(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

      До посадки на корабль всё действительно было хорошо. А вот когда они сели, Клайва посетило беспокойство. Это было особенного рода, возникавшее перед ситуациями, в которых требовалось сделать выбор – сложный или важный, или, наоборот, лёгкий и незначительный, но всегда влёкший за собой последствия. Иногда далекоидущие. А сейчас, судя по интенсивности его предчувствия, – очень далекоидущие.       Уилла же, кажется, ничего не беспокоило: вероятно, от того не зависело. Да и вообще, Уилл выглядел так, словно закрыл какой-то очень давний долг (и, может быть, не один), и... стоило ли что-либо говорить?..       Тот мягко погладил его по костяшкам лежавшей на подлокотнике кисти, словно ощутил его тревогу, и тихонько спросил:       – О чём ты беспокоишься? Штаб на Бринии?       Покачав головой, он отправил взгляд лежавшему в нише подлокотника шлему, предназначенному для использования в экстренных случаях. Он ещё перед тем как опуститься в кресло проверил наличие такового у них обох.       – Нет... Послушай, если что-нибудь случится, будь спокоен и не нарывайся на неприятности, хорошо?       – А должно? – деловито справился Уилл.       – Понятия не имею. Тебя ведь ничего не беспокоит?       Тот чуточку склонил голову набок, прислушиваясь к себе.       – Немного. Но очень слабо. Знаешь, из разряда «может быть, пронесёт». Обычно у меня при этом редко что-то случается.       Однако случается, подумал Клайв. И обернулся, глядя на сидевшего за Уиллом пассажира. Точнее, на это место. Ему почти что зазудело там оказаться, и он безошибочно опознал собственное бессознательное стремление занять как можно более выгодную позицию. А если он уже готовился к бою, значит, будет бой. Неужели гриссы, задумчиво предположил он, пытаясь справиться с желанием проверить оружие, на данный момент распиханное по карманам куртки. Всего лишь пистолет и нож, но и с этим можно было оказать хоть какое-то сопротивление: с ножом он управляться уже привык, стряхнул, так сказать, с собственных навыков пыль (вообще, по сравнению с нынешними офицерами, крайне редко пользовавшимися ножами в реальных боевых условиях, они с Уиллом теперь владели ножами чуть ли не виртуозно), а из пистолета умел пробивать скафандры гриссов, посылая две пули в одну и ту же точку. Последнему он научился с некоторым трудом, поскольку нужна твёрдая рука и много сил, чтобы мгновенно справиться с отдачей, но это несколько раз здорово его выручало.       Опомнившись, он сообразил, что пассажир под его взглядом вжался в сидение. Гражданские частенько не умели правильно истолковать выражений лиц людей, занятых в спецслужбах, и, как следствие, и могли испугаться почти любого, если определили, что человек перед ними – только временно в гражданском. А уж его-то...       Он отвернулся, доставая передатчик, и, поймав взгляд Уилла, вполголоса произнёс:       – Ты продолжаешь сидеть.       Тот, уловив в его голосе характерную рабочую интонацию, просто кивнул, ни о чём не спрашивая, и он снова обернулся, чтобы показать сидевшему за Уиллом пассажиру свой рабочий пропуск.       – Поменяйтесь со мной местами, – вполголоса распорядился он.       – Но мы же уже летим... – нерешительно отозвался тот, косясь на соседа и явно желая, чтобы велели последнему. Или хоть кому-нибудь другому. Очень многие гражданские боялись межпланетных перелётов, а уж летевшие впервые вообще понятия не имели о том, как вести себя в условиях полёта в космосе, страшась того самого состояния невесомости (которое на самом деле возникало только при посадке, да и то, частично скомпенсированное кропотливо выверенной системой искусственной гравитации: мало ли у кого какие проблемы со здоровьем), отчего прилежно пристёгивались и избегали лишних перемещений на протяжении рейса. Однако Клайва интересовало именно это место, поскольку оно было крайним к проходу.       – Вы видели мои документы?       – Да-а...       Он слегка прищурился. Гражданскому уже должно бы расстёгивать ремни безопасности. Причём ещё давно. В любом транспортном средстве, особенно на корабле, приказы от спецслужб должны были выполняться без промедления и без вопросов.       – Поменяйтесь со мной местами, пожалуйста, – почти ровно повторил он.       