Запах нашего лета

      Предсказание соседки сбылось: через три дня, после «лечения» в бани, Алёна была уже полностью здорова.       Саша все эти три дня навещала Швец. Она приносила ей различные вкусняшки, купленные в местном магазине, читала ей свои любимые книги, иногда рассказывала что-то из своей жизни и, конечно же, обнимала младшую, пока та мирно сопела.       Вот и сейчас эта пара «попугаев-неразлучников» (как их называла двоюродная тётка Алёны) сидит вместе в комнате Швец. А если быть точным, Горбачёва сидит на полу у кровати, а сероглазая лежит головой на её коленях.       – Ради такого лечения, я готова болеть всю жизнь, – воодушевлённо проговорила розововолосая, перебирая золотистые волосы девушки.       – Я тебе дам! Болеть она решила… – старшая несильно ударила девушку по лбу ладонью, и Алёнка залилась звонким смехом.       Немного успокоившись, она проговорила:       – Ну, если дашь, то болеть не буду точно… – довольная своим каламбуром Алёна немного приподнялась и, притянув к себе кудрявую, чмокнула её в уголок губ.       Саша вновь легонечко стукнула девушку по лбу и, улыбаясь, произнесла мягкое «дурёха». Девушке кажется всё это каким-то сумасшествием, неожиданно свалившимся ей на голову, но она, по всей видимости, и рада этому: в её жизни не было такого больше года, до появления Алёны, не было смысла. Горбачёвой не хотелось ничего в этой жизни – она лишь сидела в своей комнате и в основном перебирала струны гитары, пытаясь подобрать интересные звучания, но бесцельно, как будто в пустоту. Иногда эти вечные, тем не менее, прекрасные звуки, сменялись плачем навзрыд вперемешку с непонятными выкриками боли. Она давно не чувствовала себя живой, весь смысл её жизни заключался лишь в сигаретном дыме и бессмысленных скитаниях по дорогам деревни, в которую она уехала с надеждой на то, что здесь ей должно стать лучше. Но нет.       – Солнце, не хочешь сегодня ко мне на ночёвку? – кудрявая провела рукой по бедру девушки. – Мать уезжает на три дня в город по делам, дом в моём распоряжении…       – И что же мы будем делать? – игриво спросила розововолосая.       – У меня есть вино, а дальше что-нибудь придумаем, – подмигнула кареглазая.       Швец подняла голову с коленей Горбачёвой, вызвав у старшей недоумение, и села на неё сверху, разместив свои ноги по обе стороны от ног девушки. Розововолосая обвила руками шею Саши, приблизилась к ней и, коснувшись своим носом её носа, прильнула к сухим, но таким родным губам. Дамы слились в сладком тягучем поцелуе.       Когда рука Александры проникла под футболку Алёны, девушка отстранилась.       – Не сейчас, Саш… потерпи до вечера, – она невесомо поцеловала девушку куда-то в уголок губ. – Я не хочу, чтобы Ира застала нас.       Как только она это сказала, в дверь постучали.       – Накаркала, блин, – с наигранной обидой произнесла старшая, попутно сталкивая девушку с себя.       – Да ладно тебе, – прошептала младшая.       Поправив волосы и приняв максимально естественную позу, она сказала уже чуть громче:       – Заходи, Ир!       Дверь открылась, и в комнату вошла тётка Алёны. На её лице (как и все остальные разы, когда она видела девушек вместе) была загадочная улыбка. Швец это немного напрягало. А вдруг она догадывается или, чего хуже, знает наверняка об их недружеских отношениях с кудрявой? А если и знает, то почему ничего не говорит по этому поводу?

«Наверное, потому что она просто тактичный человек и не хочет лезть не в своё дело», – промелькнула здравая мысль в голове Швец.

      – Алён, мне твой отец всё утро названивает, а я только до телефона добралась – двенадцать пропущенных, между прочим, – женщина показала телефон с открытым журналом звонков.

«И вправду, двенадцать пропущенных».

