Инстинкт

Pov Руслан

Я подумал, что это развод такой. И даже смог убедить себя в этом практически мгновенно. Заржал, как конь, глядя в напуганные глаза этой девчонки. А актриса-то из нее хорошая, почти верю. Почти. Загвоздка в том, что я знаю, как жестоки могут быть мои друзья в своих розыгрышах и как фанатичны в том, что касается их организации. Выбить почву у меня из-под ног — их «идея фикс». — Ты больной? — тихо спросила Камилла и попятилась назад, прижав к себе переноску, в которой захныкал ребенок. — Не я. Друзья мои, — я помотал головой и оглянулся. — Ладно, признавайся, сколько тебе заплатили? И где вы взяли это сокровище? — Ты точно больной! Я это, — красноречивый взгляд на чадо, — под дверью у тебя нашла. — Ну, конечно, — казалось, еще чуть-чуть и я взорвусь от еле сдерживаемого смеха. — Сейчас мы это и проверим. Я взял телефон с комода и набрал своего лучшего друга. Он, по-любому, ошивается где-то неподалеку с остальными приятелями в ожидании отмашки этой дамочки. Что ж, сейчас у него подпортится настроение. Миха взял трубку не сразу, пришлось подождать с минуту. А когда в трубке раздался его хриплый, якобы ото сна, голос, захотелось настучать ему по башке. — Время видел? — А ты свою совесть когда-нибудь? — я посмотрел на жмущуюся к стене девчонку. Ее огромные голубые глаза, даже после раскрытия всей авантюры, смотрели на меня с такой же паникой. — Ну-ка, Камилла, подойди сюда, — поманил ее к себе. — Скажи дяде Мише, что его план провалился. — Брат, ты чего несешь?! — Ну! — я схватил ее за локоть. Кажется, все же не рассчитал силы. Камилла пискнула и попыталась вырвать свою конечность. — Чего молчишь? — Отвали от меня! — Я жду! — Пожалуйста, скажите этому человеку, что мы с вами не знакомы! — по ее щекам потекли слезы. — Молодец, дорогуша. Почти натурально. Как бывало в любой критической ситуации, у меня включалось хладнокровие. Паника отступала под натиском трезвого ума и холодного расчета. Мне было плевать, что, возможно, меня заносит в отношении нанятой актрисы, важно было только вывести друзей на чистую воду. Сейчас они перешли все возможные границы. Таким, черт возьми, не шутят! — Рус, кто это там с тобой? — голос Михи был таким же неподдельно удивленным, но я знал, какой из этого шута неплохой актер. — Пожалуйста, скажите ему, что не подкидывали никакого ребенка под дверь! — закричала Камилла, все так же вырываясь из моей хватки. — Какого нахуй ребенка? — Сташков, было слышно, резко выдохнул и прочистил горло. — Что вообще у тебя там творится?! Рус, ты курил, что ли? — А может, это вы вдвоем мне поведаете, что за ребенок лежал в подъезде возле моей квартиры. Я ничего не путаю? Именно там и лежал? — со скептицизмом посмотрел на девушку. Она быстро закивала. — Ну, вот и хорошо. Твое слово, Михалыч? На том конце линии затихли, видимо, переваривая услышанное. В моей душе медленно начал разгораться уголек паники. А вдруг реально не розыгрыш? Всякое в жизни бывает. И полтергейст, и мать-кукушка. Миха молчал, не спеша разорвать тишину, я злился и проклинал эту жизнь, девчонка в моих руках тихо всхлипывала. Киндер в ее руках решил, видимо, что пора разруливать ситуацию. По квартире разнесся первый детский крик. Я, казалось, отмер и посмотрел на переноску, которую Камилла бережно прижимала к себе. Она машинально начала качать люльку, не отрывая от меня заплаканных глаз. Слово взял Миха. — У вас там реально ребенок, что ли? Натуральный? — тихо спросил Мишка. — Нет, с соей, блин! — закричал я, не сдержавшись. Весь этот развернувшийся трындец мне осточертел всего на несколько минут. — Князев, ты ебанулся? Ментам звонить надо, а не мне! — заметил, как вздрогнула девчонка, и как-то сразу вспомнилось, что на обычном месте, где я всегда их оставляю, отсутствуют наручные часы. — Хотя нет, не звони, я скоро приеду. Это пацан иди девчонка? — Девочка, — прошептала Камилла, показывая мне ладошку в розовой варежке. — Была какая-то записка или документы? — не останавливался друг, а так же безопасник в моей фирме. — Там в коридоре сумка. Я в нее не заглядывала. — Так какого ж рожна медлите? Поройтесь там, поищите. Я скоро буду! И… Князев? — А? Я пару раз моргнул и помотал головой, понимая, что на какое-то время выпал из реальности под весом плиты с названием «пиздец». Осознание того, что это не очередной блядский розыгрыш набатом било в голове. Дожили, товарищи. Мне киндер подогнали! — Пошел нахер со своими обвинениями! Гандон ты, а не друг!