Пассажир торопливо закивал, взявшись подрагивавшими пальцами за массивную пряжку широких ремней безопасности, и Клайв понял: тот боялся, почти панически боялся летать, и успокаивался только пресловутыми ремнями, надёжно охватывавшими грудь. Коснувшись запястья Уилла, Клайв показал взглядом направо, в сторону прохода, и тот понятливо кивнул; тогда он выскользнул из кресла, пробрался мимо Уилла, и придержав поднявшегося гражданского за локоть, почти что передвинул к своему ряду и к Уиллу, тут же подставившему ладонь под руку того. Пассажир, от нервов даже не взглянувший на Уилла, отрывисто поблагодарил, ужом втиснулся между тем и передним сиденьем к освободившемуся и, тут же прилипнув к последнему, торопливо защёлкал пряжками ремней безопасности. Клайв, проигнорировав обеспокоенный интерес со стороны остальных пассажиров, спокойно уселся позади Уиллом, не слишком-то туго пристегнул один из ремней, который шёл сверху справа, наиболее видный из прохода, – вроде как бы он был пристёгнут для постороннего взгляда, – и почувствовал, что сейчас он был на нужном месте. На своём месте.       Выглянув из-за кресла, Уилл передал ему его рюкзак, затем, поймав его взгляд, молча коснулся двумя пальцами правого плеча, тоже ненадолго появившегося из-за спинки кресла, и он просто кивнул, после чего тот снова скрылся за креслом. Этот жест у разведки значил что-то вроде «прикрывай меня, я доверяю тебе свою спину». Не приказ («прикрой, я пошёл») – просьба, изложенная за признание в доверии и признание чужих навыков.       Вот только они больше не были напарниками.       Отогнав последнюю мысль, принёсшую ему почти физический дискомфорт, он незаметно прощупал пистолет с ножом, ещё раз напомнив себе, как именно их доставать – не табельная кобура ведь, не полевые ножны, просто карманы в куртке, не касавшиеся наработанного автоматизма, – и устроил поудобнее ноги, готовясь ожидать.       Ожидать оказалось недолго. Он помаялся ещё около получаса, гадая, что же это такое должно было быть, и по истечении этого времени, уже примерно на полпути к Бринии, весь корабль тряхнуло. И тряхнуло сильно: Клайва дёрнуло вбок и чуточку вперёд, затем тут же вжало в спинку кресла – опытный пилот врубил на всю мощность ускоритель, то ли уходя от последующих выстрелов, то ли пытаясь стряхнуть кого-то, весьма недружелюбно к ним пришвартовавшегося. Несколько человек испуганно вскрикнуло, мужчина, сидевший слева от Клайва, только втянул сквозь зубы воздух. Немного странным было то, что из отсека управления всё ещё ничего не передали, а должны были. Всё ещё разбирались с ситуацией?       – Без паники! – почти синхронно взрезали уже начавший подниматься шум их с Уиллом голоса; буквально через несколько мгновений в ненадолго затихшем салоне зазвучал голос из динамиков:       – Отставить панику. Послушайте меня внимательно, – заговорил один из пилотов, похоже, тот самый, который опытный. По голосу чувствовалось, что тот уже далеко не юн и полётов совершил много, причём в различных условиях и именно на пассажирских рейсах: звучало уверенно, властно и, что самое главное, спокойно, без взволнованности и нервных ноток. – В правых подлокотниках каждого из ваших кресел есть герметичные шлемы. Наденьте их, пожалуйста, сейчас. Система автоматически загерметизирует их, если это вдруг понадобится. Что бы ни произошло, пожалуйста, соблюдайте тишину и спокойствие и ждите дальнейших инструкций.       На этом связь с отсеком управления прервалась. Клайв, знавший, как должна звучать радиосвязь, по звуку определил, что внутренняя атмосфера отсека нарушена: корпус пробит. Первым делом он отцепил ремень безопасности и прильнул к спинке сидения впереди, чтобы уложить Уиллу ладонь на грудь: хватать за плечо сейчас могло быть... небезопасно.       – Перешлёшь контакты пилотов, – распорядился он. Уилл брал билеты недавно, и они ещё наверняка были у того в быстром доступе, а на них были указаны фамилии и инициалы пилотов; Уилл доберётся до них быстрее, чем он. Жаль, что там не было контактов старшего офицера отряда, сопровождавшего их на этом рейсе...       – Есть, – отозвался Уилл, первым делом доставая шлем.       Удовлетворившись, Клайв уселся обратно, немного повозился всё с тем же ремнём, дабы при нужде сразу расстегнулся, и надел шлем сам, чувствуя себя непривычно из-за большого стекла пассажирского шлема; передатчик в кармане его брюк слабо и коротко завибрировал: Уилл уже выполнил его просьбу. Открыв сообщение, Клайв через служебный канал установил с обоими пилотами связь. Их устройства не побеспокоят их и не отвлекут, но теперь он мог просто одним нажатием моментально связаться с пилотами, как по бывшим у них в ходу когда-то давно рациям.       