      –Я звонила ему, но в ответ лишь голос автоответчика: «Абонент сейчас разговаривает. Дождитесь ответа или перезвоните позже». Может, он тебе звонил? Ты посмотрела бы…

«Точно, телефон! Он же у меня на беззвучке уже дня три где-то валяется…»

      Розововолосая резко подскочила на ноги и начала судорожно искать мобильный.       – Вот блядство! – нервно вскрикнула девушка. – Разряжен!       – Алёна! – укоризненно воскликнула тётка.       – Ой, прости, я что-то тупанула. Просто телефон сел. Видимо, папа не мог до меня дозвониться, вот и начал тебе звонить…       – Я так и поняла, – Ирина протянула свой телефон племяннице. – Пока твой будет заряжаться, пытайся дозвониться с моего. Ты же знаешь своего отца! Вполне возможно, что он уже на полпути сюда.       – К сожалению, да.       Алёна, не обращая внимания ни на тётку, стоящую в дверях, ни на Сашу, которая всё также сидела на полу и наблюдала за происходящим, пыталась дозвониться до отца.

«Господи, главное, чтобы он сейчас не ехал сюда… Он ведь точно заберёт меня домой, вновь всё разрушив».

***

      Спустя ещё несколько попыток, ей всё-таки удалось дозвониться до родителя.

      – Алло, пап.       – Привет, Алёнка! – в трубке раздался радостный голос отца.       – Прости, у меня телефон сел, а я и не заметила. Поэтому трубку и не брала. Ты сердишься на меня?       – Ты чего? Нет, конечно! Да, я немного волновался…       – Немного? Двенадцать пропущенных, пап…       – Ладно, я очень волновался, но ты же позвонила. Значит, всё хорошо.       – А ты чего такой довольный?       – Ты не поверишь, но мне только что наконец-то удалось подписать важный контракт.

      Так они поговорили ещё какое-то время.       Только завершив звонок, Алёна смогла спокойно выдохнуть. Она, конечно, любит отца и даже понимает его заботу, но зачастую её бывает уж слишком много. В комнате к этому моменту она уже была одна. Очевидно, что Саша и Ирина ушли ещё в самом начале телефонного разговора, но розововолосая даже не заметила этого. Наверное, потому что уж слишком сильно волновалась насчёт того, не едут ли за ней.       Девушка покинула комнату, дабы вернуть мобильный двоюродной тётке и сообщить о том, что расстрел отменяется.