Pov Надя

Казалось, с лица Руслана мигом схлынули все краски. Он перепуганно заозирался по сторонам, видимо, в последний раз убеждаясь, что это не розыгрыш и нет никаких скрытых камер. Я сделала пару глубокий вдохов, переваривая информацию. Ну, надо же, нарвалась. Вот какая доля вероятности была, что такое вообще может приключиться? А то, что это произойдет со мной? — Где сумка? — спросил мужчина. Его голос отдавал холодом и отстраненностью, словно робот говорил. Возможно, что именно так и должны вести себя большие начальники. Всегда иметь холодную голову. — В коридоре. Он вышел из спальни, даже не посмотрев на плачущий комочек в моих руках. Я вовремя спохватилась и побежала за ним, понятия не имея, что делать с детьми. Как их успокаивать. Я у матери одна, принцип у нее всегда был: никаких мелких. Я в ее планы вписалась неожиданно. Пришлось свыкаться, не оставила в роддоме и хорошо. Я была благодарна ей, что, несмотря ни на что, у меня было детство и любящая по-своему родительница. Руслана нашла в гостиной. Он уже успел вытряхнуть содержимое сумки на низкий столик возле дивана и теперь копался в нем. Стоило мне войти в комнату, мужчина нервно дернул плечом и посмотрел недоуменно в мою сторону. — Ты не можешь ее успокоить? — Каким образом?! — Ну, покачай там ее, титьку дай. У вас же это, как я слышал, природой должно быть заложено, — он плюхнулся на диван и развернул какой-то листок. — К твоему сведению, в наших реалиях, чтобы стать нормальной мамашей, нужно на курсы походить. Не у всех, знаешь ли, судьба заключается в стиранных пеленках. — Так ты одна из этих, что ли? Как их, — Князев почесал бровь и пощелкал пальцами. — Чайлдфри? Я не стала отвечать на этот, несомненно, глупый и бестактный вопрос. Нет, детей я, конечно же, хотела, но… знаете, одно дело хотеть в каком-нибудь неопределенном будущем, а другое — держать орущего карапуза на руках. Так вот желание все разом и пропадает, оставляя после себя приписочку: «ну, если часик потусить с детьми друзей, то можно». На этом фините ля комедия, друзья. — Может, ей жарко? — с сомнением спросила я. — Раздень и проверим, — рыкнул этот самец, не отрывая глаз от листа бумаги. Закатив глаза, подошла к тому же дивану и аккуратно поставила на него переноску. Внутри лежала красная от крика малышка в застегнутом наглухо конверте-дутыше. Слышала, что до какого-то возраста дети младенцы вообще без слез плачут. Видимо, она совсем маленькая еще. И ей, определенно, некомфортно в этой полной амуниции. Дрожащими руками расстегнула конверт и застыла в полнейшем ступоре. Она была такая маленькая, такая беззащитная в своем розовом, как у принцессы, костюмчике. Смотрела на меня внимательно, не отрывая взгляда своих синих глаз. Реветь перестала. Оно и не мудрено, на меня бы тоже приступ клаустрофобии напал, если бы засунули в такое же обмундирование. — Привет, — пробормотала я, глядя на то, как она схватила мой палец. — Как тебя зовут? — Маша, — ответил за нее Руслан и с мрачным видом уставился на этого подкидыша. — На. Почитай. Он протянул мне ту самую записку, а сам открыл папку с документами. Записка была достаточно короткой и содержала только то, что и не давало, в целом, никакого представления о том, что происходит, но, почему-то, мне показалось, что вся она пропитана болью и безысходностью. «Руслан, сомневаюсь, что ты вообще помнишь меня, поэтому не имеет смысла, как меня зовут. Я знаю, что ты растерян, зол и напуган, но прошу, поверь. Это твоя дочь, ее зовут Маша. Машенька. Уверена, ты захочешь перепроверить, но в папке с документами лежит тест ДНК и свидетельство о ее рождении. Не спрашивай, как я смогла добыть биоматериал, сама отвечу: клиниг продается. Прошу тебя, не оставляй ее, как когда-то поступил со мной. Надеюсь, этот крохотный человечек спасет твою душу.

