(Обратно) к звёздам | Прекрасный старый мир

      На следующий день ничего не происходило, хоть Клайв всё ожидал чего-то, и из-за ожидания был столь напряжён, что Уилл, внимательно за ним наблюдавший, наконец спросил, что его беспокоило.       – Всё, – нервно ответил он, отвернувшись от окна и возвратившись к своему рабочему месту. Это было правдой: его беспокоило совершенно всё, и он понятия не имел, чего ожидать. К тому же, он всё ещё раздумывал над тем, что сообщил ему Уилл: запрос на починку передатчика отправил только Вик, Брайан же воздержался. Возможно, сумел договориться с кем-нибудь из знакомых спецов у себя в полиции. Ещё он беспокоился о том, как там дела у Хэвлока: утром он после долгих ночных раздумий и ковыряния в том, что Уилл успел спереть с лабораторных устройств, передал эти данные Хэвлоку, выдав вместе с этим задание разобраться с тем, что в лаборатории создавали. Точнее, не столько с тем, что именно это такое – исследовать всегда успеется, – а с тем, как нейтрализовать хотя бы опасную для электроники составляющую. Вместе с этим он попросил Хэвлока держать всё это в полнейшем секрете и не просить помощи у Аркелла (который был тем ещё треплом), но он всё еще опасался утечки информации.       Пока он, усевшийся на стул, не успел пододвинуться к столу, Уилл лисой юркнул к нему, перекинул через его бёдра колено и уселся на него верхом. У него буквально отвисла челюсть: подобного ещё не проделывалось вне постели, где это почему-то оказывалось чуть ли не естественно. От того вообще сложно было подобного ожидать. Затем он вспомнил, что Уилл именно о несоответствии своих желаний ожиданиям и беспокоился, и вернул челюсть на место.       – Перестань нервничать, – посоветовал ему тот; затем, закинув за него руки, мягко поцеловал между бровей. Он только недавно догадался, что так мягко и медленно его целовали там, где у него мимика выдавала какие-то нежелательные с точки зрения Уилла последствия, поэтому так его целовали над переносицей, где в него уже въелось несколько морщинок от вечной хмурости, и в уголок губ, где периодически залегала горькая складка, в последнее время почти исчезнувшая. – А то я начинаю нервничать сам. Иди, пообедай со своими, время как раз подходит, – промурлыкал тот, следом целуя его в висок. – Стресс снимешь, успокоишься. Может быть, новое что-нибудь узнаешь. Хэвлок-то, может, слышал, если кого-нибудь из его ребят просили передатчик отремонтировать.       Хэвлока Уилл теперь даже заочно называл по имени, а не по фамилии. Они скрепя сердце помирились, перестав друг на друга щериться, и то, кажется, только потому, что их, в конце концов, отчитали; что было полностью неожиданно для всех троих (включая Клайва), сделал это Дуайт. Теперь эти двое более-менее нормально общались, соблюдая приятельски-вежливый, чуточку настороженный тон, но, во всяком случае, больше не собачились.       Приобняв Уилла, Клайв взглянул на часы, и обнял того уже обеими руками, рассчитывая посидеть так ещё несколько минут, но Уилл поднялся на ноги, следом попытавшись стащить его со стула.       – Давай-давай. Тебе скоро опять фронт проверять, а ты работать не можешь. Сходишь, поболтаешь, успокоишься, – опять замурлыкал тот, и он нахмурился. Неужели со стороны было так заметно, что он нервничал? – Ну, милый?       Со вздохом поднявшись, он притиснул Уилла к столу, после чего уложил подбородок тому на плечо и в своё удовольствие всё равно постоял в обнимку пару минут; Уилл, поняв, что ему это сейчас надо было, не стал протестовать, но когда он разжал объятия, снова подтолкнул его к двери.       Идея эта казалась ему хорошей примерно до того момента, как они с Дуайтом и Хэвлоком заняли столик. После этого он почти перестал включаться в разговор, напряжённо раздумывая о том, стоило ли сейчас что-то им рассказывать. Даже мизерный шанс спугнуть Уилфорда ему не нравился. Очень не нравился. Он уже и так лишил того склада с оружием.       – Клайв? У тебя что-то случилось? – участливо спросил Дуайт, уловив, что от него не было обратной связи.       – М-м?.. А, нет. А у вас, ребята, не происходило чего-нибудь необычного в последнее время?       – Необычного – нет, – отозвался Хэвлок. – Но если говорить о редком, то к моим ребятам недавно обращался Дуглас с просьбой починить ему передатчик. Они-то и сочли это необычным.       Дуглас... Клайв припомнил цвет волос того офицера, лица которого не было видно, и сопоставил. У Дугласа был такой же.       – Но это и впрямь необычно, – заметил Дуайт. – Он мог бы обратиться к тебе, а не пугать твоих. Офицеры такого высокого ранга редко обращаются к ремонтникам напрямую.       Хэвлок задумчиво покачал кружкой.       – Ладно, необычно, – согласился тот. – А у вас что?       – Ничего, – лаконично отозвался Дуайт. – У меня полный штиль, всё как обычно.       Клайв, внимательно наблюдавший за обоими, снова поколебался.       – Будьте на связи, ребята, – наконец посоветовал он. – Не только со мной, но между собой тоже.       Хэвлок вдруг враз помрачнел, словно бы ожидал это услышать, но надеялся, что этого всё-таки сказано не будет. Может быть, того снова мучили кошмары, но на этот раз Дуайту, судя по спокойствию поседнего, этого не рассказали, предпочтя переварить свои тревоги самостоятельно.       Дуайт перевёл взгляд с него на Хэвлока, затем обратно, и, не выдержав, крайне вежливо спросил, подпустив при этом в голос едва ощутимую, но угрожающую нотку, от которой по Клайву слабо затоптались мурашки:       – Расскажите, пожалуйста, и мне, что у нас ещё происходит.       – Время подходит, – кратко ответил Клайв, пристально взглянув тому в глаза.       – Ах. Время, – Дуайт сжал ручку чашки так, что ему показалось, будто она сейчас треснет в пальцах того.       – Будьте друг к другу поближе, – попросил он. – Может получиться так, что я буду занят своей задачей, и буду где-нибудь в другом месте. Вдвоём вы должны управиться. И выделите время на проверку оружия, хотя бы табельных пистолетов, чтобы работали как часы.       Судя по принятому виду, этим Дуайт уже не занимался очень и очень давно. Клайв едва удержался от того, чтобы укоризненно покачать головой. Кажется, настолько высокий ранг оказывал влияние на всех них, даже на тех, от кого этого никак нельзя было ожидать.       – Да за кого ты нас держишь-то? – возмутился Хэвлок. – Регулярное техобслуживание – элементарщина... – тот осёкся, уже тоже заметив стыдливо спрятавшийся в чашке взгляд Дуайта. – Эх, ты. Приноси мне, я его за двадцать минут прочищу до блеска – у меня есть чем, – смажу, и будет как новенький.       Клайву отчего-то подумалось, что Дуайт всё равно не сможет им воспользоваться, когда надо будет. Но кто знает, что будет ещё дальше? А оружие под рукой – всегда хорошо.       Он, по привычке сидевший лицом ко входу, увидел вошедшего Дугласа, очень быстро осматривавшего столовую, чей взгляд, зацепившись за него, так на нём и остановился, тёмный, пристальный, почти настойчивый. Затем тот едва заметно качнул головой в сторону.       – Хочу ещё чая, – озвучил он, в один глоток прикончив содержимое своей кружки, и поднялся. – Кому-то что-то взять?       Получив отрицательный ответ, он забрал свою посуду, направился к стойке, и Дуглас по дороге почти незаметно оказался около него.       – Помощник Аркелла что-то затевает, – вполголоса произнёс Дуглас, поймав его взгляд. – Что-то политическое. Я не хочу в этом участвовать.       – И ты говоришь мне... – полувопросительно протянул он.       – Вы с Дуайтом главные. И таким вопросом наверняка в основном будешь заниматься ты.       Они ненадолго разделились: Дуглас направился заказывать обед, а Клайв – сдать использованную посуду. Так-так... А Дуглас-то у них далеко не дурак. И, если задуматься, тот мог и специально обратиться к ребятам Хэвлока, чтобы подать знак, который достаточно проницательного человека мог бы насторожить, и, хоть до Хэвлока дошло не сразу, они с Дуайтом насторожились и взяли на заметку.       Он вернулся к тому, сделав вид, что занимал очередь ранее, и Дуглас подыграл, коротко сообщив то же самое уже подошедшим двум офицерам позади. Следом тот заказал обед, и после этого снова обратился к нему, но уже не скрываясь:       – А ты уже знал, да?       – В какой-то мере, – уклончиво ответил он, раздумывая, на какой стороне был их логист. Ожидать от того можно было всего, поскольку этот человек, пожалуй, был у них самой тёмной лошадкой. – Так ты отказываешься участвовать?       Дуглас бросил на него долгий, пристальный взгляд, и ему снова подумалось, что тот далеко не глуп.       – Разве вы не можете управиться без меня? Я просто логист.       Клайв промолчал. С одной стороны, он понимал: он и сам изначально не хотел лезть в политику, настолько, что выдал это самому Императору. С другой – он на тот момент был всего лишь офицером шестого ранга. А Дуглас уже был связан ответственностью и в политику увяз уже, поскольку состоял в Совете; другое дело, что от того мало что зависело, пока они с Дуайтом были единодушны во мнениях. Формально. Чью же сторону Дуглас занимал и насколько можно было быть откровенным?       – Что с ним не так? – снова вполголоса спросил тот. – Ты взял и прижал Хоула, а этот даже рядом с ним не стоял.       Он снова промолчал, раздумывая, не провокация ли это.       – Ну, пока я не буду точно знать, кто с нами, я не вписываюсь, – Дуглас, перешедший на нормальную громкость, снова сделал вид, что они разговаривали на какую-то отвлечённую тему.       – Я, Дуайт и Хэвлок, – коротко ответил он. Это было тем, что Уилфорд знал и так: все видели, что они хорошо, дружески общались.       – И всё? – неверяще переспросил Дуглас.       – Ага.       Клайв пронаблюдал, как тому выдали его обед, и попросил чай; Дуглас, собиравшийся отходить, притормозил, решив его подождать, раз это было недолго, и, отходя вместе с ним, тихо произнёс:       – Ты больше не можешь никому доверять?       – Полностью – нет.       Он подметил, что тот держал курс на наиболее дальний из свободных столик, вероятно, чтобы иметь возможность договорить по пути.       – Вот как. Что ж, тогда я буду знать, что, кроме вас, мне следует принимать приказы и от Хэвлока.       Клайв кивнул, и, дождавшись ответного кивка, знаменовавшего конец разговора, немного свернул, возвращаясь за свой столик. Возможно, он сейчас подставил Хэвлока, но последний в случае чего управится – ситуативно при угрозе для себя тот реагировал очень быстро, в этом он уже удостоверился. Товарищей он сразу же, не откладывая, предупредил о том, что Дуглас вроде как был на их стороне, но мог и только делать вид, чтобы оба были настороже, и в какой-то момент разговора обронил для Дуайта намекающее «почитай на всякий случай». Чуть позже он всё на тот же случай предупредил ещё и Уилла, хотя он предполагал, что это было бесполезно: тот вряд ли отступит от него хоть на шаг, если что-то начнётся.       