Глава VIII
13 апреля 2021 г., 10:55
Мне хотелось, как лучше, но вышло по факту плохо. Я стою в темноте разрисованным скоморохом. И куда же пойти, если челюсть ломает хохот, А дрожащие руки беспомощно шарят по Опустевшим карманам, где нет сигарет и спичек. Даже этот пустяк отвратительно символичен. Что положено Данте, убившему Беатриче? Танцевать в пустоте, окружённому шантрапой? Что положено Мастеру, если же Маргарита В завершенье романа под Лысой горой зарыта? На картине «Любовники» кистью Рене Магритта Отражён поцелуй без начала и без конца. Кадакéс пышет жаром, приветствуя Элюара, И с отвесной скалы Гáла делает шаг к финалу. Поль забудет её. Жизни выдано слишком мало – Значит, будет грешнó посвящать её мертвецам. Розенфельд растворяется в облачной амальгаме, Марк Шагал пролетает над витебскими домами, Изнурённые ангелы тянут постылый "Amen", Прямо в небо шагнув из написанных им картин. Что случится потом — относительно и неважно, Затерялись слова меж кварталов многоэтажных. Но соната любви раздаётся сегодня в каждом, Кто готов её отзвуки в сердце своём найти. Мне хотелось, как лучше, но вышло лишь то, что вышло, Ты по глупым стихам не суди обо мне, Всевышний. Даже если сейчас получается никудышно, Может, в этом таится особенный колорит? Уходя, не забудь на прощание хлопнуть дверью. Все ещё образуется, главное — просто верь мне. Ведь любовь, навсегда сохраненная в подреберье, Посреди темноты путеводным огнём горит.
(Автор — Владимир Листомиров)
— Ну просила же не высовываться! — старческий голос из-за спины прозвучал резко и раздраженно. — Так сложились обстоятельства, — Глеб ответил не оборачиваясь. Сказать в свою защиту было нечего и Бейбарсов предпочел не оправдываться зазря. Мамзелькину он ждал ещё пару дней назад и потому не был удивлен её внезапному визиту. С момента их последней встречи прошло уже восемнадцать дней, Сила практически прижилась, хоть иногда и выходила из-под контроля, особенно в моменты, когда он нервничал или отвлекался. — Доставил ты, конечно, мне хлопот, голубь мой недостреленный… — голос за спиной звучал уже более миролюбиво, — Найдется у тебя чем угостить старуху? Некромаг, куривший у кухонного окна, развернулся и, не выпуская из рук сигареты, указал на стоявший рядом с кухонным столом бочонок. — О! Вот это я понимаю — сервис! — старуха наигранно взмахнула костлявыми руками. Бейбарсов мысленно поблагодарил Ленку за её предусмотрительность. Как оказалось, Свеколт прекрасно разбирается в механизме взаимодействия с сотрудником некроотдела. — Ну что, соколик, готов подсобить своей благодетельнице? — принюхиваясь к предложенному ей стакану, Мамзелькина смотрела на некромага с хитрым прищуром. В её белёсых, почти бесцветных глазах отражалась плохо скрываемая насмешка. — Благодетельнице? Ну что ж, чем могу?.. — Бейбарсов, отвесив глумливый полупоклон, старался не выдать своего волнения. Он, конечно, предполагал, что так и будет, что старуха непременно что-то от него потребует и предположения о возможных вариантах расплаты роились в его голове. Мамзелькина, с комфортом расположившаяся в мягком кухонном кресле, пригубила напиток и на мгновение прикрыла глаза от удовольствия. — Знатное пойло. Хорошо подготовился, хвалю, но, как говорится, ближе к телу! — старуха снова глотнула и осклабилась, — Для начала, яхонтовый мой, поможешь мне кой-кого приструнить… — Могу ли я узнать, кого именно? — не сказать, что Глеб был удивлен, скорее его разбирало любопытство. — А то как же… Цель твоя широко известна в узких, так сказать, кругах, — Смерть злорадно хихикнула, — Не столь давно, веке эдак в VIнашей эры, один скилетишко, с непомерно раздутым самомнением, выпросил у меня услугу в обмен на свою бесконечную преданность… Вот ему-то и требуется напомнить, чьей милостью он еще по земле разгуливает. А ежели строптивиться начнет, то и силу применить… Старуха все говорила и говорила, а некромаг стоял, облокотившись спиной о подоконник, совсем не замечая, что сигарета в руке давно истлела и потухла. — Вы это сейчас серьезно? – Бейбарсов, ошарашенный словами Мамзелькиной, с