Итак, корпус пробит... если дыру до или за время передачи сообщения не закрыли, то в ней что-то было. И, скорее всего, в них вонзился нос корабля гриссов, стряхнуть которых у пилотов не удалось. Когда гриссы нападали на военный корабль, то пытались убить всех, что логично, когда им попадался грузовой, они поступали так же, но когда это был пассажирский – пассажиров трогали редко, хоть и грабили, когда успевали и когда их оставалось ещё для этого достаточно. Последнее было редкостью, потому что охранный отряд на корабле действовал очень быстро, только в редких и сложных случаях позволяя себе взять небольшую паузу, чтобы обдумать и обсудить план действий, варьировавшийся в зависимости от того, сколько было замечено гриссов и сколько уцелело офицеров. Медлить было нельзя: носы кораблей гриссов, бывало, застревали в обшивке, и нужно было успеть с этим что-то сделать, поскольку корабли у тех, оставшись без капитана на борту, через небольшой промежуток времени самостоятельно запускали программу самоуничтожения, чтобы корабль не попал в чужие руки. Именно поэтому никто, кроме них, не умел так же перемещаться в космосе.       Клайв глубоко вздохнул, успокаиваясь, и расслабился целиком, давая себе отдых перед предстоявшим напряжением.       – Вы офицер? – глухо спросил его сидевший слева мужчина.       – Ага.       – Всё ведь будет хорошо?       – Вполне возможно, – уклончиво согласился он, не желая испытывать собственную удачу подтверждением. Такое, бывало, плохо кончалось.       Дверь, ведшая в отсек управления, открылась, и воздух потянуло туда; шлемы на пассажирах с негромкими щелчками загерметизировались, выводя небольшое сообщение об этом на внутреннюю полосу дисплея внизу, чуть ниже нормального направления взгляда. Клайв собрался. Начиналось.       Внутрь салона начали проскальзывать гриссы. Один, – судя по виду скафандра, капитан, – два, три, четыре... На третьем дверь начала закрываться: видимо, кто-то в отсеке управления всё-таки успел вовремя увидеть, что происходит, и отреагировать, и четвёртого грисса прижало; тот дёрнулся, но сумел выскользнуть назад. Ну, три лучше, чем четыре...       Дверь окончательно закрылась, и над ней тускло засветилась красная лампочка: заблокировано. Атмосфера в салоне восстановилась, шлемы разгерметизировались, но замерший Клайв даже не обратил на это внимания; его взгляд следовал за оружием, которое капитан держал в руках. То самое... не приведи Творец, тому взбредёт в голову им воспользоваться. Только бы не оказался отбитым напрочь...       Кто-то из гриссов стрекочуще что-то произнёс; кажется, именно капитан, потому что интонация была повелительной.       – Он велел им не стрелять, – прозвучал ненавязчивый шёпот Уилла буквально около его уха. – И ещё что-то про заряды. Наверное, не тратить патроны.       – Ты когда шлемы синхронизировать успел? – шепнул он в ответ, продолжая наблюдать за гриссами: один остался присматривать за салоном, держа оружие пока что опущенным, второй шагнул к первому ряду сидений, присматриваясь к пассажирам. Капитан отправился вдоль прохода, рассматривая людей точно так же.       – Как только ты пересел, – лаконично отозвался Уилл.       – А гриссовский тогда же выучил?       Грисс обогнул первый ряд и, наклонившись к сидевшей с краю женщине во втором, вжавшейся в кресло, протянул к ней руку, сдвигая пальцами край пальто, а затем, зацепив ими что-то, дёрнул. Клайв уловил золотой блеск заинтересовавшей грисса цепочки, которую тот тут же сунул в накладной карман на поясе. Капитан же шагал дальше.       – Нет. Ковырялся из интереса в словаре. На многое не рассчитывай.       Значит, переводчиком ему Уилл побыть не сможет. Только если попадётся ещё какое-нибудь из слов, которые он там наковырял.       ...А нужен ли ему переводчик? Разговаривать с гриссами, что ли? Так-так-так... какая интересная мыслишка. Гриссы обычно не особенно пытались с кем-либо поговорить.       Капитан гриссов остановился возле Уилла, с интересом вглядываясь в последнего. Даже подошёл ближе, беспечно отодвинув в сторону оружие, смотревшее дулом в сторону, из которой гриссы появились. Последнее было удобно...       – Ты. У тебя есть алува? – вдруг выдал капитан на скверноватом, ломаном общеимперском. Только последнего слова Клайв не понял, но оно показалось ему очень неприятным и... грязным. Да и интонация... Он с некоторым трудом вздохнул, разжимая непроизвольно сжавшиеся в кулак пальцы. – Как же это по-вашему...       – Я понял, – промурлыкал Уилл, и грисс, увлечённый низким, приятным голосом того, наклонился чуточку ещё и протянул к Уиллу руку. Что тот делал, Клайву видно не было, но важно было то, что теперь грисс держал оружие одной рукой. Эта страшная вещь беспокоила его, но ещё его беспокоил голос Уилла, раздавшийся и в переговорном устройстве надетого на нём шлема, отчего очень хорошо слышимый. И заинтересованный. Он понял, что Уилл пытался что-то извлечь из ситуации, возможно, просто отвлекая грисса, потому что помнил, что он находился прямо сзади, и оставил эту мысль маячить в сознании, но где-то в нём всё равно поднялось возмущение. Теперь он помимо злости подавлял и это. – Я знаю, что это.       