Конец дня прошёл точно так же спокойно, без происшествий, чего он в некоторой мере уже начал ожидать. Действительно, прямо на следующий день после успешного эксперимента (или это уже была демонстрация?..) никто ничего делать не станет – нужно немного времени если не на то, чтобы ликвидировать последствия и подготовиться к чему-то большему, то, как минимум на то, чтобы проследить за собственным хвостом, а также за тем, что делали потенциальные союзники. А вот чуть позже...       На следующий день он действительно был как на иголках. Он чувствовал, что что-то где-то то ли происходило, то ли готовилось, но кроме его крайне субъективных ощущений на это больше ничего не указывало; у них вообще наступило полное затишье. Полный, как Дуайт выразился, штиль. Тишина. Глухая. Даже Норберт не приходил. Зато Дуайт, потащивший его в зал для аудиенций на разговор тет-а-тет, передал, что Дуглас на их стороне; однако, вычитав у последнего воспоминание о посещении лаборатории Уилфорда, вытребовал-таки у него подробности (кажется, несколько обидевшись на то, что он ничего не рассказал сразу). Однако он ничего нового Дуайту сказать не сумел, зато разузнал о подробностях сам: он-то не слышал, что Уилфорд говорил, но слышал Дуглас; оказалось, что Уилфорд подбивал-таки приглашённых гостей на измену, и очень ненавязчиво и умело, очень помаленьку ставя их перед тем фактом, что пропагандируемые тем идеи шли вразрез с существовавшей системой и политическим устройством. Клайв не удивился, услышав, что продвигалаь демократическая идеология, несмотря на то, что виденная им в будущем система была не просто авторитарной, как Империя, а целиком тоталитарной: на демократические идеи всегда покупались, и, что забавно, превалирующая часть тех, кому нравилась демократия, действительно преследовала благие цели. Сам Дуглас воспринял услышанное не слишком благосклонно. Точнее, совсем не благосклонно, поскольку был и продолжал оставаться лоялен. Однако и Брайан был лоялен, когда Дуайт того читал, а теперь Брайан ничего ему не сообщил, хоть обязан был. И он понятия не имел о том, до какого момента на Дугласа можно было полагаться... и можно ли было вообще, учитывая, что Уилфорд впоследствии мог тому что-нибудь велеть.       Последующий день прошёл точно так же. Затишье изводило Клайва до пятницы, и ближе к концу рабочего дня, за час до его окончания, Уилл вдруг предложил ему слетать на Насканот.       – Зачем? – вполне закономерно спросил он, поднимая на того взгляд. Неожиданное предложение, но и Уилл у них периодически отличался неожиданными акциями, совершенно непредсказуемыми или попросту сумасбродными; прежде, когда они работали вместе в разведке, тот и вовсе за таковые отвечал, и когда им было совсем туго, это частенько их выручало.       – На пару часов, – туманно ответили ему. – Возьмём какую-нибудь мелкую служебную пташку, и слетаем. Нам ведь даже пилот не нужен.       Он задержал на Уилле пристальный взгляд, но того это ни капли не смутило.       – А я тебе там обязательно нужен? – решил он зайти с другой стороны.       – Да.       – И для чего?       – Съездим, развеемся, – ещё более неопределённо изрёк Уилл.       – Ты понимаешь, что сейчас для этого не время? – не выдержал он. – Должен же понимать...       Он осёкся. По Уиллу видно было, что понимал, но вид у того снова был упрямый, словно отступаться от своего всё равно не будет. В последний раз Уилл так выглядел, когда уговаривал его съездить в родительский дом вместе.       – Что? – кратко вопросил он. Тот промолчал, просто глядя в ответ. – Ну, что?       Несколько мгновений они молчали, уперев друг в друга взгляды.       – У тебя опять какое-то предчувствие? – наконец спросил он. Уилл задумчиво прикусил губу, будто то ли раздумывал, выйдет ли его уболтать, если согласиться, то ли соглашаться было неудобно. Последнее Клайв понимал. Всяческие предчувствия и суеверия были делом сугубо личным, и порой делиться ими не хотелось даже с очень близкими людьми.       – Да, – всё-таки признался Уилл. В выражении лица того на мгновение промелькнуло то, что предчувствие было очень нехорошим, но этого Уилл так и не сообщил. То ли устыдился именно перед ним, то ли не хотел заставлять его нервничать. Но так как он и так был нервным...       – Если есть что-то свободное в ангаре, то полетели.       – Будет, – мгновенно откликнулся тот, тут же обратившись к своему ноутбуку. Для Уилла не составляло проблемы зарезервировать один из служебных самолетов, хоть это было не слишком хорошим тоном: в ангаре всегда был хотя бы один свободный, на случай какого-либо экстренного рейса, и сейчас при нужде там могло оказаться ни одного. Хотя, с другой-то стороны – нечего было кому-то сейчас шастать в воздушном пространстве.       После этого они, собравшись, выбрались в ангар, где Уилл повёл его к одному из совсем небольших свободных служебных самолётов, по размеру приближавшегося скорее к вертолету, и, открыв ему дверь, пропустил его внутрь, после чего быстро втиснулся следом, тут же заблокировав дверь снова. Вести самолёт тоже взялся сам, хотя Клайв благодаря курсам восстановления квалификации хорошо помнил, что с этим делать; возможно, хотел дать ему возможность расслабиться и отпустить мысли.       Пока самолёт взлетал, он не мог избавиться от ощущения того, что за ними наблюдали.       