последний к нему почти что прижался, он ткнулся носом в ключицы того, отодвинул воротничок рубашки и прижался губами к шее, без спешки целуя, и мягко, нежно оглаживая грудь и бока, с чуть большим нажимом очерчивая большими пальцами мышцы пресса, напрягавшиеся под его прикосновениями – напор Уилл стерпеть мог, а вот на неторопливую ласку того почему-то не хватало надолго, причину чего он, собственно, уже знал. И он собирался заставить Уилла изменить своим замашкам и поторопиться с рубашкой.       Он отчётливо услышал, как Уилл сглотнул, и коротко лизнул кадык того, давая понять, что слышал. И прерывистый вздох – тоже.       – Клайв... – выдохнул Уилл, мягко нажимая на его запястья, и он опустил руки, выныривая из-под рубашки, а затем тут же влез обратно, теперь через расстёгнутый верх, уже откровенно мешая тому продолжать справляться с низом. Уилл укоризненно цыкнул.       Ему чуть ли не под нос сунули запястья, и он оторвался от своего занятия, чтобы расстегнуть манжеты; тот почему-то очень часто вот так заставлял его это делать (когда располагал терпением, конечно). Пока он расстёгивал пуговицы, наклонивший голову Уилл потёрся носом у него над ухом, и тихо охнул, когда он, закончив, резко прижал того к себе за талию, капельку отыгрываясь за такое же обращение с собой ранее. А после этого он, решив ещё разок проверить недавние и весьма любопытные наблюдения, склонился ниже и аккуратно прикусил Уилла за сосок, прекрасно зная, что они у того были чувствительные, а уж после того, как он только что наглаживал Уиллу грудь...       Последний, резко втянув воздух, сдавленно, дрожаще застонал, словно теперь сам оказался с перехваченным горлом, и, крепко ухватив его за плечи, с размаху уложил на кровать, нависши сверху и отчего-то переводя дух. Глядя тому в глаза, Клайв довольно оскалился, подметив, что Уилл стиснул в пальцах простыню, и тот, прищурившись, резко выпрямился, быстро, нервно вявшись расправлятьс с оставшимися пуговицами на рубашке; ему осталось только поздравить себя с маленькой победой. Обычно такие доставались Уиллу... но сегодня он собирался отыграться по полной программе.       Отшвырнув рубашку в сторону, Уилл наклонился над ним, сперва едва ощутимо тронув его губы собственными. Ему показалось, что даже потяжелевшее дыхание того создало больший нажим, нежели прикосновение. От этого по нему пробежали мурашки.       – Что ты хочешь? – жарко выдохнул Уилл, коротко поцеловав его в уголок губ. – Как ты хочешь?       Придержав того ладонью за шею, он вовлёк Уилла в долгий поцелуй, чувствуя, как пульсация крови под ладонью капельку ускорилась.       – Ложись, – шепнул он в ответ, намекая, что пора бы с края кровати перебраться на неё по-человечески. Уилл, недовольно отстранившись, забрался на середину кровати и, усевшись, потянул к последовавшему туда же Клайву руки, следом почти что затащив его на себя.       – Так как? – настойчивым шёпотом потребовал тот, зачем-то желая знать, что и как сейчас должно было происходить по его мнению. Учитывая, что у них вечер уже начался необычно, может быть, в этом не было ничего удивительного – Уилл, скорее всего, ощущал себя не на своём поле и нервничал, что усугублялось и недавней ссорой.       – Спокойнее, – он поцеловал того над бровью, заботливо подтаскивая под голову подушку. – Не торопи события. Видишь, мы сегодня импровизируем.       – Врёшь, – выдохнул Уилл, и выгнулся, прижимаясь к его ладони, поползшей по груди и вниз, и откидывая назад голову. – Врёшь же, – почти беспомощно и укоризненно повторил тот. Клайв навис пониже, заглядывая Уиллу в глаза.       – Ты у меня спрашивал, хочу ли я так, прежде чем начинать что-то делать? – напомнил он то, что Уилл с ним проделал, действительно даже не поинтересовавшись, можно ли было так и хотел ли он так сейчас. – Не спрашивал. Терпи теперь.       Уилл сухо сглотнул, что-то то ли предчувствуя, то ли предугадывая по его поведению.       – А тебе разве не понравилось?       – А кто сказал, что тебе не понравится? – парировал он, устраиваясь поудобнее так, чтобы у него были свободны обе руки. Ещё удобнее было бы, конечно, для этого устроить Уилла над собой, но тогда последний сохранял бы возможность в любой момент отодвинуться, что его категорически не устраивало.       Снова наклонив голову, он мягко того поцеловал, одновременно нежно, ласково поглаживая всей поверхностью ладони; устроив свою у него на затылке, Уилл взялся столь же ласково перебирать короткие пряди, параллельно поглаживая его по шее и плечу, а затем попытался дотянуться до лопаток, но двигаться не мешал, даже когда не слишком получилось, словно бы принимал правила игры. Клайв, впрочем, знал, что на долгосрочную послушность можно было не надеяться. Но, может быть, сегодня и впрямь всё будет продолжать идти не так, как обычно; кто знал...       Так что он не торопился. И Уилл не протестовал.       Буквально через минутку он услышал именно то, что и хотел: Уилл тихо, будто стыдясь (несовместимые вещи), застонал. Крайне приятный звук для его слуха. И он не постеснялся продолжать в том же духе, выглаживая чувствительные места на том, отлично зная, что таковые после мягких, продолжительных прикосновений обычно становились чувствительными не в меру. У него самого уже приятно ныла шея, до которой у Уилла, решившего отплатить ему тем же, имелся полный доступ, и пальцы того теперь каждый раз отправляли по нему мелкую горячую волну вниз по позвоночнику. Между прочим, обычно Уилл каким-либо образом сбивал его с неспешного темпа или и вовсе с настроя так этим заниматься, и иногда у него возникало ощущение, что тот всеми силами избегал подобного с собой обращения. И всего лишь из-за того, что на самом-то деле, как оказалось, Уиллу это ой как нравилось...       Последний, продолжавший постанывать и ёжившийся под ним в попытках то ли избежать касаний, то ли подставить под его ладони как можно больше тела, вдруг громко ахнул.       – Клайв, стой... – сдавленно потребовали у него. – Да стой же!       Он замер, встревожившись.       – Дай... дай мне отдохнуть.       Кивнув, он выпрямился, давая отдых спине, всё это время удерживавшей его в полувисячем состоянии.       – Ух... – Уилл судорожно вздохнул, рассеянно поглаживая его по колену. – Долго... долго ты ещё намерен?.. – поинтересовались у него, едва переведя дух; он слегка склонил голову набок, прислушиваясь к себе. Некоторое отторжение, присутвовавшее в нём в самом начале, ныне покинуло его.       – А что, ты уже не можешь?       – Кто это тут не может? – повёлся тот на провокацию. А потом распахнул глаза, сообразив, что в кои-то веки оказался проведён сам: – Вот же...       Клайв широко улыбнулся, нависнув над ним, и Уилл, в противоположность выраженному негодованию, охотно протянул к нему руки, обвив ими за шею.       Через пару минут у него снова запросил передышку. Присмотревшись, Клайв решил, что уже, пожалуй, было достаточно, и оглянулся, ища взглядом брюки Уилла, в заднем кармане которых обычно лежала интересовавшая его вещь.       – Где у тебя?..       Уилл торопливо, будто бы он мог передумать, потянулся к прикроватной тумбе, и в него прилетела икомая плоская упаковка, которую он, поймав, тут же вскрыл. Затем тот помедлил.       – Клайв? Я не готовился. Можешь дать мне пару минут?       – А мне? – коротко спросил он, не успев сформулировать то, что имел в виду, но надеясь, что его поймут. Правда, он сомневался, что позволят: до сих пор Уилл занимался этим сам, неизвестно по какой причине. Может, любил сохранять темп, может, не хотел превращать подготовку в получасовое ковыряние в партнёре с будничным видом и настроем, как это обычно бывало у долго существовавших пар; сам он ничего против этого не имел (жизнь есть жизнь, да и в любом случае так – менее травмоопасно), но в свете последних событий начал подозревать, что кое-то себе за него сам что-то надумал.       