Снова. Капитан гриссов потянулся к поясу, к вещице, весьма похожей на наручники, и Клайв понял, почему тот всматривался именно в людей, а не искал ценности, как второй, сейчас увлечённо стаскивавший с кого-то кольца, не продвинувшись даже до третьего ряда сидений. Иногда гриссы поступали и так, если кто-то приглянулся.       Он тихо, незаметно отстегнул ремень безопасности, поудобнее выставив ногу ближе к проходу и съехав чуточку дальше по сиденью, а затем глубоко вздохнул, нащупывая нож. Чутьё подсказывало ему (да и опыт), что Уилл сейчас что-то как выдаст...       – И будь уверен, мой алува, – тот, судя по интонации, мило улыбнулся. – Может обычным ножом вскрыть твой скафандр, как паршивую консервную банку.       Грисс выпрямился и застыл, сначала, видимо, переводя с общеимперского языка на свой, а затем – переваривая услышанное, и взялся за оружие и второй рукой, перехватывая поудобнее. У Клайва, уже бывшего на ногах, возникло предчувствие того, что Уилла сейчас приложат прикладом, и в его движение вплелась сдерживаемая до этого ярость, которая возникла, кажется, ещё раньше, чем он успел осознанно растолковать то, что увидел. И ярость подстегнула его, моменально разбудив чувство, с которым он прежде сражался со зверями, отчего он едва не зарычал, с силой вгоняя нож в более уязвимое, чем остальные составляющие скафандра, сочленение на шее.       Грисс вздрогнул. Нож вошёл не перпендикулярно, а по касательной к шее того, причём Клайв вогнал чуть более половины клинка, и чтобы лезвие получше вошло в плоть, достаточно было всего лишь нажать на рукоять от себя... будто вскрыть консервную банку.       – Отошёл назад! – зарычал Клайв гриссу, переставшему складывать в кармашек ценности и поднявшему на него свой автомат. – Или прирежу этого.       Капитан, видимо, ощутил не только давление лезвия на шею, но и его настрой, и застрекотал что-то на своём языке, после чего другой грисс медленно начал пятиться, отходя назад, но ни оружия, ни глаз с Клайва не спускал. Третий грисс стоял, растерянно разведя руки в стороны, показывая, что не опасен. Этот вообще как-то заторможенно отреагировал; возможно, ещё неопытный.       – А теперь ты, – обратился Клайв к капитану. – Отпусти оружие.       Он потянулся к последнему, продолжая придерживать рукоять ножа, и грисс непроизвольно задрал локоть, защищая дорогую игрушку, отчего он случайно нажал на нож... и оружие вдруг выплюнуло странный, почти прозрачный луч, призрачно мерцавший нехорошим серебристо-ртутным отблеском, тоже будто прозрачным, хоть последнее никак с этим не вязалось. Но каким-то образом видно было и цвет с блеском, и прозрачность. Описать это было сложно. Однако внутренности у Клайва, изначально находившегося очень близко к этому явлению, похолодели односложно и целиком понятно.       Никого по пути прохождения не задев, луч ткнулся в стену около стоявшего у двери грисса, и пространство там словно бы вспучилось – Клайв воочию увидел, как оно подёрнулось небольшой волной, а затем словно бы вывернулось, искажая видимую сквозь него картинку, искажаясь само, и туда потянуло грисса. Последний взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и одна из рук попала в край исказившегося пятна. На то, что в нём отразилось, без тошноты смотреть было невозможно; кого-то из пассажиров, кажется, действительно стошнило. Схватившись за плечо, грисс закричал, пытаясь отодвинуться, но того будто бы утягивало; вслед за этим отчаянно закричал капитан. Клайв выдернул у того оружие из рук без особого труда: мгновенно сориентировавшийся Уилл уже отцепил одну из рук грисса, потом сразу схватив за запястье второй.       Следом Клайв вскинул это жуткое оружие, целясь в центр искажённого пространства.       – Клайв! – голос Уилла, ударивший в него из динамика шлема, едва его не оглушил, но он не прислушался. Грисса затягивало всё больше, даже несмотря на то, что его пытался оттащить третий. Такой участи не заслуживало ни одно живое существо... ну, подавляющее большинство живых существ.       Понадеявшись, что сумеет повторить выстрел, Клайв, попытавшись сымитировать движение непроизвольно сжавшихся пальцев грисса, коротко и несильно нажал на спусковой крючок. Либо добьёт, либо отменит...       