Над Насканотом Уилл снял управление с полуавтоматического курса и вместо аэродрома завернул куда-то вдоль побережья. После пары сотен километров он начал замедляться и идти на снижение.       – А здесь мы что забыли? – с подозрением осведомился Клайв.       – Кое-что, – отозвался Уилл.       Притормозив ещё сильнее и переведя основной двигатель на минимальную мощность, тот развернул ускорители, постепенно замедляя и их тоже: так можно было посадить самолёт вертикально, а не по наклонной, и Уилл это умел. Клайв знал, что тот посадит их нормально даже несмотря на то, что под ними был песок, а не ровное покрытие аэродрома, и на то, что на этой стороне было уже темно, и Уилл действительно столь мягко посадил самолёт, словно рядом сидел желторотый турист, а не привыкший к встряскам коллега.       Затем они немного посидели, молча, с выключенным освещением, пока он пытался понять, для чего они тут.       – Давай-ка выбираться, – заявил Уилл; отстегнул страховочные ремни в полутьме, едва разбавленной светом звёзд, слабо вливавшимся в окно, и подсветкой от тонких люминесцентных полос внутри, и потянул Клайва из кресла, едва дождавшись, пока и он отстегнётся.       – Ну куда... – заворчал он, осторожно ступая следом; он не запнулся по дороге к выходу только благодаря удаче.       Открывшаяся дверь опустилась наружу, служа теперь трапом, и в лицо ему ударил сухой жар: в зоне посадки, как обычно, было жарко. Пахло раскалённым песком. Затем, когда он сделал несколько мелких шагов по трапу, следуя за Уиллом, его лица коснулся влажноватый, холодный бриз океана. Последний прогреется ещё много позже наступления устойчивой летней жары.       – Осторожно, не влезь в песок по щиколотки. Вытряхивать потом будешь, – Уилл, вытащивший-таки его на песок, взял его за руку, чему он собирался было возмутиться (как ребёнка, в самом-то деле), но, увидев, что тот неотрывно смотрел на океан, промолчал.       – Да ты у нас романтик, – наконец проворчал он.       – Ты разве не был в курсе? – отозвался Уилл, всё так же не глядя на него, но руку его отпустил.       – Да как-то... не ожидал я от тебя, в общем, – ляпнул он... и тут же вспомнил, что тот раньше всё пытался этим самым ожиданиям соответствовать, хоть в этом не было нужды. Надо ж было... не успел язык придержать.       Уилл вздохнул.       – Об этом-то я и говорил.       Снова воцарилось молчание, и Клайв, почувствовав себя немного глупо оттого, что просто стоял посреди песчаного пляжа, немного отступил назад и уселся на трап. Уилл остался стоять.       Волны прибоя, мягко мерцавшие в свете звёзд, с распространявшимся на многие километры береговой линии шуршащим шумом накатывали на песок. Время в созерцании этого зрелища то ли тянулось бесконечно медленно, то ли исходило незаметно и быстро, бегом, пока не поймали, и ощущение от этого у Клайва, в последние месяцы привыкшего жёстко держать время за хвост, было странное.       – Разве ты не насмотрелся на океан? – мягко спросил он, пытаясь понять, какое именно у Уилла сейчас было настроение. По большей части, впрочем, он хотел знать, не испортил ли оное тому. Это было последним, чего ему бы хотелось ввиду близости не слишком безопасных событий.       – То был другой океан, – негромко проронил Уилл. – Этот лучше. Как и всё.       Тот немного помолчал.       – Не хочу туда снова.       Клайв это знал. Его и самого вполне устраивал старый мир.       – Я бы остался здесь до утра, если бы не обязательства, – снова заговорил Уилл. Он почти услышал дипломатично опущенное слово «твои».       – Скажи ещё, что повалялся бы под пальмами.       Уилл оглянулся.       – Пальмы я, кажется, видел пару десятков километров назад, – почти серьёзно сообщили ему, и он улыбнулся. Только его не покидало чувство того, что где-то происходило нечто непредотвращаемое, отчего улыбка вышла немного горькой. – Чего ты?       Он покачал головой, не зная, как объяснить, и следовало ли.       В кармане у него завибрировал передатчик. Вот оно, промелькнула у него мысль, хоть он ещё даже не знал, что именно было «оно». Поднявшись, он коротко отряхнул брюки и достал из их кармана передатчик, не особенно надеясь на то, что ему просто пришло срочное сообщение с фронта.       Писал ему Норберт. В сообщении было всего одно слово со знаком вопроса: «Эвакуация?». Уилл как-то вдруг оказался рядом, тоже заглянул в экран его передатчика и застыл, осмысливая прочитанное.       Эвакуация... кто-то отдал приказ об эвакуации из какого-то места (им с Уиллом ничего не пришло, потому что они были вне зоны охвата, или по иной причине?..), и Норберт в таковом усомнился. А когда Норберт находил что-то подозрительным – тот обращался к нему. Был ещё один обеспокоивший его фактор: приказы о подобном могли приходить как от обычных офицеров достаточно высокого ранга, так и от Императора, а личным каналом последнего, помимо него самого, сейчас владело лишь два человека. Отличие было лишь в форме сообщения и указании (или неуказании) отправителя, и, судя по замешательству Норберта, отправлен приказ был именно от имени Штаба. В ином случае можно было затребовать объяснений и получить автоответ.       – Да почему же всё происходит так внезапно? – прошипел он. Его вдруг захлестнула тревога о Дуайте, оставшемся в штабе, да такая, что сердце пропустило удар, в этот самый момент будто бы прижавшись к желудку. Дуайт... Он нашёл контакт того в списке, и надпись «вне доступа» заставила его внутренности похолодеть.       – В последнее время ты всех застаешь внезапно. Вот и обратка, – невозмутимо изрёк Уилл. Однако пальцы того, крепко сжавшего его запястье, едва ощутимо подрагивали. Последнее заставило его взять себя в руки. – Что мы делаем дальше? Дай план.       План... Он, стиснув зубы, поднял взгляд на Уилла.       – А теперь скажи честно: для чего ты меня сюда притащил?       – Я, – тот запнулся едва заметно, но он, давно приучившийся внимательно прослушивать любые речи из этих уст, заминку расслышал и нехорошо прищурился. – Говорил же, развеяться. Голову проветрить... Что ты так смотришь?       Шагнув к Уиллу вплотную, он взял того за галстук, раздумывая, не напомнить ли, что кое-кто упомянул какое-то своё предчувствие, потому что сейчас тот об этом будто забыл... или на самом деле забыл – просто прокололся; тогда из Уилла вообще следовало вытряхнуть-таки ответ, несмотря на возможную потерю времени, потому что знание могло оказаться важным. А затем он, в упор уставившийся на того, даже в свете звёзд рассмотрел на его лице уже единожды виденное в прошлом году выражение, когда они крепко повздорили, почти до разрыва. Уиллу было стыдно и страшно.       – Ты сбежал, – констатировал он, и взгляд того ускользнул от него, остановившись где-то ниже. Вздохнув, он разжал пальцы, оставив того в покое с этой темой: от предчувствия-то и сбежал, выходит. И кто знал, что могло с Уиллом случиться, останься они в штабе, особенно учитывая, что тот по виденному ими будущему полагал, что жизненный путь закончил слишком рано. Исполнение ещё не произошедших событий могло пугать Уилла не на пустом месте: мысль-то откуда-то взялась... если, конечно, речь шла именно о чистом предчувствии, а не накрученности. – Заводи. Мы возвращаемся.       – А потом?       Тот всё-таки надеялся, что у него был план.       – На месте разберёмся, – пообещал он, разворачивая Уилла и направляя внутрь самолёта. – Данных у меня пока маловато.       Пока тот устраивался в кресле, он набрал коротенькое сообщение Хэвлоку того же содержания, что и пришедшее от Норберта; писать Дуайту было бесполезно: всё ещё вне доступа.       Хэвлок не ответил. Немного поколебавшись, он просто позвонил тому и, прижав плечом передатчик к уху, взялся пристёгиваться и сам. Пока Уилл только заводил самолёт и взлетал, не набирая скорость, на которой разговаривать будет уже проблематично, ещё можно было созвониться.       Теперь Хэвлок ответил с небольшим промежутком, словно в целом держал передатчик около себя, но был чуточку занят для того, чтобы ответить сразу:       – Где тебя черти носят?       Он покосился на Уилла.       – Скоро буду. Что у вас? – коротко спросил он, не размениваясь на предупреждения о ненужных наездах и длинные расспросы, и жестом показал прислушавшемуся Уиллу поторапливаться и не обращать на него внимания.       Несколько мгновений Хэвлок молчал, словно параллельно занимался чем-то ещё.       – Ты спрашиваешь, что у нас, – в тоне того не было ни намёка на вопрос. – Тебе тоже не прислали приказ об эвакуации.       – Хэвлок, мы сейчас летим, быстро, конкретно, я не смогу говорить в...       – Понял, – кратко откликнулся тот. – Приказ от Императора пришёл избирательно. Кажется, собирается какое-то оцепление, но не возле штаба, где-то в городе. И... Дуайт с лёгким сотрясением. Только что начал приходить в себя.       – Ч... Кто? – зарычал Клайв, первым делом подумав о наиболее тёмной их лошадке: – Дуглас?       – Нет. Он был всё время около меня. Как приклеенный, – последнее Хэвлок проворчал совсем тихо; видимо, тот и сейчас был неподалёку. – Так, Дуайт, ты меня слышишь? Понимаешь, что я говорю?.. Сам такой. Кто тебя так?       Несколько секунд молчания. Клайв снова покосился на Уилла, уже начавшего набирать скорость; еще чуть-чуть, и связь прервётся. Он успел даже запереживать о том, что она прервётся прямо сейчас, и он, по закону подлости, уже не услышит, кто это сделал.       – Брайан, – сообщил Хэвлок. – Чего-чего? Ты... сам идиот. Клайв, он настаивает, что приказ был, скорее всего, сразу же после этого отдан с его передатчика, хотя это нево...       Связь прервалась. В принципе, он мог перезвонить, когда Уилл сбросит скорость, прямо перед посадкой, если у Хэвлока будет время говорить, но уже на данный момент у него было достаточно информации для обдумывания. Ещё,конечно, не мешало бы узнать, где на данный момент находились остальные члены Совета. Если у Хэвлока, опять же, были свободны руки, можно было написать – текстовые сообщения доходили почти без проблем. Так что он так и сделал, после чего, ещё немного поразмышляв, отправил вдогонку просьбу найти Норберта и держать около себя (и послал соответственный приказ последнему, чтобы тот не взялся ничего подозревать), а затем спрятал передатчик обратно в карман, чтобы не отвлекаться.       Итак, Брайан сначала... Хэвлок сказал, сотрясение лёгкое?.. сначала, судя по всему, вырубил Дуайта, хоть и не слишком бережно, затем отправил с передатчика последнего приказ об эвакуации, а потом то ли отключил, то ли и вовсе сломал, чтобы передатчиком никто больше не смог воспользоваться или отследить. И как это трактовать? Ещё и оцепление... Оцепление могло состоять как из военных, так и полиции, которой заведовал именно Брайан. Вот тебе и простой честный коп...       Пришло сообщение с подтверждением от Норберта и тут же – от Хэвлока, но в последнем оказался не ответ на вопрос, а кое-что другое.       «Прости, но на связи сейчас Дуглас. Оцепление смешанное: военные и полиция», – написал ему тот, вместе с сообщением приложив чуть ли не схематическую карту очень низкого качества, которую, вероятно, передатчик нормально принял именно из-за этого её свойства: размер изображения был совсем небольшим, следовательно, данных для передачи было немного; кажется, Дуглас и вовсе воспользовался одной из своих карт, с которыми работал как логист, попросту вырезав из неё нужный участок. Зато было чётко видно здания и отмеченная Дугласом зона оцепления, центр которой приходился приблизительно на ту самую лабораторию. Краешек оцепления даже не касался штаба, но Клайв, присмотревшись к карте и задумчиво почесав щёку, ощутил вдруг предостережение от интуиции.       – Пять минут до прибытия, – исправно уведомил его Уилл, видя, что он уткнулся в передатчик и за дорогой не следил.       – Ага... – протянул он, пытаясь распознать, что же именно было не так и что нужно было делать, присмотрелся к карте ещё раз, склонив голову набок, а затем вроде бы что-то сообразил. – Заворачивай правее. Мне нужно, чтобы ты обогнул зону перед нами.       На самом деле зона была левее, но так было надёжнее и быстрее объяснить, не теряя время на разъяснения, где именно было левее.       – Хорошо, но лишнее время...       Клайв вывел на экран перед собой радар, чтобы было видно получше, и прищурился. Воздушное пространство перед ними было совершенно пустым. Ни гражданских самолётов, ни служебных, ни мелочи вроде вертолётов и даже птиц (последнее было понятно по полному отсутствию мелких помех).       – На радаре никого. Сворачивай.       Уилл послушно накренил самолёт, заходя на широкую дугу, и покосился на окно радара.       – Совсем пусто? – тот цыкнул. – Чёрт, а у нас даже винтовок при себе нормальных нет...       – Мы с тобой уже большие мальчики, – отозвался он. – Пора начинать обходиться тем, что есть.       Итак, оцепление смешанное. Участвовал ли в этом Брайан? С какой целью оно вообще было собрано?..       Он снова покосился на Уилла. Может быть, то, что они убрались из штаба, спасло кого-то из них, но теперь у них было критически мало информации.       Через пару минут ему пришло ещё одно сообщение от Хэвлока, начинавшееся с заглавной буквы «Д» и точки: Дуглас честно сообщал, что на связи всё ещё был сам, а не владелец устройства Интересно, почему Хэвлок дал тому свой передатчик, а не попросил отписать ему со своего? Давал понять, что Дуглас – свой, или там за несколько минут всё круто переменилось? Услышать бы Хэвлока ещё раз, было бы понятно...       Дуглас бесстрастно сообщил, что он сам, Вик, Хэвлок, Дуайт и Аркелл сейчас были в штабе, Уилфорд, Брайан и Миллард куда-то делись, а Родерик – мёртв.       – Мёртв... – эхом повторил он задумчиво, пытаясь понять, что в штабе вообще происходило за период их отсутствия. Сколько их не было? Полчаса? Больше? На берегу океана он упустил скользкий хвост времени и его же ощущение, отчего представления не имел о том, куда оно успело убежать, и что в этот промежуток можно было успеть сделать.       – Кто?       – Родерик.       – Новости, – фыркнул Уилл, ничуть не обеспокоившийся этим фактом, в отличие от Клайва. Последний не посчитал, что одним противником меньше: Уилфорд мог убрать того и сам, и это могло означать, что Анхальты ему в целом больше не нужны были; если так, то Уилфорд планировал получить всё сам и дальше управиться самостоятельно... или с другими союзниками, пока что ему неизвестными. Но это если верить сообщению Дугласа. – Клайв?!.       Их тряхнуло.       – Мазила, – с некоторым облегчением констатировал Уилл.       – Откуда?       Он наклонился в кресле, глядя на развёрнутое Уиллом окно состояния самолёта. Повреждения игнорировать было никак нельзя. Подбило их критически для дальнейшего нормального полёта, но, по крайней мере, они не собирались взрываться или падать прямо сейчас.       – Откуда-то слева. Заметил только движение на радаре. Я нас посажу, всё нормально.       Уилл не смотрел на него, уже полностью занятый самолётом; взгляд того бегал по нескольким выведенным на экран вкладкам состояния: Уилл полностью переложил полёт на ручной курс и теперь сам контролировал посадку. Клайв, в общем-то, не переживал. Уилл был опытным пилотом, и сажать транспортное средство тому доводилось и в куда более жёстких и опасных условиях.       – Всё будет хорошо, – донеслось со стороны Уилла шипение на грани слышимости, настолько тихое, что он сначала посчитал, что ему почудилось. В этом не было ничего удивительного: одно дело – полностью полагаться на себя, зная, что идёшь на риск (а Уилл у них был рисковым, хоть это и была приобретённая черта), но не зная ничего о том, что было впереди, а другое – идти, полагая, что в одном из вариантов произошедшего будущего, виденного собственными глазами, поджидала смерть. Уилл ещё хорошо держался. Однако он ни на что с этой стороны не рассчитывал. Он мог полностью полагаться на навыки или реакцию того, но теперь не ждал дельного совета или наблюдения: Уилл будет до поры до времени занят собственными переживаниями. Возможно, даже вплоть до окончания всей этой канители. Было бы, конечно, неплохо, чтобы пришёл в чувство раньше. Приводить же в таковое самостоятельно Клайв опасался – неверный подбор слов в рамках темы, которой тот боялся (особенно привыкнувши к тому, что вслух он заговаривал о таком, когда подозрения имели почву), в совокупности с началом уговоров, похожих на уже бессмысленные («всё будет хорошо»), и Уилл, у которого на этом месте душевная организация давала сбой, просто замкнётся на одной и той же мысли.       