Как-то странно блеснув глазами, Уилл опять потянулся к тумбочке, чтобы выдать ему бутылочку смазки, чего он вполне ожидал, и... перчатку для внутренних медицинских обследований.       – Это...       – Я догадывался, что ты в меня голыми руками не полезешь, – разъяснил тот, сухо сглотнув; кажется, немного волновался. – Чего только стоило на безбарьерный минет уломать...       – ...Ага.       – Всё нормально? – вопросил Уилл, протянув к нему руку, и он вместо подтверждения потёрся щекой об ладонь того, получив на это почему-то восхищённый взгляд. – Тогда...       Немного отползши из-под него, Уилл устроился поудобнее и помахал ладонью внизу; он немного отодвинулся, позволяя тому развести ноги и дать ему самому усесться между ними, и поощрительно кивнувший Уилл так бесстыже их раскинул, что у него слегка пересохло в горле. Кивок этот, впрочем, ему не требовался: уж тут-то он знал, что делать.       Натянув на кисть перчатку, он налил на пальцы смазки, не скупясь, и, потянувшись Уиллу между ног, поднял взгляд.       – Давай без прелюдий, – вальяжно разрешили ему. В общем-то, в этом действительно не было нужды: он и так уже распалил того до накапавшей с члена на живот смазки. Заметь он раньше, он бы уже давно остановился, но он в основном слушал, а не смотрел, а заслушаться можно было запросто. – Что?       Осознав, что нахмурился, он торопливо вернул брови в нормальное положение, чтобы не тревожить на пустом месте Уилла, в последее время чутко следившего за его настроением. И мягко коснулся внутренней стороны того бедра, прикидывая, насколько холодной для более чувствительных и разогретых частей тела сейчас ощущалась смазка на его пальцах.       – Клайв, без прелюдий, попросил же, – сдавленно произнёс Уилл, и он, послушно проскользив пальцами туда, куда и просили, погладил дрогнувшие от прикосновения мышцы ануса. Потом капнул на пальцы ещё смазки, чтобы хорошенько смазать всё снаружи, снова мягко погладил, уже пытаясь просто дать привыкнуть к тому, что он вообще там прикасался, и после этого слегка нажал, аккуратно массируя мышцы. – Эй.       Снова подняв взгляд, он наткнуся им на лихорадочно блестевшие глаза Уилла и, на всякий случай ещё разок наклонив бутылочку над пальцами, отложил её на кровать (на всякий случай – в пределах досягаемости).       Сначала палец проскользнул внутрь настолько легко, что ему показалось, что Уилл на самом деле что-то уже делал. Но потом он почувствовал, что дальше так же не пойдёт, и понял, что тот просто хорошенечко расслабился – привычка-то была.       – Если больно – говори, не жди, – напомнил он на всякий случай.       – Сомневаюсь, – коротко отозвался Уилл; он опять замолчал, непроизвольно нахмурившись, и осторожно взялся ощупывать того внутри. Странно... Уилл то ли основательно промылся перед самым вылетом на Гернию, то ли, разнервничавшись, почти ничего в тот день не ел...       Тот вздохнул.       – Я молчу, – ответили ему на незамедлительно поднятый взгляд.       Когда его пропустило дальше и внутреннее, обычно зажатое кольцо мышц, и он взялся расслаблять последнее, Уилл снова вздохнул, на этот раз более протяжно. На ответный взгляд тот промолчал; вряд ли его вообще видели: глаза у Уилла были прикрыты. Очень довольно прикрыты. Увидев это, Клайв беззвучно вздохнул и сам, испытав некоторое облегчение, и осторожно вдавил внутрь ещё один палец.       – Хорошо, – одобрительно мурлыкнул тот. – Можешь сразу ещё один.       Клайв не прислушался. Для третьего нужно было ещё организовать побольше места, а до наличия последнего двумя было проще ощупывать, знакомясь. И он довольно быстро нащупал нужное место, тут же заставив Уилла напрячься и слегка занервничать. И его снова поторопили, к чему он опять не прислушался. Торопиться было не в его интересах. И не в интересах Уилла, хоть тот вечно куда-то с этим спешил, лично по его мнению – пытаясь нажить себе лишних проблем. Причём в прямом смысле на задницу. Поэтому он планомерно растягивал того, разглаживал мышцы внутри, не минуя при этом пройтись по простате, и слушал, как Уилл прерывисто, громко дышал, комкая простыню и подвернувшееся под руку одеяло. Скорее всего, его просто раззадоривали (а то и откровенно дразнили), добиваясь своего не мытьём, так катанием, поэтому он вестись не спешил.       