Жуткое зрелище повторилось вновь: из дула вырвался точнёхонько такой же луч, угодивший туда же, и пространство в этом месте снова подёрнулось, сделавшись вдруг словно бы выпуклым, искажая видимость, будто большая некорректная уродливая линза, отчего он на мгновение испугался того, что усугубил этот странный, всё продолжавший протекать процесс до того, что сейчас что-то там аннигилирует, и всё это схлопнется к чертям вместе со всем их кораблём, но в следующее мгновение пространственная аномалия вывернулась и, свернувшись во всё уменьшавшуюся сферу, исчезла. Он так и не понял, перекрыл он один процесс другим, отменил, на что рассчитывал изначально, или попросту её перегрузил, отчего она извернулась сама на себя, подчинившись законам физики их измерения, но, к счастью, он это прекратил. Вот только продолжавший выть грисс остался без руки. На её месте был почти ровный отрез: жадная аномалия отожрала захваченную конечность прежде чем исчезнуть.       Капитан гриссов рванулся, но вырваться из лап Уилла было крайне сложно, особенно более хрупкому по сравнению с человеком гриссу, и тот умоляюще застрекотал, не сводя взгляда с подчинённого. Отчаяние в голосе говорило о том, что пострадавший грисс был капитану очень важен; скорее всего, родственник, потому что сердечные связи гриссы не ценили вообще никак.       – Отпусти его, – коротко велел Клайв Уиллу.       – Заложник...       – Отпусти.       И Уилл послушно отпустил. Грисс тут же бросился к пострадавшему собрату и, выхватив из крепления на поясе что-то, что Клайв сперва принял за оружие, направил короткое дуло на обрубок руки; третий грисс тут же схватил того пониже плеча, фиксируя руку в неподвижном состоянии. Короткое, широкое дуло вещи в руках капитана коротко засветилось неприятным красно-алым светом, испуская едва заметный чёрный дымок, и из обрубка перестала бежать кровь. Эту технологию в Империи перенять не смогли: что-то в физиологии гриссов отличалось от человеческой, хоть обе в самых общих чертах были схожи.       – Они теперь все мои заложники, – добавил Клайв, прибегая к обычнейшему блефу. – Назад, к стенке. Оружие опустить, – добавил он погромче, медленно приближаясь к гриссам.       Капитан, попросту сгрёбший своего собрата в охапку, попятился, так же как и третий грисс, однако последний снова взял его под прицел.       – Не будь стрелять, – совсем коряво произнёс грисс, уверенный в своей правоте. – Империя. Закон.       – Я только что выстрелил, – напомнил Клайв, подходя всё ближе. Грисс очень нехорошо косился на первый ряд сидений и чуточку водил дулом, возможно, планируя тоже взять кого-то в заложники или просто пригрозить. Поэтому он приближался. На нём был бронежилет. На гражданских – нет. Ещё одним фактором было то, что именно этот грисс, насколько он успел понять, отбитым действительно был.       И ещё один нервозный, ошалевший взгляд того только подтвердил его догадку.       Клайв рванулся вперёд и вправо, уже зная, что грисс выберет ближайшего к проходу человека. Тот вскинул автомат, и он закрылся оружием, молясь, чтобы корпус выдержал выстрел. В следующий миг он весь похолодел, осознав, что бояться ему следовало не огнестрельного ранения, а повреждения и детонации оружия и, соответственно, рабочего заряда последнего. В последующий за этим момент выстрел выбил его из равновесия, и отрикошетившая пуля больно клюнула его слева под ключицами, в лямку бронежилета.       А затем справа возник чей-то пистолет – имперский, – и грисса под грохот выстрела качнуло назад; тот ударился шлемом скафандра об стенку отсека и сполз по ней. Одновременно с этим потерявшего равновесие и завалившегося назад Клайва обхватили рукой поперёк туловища, прижимая к себе. Какое счастье, подумал он и о том, что пуля попала в лямку бронежилета, и о том, что рядом не пойми откуда оказался свой.       – Стоять! – донеслось от Уилла, и капитан, ощетинившийся выхваченным коротким автоматом, замер. Клайв оглянулся. Он совсем не обращал внимания на Уилла, перестав брать того в расчёт, а умница Уилл меж тем уже достал пистолет и, приподнявшись, держал гриссов под прицелом, используя сидение перед ним как в детском тире (то есть, опирался на него пистолетом, в любой момент готовый присесть и скрыться за сидением; сидевший впереди пассажир того, очевидно, не очень беспокоил).       Затем Клайв обернулся назад, желая взглянуть на человека, с хирургической точностью вогнавшего пулю в место крепления лицевого стекла на шлеме грисса, и с небольшой заминкой узнал знакомое ему лицо: видеть Норберта в гражданском было непривычно.       – Ты что здесь? – коротко и тихо спросил он, не соблюдая формальностей – всё равно оба не при исполнении.       – Бертран послал, – негромко отозвался тот, отпустив его. Кивнув, Клайв поднялся с сидения (точнее, по большей части с Норберта), и, глядя на капитана гриссов, качнул головой:       – В сторону от двери. И оружие опусти.       