***

      В доме никого не было. А вот на веранде Алёне удалось обнаружить Ирину, которая, сидя в своём любимом кресле, вяжет крючком белую ажурную салфетку.       – Спасибо, возвращаю, – Швец протянула женщине телефон и села на стул, который поставила по правую сторону от её кресла. – Всё в порядке: папа сегодня в хорошем расположении духа.       – Вот и замечательно! А я уже успела испугаться, что увезёт тебя твой отец, и останусь я снова одна, – женщина приостановила вязание и, как она привыкла это делать, потрепала двоюродную племянницу за волосы.       – Я тоже очень испугалась. Мне совсем не хочется отсюда уезжать, – девушка нервно выдохнула, как бы представляя, что было бы, если бы не эта состоявшаяся сделка папы. – А где…       – Саша ушла домой. Сказала, что ей нужно помочь со сборами маме.       – Понятно, – уже более расслаблено проговорила Алёна.       – Кстати, она просила передать, что ждёт тебя сегодня вечером у себя, – опять эта хитрая, полная загадок улыбка, которая почему-то заставила розововолосую смутиться.       Чуть позже Швец, по просьбе тётки, приготовила обед и, пообедав вместе с Ириной, девушка вернулась в свою комнату.       Заметив гитару, стоящую возле стола, девушка осознала, что давненько не играла, да и не пела.       Нежно перебирая струны своей старой гитары, Алёна думала о том, как же сейчас счастлива. Не нужна ей никакая Греция, никакие одноклассники и даже никакой Питер ей не нужен. Ей нужна лишь она – Александра. Та, которая помогла ей вдохнуть жизнь с новым вкусом, наполненным чем-то ярким и радужным.       Единственное, чего сейчас боялась розововолосая – это всё испортить. Наверное, оттого, что это первые её такие серьёзные отношения, да ещё и с девушкой, которая на несколько лет старше её самой. Ей очень не хочется всё разрушить своими «неправильными и порою глупыми, по-детски наивными» действиями. Ведь не каждый день влюбляешься так, что с головой накрывает и перехватывает воздух. Такое вообще может и не произойти никогда в жизни. Поэтому она и дорожит этими отношениями очень. Она и думать не хочет о том, что это всё может исчезнуть.       Девушка и не заметила, как пронеслось время. Ей казалось, что прошло минут десять от силы, но никак не час с лишним.       Алёна всегда начинает собираться куда-либо за несколько часов до выхода. И этот раз не был исключением. Ведь столько всего нужно сделать: сходить в душ, выбрать, что надеть, как накраситься и, конечно же, решить, что с собой взять.       Выполнив все необходимые процедуры, Швец начала складывать в небольшую сумку вещи и предметы личной гигиены, которые ей могут пригодиться: лёгкая кружевная пижамка, нижнее бельё, зубная щётка и паста, расчёска, дезодорант…       К удивлению розововолосой, она собралась быстрее, чем планировала, поэтому решила, наконец, взять уже заряженный телефон в руки и зайти впервые за четыре дня в соцсети.       Сообщений и уведомлений было не то что много, их было дохуя, как выразилась бы сама Алёна.       Знакомая из Питера звала её прогуляться и, кажется, уже даже успела обидеться на девушку за то, что та её «игнорит», одноклассники делятся впечатлениями о поездке, а также расспрашивают Швец о том, как проходит её первая неделя лета. Когда девушка просмотрела все сообщения, она поняла, что ей не хочется сейчас отвечать никому, в первую очередь из-за того, что её это может затянуть надолго, а времени до выхода остаётся совсем не много.

***

      – Проходи, солнце. Чувствуй себя как дома, ничего не стесняйся. Если что-то нужно – спрашивай.       Саша взяла сумку из рук Алёны и отнесла её в свою комнату.       Розововолосая впервые находится в доме Горбачёвых.       Только зайдя внутрь, сразу становится ясно, что здесь живут люди с тонким чувством вкуса. Мебель отлично сочетается между собой, а также со стенами, полами и потолками.       Хотя снаружи дом выглядит довольно небольшим, внутри просторно. Наверное, поэтому Алёна с первых же минут нахождения здесь почувствовала уют. Осмотрев гостиную, девушка заглянула в ванную комнату, а затем прошла дальше, на кухню, где и решила остановиться.       – Алён, вино у меня, к сожалению, закончилось… Зато есть виски и кола. Будешь? – Горбачёва подошла к девушке сзади и нежно обняла её.       – Я никогда не пробовала виски с колой, но буду, – розововолосая буквально сияет от такого жеста старшей: ей безумно нравится утопать в объятиях кудрявой девушки. В такие моменты она чувствует себя защищённой и безмерно счастливой. – Я так скучала по тебе и по твоим объятиям.       – Но мы же не виделись всего полдня?.. – Александра целует младшую в макушку, вдыхая цветочный аромат её розовых волос.       В ответ девушка лишь улыбнулась. Кареглазая хоть и не видела этой улыбки, но каким-то образом почувствовала её, отчего ей самой захотелось улыбаться. Они могли бы ещё долго так стоять, наслаждаясь присутствием друг друга, но неожиданно…       …Заливистый смех Алёнки заполнил комнату, потому что Саша, без объявления войны, начала щекотать её. Кудрявая чертовски сильно любит этот смех – он такой живой и искренний, что дарит девушке невероятный заряд теплоты и положительных эмоций.       – Ну, Саша… Ну, прекрати уже, – сквозь смех просит, лёжа на полу, о пощаде Алёна.       Александра хоть и прекратила свои пытки, однако руки девушки всё ещё удерживают кисти Швец над её головой.       – Мне так нравится твой смех. Обещай, что будешь смеяться и улыбаться как можно чаще, – переводя дух, проговорила старшая. – Обещай, иначе я продолжу тебя щекотать.       – Я обещаю смеяться, но только с твоих шуток, – девушка расплылась в излучающей радость улыбке. Ей невероятно приятно слышать, что её смех нравится, да и не просто кому-то, а, наверное, самому близкому человеку.       Раньше её смех отчего-то всех раздражал, поэтому Алёна старалась его сдерживать (своего рода комплекс), но с кареглазой, она чувствовала, что может быть самой собой.       Горбачёва высвободила руки розововолосой из оков своих кистей. Она обхватила ладонями милые щёчки Швец и с особой нежностью и любовью поцеловала её в мягкие, немного пухлые губы.