Вдруг невыносимо захотелось свернуть шею Уилфорду. Лично. Ему это хотелось и раньше, но не настолько сильно. Он вцепился в подлокотники кресла и стиснул зубы, пережидая просто умопомрачительный прилив этого желания и поверхностно, с небольшими промежутками, почти ритмично дыша, дабы успокоить самого себя.       – Клайв, всё хорошо. Я и не так сажал. Всё в порядке, сядем, – взялся вдруг увещевать его Уилл, и он расслабил пальцы, мимолётно проведя ими по подлокотнику: тот на него не смотрел, поглощённый посадкой, так что, наверное, просто спонтанно...       Он нащупал небольшую щель. Крепление крышки треснуло, и он сам, наверное, этот звук не впустил в сознание, зато точно услышал Уилл, отчего и взялся его успокаивать. Подкинул ему всё-таки от себя тревог, хотя не собирался этого делать.       Его внезапно снова захлестнуло всё то же желание, да так, что он едва не зарычал.       Крышка полого подлокотника кресла отчётливо хрустнула.       – Клайв, малыш!.. – взмолился Уилл. Он спустил тому с рук «малыша», понимая, что Уилл, вероятно, прекрасно осознавал, что сам сейчас за планирование отвечать не мог, и боялся паники с его стороны – а после этого у них не останется того, кто не будет соображать из рук вон плохо.       Не получив ответа, тот накрыл лапой его кисть, и он сообразил, что Уилл зрительно всё ещё целиком был поглощён управлением.       – Не отвлекайся, родной, – успокаивающе заговорил он, снова расслабив пальцы, и нашёл, что надломил крышку подлокотника, почти выломав её часть. – Я не нервничаю, у меня руки чешутся Уилфорду шею свернуть.       Вздохнув, Уилл убрав руку. Наверное, успокоился.       – Так, всё, готовься, мы садимся, – уведомили его, и он, тоже вздохнув, покрепче упёрся ногами в стенку ниши под панелью управления и вжался спиной в кресло.       Уилл выбрал одно из широких, опустевших к этому моменту городских шоссе. Мог бы выбрать для большей безопасности и объездную дорогу, где было больше места, но там всё ещё скользили машины, и это было слишком далеко от штаба.       Когда они снизились, почти приблизившись к земле, Клайв машинально приподнялся в кресле, ещё сильнее упёршись ногами и притиснув к спинке плечи, чтобы ему не перетряхнуло внутренности (могло и слегка отбить), и обхватил ладонями затылок, краем глаза заметив, что Уилл проделал то же самое. Самолёт состыковался с шоссе, почти обрушившись на него, и удар отдался по всему его корпусу, затем их тряхнуло ещё раз, но уже гораздо слабее, и немного наклонило влево: видимо, что-то случилось с наружной частью тормозной системы. Клайв удостоверился в этом, когда самолёт, с жутким скрежетом потащенный вперёд инерцией, начало заворачивать влево.       Когда они, наконец, остановились, он откинул голову на кресло и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул, давая себе несколько секунд на то, чтобы расслабиться. Рядом быстро защёлкали пряжки страховочных ремней, и через эти несколько секунд его взяли за лицо.       – Клайв, милый...       Он насупился, поднимая на того взгляд: не хватало ещё, чтобы с ним сейчас взялись наседничать. Затем он вспомнил, что в последнюю их совместную посадку на критически неисправном транспорте он наговорил того, что Уиллу доставило наверняка не самые приятные переживания, и тот сейчас мог попросту испытывать дежавю.       – Пригнись, – посоветовал он первым делом: за ними могли кого-то отправить для верности. – Стекло бронебойное, но прямого попа...       Наклонившийся к нему Уилл коротко поцеловал его.       – Нашёл время! – возмутился он. Тот не обратил на его возглас внимания, сноровисто расстёгивая на нём ремни безопасности.       – В штаб? – по-деловому кратко спросили у него. Он кивнул. – Я иду первый, ты – за мной.       Едва он открыл рот, чтобы возразить, Уилл в упор уставился ему в глаза:       – Не спорь.       Вот так вот. Может быть, тот слишком сильно в этот момент ощущал за него ответственность, чуть ли не выплёскивавшуюся наружу.       – Вообще-то, я тут командую, – не удержался и напомнил Клайв, которому не улыбалось в критический момент переругиваться с Уиллом, отказавшимся выполнять приказ из личных побуждений.       – Покомандуешь сзади, – непоколебимо парировал тот, не размыкая зрительного контакта. Он дунул вверх, сдув щекотавшую лоб чужую прядь, и Уилл недовольно зажмурился, отодвинувшись-таки от него. – Выходим – и сразу между домами. Дворами идти безопаснее.       И они, выбравшись из самолёта, внимательно оглядываясь по сторонам и держа руки около пистолетов, юркнули между ближайшими двумя домами по пути следования. Из-за объявленной эвакуации вокруг было необычно для города тихо, отчего они оба услышали, как по улице, от которой их сейчас отделяло одно из зданий, кто-то быстро проехал и остановился около оставленного ими самолёта. Судя по характерному открытому журчанию мотора, ехали на мотоцикле. Переглянувшись, они ускорили шаг, присматриваясь к видимым между домами участкам улицы.       Мотор мотоцикла сзади снова ожил и начал приближаться, но звук доносился прямо сзади, а не чуточку сбоку: мотоциклист въехал вслед за ними в узкий промежуток между домами. Прятаться было некуда, и Уилл, шедший перед ним, шагнул в сторону, разворачиваясь и выхватывая из кобуры пистолет, и немного попятился, закрыв собой его.       – Прекрати, – прошипел он. Уилл даже ухом не повёл, жестом велев мотоциклисту остановиться, и снял пистолет с предохранителя.       Причина, по которой следовавший за ними человек не остановился сразу после того как на него направили оружие, оказалась понятна, когда он снял мотоциклетный шлем. Оказывается, за ними ехал Норберт.       – Что ты здесь делаешь? – с подозрением спросил Уилл. Норберт коротко отдал честь, не слезая с мотоцикла, и заоглядывался, кажется, ища что-то, к чему транспорт можно было прислонить.       Обошедши Уилла, Клайв приблизился, заинтересовавшись выглядывавшим из-за спины Норберта здоровенным длинным ящиком, довольно похожим на футляр, к которому крепился ремень, пристёгнутый через грудь. Тому, похоже, из-за груза стало несподручно выдвинуть упор для мотоцикла. Последний Клайв придержал, чтобы Норберт мог слезть, но тот, покачав головой, расстегнул пряжку ремня на груди и осторожно поставил ящик около себя.       – Офицер Крофтон велел вас найти. Сказал, что вы должны прилететь... – отчитался Норберт, полезший в нагрудный кармашек, откуда достал небольшой лист бумаги, сложенный пополам, и протянул Клайву. – И что я должен отдать вам эту вещь. Дальнейшие распоряжения?       Уилл, уже опустивший пистолет, подошёл к ним поближе и потянулся к листочку, но он слегка оттеснил того локтем. Ничуть не обидевшись, Уилл немного развернулся, держа в зоне видимости всё, что могло происходить за его спиной.       – Ты был в штабе? – спросил он у Норберта.       – Так точно.       – Где Дуайт? – справился он дальше, не теряя времени: Хэвлоку он и так мог позвонить – и собирался чуть позже.       – В больничном крыле. Стабилен – лаконично ответили ему.       – Возвращайся туда. Побудь около него, пока всё не утрясётся.       – Есть.       – Нам бы мотоцикл не помешал, – вклинился в разговор Уилл.       Клайв с сомнением взглянул на стоявший на торце ящик. Он, да Уилл, да эта штука на одном мотоцикле... не катит. К тому же, он бы предпочёл закрытое средство передвижения.       – Нет, пожалуй. Езжай, Норберт. Спасибо тебе.       Отсалютовав, тот завёл мотор, осторожно выехал в узкое пространство между домами, и, выехав на улицу, поддал газу. Проводивший его взглядом Уилл покосился на Клайва, и последний объяснил:       – Лучше что-то посолиднее мотоцикла.       Уилл вздохнул, то ли соглашаясь, то ли сетуя на что-то, но промолчал, вернувшись к наблюдению за окрестностями. Он же обратил внимание на переданный ему листок бумаги и, обнаружив, что там только было записано три цифры, бросил взгляд на простенький электронный замок на боку ящика. Аккуратно уложив последний на дно, он ввёл код, и замок тихо щёлкнул, отпершись.       Под крышкой обнаружилась здоровенная винтовка. Он тут же вспомнил, что видел похожую у Хэвлока, когда ему снился Уилфорд, а следом – и сказанные разработчиком этого слова: «carpe diem». Задумчиво потерев лист бумаги пальцами, он нашёл, что тот сложен пополам: записка; в ней крупным, колюче-угловатым почерком Хэвлока было выведено: «Как на глаза ни попадается – сразу тебя вспоминаю. В итоге решил, что тебе сейчас эта штука нужна. Инструкцию по применению не прилагаю – ты мальчик большой, на практике поболе меня разбираешься».       Клайв непроизвольно улыбнулся: Хэвлок запомнил-таки оброненную им фразу про двадцать пять лет работы в разведке.       Вспомнив о том, что собирался тому позвонить, он достал передатчик; Хэвлок и на этот раз ответил не сразу.       – Ты уже тут, – сразу констатировал тот, не растрачиваясь на приветствия. Он угукнул. – Норберт уже отзвонился, что передал тебе мою красавицу.       – Великовата твоя красавица, – проворчал он. Винтовка даже более крупному Хэвлоку была большевата.       – Управишься, не переживай.       – Что у тебя с теми данными, которые я тебе передал? Ты что-то придумал?       – Более чем, – отозвался тот. – Мне тут кое-то интересное рассказали, все трое, и я не очень понимаю, почему я не был в курсе...       Все трое, видимо, были Дуайтом, Дугласом и, наверное, бывшим в штабе (по словам логиста) Виком. И поведали они Хэвлоку, судя по интонации о том, что происходило в лаборатории около регистрационного центра.       – Почему – объясним потом, – пообещал он. – Рассказывай.       – В общем, мы с Виком и Аркеллом максимально упростили синтез нейтрализатора этой штуки. И, судя по рассказанному... – последнее Хэвлок произнёс с нажимом, видимо, всё-таки обидевшись на то, что не был поставилен в известность о такой вещи.       – Хэвлок, время.       – Я решил, что нейтрализовать может понадобиться очень много. И мы сейчас готовим это самое много. Так?       – Так, – с облегчением отозвался Клайв. Значит, ребята втроём за это взялись и успели что-то сообразить из имевшихся в наличии реактивов; сработало бы ещё... – Вам может понадобиться транспорт и...       – Дуглас пообещал подогнать нам парочку вертолётов с распылительной системой.       – Передай ему, чтобы их вели низко, особенно возле зоны оцепления. Нас подбили, – посоветовал он, уже переключив внимание на винтовку. К последней была приделана лямка, за которую можно было повесить её на плечо.       – Ох, чёрт... Ладно, я понял. Давай, до связи.       – Ну что, в штаб? – спросил Уилл, когда он спрятал передатчик в карман.       Клайв взвесил лазерную винтовку на лямке. И снова вспомнил коротенькое, распространённое выражение на лате.       – Нет. К оцеплению.