Тот подчинился, косясь на повернувшийся за собой ствол пистолета Уилла.       – А теперь послушай меня. Ты знаешь, что такое «сделка»? – задал он вопрос.       Никто никогда не шёл на сделку с гриссами. В основном потому, что и те, и офицеры императорской армии стреляли друг в друга, едва противник появлялся в зоне видимости. Но Клайва беспокоило время. Они тут уже довольно долго пробыли от пробития корпуса, и с ними всё ещё не связались из отсека управления, что могло значить как то, что там всё несколько затянулось и по связи ничего не передавали, планируя выбить залетевших в салон гриссов без предупреждения о начале охоты, так и то, что там больше не осталось живых офицеров. В обоих случаях то, что Клайв собирался предложить капитану, было выгодно, потому что даже в последнем варианте гриссов осталось не так много... а время, запущенное в сценарии самоуничтожения чужого корабля, уже давно бежало. И если они тут хотели жить, то капитана на корабль нужно было вернуть.       Капитан гриссов кивнул.       – Ты точно знаешь?       Тот закивал ещё более охотно, сообразив, что не будет просто пристрелен, и, указав дулом автомата на себя и едва слышно стонавшего грисса, закинувшего на него целую руку и повисшего на его плече, спросил:       – Жизни?       – Да. Жизни.       – Что хочешь? – напряжённо спросили у него.       – Ты уходишь и отводишь корабль. Вам позволят уйти.       – Дай приказ, – потребовал капитан, недоверчиво смерив его взглядом. Сообразительный: он-то был не в униформе.       – Сначала согласись, – столь же требовательно ответил он. – Быстро. Время идёт. Если кто-то там выжил, сюда врываться будут без предупреждения.       – А что тебе? – всё так же напряжённо спросил капитан.       – Я знаю, что ваши корабли самоуничтожаются без капитана.       Грисс кивнул.       – Хорошо.       – Ну наконец-то, – негромко буркнул Клайв, доставая передатчик и активируя уже установленную связь с одним из пилотов; жаль, забыл поинтересоваться, кто из них старший. – Экипаж, с вами говорит офицер Клайв Кортс, десятый ранг, особое назначение. Я нахожусь в пассажирском отсеке. Дайте ответ.       – Офицер... Кортс? – недоверчиво переспросили оттуда. Клайв нахмурился, поняв, что не попал: голос не тот, что он слышал до этого по радиосвязи. – У нас всё... – пилот не закончил. Видимо, не всё под контролем. Во всяком случае, не было слышно звуков стрельбы. – Какова ситуация в салоне?       – У нас тоже «всё», – передразнил его Клайв, не удержавшись. – Старшего офицера к аппарату.       – Он немного... занят.       – Ладно, – почти миролюбиво согласился Клайв, оставив отметку в памяти насчёт контактных данных пилотов. Конкретно этот у него лишится премии на полгода вперёд. – Извольте передать ему, что у нас тут два грисса, один – ранен, второй – капитан. Обоих пропустить обратно на корабль.       – Гриссов? – возмущённо и ошеломлённо переспросил пилот. Клайв поджал губы. Если бы только дверь не была всё ещё заблокирована... хотя, вообще-то, можно было привлечь Уилла, чтобы тот попробовал взломать замок. – Но это...       «Ну-ка заткнись», – расслышал Клайв на фоне голос, уже похожий на голос второго пилота, говорившего с ними по радиосвязи. Затем: «Нил! Срочно!». Буквально пару мгновений тишины, и какой-то другой голос, тоже довольно зрелый: «Уже слышал, да. Погоди...», – и смачный звук, подозрительно похожий на соприкосновение крепкой, жёсткой ладони с чьим-то шлемом: кому-то отвесили подзатыльник.       – Офицер Кортс, с вами говорит старший офицер экипажа, офицер Эшер, – уже непосредственно в динамик заговорил тот же голос, слышимый до этого на фоне последним. – Приказ принят, приступаю к исполнению.       Связь прервалась. И через несколько секунд дверь открылась, снова нарушив внутреннюю атмосферу отсека. В проёме показались три офицера в полевой униформе, державших оружие наготове, и тот, что был посредине, завидев Клайва, мазнул взглядом по оружию в его руках, и приветственно коснулся виска, лишь на мгновение отпустив цевьё дробовика; дверь ребята тут же закрыли. Клайв кивнул в ответ, и, по оперативности прибытия поняв, что те очень торопились, – видимо, нос гриссовского корабля всё-таки застрял в обшивке, – кивнул на гриссов.       – Никто ни в кого не стреляет, – на всякий случай напомнил он.       – Так точно, – отозвался старший офицер, жестом показывая своим брать гриссов под конвой, и те окружили их, внимательно за ними наблюдая.       – Я иду с вами, – предупредил Клайв, тут же жестом останавливая Уилла, высунувшегося в проход между рядами. Тот неохотно уселся обратно.       