трудом пытался переварить услышанное. — А ты что же, голубчик, считаешь я тут с тобой шуточками балуюсь? — Аида все также расслаблено сидела в кресле, однако глаза её опасно сузились. В комнате вдруг стало нечем дышать. — Как можно, Аида Плаховна, но, должен сказать, услышь я подобное от любого другого — послал бы к Лигулу на рога, — Глеб понимал, что дерзит, но одно он знал точно — старухе ни в коем случае нельзя показывать свой страх. Мамзелькина хрипло хохотнула и сделала очередной глоток. Напряжение спало. — Наглый, люблю таких. Поди сюда, — Аида говорила ворчливо, но беззлобно. Приблизившись к креслу, Глеб со смутной тревогой в груди наблюдал, как старуха, кряхтя, поднимается на ноги. — Еще ближе… И наклонись, а то не достану ведь, дылду такую, без стремянки. Бейбарсов выполнил приказ, после чего произошло непредвиденное — Мамзелькина, резво привстав на цыпочки, ухватила его за волосы и, притянув к себе, поцеловала в лоб. Прикосновение сухих и шершавых старушечьих губ к коже показалось ему обжигающе холодным. Он понял — это метка. — Ну вот, теперь уж тебе препятствовать не станут, — Смерть пристально смотрела на него, словно оценивая плоды своих трудов, — отправляйся завтра и постарайся не навести шороху, тебя теперь, конечно, не тронут, но лучше не выделывайся лишний раз. И передай от меня привет Ягге… В комнате раздался заунывный звон косы, заставивший некромага на мгновенье зажмуриться от боли в висках. Резкая боль отступила также быстро, как и появилась. Комната была пуста.***
Он увидел ЕЁ и замер, остолбенев. Раннее декабрьское утро, пасмурное, тоскливое и неожиданно морозное, ощущалось здесь, в Тибидохском магпунке, невероятно уютным. В мыслях крутились какие-то почти исчезнувшие, далекие и теплые воспоминания. ОНА застала его врасплох, выбила почву из-под ног. Вид её, такой хрупкой, бледной, кутающейся в одеяло на больничной койке, вышиб из головы все имевшиеся там связные мысли. Рыжие волосы собраны в растрепанный узел, глаза запавшие, усталые. Тонкие, почти прозрачные, подрагивающие ладони сжимают дымящуюся кружку. Губы потрескавшиеся, искусанные. Взгляд пустой, бессмысленный, тяжелый, устремлен в пространство. Интересно, как он выглядит со стороны? Уверенно толкнул дверь, расслабленной походкой зашёл внутрь и вдруг — замер. Стоит не в силах пошевелиться, только вот кажется, что сжимаемый широкой ладонью набалдашник его трости сейчас треснет, не выдержав. Он был не готов, совсем не готов. Не готов был обнаружь её здесь, в магпункте, увидеть эти хрупкие плечи и острые локти, и совсем уж не готов был, столкнувшись с потухшим взглядом её глаз, услышать надсадно-тихое, почти жалобное «Привет», наблюдая, как скатывается по осунувшемуся лицу одинокая, блестящая слезинка. От одного её вида из легких исчез весь воздух. И надо бы отвернуться, пройти мимо, надменно вздернув подбородок, но он стоит в дверях, ни жив, ни мертв, и словно и не было всех этих жутких месяцев, не было обиды, отчаянья, агонии. Только она, здесь, перед ним. Это все было слишком. Даже для него. Особенно для него. Трость, выскользнувшая из онемевших пальцев, гулко стукнулась о каменный пол и покатилась куда-то в сторону. Весь мир вокруг смазался и потускнел, словно оказавшись не в фокусе. Не помня себя, метнулся к ней. Чувствуя, что не имеет права присесть рядом, опустился на колени перед кроватью и вновь замер, не в силах отвести взгляда. Она смотрела на него как-то очень мягко, беззащитно, но сколько же горечи, отчаянья, обреченности было в этом взгляде. Зарождающиеся слезинки невыносимо хотелось снять губами, иссушить, испить заключенную в них боль, забрав её себе. Медленно, как во сне, Гроттер протянула ладонь и дотронулась до черных, растрепанных прядей. Некромаг перехватил хрупкое запястье и припал губами к тыльной стороне худой ладошки. Как наркоман, дорвавшийся до заветной дозы, вдохнул запах. На задворках сознания мелькнула мысль, что, наверное, именно так псы ласкаются к своим хозяйкам. Ну и пусть… Плевать как это все выглядит. Она заговорила. Тихо, слегка надрывно, иногда резко