Ласточка.

Я недоуменно посмотрела на Руслана, который теперь нервно расхаживал из стороны в сторону, листая толстую папку. Вона как, значится, папашка он этого чуда розовощекого. А не похожа совсем. Видимо, сегодняшнее утро не только ко мне задом повернулось. — Так ты у нас Мария Руслановна, — посмотрела на малышку, безропотно лежащую на диване и залипающую в потолок. — Это еще не доказано! — Но тест… — Мой айтишник за пять минут такой склепает в фотошопе, — мужчина посмотрел на меня. И было в его взгляде что-то такое, отчего захотелось подойти к нему и обнять. Страх. Такой страх, который бывает у людей перед прыжком в пропасть с тарзанки. Когда не знаешь, что будет дальше, как долетишь, как приземлишься. Мне было знакомо это чувство. Когда у мамы случился инсульт и мы остались без всяких средств для существования, на мои плечи лег огромный груз ответственности. Я не знала, как буду выбираться из этой ситуации, не знала, каким будет мой первый шаг. Кому нужна обычная студентка, хоть и окончившая колледж по специальности «Акушерское дело». Бегая с зажимом для пуповины, денег не наскребешь. — Заходи народ, бери, что хочешь! — раздался мужской голос из прихожей. — Вы там где? А я уже и тут, как бы. В гостиную вошел здоровый мужик под два метра ростом с косой саженью в плечах. Такого бы вместо Димы на входе в клуб поставить: точно никто лишний не проскочит. Видимо, это и есть тот самый «Миха». Несмотря на внушительные такие пропорции, лицо у данного субъекта лучилось добром. — А вот и наш киндер, — он подошел к Маше и присел возле нее на корточки. — Что, напугали тебя противные взрослые? — спросил Михаил у нее с улыбкой. — Что-то нашли? — все с такой же сюсюкающей интонацией. Руслан вырвал у меня записку и отдал ее другу вместе с папкой документов. Мужчина сразу принялся изучать их, не задавая никаких сопутствующих вопросов. Мне сразу подумалось, что он по-любому работал когда-нибудь в органах. Бывали, плавали, только у них такой взгляд, цепляющийся за любую мелочь. Чадо снова захныкало, и я решила взять ее на руки. А что, я книжку читала одну, там говорилось, что детям необходим контакт. Иначе у них может наступить тактильное голодание. Господи, как же там… точно. «Игры, в которые играют люди». Честно, осилила страниц пятьдесят, но как-то мне врезалась в память вся эта бурда про «систему поглаживаний». Посмотрела на банку со смесью на столе и указала на нее Руслану. Он скептически поднял одну бровь и помотал головой. Я продолжила этот немой диалог и выпучила глаза. Что, он не видит, у меня на руках ребенок. Я ему не Шива восьмирукий, чтобы делать пять дел одновременно. Князев же моей мимикой не впечатлился. — По-твоему, я знаю, как это заваривать? — возмутился он. — По-моему, ты знаешь, что такое «гугл», — с улыбкой ответила ему, полуприседая на месте. — Дожили, блять, — пробормотал он, уходя в сторону кухни, совмещенной с гостиной. Пока он гуглил я просмотрела на девочку, сосущую соску. Она смотрела на отца своими влажными глазками, словно узнавала его. Иначе дети просто какие-то экстрасенсы. И вот вроде понимаешь, что они ничего в этом возрасте не осознают, а связь какая-никакая по-любому есть. Это что-то свыше. И почему-то мне верилось, что это дочка Руслана. Не стала бы эта загадочная мамаша так уверенно писать, что это его дочь, если бы не знала это наверняка. Ведь сама указала, что догадывается, что мужчина точно перепроверит. Какова вероятность, что он поверил бы ей на слово? Да нулевая, ребятки, нулевая. Не того сорта этот человек. — Бред какой-то, я ж всегда предохраняюсь! — Ты в курсе, что с некоторой долей вероятности презервативы не всегда спасают? — поддела его я. — Что, что? ЧТО?! — он вытаращил на меня глаза. — Это, блять, надо писать на упаковке! — На них и пишут, — подал голос Михаил. — Это надо писать огромными черными буквами! — Руслан не сдержался и со всей силой ударил по столешнице. Так, что даже брякнуло. А затем провел ладонью по лицу, тяжело дыша. — Хорошо, абстрагируемся от всего. Даже если это мой ребенок. Какого хрена я узнаю, когда она уже родилась? Когда ей уже… — Три недели, — подсказал