Сквозь времена

Размяв кисти рук, Ибо вновь перевел свой взгляд на сцену, погружаясь в воспоминания. Тогда ему казалось, что стоять перед такими знаменитостями — та еще удача. Нельзя сказать, что что-то особенно произошло, просто он уже не ощущал такой фурор эмоций. Конечно же, он продолжал стремиться к наградам, и каждая имела вес золота, но вся церемония награждения и последующие выходящие казались ему настолько театрально наигранными, что от фальши хотелось закатывать глаза и уходить. Чего, естественно, он позволить себе не мог, поэтому оставалось лишь примерно сидеть на кресле, в голове повторяя восьмерки хореографии или новые слова песни. С недавнего времени Ибо понял, что последние месяцы старался избегать людей. Да, ночные тренировки наедине — довольно обыкновенное дело для танцора, но такая привычка уже касалась всей его жизнью. Если выбирать между кафе и своей комнатой, актер определенно выберет второе. Для себя он это оправдал тем, что скорее всего устал от жизни публичной персоны, когда каждый твой шаг изучается под микроскопом. Хотелось бы побыть собой, забывая про роль и не прогоняя каждое следующее предложение у себя в голове на наличие «опасных тем», как ЛГБТ, феминизм, политика и тому подобное. Именно поэтому сегодня утром он наслаждался одиночеством в пустынном кафе, ведь после этого все накопленное терпение уходит на какие-либо массовые мероприятия. В голове вновь промелькнули воспоминания о прошлом и, закрыв глаза, парень полностью погрузился в них. С подросткового возраста он всегда работал не покладая рук, стараясь выбить из себя максимум. Именно благодаря этому он стал лучшим исполнителем в компании и даже хореографом у трейни, когда бывало время. Да, он помогал многим и даже не из-за денег, а скорее имел понимание сложности жизни новичков. С другой стороны, Ибо сам усложнял себе и так забитый график. Порой не выдавался и час сна за три-четыре дня, парень выдерживал все дни на ногах без обмороков лишь чудом. Только менеджер, замечая, насколько устает актер, пытался помочь ему в виде кофе или даже запрещенных энергетиков. На самом деле, с Гуанг Су у них сложились такие хорошие отношения не сразу. В начале своего пути становления айдолом, менеджер вел себя, как и со всеми: поливал его грязью, постоянно ругал, требовал невозможного, порой даже бил и специально жаловался, чтоб Ибо прилетело побольше наказаний. Во время диет он был особенно строг, не давал даже то, что было положено. В первое время танцор пытался как-то этому противостоять, ведь далеко не каждый готов терпеть такое к себе отношение, которое частенько выходило за рамки нормы и «человеческого». Но спорить с менеджером всегда бессмысленно, агентство каждый раз будет принимать его сторону, и даже может ужесточить наказание или разорвать контракт из-за «невыполнения обязательств». Именно поэтому парень пришел к другому выводу: обратить такое отношение против самого Гуанг Су. С того момента Ван Ибо делал все не то что идеально, а даже лучше. После обыкновенного расписания трейни танцор каждый раз оставался на ночь в зале и, проспав лишь час или около того, продолжал до беспамятства оттачивать навыки. В сфере языка он на уровне носителя овладел английским, корейским, японским и тайским, хоть агентство и требовало только первые два. На ежемесячной проверке и конкурсе будущих артистов он однажды даже смог впечатлить самого хореографа и директора организации. Ван Ибо делал все, чтобы стать лучше, но это же и приводило к несчастным последствиям. Протренировавшись всю ночь с подвывихом двух шейных позвонков и травмой плеча, из-за которой каждое движение давалось с невыносимой болью, он свалился с ног в середине песни почти под утро. В этот момент наблюдавший за всем Гуанг Су впервые решил помочь трейни, обработав повреждения охлаждающим спреем, снимающим боль. Менеджер думал, что после такого Ван Ибо зазнается и опустит планку, но, к его удивлению, стремление и поведение танцора не изменилось. С этого дня он старался по максимуму помочь ему реализоваться без каких-либо сильных дополнительных и вероятных травм. Несмотря на поведение Гуанг Су в самом начале, Ван Ибо искренне им дорожил. Так уж получилось, что большую часть своего времени он проводил с ним, тот его частенько спасал и выручал. В какой-то момент между ними возникли отношения «отца и сына», хоть менеджер и продолжать быть требовательным, и порой с переизбытком. Вдруг танцор ощутил движение рядом и, открыв глаза, вздрогнул от неожиданности. Рядом с ним вдруг оказался парень примерно того же возраста. Его белый пиджак сиял на свету, и также, как и его носитель, ослеплял своей красотой. У человека перед ним была практически идеальная прическа: темные волосы аккуратно убраны назад лаком, создавая объем, но несколько прядок все-таки выбились и порой норовили опуститься на широкий лоб. Из-под густых бровей очерчивались выразительные карие глаза, в которых мелькала искра доброжелательности, но в то же время они будто бы смотрели прямо в душу. Бледная кожа идеально шла молодому человеку и контрастировала с темными штанами и лакированными ботинками того же цвета. Рубашка же под пиджаком играла завораживающими