прерываясь и вздрагивая. Он с трудом улавливал смысл слов, исступленно целуя её холодные пальцы и пытаясь согреть их своим дыханием. — Мне жаль, правда жаль, что всё так погано вышло, — губы её тронула горькая усмешка, - Но, как видишь, я за все поплатилась… — О чем ты? — Бейбарсов поднял глаза и вновь столкнулся с потухшим взглядом. Было ощущение, что девушка говорила не с ним, а словно сама с собой. Он никогда еще не видел её такой. — Да ни о чем и обо всем сразу. О тебе, о себе, о нас с Ванькой. О принятых решениях и совершенных поступках, — Гроттер отставила кружку на тумбочку и отбросила со лба прядь выбившихся волос, — Как ты? И как ты здесь? Девушка выглядела потерянной, отсутствующей, но никак не удивлённой. — Я?.. Нормально, что мне сделается… Лучше скажи, что с тобой? — первый шок от неожиданной встречи спал и мысли начали возвращаться в привычное русло. — И что же, интересно, здесь делает господин некромаг? Обернувшись, Бейбарсов увидел в дверном проеме взволнованную Ягге. Усмехнулся. Естественно, его здесь не ждали. — Господин некромаг прибыл по поручению Вашей старой знакомой. Строго конфиденциально, смею заметить, — Глеб ответил, с сожалением отпуская девичью руку и поднимаясь. Старушка вгляделась в него внимательней и едва заметно вздрогнула. — В таком случае, мы можем поговорить не здесь и не беспокоить моих пациентов, — старая богиня указала взглядом в сторону своего стола, стоявшего в другом конце магпунката. Некромаг бросил взгляд на рыжеволосую девушку и последовал за Ягге.***
— Чего тебе нужно? — зашипела старая богиня, едва наложив чары от подслушивания. — Об этом еще успеется… Сначала я хочу знать, что с ней, — некромаг кивнул в сторону кровати, на которой, пребывая в прострации, сидела Гроттер. Старушка вздохнула и отвела взгляд. Было заметно, что говорить на эту тему ей совсем не хочется. Закурив свою вишневую трубку, она отошла ближе к окну и повернулась спиной к мужчине. — Это, кончено, совсем не твое дело, но я скажу, хотя бы потому, что слишком мало осталось людей, действительно желающих девочке добра, — голос её было тихим и размеренным, — Не выдержала она, все крепилась, крепилась, а теперь вот — нервный срыв, получите и распишитесь, как говорится… В ладони материализовалась трость, которой Бейбарсов нервно стукнул об пол. — Не знаю, что уж у них там в тайге твориться, но дается ей это очень нелегко, да ещё и тренировки её эти… Совсем есть перестала, обмороки начались. Если б Соловей её не приволок, уж не знаю, что и было бы. А у них ведь еще и свадьба на носу… — крепко затянувшись, Ягге выдохнула облачко дыма. — Свадьба? — в горле появился предательский комок, мешавший вздохнуть полной грудью. — Свадьба. В мае будет, если к тому времени оклемается. — Почему она такая? — Зелье, на основе дурман-травы. Оно дает передышку нервной системе, но имеет побочные эффекты — она сейчас не понимает, сон это все или реальность. Зелье дает ей возможность восстанавливаться, пусть и очень медленно. — Как долго Вы будете его ей давать? Трость отстукивает по полу нервный, незатейливый ритм. Проклятье!.. До чего они все её довели?! Куда смотрел гребанный старый моралист и этот её блаженный Валенок?! — Месяц, два, три, пять… Сколько потребуется. — Я могу что-то сделать для неё? Старушка взглянула на него исподлобья. — Можешь. Можешь говорить с ней, чтобы она не замкнулась в себе окончательно. Она мало на кого реагирует. На Сарданапала смотрит как на пустое место, от Ягуна отворачивается, со Склеповой поначалу говорила, а потом под одеяло спряталась, вроде и нет ее тут. А когда Валялкина привозили, так вообще замерла и еле дышала, пока он не ушёл. Говорит только с Соловьем, да и со мной иногда… Так что если она тебе отвечает, можешь приходить, главное академику на глаза не попадайся, а то такой вой поднимется… — Я буду приходить, — отрывисто произнес некромаг, наблюдая, как Гроттер в другом конце помещения бездумно перебирает складки одеяла, — А теперь к делу.
Примечания:
Дорогие читатели! Мне очень важно знать Ваше мнение, буду благодарна за любую критику!
