Сквозь времена

Прохладный ветерок аккуратно коснулся лица, оставляя после себя приятное ощущение свежести. Воздух был наполнен разными ароматами, но преимущественно запахом травы, разных цветов и коры деревьев со смолой. Пение птиц еле-еле доносилось за шуршанием листвы и журчанием реки, которая, казалось, бежала совсем близко к уху. Несмотря на многообразие звуков, шум не казался раздражающим, скорее наоборот вводил в состояние покоя и умиротворения. Под руками ощущалось что-то твердое и холодное, но затуманенное сознание все никак не могло определить предметы вокруг. Где-то далеко-далеко доносился до боли знакомый голос, именно на него, как на спасительный лучик света в темном тоннеле, шел Ван Ибо через лабиринты своей головы. С каждым шагом он оказывался все ближе и ближе, пока наконец-то не смог открыть глаза. — Лань Чжань, наконец-то ты проснулся. Как оказалось, тебя довольно сложно разбудить! Странно, обычно ты не засыпал посреди белого дня, — на этот раз голос оказался не за туманной дымкой, а слышался довольно четко. В первые секунды все вокруг пестрило, невозможно было ничего разглядеть из-за слишком яркого света, но со временем предметы начинали приобретать свои исходные очертания, а зрение сфокусировалось. Ван Ибо потер тыльной стороной руки глаза и испуганно огляделся. Он и вправду находился в глубине леса, как можно было догадаться по звукам, и речка текла чуть ли не прямо у его ног. Эти странные вещи, на которые он опирался руками, оказались простыми камушками на берегу, правда чуть мокрыми из-за близости к воде. Посмотрев в даль, танцор не увидел ничего, кроме бесконечного леса и голубого неба без единого облачка. Помотав головой, он еще пару раз зажмурился и протер руками глаза, все еще надеясь на то, что это лишь сон и ужасная шутка сознания. Но взамен, вновь открыв глаза, он обнаружил не только обыденный пейзаж, но и странно одетого человека перед собой. Он носил белые одеяния, похожие на исторические ханьфу в Древнем Китае, которые так и лучились чистотой, хотя на подоле уже можно было приметить несколько пятен от грязи. На белом фоне, который сильно слепил глаза, выделялись длинные по пояс черные волосы, убранные в аккуратную прическу, где несколько прядей все же остались свисать у краев скул. Казалось, что человек перед ним хочет выглядеть идеально, но при этом постоянно упускает из виду разные мелочи, выдающие его небрежность. Присмотревшись к нему и вглядевшись в черты лица, Ибо с удивлением обнаружил, что перед ним Сяо Чжань, вот только одетый крайне необычно и ведущий себя намного более раскованно. На его лице играла лучезарная улыбка, а в глазах постоянно искрил огонек ребячества и желания где-то набедокурить. Этот человек совершенно отличался от того Сяо Чжаня, которого Ван Ибо встретил на премии, хоть и внешне был его совершенной копией. — Лань Чжань, я конечно знаю, что из тебя не выбить и слова, но засыпать вот так на месте совершенно безответственно с твоей стороны! — с наигранной обидой проговорил молодой человек, скрестив руки на груди и по-детски надув губки. — А еще говорили, что ты, Второй нефрит Гусу Лань, пример для подражания. Тогда получается, что я — лучший среди ваших учеников! — Замолкни, — холодно проговорил Ван Ибо, сам удивившись своему тону. Ни разу в жизни он не смог бы так безэмоционально проговорить что-либо и особенно давно не использовал приказной тон. Пораздумав, он вдруг понял, что это и вправду сказал не он, а «Лань Чжань», в теле которого он сейчас и находится. Все его чувства он испытывает на себе, так же как и мысли. Создавалось ощущение, будто Ван Ибо тайком прокрался кому-то в голову и остановился там. В целом так и было, он мог ощутить холод камней, дуновение ветра, даже запах цветов, но речь и действия были ему не подвластны. Тем самым актер оставался лишь третьим наблюдателем всей происходящей ситуации. Оглядев себя, он обнаружил те же белые одеяния, что и на Сяо Чжане, вот только волосы совершенно не спадали на лицо и ощущался какой-то посторонний предмет, повязанный на лбу. — Ладно-ладно, чего сразу на меня злиться, дай хоть ленту поправлю… — его рука на середине предложения уже потянулась к лицу молчаливого собеседника, но тот сразу же резким движением ударил по ней и сменил направление. — Ай, почему ты не можешь позволить себе даже помочь? — в его глазах читалась легкая обида с грустью, но в то же время ребячество никак не покидало парня. Вопрос остался без ответа, Лань Чжань лишь встал и медленно прошел к реке, чтоб взглянуть на свое отражение и поправить налобную