Михалыч, откладывая в сторону папку. — Именно! — Ты мне лучше скажи, кто такая эта Ласточка? — В душе не ебу! — Не матерись! — прошипела на него я. — Я слышала, что у детей на подкорке все записывается. Они же как губки! — Так, знаете что, нам всем нужно успокоиться, — Михаил опустил руку мне на плечо. — Я тут сделал кое-какие выводы. Сейчас я вам эту смесь намучу, а вы пока присядьте. И он-таки намутил. Да с таким невозмутимым видом, будто автомат на учениях разбирает. Сразу закралась мысль, что дети у него тоже имеются. Ну, вот и прекрасно, даст пару бесплатных уроков своему другу. А то тот, кажись, еще чуть-чуть и в обморок грохнется. Маша все так же лежала у меня на руках, пока я бережно поддерживала ей бутылочку. Ёкало у меня что-то внутри от необъяснимой трепетной нежности при взгляде на эту кроху. Три недели. Совсем малышка. Хорошо, что пока ничего не понимает. Хорошо, что не узнает о предательстве матери. — Что за тварь такая могла бросить родного ребенка? — тихо спросила я, чтобы не отвлечь дитятко от трапезы. — Всякое бывает, — ответил мне, как выяснилось, безопасник в фирме Руслана. — Я в свое время столкнулся с наркоторговцами, которые кокаин в ребенке перевозили. Там уж даже я не сдержался, мужика на скорой увезли. — Ты после этого уволился? — спросил Руслан друга. — Именно. Итак, друзья, начнем с того, что мамашка наша явно не бедствует. Не перебивай! — рыкнул он на Князева, видя, как тот собирается возразить. — Все объясню. Во-первых, все эти примочки: подогрев для смеси, комбинезончики — как отец говорю, отнюдь не дешевой фирмы. У меня Жанна такие только и скупает. Хоть волосы рви, глядя на чеки. Во-вторых, брат, как думаешь, сколько надо бабла и связей, чтобы мать, которая подавала документы, не вписали в свидетельство о рождении, а тебя — да? Вот и я думаю, что дохера. — Господи, это бред какой-то! — выдохнул Руслан и посмотрел на Машу. — Надо тест ДНК запросить. — А в полицию ты позвонить для начала не хочешь? — возмутилась я. — Никакой полиции, — возмутился Михаил. — У нас тендер на носу. Конкуренты пронюхают — жопу нам покажут, а не спонсирование. В нашей сфере, как в Америке, институт репутации работает на отлично. — Обалдеть, — пробормотала я, гладя по головке маленького человечка, которого все находящиеся в помещении считали одной большой проблемой. Но это проблема, как мы знаем, не моя. Мне вообще валить надо. Еще час назад. Часики сами себя в ломбард не сдадут, сами понимаете. И, как бы грустно не было, мне придется забыть об этом коротком приключении. Когда папаша лежащей у меня на руках крохи догадается о пропаже денег и драгоценного имущества, мне стоит быть как можно дальше отсюда. Правда и попала я все-таки знатно. Этот безопасник Михаил не палец обслюнявленный, такой и выловить может. Вот же черт, Маша, хоть башкой об стол бейся! — Ну, друзья, придется мне вас оставить, сами понимаете, дела есть не только у вас, — я улыбнулась самой обворожительной улыбкой и попыталась отдать ребенка отцу. Отец свой киндер забирать не собирался. Да и видом моих белых тридцати двух не проникся. Михаил, впрочем, тоже поднял вверх руку, что явно говорило: «Не торопить». Да что, блин, не торопись. Я за кражу садиться не хочу. — Надо бы мне тебя пробить. Без обид, красавица, но нужно отработать все варианты. Паспорт дашь? — паспорт не дашь. Там вообще-то черным по белому прописано, что в комнате с ними сидит никакая не Камилла. — Нет его у меня с собой, — я вновь мило улыбнулась. — Не беда, — невозмутимо кивнул безопасник, открывая заметки в телефоне. — Говори имя, я напишу бывшим коллегам. Много времени это не займет, обещаю, — а у самого глаза светятся, как у гончей, взявшей след. — Ками… — и в эту секунду все внутри оборвалось. Есть ли статья за то, что выдаешь себя за другого человека? Понятия не имею, но лучше правда вскроется сейчас, а не когда меня не найдут в базах. — Надя я. Комсомолова, — прошептала, косясь в сторону вмиг посмурневшего Руслана. Все, как пить дать, ментам меня сдаст. — Девяносто седьмого года рождения. — Ага, Надежда, значится. Понял, — Миха напечатал это в своем