Они вывели гриссов в отсек управления, и стал виден торчавший в обшивке тонкий относительно корабля нос-таран. В отсеке было уже очень холодно, несмотря на то, что корабельная система изо всех сил поддерживала нормальную температуру.       – Быстрее, быстрее, – поторопил их старший офицер, и капитан гриссов ускорился, кажется, и сам предчувствуя, что время до самоуничтожения заканчивалось, а шанс уйти живым, раз такая ситуация сложилась, действительно был.       Однако перед тем как выскользнуть наружу, на нос своего корабля, тот, остановившись, обернулся. Коснулся рукояти ножа, торчавшего из своего скафандра, и Клайв рассмотрел в глазах у капитна забрезжившее только сейчас понимание: могли убить, но всё-таки не стали. Глядя на него, тот спустил с плеча широкий ремень, сделанный из какого-то необычного материала, и бросил перед ним на пол; Клайв, глядя на лежавшую вещь, догадался, что это – перевязь для оружия, которое он сейчас держал в руках.       Вслед за этим капитан, показав жестом, будто бы что-то чем-то укрывал, скрылся вместе с раненным гриссом за бортом. Клайв же, подняв брошенную на пол вещь, взглянул на неё, на оружие в руке, и поднёс его к наиболее широкому месту на перевязи, которое показалось ему вроде как подходящим. Может, магниты, так любимые гриссами?..       Из перевязи выдвинулись то ли металлические, то ли композитные гибкие ленты, охватившие оружие, словно живые, и теперь оно оказалось в своеобразном чехле. На нём тускло светилось три индикатора, и, когда чехол полностью обвернул оружие, один из них погас. Несложно было догадаться, что это – индикаторы доступных зарядов. У Клайва аж перехватило дыхание: он держал в руках заряженное оружие гриссов. Такое получить пытались уже пару веков. Теперь только бы доставить до штаба... И, как назло, Императора, которого эта вещь интересовала больше всех в Империи, сейчас не было на месте. Долежит ли до возвращения того? Не разрядится ли от времени?       – Сложное решение, – негромко произнёс старший офицер экипажа, и Клайв сообразил, что взгляды всех остальных членов экипажа направлены на него.       – Ах, да, – спохватился он, и полез в карман за передатчиком, чтобы показать пропуск. Лично он бы на его месте вряд ли сразу поверил бы в то, что на пассажирском рейсе вдруг окажется офицер десятого ранга.       Мельком заглянув в его пропуск, старший офицер вытянулся, снова отдавая честь.       – Большая честь, – тихо отметил он. Наверное, был в курсе, что кое-кто из разведки, в которой сам состоял, сделался членом Совета Бринии. Клайв несколько неловко кивнул.       – Благодарю вас за оперативную реакцию, – похвалил он того, причём совершенно искренне. Теперь немного смутился офицер (обычно похвалу можно было услышать от непосредственных коллег, но не от кого-то вне отряда), но ответить ничего не успел: корабль слабо дрогнул, и нос гриссовского корабля с жутким скрипом качнулся.       – Дай ходу! – гаркнул старший офицер, и Клайва через несколько секунд слегка наклонило: пилот включил ускоритель. Нос-таран наконец выскользнул из обшивки, и Клайв, прижав к себе зачехлённое оружие, торопливо метнулся к борту подальше от дыры, чтобы не утянуло в неё, и прижался к нему, упираясь ногами в пол; офицеры из экипажа похватались за что под руку попадётся, ещё и успев поймать одного замешкавшегося товарища. – Закрывай!       Внутренняя часть брони борта выехала вбок, закрывая дыру, и корабельная система, загерметизировав отсек, восстановила в нём и нормальную искусственную атмосферу.       – Скажите что-нибудь пассажирам, – попросил Клайв. – Я не слишком...       – Сделаем, – понятливо отозвался старший офицер экипажа, не став дослушивать, что он «не слишком». Это было неважно, и он, в общем-то, и не собирался заканчивать, положившись на сообразительность офицера. – Возвращайтесь, пожалуйста, в салон. Мы обо всём позаботимся.       – Благодарю, – с облегчением ответил он, отступив к двери.       – Так, работаем! – взялся офицер уже за своих подчинённых. – По парам, проверили грузовой и механический, быстро! До Бринии два часа ходу, там отдохнёте. Пошли, пошли, пошли!       Клайв тихонько юркнул в дверь, не мешая им работать, и вернулся на своё место, попросив пассажира поменяться с ним обратно. На этот раз тот подчинился торопливо и беспрекословно.       – Всё хорошо? – тихо спросил Уилл, и Клайв сообразил, что тот терпеливо ждал, хоть мог в любой момент связаться с ним по переговорному устройству в уже синхронизированных между собой шлемах. Правда, наверняка подслушивал, но тут уже ничего не попишешь.       – Да. Снимай шлем, уже всё.       