Однако он упустил момент, когда в дыхание того начали проскальзывать тихие стоны, подозрительно похожие на предыдущие, а потом, когда понял, осознал и что увлёкся. Ну, кто-то из них точно...       – Уилл?       Последний отозвался нежным стоном.       – Как хочешь, – снова стон. – Просто продолжай.       Вот тут Клайв ничего не понял. Он, вообще-то, хотел кое-что другое, а не продолжать. Но либо Уиллу было уже всё равно, чем он там внутри ковырялся, – лишь бы продолжал надавливать на уже чувствительную ко всему подряд простату, – либо тот решил, что он сегодня именно так и собирался делать.       – Клайв! – взмолился Уилл, и он сообразил, что остановился в раздумьях. И, перестав его подготавливать (уже и так готовенький), просто взялся наглаживать самое отзывчивое место – он-то успел отвлечься из-за сосредоточения и отдохнуть. Уилл чуть не подавился стоном.       Аккуратно подобравшись поближе, он наклонился и, едва дотянувшись до шеи того, мягко поцеловал над ключицами. Его тут же обхватили руками, беспорядочно оглаживая; он отметил, что стоны начали становиться длиннее и громче: вероятно, Уилл уже был близок к тому, чтобы кончить. Однако ещё держался... Клайв, припомнив обычную громкость этого дела, невольно попытался прикинуть, сколько тому ещё на неё выходить... и мозг отказался соображать. Единственное, что он, наконец ощутивший, насколько был напряжён внизу, сумел сообразить – нежные стоны Уилла сыграли с ним плохую шутку. Главное, не говорить, что он от этого так возбуждался, иначе тот решит, что она очень даже неплохая.       Уилл вдруг выдал весьма недурственную громкость. И затих, кажется, затаив дыхание. Затем простонал ещё раз, почти жалобно. Клайв даже не сбился с ритма – ему всё ещё, несмотря на возбуждение, было интересно узнать, как тот, всегда пытавшийся сорваться в конце на какой-то невероятно быстрый темп, воспримет медленное, планомерное доведение до оргазма.       Он, конечно, узнал. Но тихий, отчаянный, протяжный стон Уилла продолжал стоять у него в ушах даже после того как тот замолчал, хрипло дыша. В них ещё и шумело... Он устало улёгся прямо так как сидел, отчасти на Уилла, пытаясь успокоиться и отдышаться сам, и только затем нашёл в себе силы поинтересоваться:       – Ты как?       – Хорошо, – протяжно выдал Уилл. – Творец милостивый... Клайв? Ты сам-то... ох, чёрт. Давай-ка я тебя...       Тот попытался перевалить его на бок, чтобы, судя по всему, помочь с его проблемой, но он недовольно упёрся:       – Тебе там всего пару минут надо? Дай мне немного передохнуть – а потом я тебя.       Он отчётливо услышал, как Уилл сглотнул.       – ...Как хочешь.       Клайв поднял голову, присматриваясь к тому и пытаясь понять, с чего всё-таки Уилл сделался таким послушным, и наткнулся на почти влюблённый взгляд. Так ничего и не поняв, он уронил голову обратно, постепенно успокаиваясь.       Пальцы Уилла коснулись его макушки, нежно его поглаживая.       – Клайв?       – Нормально я, – проворчал он, прикрывая глаза. Прикосновения к волосам здорово отвлекали.       Через несколько секунд он сообразил, что это, возможно, не то, что ему собирались сказать, но тот продолжал молчать. Ещё через какое-то время его всё же потормошили снова:       – Дай лапу.       Он послушно дал. С него содрали перчатку, отбросили её на пол, и Уилл, продолжая держать его руку, погладил его по тыльной стороне кисти.       – Ты это чего?       