Запах нашего лета

      Алёна приехала поздним вечером, когда от солнца осталась только тёплая яркая полоска над самим горизонтом. К удивлению, на перроне её никто не встречал.

«Замечательно!» – подумала девушка. – «Придётся самой искать нужный дом. Что там говорил папа? Брусчатые стены и малиновая крыша? Надеюсь, что он единственный такой, иначе я и до утра не найду тот самый дом».

      На спине у неё висит гитара, на плечо накинута сумка, а обе руки заняты металлическими ручками чемоданов на колёсиках. Всё это делало и так маленькую Алёну ещё миниатюрней и беззащитней.       Вдалеке она заметила мужские силуэты, направляющиеся в её сторону. Швец стало не по себе. Внутри всё сжалось от страха. По мере приближения явно нетрезвой компании комок неприятного ужаса всё увеличивался.

«Хоть бы они ничего мне не сказали, хоть бы…»

      К сожалению, предчувствие Алёну не подвело.       – Эй, красопета! – окликнул её особо буйный парень. – Давай познакомимся?       Незнакомец направился в её сторону, сверкая пьяными, полными чего-то омерзительного, глазами.       – Да чего ты боишься? Я не кусаюсь. Хотя, может, и укушу такую сладкую кису, – под одобряющие улюлюканья друзей мерзавец рассмеялся, заставив розововолосую сжаться от страха ещё сильнее.       Швец уже прокрутила в голове все самые плохие мысли, успев попрощаться с жизнью и родителями, как непонятно откуда появилась светловолосая девушка.       – Отошёл от неё! – угрожающе прокричала блондинка.       Смех подонков сменился диким ужасом в глазах. Неожиданно для Алёны, главный ублюдок попятился назад, а потом и вовсе убежал, а за ним и его дружки. Девушка же лишь самодовольно улыбнулась и прокричала вслед:       – И чтоб я больше даже близко вас рядом с ней не видела, иначе прокляну!       Розововолосая стояла в ступоре и смотрела на свою спасительницу как на божество.       – Я Сашка Горбачёва – дочь местной ведьмы, – добродушно улыбаясь, представилась светловолосая, – А ты Алёна… хм… Шв…Ш…       – Швец.       – Точно! Прости, не запомнила, – неловко улыбаясь, протараторила светловолосая. Алёна смотрела в тёмно-янтарные глаза, на золотые пышные кудри новой знакомой, красиво перекликающиеся с яркой полосой заката, и не могла оторваться. Кажется, она даже не заметила, что девушка представилась дочерью местной ведьмы. Или её это просто-напросто не удивило. Будто это и так для всех очевидно, будто так и выглядят молодые ведьмы.       – Меня тёть Ира попросила тебя встретить, – не дожидаясь вопроса о том, почему Ира не смогла сама встретить двоюродную племянницу, девушка продолжила, – Она сегодня весь день носится с подготовкой к праздничному ужину. Уж очень хочет тебе угодить.       – Ого. Не думаю, что стоило так запариваться с моим приездом… – промямлила розововолосая, наконец-то оторвавшись от рассматривания девушки, – мне даже как-то неловко теперь.       – Да прекрати ты! Ей это только в радость. Лучше давай чемоданы и идём, – это было не предложение, а самый настоящий приказ. Саша вырвала из рук окаменевшей девушки чемоданы и пошла в нужном направлении.       Алёне не хотелось отставать, поэтому она быстро нагнала девушку в чёрно-красной спортивной олимпийке. Разговор их был стандартен для первой встречи. Горбачёва заваливала розововолосую вопросами о Питере и жизни в нём, а Швец охотно отвечала на них.       – Класс, – восхищённо отозвалась светловолосая на очередную историю от Алёны. – Я бы тоже хотела жить в этом чудесном городе.       – Ты бывала в Питере?       – Да… Поступала на филолога.       – Неужели, не взяли?! – искренне удивилась Швец.       – Взяли. Правда, выперли через 3 месяца за прогулы, – посмотрев в глаза заинтересованной рассказом девушки, она продолжила. – Я много работала, чтобы оплачивать жильё и не голодать, времени на учёбу почти не оставалось. В общем-то, ни на что не оставалось времени. Вот я и решила вернуться в деревню, чтобы было время на музыку. Может, решусь когда-нибудь и приеду снова в мрачный Петербург, чтобы развиваться как артист, – она горько усмехнулась.       Алёна попыталась подбодрить девушку, сказав, что та в случае чего сможет остановиться у неё на неопределённый срок и вообще может рассчитывать на её помощь. Они ещё какое-то время говорили о музыке, которая являлась неотъемлемой частью жизни обеих девушек, обвиняли современных исполнителей в неискренности и рассуждали о том, как было бы здорово это изменить.       – Нам сюда, – Горбачёва указала на резную калитку, подошла к ней и, отпустив одну из ручек чемодана, открыла замок. – Прошу.