телефоне. — А «Камилла» — это имя сценическое? — Типа того, — обреченно шмыгнула носом. Если так вообще можно. Мы еще немного поговорили. Я сидела, как на иголках. А что, вы думаете, каждый мечтает вернуться в ментовку? Казематы эти, так вам скажу, максимум на одну несчастную звездочку потянут. И персонал обслуживающий за чаевые не работает. И поколотить могут. Михаил написал целый список того, что нужно купить для содержания грудничкового ребенка. У меня от представления, сколько же это будет стоить, глаза на лоб полезли. Эх, нет, не быть мне матерью. Либо же уже сейчас надо начинать откладывать на будущее. Князев тоже смотрел на эти пункты сквозь разомкнутые пальцы руки, которой держался за лоб. Единички и нолики точно поплыли перед его глазами. Через пятнадцать минут безопасник засобирался, сказав, что даст «своим ребятам» отмашку на проверку роддомов Москвы, но сразу предупредил, что это, скорее всего, бесполезно. Велика вероятность, что Ласточка наша вообще рожала не здесь и даже не в России. И пусть в свидетельстве черным по зеленому написано «город Москва», могло так случиться, что за бабки и тут наврали. Когда за мужчиной захлопнулась входная дверь, я крепче прижала к себе заснувшую малышку в надежде, что она послужит мне щитом. Взгляд Руслана, сложившего руки на груди, красноречиво не сулил мне ничего хорошего. — Надя, значит. — Надя, — согласилась я. — Часы на базу, Надя, — протянул он руку. Со вздохом, я аккуратно, чтобы не потревожить ребенка, выудила из сумочки часики. — И бабки, — ну, что ж поделать. Поймали, каюсь. — И печать семейную. — Больше ничего не брала, клянусь! — Верю, — мужчина усмехнулся, складывая награбленное мной на столик. — И не стыдно тебе, Надя, людей обворовывать? — Ты не поймешь, поэтому даже не стоит лезть ко мне с этим, — я вновь шмыгнула носом и посмотрела на Машу, которая активно причмокивала соской. — А теперь мне на самом деле пора. — Притормози, — Князев положил мне руку на плечо. — Я тут подумал, — о, это точно не к добру, — поговорим, как деловые люди? — Я студентка медицинского вуза. Мне на практике доверяют только утки выносить. По-твоему, я деловая женщина? — Тогда как взрослые люди, — я согласилась. — Сколько ты хочешь за то, чтобы сидеть с ней, пока я не найду ее мать? — вот так вот сразу, с места в карьер. Погодите-ка, что он сморозил? — Ее зовут Маша. И ты идиот? Не буду сидеть с твоим ребенком. Знаю-знаю, это еще не доказано, — закатила глаза. — Ты мне чужой человек, я тебя знать не знаю… — Во-первых, мы с тобой трахались, значит, не такой уж и чужой. А во-вторых, сколько? Я, как понимаю, не ради нового смартфона ты мужиков разводишь… — Ты прав. Задумалась. Ну, просит он меня с киндером посидеть. Ну, да, у богатых свои причуды. Я, может, денег с него выкачать смогу больше, чем если бы в ломбард сдала все эти цацки. А не согласится — баба свозу, кобыле легче. Другого найду. И потом, быть может, он найдет бабу свою уже завтра, а мне денюжка на карту все равно упадет. Мне же совсем немного осталось, чтобы хватило на мамино лечение. — Сто. — Долларов? — Тысяч. — Ахерела совсем? Да за эти бабки няню проще из элитного агентства нанять. — Ну, так найми. Ах, да, утечка информации и все такое, — я ухмыльнулась, глядя на его недовольное лицо. Что такое сто тысяч для гендиректора фирмы застройщика? Он их в кошельке таскает и на чай оставляет официантам. — Пятьдесят. — Двести, — на слабо меня не возьмешь в этих вопросах. А тебя, милый? — Да это же грабеж! — Это цена твоего тендера, дорогуша, — смахнула с его плеча невидимую пылинку. — Еще слово и будет триста, а ведь я тоже могу пойти в СМИ. Князев не ответил. Нахохлился, как воробей, и прожигал меня своим недовольным взглядом. Эх, дружок, явно не к такому общению ты привык, да? Любишь, когда перед тобой пресмыкаются, а тут вдруг я такая вся из себя наглая. — Сто так сто, — согласился Руслан и протянул мне руку, которую я с удовольствием пожала. — Я бы согласился и на триста, — с ехидцей в голосе протянул он. — А я бы согласилась и на бесплатно, просто из любви к детям, — вернула ему его улыбку. Это лицо надо было видеть.