Тот только покачал головой, продолжая его гладить. Наблюдая за этим, он улёгся поудобнее, и вспомнил, что Уилл ещё на корабле делал точно так же. Затем пальцы того перебрались на его ладонь, щекотливо выводя на ней что-то, понятное только самому Уиллу, и он снова вспомнил о том, что у этого тела чувствительные руки. Тот и пальцы его вниманием не обделил, тоже щекочуще-приятно взявшись их наглаживать, и у него сложилось такое впечатление, будто с ним пытались провернуть то же самое, что он учинил с Уиллом: кисть заныла вся, будто требуя ещё прикосновений; тот, наблюдавший за выражением его лица, поднял его руку немного выше. И прижался к костяшкам губами.       – Уилл?..       Он осёкся, получив взгляд, в котором проскользнул намёк на предостережение. Уилл поцеловал его ещё раз, потом спустился губами на пальцы, развернул его кисть и медленно поцеловал ладонь. Клайв, всё это время не дышавший, непроизвольно втянул воздух и тут же прикусил губу, коря себя за излишнюю реакцию. Если поймёт...       В глазах у того заплясали шаловливые искорки. Уже несколько запоздало скрыв взгляд ресницами, Уилл снова поцеловал его ладонь, затем внутреннюю сторону пальцев и, вернувшись обратно, сухо, кончиком языка, помня о том, что он не любил лишней влаги там, где не надо было, провёл по ладони. Он с шипением втянул ещё порцию воздуха. Щекотно. И до чёртиков приятно, чтоб его. Уилл вечно с каким-то особенным удовольствием топтался по его чувствительным местам, заставляя его смущаться от собственной реакции – и, вероятно, испытывая что-то и от его стеснения.       Язык того опять прочертил что-то по его ладони, и он вцепился в подвернувшееся под руку одеяло, сминая ткань; спина сама собой, совершенно непроизвольно напряглась... и так и не расслабилась, потому что Уилл принялся скользить языком по его ладони безостановочно, а потом взялся за пальцы, и не сдержавший глухой стон Клайв понял, что он попал. Если Уилл не испытывал ни малейшего стеснения, вот так вот вылизывая его пальцы, то теперь, зная, как он на это реагировал, тому вообще ничего не мешало свободно этим пользоваться. Причём где угодно: руки – открытая часть тела... И как же, чёрт побери, Уилл при этом выглядел...       Судорожно вздохнув, Клайв выдернул кисть из чужого пользования и, приподнявшись на руках, навис над Уиллом.       – Ну, иди сюда, – почти издевательски поманили его пальцем.       – Не собираешься предложить мне побыть снизу? – хрипловато уточнил он, прежде чем что-то начинать.       Тот призадумался.       – Нет. Давай, иди сюда, я отдохнул.       – Точно?       – Я отдохнул, – с нажимом повторил Уилл. – И хочу тебя. Уже.       Ощутив снова застучавшую от этого заявления внизу кровь, Клайв опустился ниже, но прежде чем что-либо делать, заглянул тому в глаза, пытаясь понять, не почудилось ли ему, что Уилл хотел побыстрее начать, чтобы побыстрее закончить. Там он не увидел ничего, кроме жажды, обычной характерной для Уилла смеси чувств из восхищения и вожделения, и отражения собственных слегка светившихся радужек, отчего решил, что всё было в порядке. И, придержав того за бедро, осторожно вжался внутрь.       И только после услышанного им дрожащего стона осознал, что у Уилла внутри всё было растревожено, раздразнено его поглаживаниями, так же, как и снаружи, и он не имел ни малейшего понятия о том, что именно сейчас нутро того переживало.       – Уилл?!       – А-а... мне не больно, не... Ох...       – Уилл-Уилл-Уилл, ну-ка, посмотри на меня, – позвал он, осторожно подсунув пальцы тому под затылок, и поднял сильно запрокинутую голову глубоко, жадно дышавшего Уилла, пытаясь поймать слегка расфокусированный взгляд. – Как ты?       – Хорошо-о...       – Точно?       – Ещё, – отчётливо, чуть ли не по слогам выдал тот и погладил его по щеке. Пальцы у Уилла дрожали.       – Может быть, мы пока не...       Он только попробовал отодвинуться, и его обхватили ногами за талию, не давая отстраниться. Колени у того тоже дрожали, несмотря на крепкость хватки. Придержав его за затылок, Уилл вытянул шею и поцеловал его над переносицей, безмолвно прося не хмуриться, и мощно стучавшее и до этого сердце Клайва и вовсе попыталось вытолкнуться из грудной клетки.       – Давай, – едва слышно прошептал тот.       – Хорошо, – выдохнул он, ощутив, что без вербального подтверждения его не отпустят, и хватка на талии и боках тут же ослабла, позволяя ему двигаться. Он медленно двинулся назад, и Уилл, наверное, взявший себя в руки, только с шипением втянул воздух. И почти спазматически застонал, когда он, продолжавший двигаться медленно и плавно, снова двинулся глубже.       – Н-нормально, – выдавил тот в ответ на его обеспокоенный взгляд, однако он всё же нахмурился: ему не нравилось, что Уилл не мог расслабиться. – Я сейчас-с... привыкну, – добавил тот, будто знал, о чём именно он думал.       После ещё нескольких движений Уилл и впрямь немного расслабился, уже более свободно дыша, и даже взялся поглаживать его по спине, показывая, что всё было в порядке; он тоже расслабился, но медленный темп не сменил: он знал, что долго они не продержатся, ни долго терпевший он, ни уже тихо-тихо стонавший, чувствительный сейчас Уилл, поэтому собирался хоть как-то растянуть удовольствие. Более того, он чувствовал, что всё быстрее подходил к краю, потому что спокойно слушать нежные стоны Уилла, настолько чувственные, что у него горело всё внутри, было просто невозможно.       Вот только где-то около пика, как обычно и бывает при взятом медленном темпе, их обоих придержало, и острое, почти болезненное удовольствие накатывало на него при любом его движении, но ни до чего его не доводило, подкидывая в накопившееся море напряжения по жалкой капельке. Уилл, кажется, пребывавший в том же состоянии, почти задыхался между стонами, уже беспорядочно всхлипывая, елозя под ним и дрожа так, что дрожь эта передавалась самому Клайву.       – Ну, давай же! – в конце концов взмолился тот, непонятно кому: то ли Клайву, то ли и вовсе себе, и Клайв понял, что тот был где-то около самого пика, уже долго, судя по мольбе в голосе, и вымотался уже от накатывавшего удовольствия, и закончить никак не мог. – Давай, милый... а-а-а... хороший мой, любимый, нежный... – Уилл коротко, громко ахнул, едва сумев вдохнуть, потому что израсходовал до этого слишком много воздуха. – Мой... Мой!       Это было настолько громко, что Клайв, только что впервые дрогнувший от накатившего на него оргазма, подумал, что Уилл тоже уже всё. Но Уилл после следующего краткого вдоха почти что закричал, длинно, отчаянно, и во время этого он почувствовал, что вот теперь Уилл, судорожно сжавшийся, действительно перевалил за пик. И вдруг прижал его к себе, хоть он собирался быстренько выскользнуть из того и отодвинуться в сторону: он не был уверен, что удержится даже на локтях.       – Уилл?..       Тяжело дышавший Уилл погладил его по спине и покрепче обхватил, продолжая к себе прижимать. Не имея иного выхода, он осторожно расслабился, устроив голову у того на ключицах, и Уилл под ним отчего-то протяжно, довольно выдохнул, ослабив хватку.       – Тяжёлый, – сообщили ему, отдышавшись. – Хорошо...       – М-м?       – Отъелся. Взвешивался?       – Восемьдесят пять...       Он, не сумев сдержаться, зевнул.       – Всё, давай на боковую, – тут же потребовал Уилл, и он поднял голову, сонно глядя на того. Он ожидал, что от него, как обычно бывало, запросит ещё один заход, но Уилл выглядел довольно сонным и целиком удовлетворённым.       Он и сам чувствовал себя удовлетворённым. В это чувство, однако, примешивалось ощущение того, что это было странно, потому что с их ссоры прошла всего неделя... даже, кажется, меньше недели. Ну... надо полагать, это было больше заслугой Уилла, старательно пытавшегося загладить свою вину и выровнять отношения.       – Спи, Клайв.       – А ты? Пойдёшь в душ?       Тот довольно прищурился:       – Да никуда я не пойду.       Чуть позже, конечно, их обоих подняло в туалет, но ему всё-таки сделалось приятно от того, что Уилл не помчался сразу по обыкновению в душ, оставив его одного. Задумался хоть немного...