***

       Когда девушки выпили уже достаточно много, Саша предложила Алёне сыграть в игру «Правда или действие 18+».       – Представим, что тебе уже есть восемнадцать… – пьяно ухмыльнулась старшая. Швец согласилась, да и настроение уже было довольно подходящее под тематику игры.       – Будем играть с приложением, а то мой мозг уже не способен генерр… геренвир… ге-не-ри-ро-вать ни задания, ни вопросы.       Девушки сидят на полу в гостиной, свет слега приглушён, а на фоне тихонько играет расслабляющая музыка.       – Хорошо, но ты ходишь первая.       Кудрявая открыла приложение, вбила своё имя и имя Алёны в поля игроков и выбрала категорию «18+».       – Я выбираю правду.       – Согласишься на секс в сети (вирт)? – младшая вслух прочитали вопрос девушке.       Александра ненадолго задумалась и, заулыбавшись, ответила:       – Ну, это смотря с кем. А так, я всегда за эксперименты, – она тыкнула пальцем на окно «дальше» на экране смартфона. – Правда или действие?       – Правда.       – Какой у тебя размер груди? – кареглазая сделала глоток виски с колой. – Ну, в мою руку точно помещается.       Алёна, рассмеявшись, не сильно толкнула девушку в плечо.       – Всё ты знаешь… Так, две правды уже было, поэтому тебе достаётся действие. – Швец, не желая отставать от Горбачёвой, тоже отпила из своего стакана. – Без помощи рук сними любой элемент одежды с игрока напротив.       Саша без лишних слов придвинулась ближе к розововолосой. Она, сжимая зубами низ футболки, начала потихоньку стягивать её с девушки. Выходит это не очень удачно (алкоголь даёт о себе знать), зато выглядит довольно забавно: кудрявая задевает волосами оголённый участок тела Швец, из-за чего последняя начинает смеяться, а вместе с ней и Саша, и потому ей приходится начинать всё сначала.       – Так, всё. Соберись, пожалуйста, а то я так и до утра это задание не закончу, – старшая состроила максимально серьёзную гримасу.       Она снова сжала край футболки и потянула его вверх, стараясь не обращать внимания на короткие смешки со стороны сероглазой.       Швец, ощущая на себе тёплое влажное дыхание светловолосой, незаметно для самой себя слегка прикусила нижнюю губу. В низу живота нарастает сладкое возбуждение, а в голове мелькают воспоминания с того самого дня, когда они переступили черту «просто друзья»…       Сквозь невероятные страдания Александре всё же удаётся снять с девушки злосчастную чёрную ткань, оставляя младшую в одном лишь полупрозрачном бюстгальтере. Кудрявая, без возможности отвести взгляд, рассматривает свою девушку – она обладает какой-то невероятной магией притяжения.       – Я выбираю тоже действие, – Алёна заметила то, как смотрит на неё пара красивых карих глаз, и сердце её забилось быстрее.       – Сделать массаж спины игроку слева, – старшая озвучила задание и её губы растянулись в довольной улыбке.       Швец, не дожидаясь того, пока это сделает Саша, сняла с девушки толстовку и постелила её на пол.       – Ложись, – в приказном, обычно свойственном Горбачёвой тоне проговорила розововолосая.       – Какие мы грозные… – Саша усмехнулась, но послушно легла на живот.       Младшая разместилась верхом на девушке, расстегнула бюстгальтер и сняла бретельки с её плеч. Кудрявая же и вовсе убрала в сторону этот уже ненужный элемент одежды, поясняя, что так удобнее.       