Со своим он так и поступил, спрятав обратно в нишу в подлокотнике, и пристроил поудобнее гриссовское оружие, раздумывая, как его потом-то нести. Заметная ведь вещь...       Из динамика раздался всё тот же голос старшего пилота, известивший пассажиров о том, что уже всё было в порядке, и рейс продолжался, как ему и должно. Клайв пристроил голову на спинку сидения, чуточку наклонив её назад для удобства, и прикрыл глаза, давая себе отдых: после таких происшествий хорошо было расслабиться сразу же, пусть хотя бы и на несколько минут; это всегда сказывалось на нём благотворно.       Ощутив прикосновение к костяшкам кисти, лежавшей на подлокотнике, он лениво приоткрыл глаза, покосившись на Уилла; последний успокаивающе улыбнулся, показывая, что ничего от него не хотел, а потрогал просто так – захотелось... и он кое-что припомнил:       – А что он у тебя спросил? Есть ли у тебя кто?       – А, это... не бери в голову, – отозвался тот. Упершись в Уилла взглядом, он нахмурился, раздумывая, не освежить ли тому память касательно разговора о всяческих недомолвках. – Ну, правда, не бери. У гриссов очень грубый язык.       – Говори давай. Что это слово значило? – нажал он. Уилл вздохнул.       – Ну, ты сам попросил... Он спрашивал, есть ли у меня тот, кто меня трахает.       Клайв нахмурился пуще прежнего. Он в своём предположении оказался прав; проще говоря, грисс интересовался, был ли у потенциальной добычи подобный опыт. Уилл немного наклонил голову, ловя его взгляд, и он просто покачал головой, чуточку отвернувшись.       – Я же говорил, что язык очень грубый, – почти виновато добавил тот, кажется, рассмотрев что-то в его взгляде.       – А откуда ты это знаешь? – поинтересовался он, ушедши от темы. – В наших словарях такого вроде бы нет.       Не слишком объёмные словари и впрямь были у разведки на руках; знать, как на языке гриссов звучали команды, было полезно: когда знаешь, что выкрикивает противник – знаешь, чего от него ожидать. А вот такое вряд ли можно было услышаь в бою.       – А я и не в наших словарях ковырялся. Точнее, в наших, но взял в библиотеке.       – И зачем?       – Интересно было, – Уилл пожал плечами. – Хоть язык и грубый, но построение занятное. Взять хотя бы то, что у них двадцать одно время.       – Двадцать одно? – переспросил Клайв, не слишком представляя себе это самое построение. – Почему двадцать одно?       – Ну... вот так как-то, – тот хмыкнул.       На этом тему закрыли совсем. Уилл, наблюдая за ним краем глаза, опять взялся легонько поглаживать его по костяшкам, потом перебрался на всю тыльную сторону кисти, задевая и пальцы, и ему это показалось несколько странным (тот обычно так не делал), но приятным. Через несколько минут он, прикрывший глаза, ощутил, что начинал дремать, и чуточку отодвинул руку, попросив разбудить его перед снижением. Уилл просто накрыл его кисть тёплой ладонью и больше его не беспокоил, давая ему возможность прикорнуть хотя бы полтора часа.       Когда они приземлились, у него возникла дилемма: тащить оружие, не привлекая к себе внимание, было невозможно, места в рюкаке у него не было, а заворачивать в куртку – опять же, привлекало слишком много внимания. Да ещё и холодно, без куртки-то. Пока он, зайдя в самое неприметное место, где не привлекал ничьего внимания, искал взглядом сектор стоянки, предназначенный для служебных машин, и раздумывал, кого можно было бы по этому поводу сдёрнуть и будет ли это нормально – время-то уже было позднее, стрелка часов перевалила за девять вечера, – к ним подошёл старший офицер экипажа, с которым они летели, и предложил подбросить в штаб: тому и самому туда нужно было, подать рапорт. Клайв с облегчением согласился, не почуяв никакого подвоха, и они вместе с прибившимся к ним за компанию Норбертом спокойно доехали до штаба, где Клайв, оставив Норберта и Уилла в кабинете выяснять, с чего Бертран его с ними послал, ушёл в зал для аудиенций, где бережно упрятал гриссовское оружие в нишу в полу, под раздвижные панели, под которыми располагались проекторы. До завтрашнего утра они с Дуайтом ею всё равно пользоваться не будут, а он утром же куда-нибудь это перепрячет. Рассказывать Дуайту он пока что не хотел: тот мог случайно сболтнуть Хэвлоку, и у них стало бы ещё больше людей, которые могли попасться Уилфорду и разболтать что-то последнему. Это не говоря уже об экипаже, который с ними ехал. Клайв, конечно, просил старшего офицера никому ничего не разглашать, но мало ли...       Потом они с Уиллом, уже выяснившим, что Бертран отправил Норберта лететь вместе с ними без особого мотива, но пошептавшись перед этим с Эйденом (видимо, у тех тоже было какое-то предчувствие), ушли домой.