узорами черно-белых цветов, сердцевина которых горела алым пламенем. Казалось, он принадлежал к ветке аристократии и уж точно знает себе цену. Но несмотря на такой образ, знаменитость приветственно улыбался, а голос звучал мягко, даже успокаивающе. — Привет, меня зовут Сяо Чжань. Я так понимаю, ты — Ван Ибо? Почему-то незнакомец сразу перешел на неформальную речь, но актер не стал препятствовать этому обстоятельству. Скорее наоборот, ему показалось это довольно уместным, органичным, нежели вновь играться в «напущенное уважение». Также приветственно ответив на улыбку, он проговорил: — Да, ты прав. Рад познакомиться. Закончив с первой «церемонией», Сяо Чжань чуть расслабленно откинулся на спинку кресла, из-за чего прядки вновь прошлись по лбу. Чуть раздраженно придав им изначальное положение, он закинул ногу за ногу и продолжил незатейливый разговор: — Дай угадаю, для тебя это мероприятие равно пытке, но отказаться не можешь по причине того, что компания и менеджер настояли? — из его уст это прозвучало настолько обыденно, что и представить нельзя, что за такие слова Ван Ибо бы когда-то получил сильное наказание в виде дополнительных часов тренировок или заданий. — Откуда узнал? — лишь спросил он, ведь ответ был и так понятен обоим. — По глазам видно. Знаешь, кто-то говорил, что глаза человека — это отражение души. Можно увидеть его прошлое, что в настоящее время его беспокоит, все его эмоции… Все, — на последнем слове он чуть театрально развел руками. — Научишься читать людей по мимике — все их действия станут понятны. На самом деле, я, как и ты, не особо люблю большие собрания людей, но что поделаешь, присутствовать на таких мероприятиях — это один из пунктиков публичной персоны. Приходится терпеть. С другой стороны, ты можешь обернуть это время вовсю пользую. Например, — он кивком головы показал в сторону. — Что ты можешь сказать о той актрисе с рыжими волосами и в изумрудном платье? Ван Ибо перевел взгляд в сторону, куда указал собеседник. Он сразу заметил девушку, ее привлекательная внешность в первую же секунду бросалась в глаза. Вот только некрасивых актрис не бывает, их попросту не берут на съемки. Девушка с почтительной улыбкой общалась с кем-то, аккуратно придерживая маленькую сумочку дорогой марки. — Она уверенно стоит, спина прямая, поведение не дает и капли сомнения в ее высоком статусе. Точно не новенькая, сказал бы, что уже крутится в шоу-бизнесе приличное время, — проговорил танцор через некоторое время наблюдений, по привычке водя большим пальцем по губе. — Судя по одежде и внешнему виду из довольно богатой компании, но не слишком, иначе ее бы окружали охранники или другие актеры. Она же стоит практически одна, общаясь то ли с менеджером, то ли с представителем СМИ, который так и светится от счастья, считая себя избранным. — Неплохо, — Сяо Чжань удовлетворительно кивнул, не отводя внимательный взгляд от парня и не желая упустить мельчайшее изменение в мимике. — Это все? — Что-то еще? — актер чуть нахмурился и перевел обратно все внимание на нового знакомого. По правде сказать, такие игры ему уже начинали действовать на нервы, но все же он хотел узнать к чему тот клонит. Сяо Чжань некоторое время продолжал смотреть в глаза, хотя казалось прямо в душу Ван Ибо, из-за чего тому становилось некомфортно, но через пару секунд он все-таки вновь отвлёкся на девушку. — Если посмотришь, ее руки скрыты шелковыми перчатками по локоть. Их обычно надевают на вечерние приемы, но сейчас начало дня, да и к тому же не слишком холодно. Мельком пробежавшись по остальным присутствующим девушкам, ты заметишь, что такого элемента одежды у них нет. Следовательно, есть причина, по которой костюмеры скрыли ее руки. Это вряд ли татуировки, иначе бы ее просто выгнали из агентства, да и к тому же, что за актриса поставит на кон всю свою карьеру ради рисунка на руке. — Побои? — Именно, — Сяо Чжань прикусил нижнюю губу, продолжая изучать жертву. — Ты сказал, что стоит уверенно, но это явно дается ей через боль, которая отлично скрывается за макияжем и натянутой улыбкой. Впрочем, визажист хорошо постарался и скрыл скорее всего остальные синяки, особенно на шее. — Почему именно там? — Ее волосы убраны в высокую прическу, лямок у платья нет, шея полностью открыта, и ничто не должно коснуться ее кожи. Но, опять же, если присмотреться, то заметишь, что справа, ближе к ключице, тон немного смазался, и виден фиолетовый синяк. Пусть и большинство, как ее собеседник, не заметят этого маленького штриха. Актер продолжал говорить, но Ибо где-то на середине потерял логическую линию. Его не покидало ощущение, будто они уже где-то встречались, что слышит этот мягкий тембр не в первый раз. Столько деталей в Сяо Чжане казались ему знакомыми, даже родными. Такую близость айдол испытывал впервые, ведь изначально он ощущал проблемы с общением, максимально стараясь отгородить себя от дополнительного контакта с людьми. Тут же был совершенно другой случай, ему наоборот хотелось слушать знаменитость все больше и больше, желательно, чтоб тот не переставал говорить. В какой-то момент его речь превратилась в успокаивающую мелодию, которая будто бы погружала в сон.