ленту. Ван Ибо обнаружил, что кроме одежды и внешности с чересчур длинными волосами, он совершенно не отличается от «настоящего себя», только может чуть помоложе. Лишь взгляд казался более холодным, впрочем, идеально подходящий к его каменной мимике. На лбу и вправду красовалась шелковистая белая лента с рисунком облаков посередине, который порой блестел на свету. Аккуратно поправив ее до идеального расположения, Лань Чжань выпрямился и, заведя одну руку за спину, уверенно пошел вглубь леса, даже не кидая взгляд на своего спутника. Тот не заставил себя долго ждать, и быстро оказался по левую сторону идущего. — Лань-гэгэ, а что будет, если я всем расскажу? Неужели тебя накажут? — он задумчиво перевел взгляд на листву, но продолжал беззаботно говорить, будто о чем-то веселом и бессмысленном. — Вероятно, ведь когда я засыпал на уроках, меня частенько за это потом били. Но не волнуйся, — в этот момент он вновь вернул все свое внимание к Лань Чжаню с ослепительной улыбкой. — Я никому не выдам наш маленький секретик. — Ты делаешь из мухи слона. Убожество. — Ого, ты выговорил нечто большее, чем три слова, я польщен! — поймав на себе острый взгляд, он сразу замахал руками, будто защищаясь. — Не надо на меня так смотреть, я все понял, замолкаю. Ван Ибо смотрел на все происходящее будто на сон, через какую-то пелену, хоть и ощущения были довольно четкие. В таком слегка затуманенном сознании он подметил, что Сяо Чжань вел себя довольно открыто, постоянно разговаривал, даже сейчас, и совершенно не ожидал никакой ответной реакции. Возникало ощущение, будто он говорил сам с собой и ни капли не заботил тот факт, слушает ли его собеседник или нет. Но на самом деле Лань Чжань его слушал, внимательно ловил каждое слово, и актер внутри него это ощущал, так же как и непонятные эмоции внутри груди, которые только с огромным усилием удавалось контролировать. Танцор не мог определить что именно это было: раздражение, отвращение, злость, симпатия или нечто другое. Но что он точно смог понять за короткое время нахождения в чужом теле — холодное выражение лица скрывает еле сдерживаемый поток эмоций. — Лань Чжань, совсем скоро ведь мое пребывание в Облачных Глубинах закончится, мне прийдется отправиться обратно в Пристань Лотоса. Неизвестно, когда в следующий раз еще встретимся… да и к тому же, кто знает, может за все это время меня съест какой-то монстр, как Черепаха-Губительница? — он неожиданно преградил путь и, спрятав руки за спиной, с ухмылкой чуть наклонился вперед, чтобы человек перед ним точно не смог избежать взгляда. Лань Ванцзи остановился, но продолжал держаться отстраненно. — Скажи, ты совершенно не будешь скучать по мне? Все-таки со мной хоть весело, не то что обычно! Соблюдая все эти 3000 правил, вы теряете такое прекрасное время молодости и забав! — Не буду. Вей Ин, отойди. — Ну и ладно, все равно у вас даже пить нормально нельзя! Ван Ибо был до конца уверен, что разговор, а точнее практически монолог, продолжался бы и дальше, вот только после последней реплики голос говорящего все больше и больше уносился вдаль, настолько, что различить слова уже казалось невозможным. Ощущения в свою очередь также притуплялись, уже нельзя было вдохнуть свежесть леса и почувствовать прохладное дуновение ветерка на коже. Взамен этому пришла тьма, из которой Ван Ибо изначально выбирался. Оказавшись в уже знакомой пустоте, танцор по привычке стал медленно идти вперед, надеясь на какой-то иной голос или проблеск света. Он решил пока что не раздумывать насчет того, что именно увидел и как это получилось, а скорее сконцентрироваться на выходе из этого состояния. Казалось, что прошла уже вечность и легкий страх накатывал волнами, но все же постепенно стал доноситься смешанный шум из чьих-то возгласов, хлопков, пения, речей и музыки. Полностью придя в себя, Ван Ибо резко вдохнул воздух и открыл глаза, с легким испугом оглядываясь вокруг и при этом с силой сжимая подлокотники кресла. Оказывается, все знаменитости уже заняли свои места, и даже успели пройти несколько награждений и выступлений. Очередное как раз шло в данный момент: биты музыки со сцены особенно больно били по ушам, а айдолы выполняли очередную связку из сложных движений. Свет ходил в разные стороны и иногда попадал в глаза, из-за чего актеру пришлось прикрыться рукой, чтобы получше разглядеть происходящее. Убедившись, что все в порядке, и он вновь находится в реальности, он наконец-то обратил внимание на сидящего рядом Сяо Чжаня, который серьезно, чуть нахмурив брови, наблюдал за его поведением.