Всегда нежные, пропитанные кремом руки Алёны начали массировать напряжённые плечи девушки.       – Расслабься, пожалуйста, – горячие алые губы коснулись бледной кожи в районе шеи. Мурашки приятной волной растеклись по спине Саши, и это помогло ей немного снять напряжение.       Несмотря на всю внешнюю хрупкость Алёны, пальцы её довольно сильны. Она умело ими массирует тонкую кожу чуть ли не мурчащей от удовольствия девушки. Розововолосая, не отдавая себе отчёт в действиях, припадает губами к шее, слегка прикусывает молочную кожу, затем проводит самим кончиком языка по линии позвоночника вниз, до ткани джинс.       Ей хочется покрыть поцелуями каждую клеточку открытой части её тела – она оставляет непрерывную цепь влажных следов от поясницы до лопаток.       Кареглазую бросает в жар от нарастающего быстрыми темпами возбуждения. В сладостном ожидании дальнейшего развития событий она, кажется, даже перестала дышать.       Алёне становится этого мало: она слезает с девушки и, перевернув её на спину, нависает над ней.       – Ты, как всегда, чертовски сексуальна… – Швец целует ключицы кудрявой. – И я безумно люблю тебя целовать, – девушка прильнула своими губами к приоткрытым губам старшей, втягивая её в страстный, горячий поцелуй.       Одна ладонь её расположилась на груди, а пальцы второй уже ловко расстёгивают пуговицу, а затем и молнию на чёрных джинсах.       Прерывая поцелуй, девушка, не без помощи кудрявой, стягивает штаны с Горбачёвой и снова воссоединяется с ней в поцелуе. Пальцы её плавными, но уверенными движениями поглаживают промежность светловолосой девушки через уже влажные трусики, на что кудрявая в диком, немного животном желании продолжения с нотой мольбы постанывает в страстный мокрый поцелуй.       Алёна отодвигает игривыми пальцами тонкую ткань и быстрыми неопытными движениями стимулирует клитор старшей, заставляя последнюю срываться на уже громкие стоны. Розововолосая медленно начала вводить сразу два пальца: обильное количество выделившейся смазки позволило сделать это довольно легко. Не резкие, тягучие движения младшей приносят неимоверное удовольствие златовласой, о чём свидетельствует её сбивчивое учащённое дыхание и звучные протяжные стоны.       – Быстрее, прошу! – выгибая спину, умоляет кудрявая. Перед её глазами всё плывёт, и это явно не от выпитого алкоголя.       Швец, повинуясь просьбе дамы своего сердца, ускоряется. Отрываясь от её губ, она спускается ниже, оставляет несколько багровых следов на изящной длинной шее и поцелуями спускается к прекрасной груди. Юркий язык ласкает сначала один сосок, затем второй, доставляя необыкновенное наслаждение Саше.       Контрольное движение пальцами, и Александра кончает, издавая самый громкий стон за этот вечер.       Она не соврёт, если скажет, что это было просто великолепно, однако сил на это у неё уже нет. Пытаясь восстановить пульс, кареглазая прикрыла веки и сделала глубокий вдох, а затем медленный неторопливый выдох.       – Солнце, давай сегодня поспим прямо здесь, на полу? – предложила Горбачёва дрожащим от удовольствия голосом. – Я чувствую, что до кровати уже не доползу.       Швец в ответ лишь кивнула и одним движением стянула плед с рядом стоящего дивана. Она заботливо укрыла своё кудрявое чудо и легла к ней в объятия.       – Спокойной ночи.