Притворяйся, пока не сломаешь его

Деми — Эй, привет! — кричит моя подруга — Криста, садясь на наше обычное место для ланча, травянистую площадку во дворе. — Ты такая счастливая, потому что тебе дали семистраничное эссе по английскому? — хнычет вторая моя подруга — Карли, не потрудившись открыть глаза, лежа на траве, наслаждаясь калифорнийским солнцем. — Это будет только через три недели, — Криста вытаскивает пакетик чипсов из кучи еды, разбросанной вокруг нас. — Это значит, что ты начнешь за три дня до сдачи эссе, — отвечает Мэйси, заставляя нас всех четверых смеяться. — Именно, — Криста усмехается. — Но нет, я веселая, потому что услышала от птички, что вы, Мисс Деми, была в паре с МистерГорячим Нико Сайксом сегодня на химии. Глаза Карли распахиваются, и она садится. — Хм… Что? — она разинула рот. — Почему ты ничего не сказала? Я игнорирую ее и говорю с Кристой. — А эта птичка случайно не двухметровый квотербек, которого ты называешь Папочкой, когда никто не слышит? У нее отвисает челюсть, и она наклоняется, чтобы оттолкнуть меня назад, одновременно смеясь. — Да, сучка, и я сказала тебе это по секрету! — Ты нам всем рассказала, — Мэйси закатывает глаза. Криста только шире улыбается. — Да, но секрет означает, что нельзя говорить этого вслух. Я улыбаюсь, и она в ответ высовывает язык. — Кей, возвращаемся в нужное русло. Рассказывай, Деми, — уговаривает Мэйси. Я пожимаю плечами, отрываю стебель клубники и запихиваю ее в рот. — Я не в восторге. — Не в восторге? — Мэйси поджимает губы. — Пожалуйста, не ври. Даже тебе всегда нравятся горячие парни. — Пошла ты, — я смеюсь. — Что, черт возьми, это значит? — Это значит, что твоя вагина мертва и нуждается в возрождении. Если у него пальцы такие длинные, то представь себе остальные части его тела! У меня отвисает челюсть, а потом громко смеюсь, отчего она улыбается. — Моя вагина в полном порядке, уверяю тебя, и это не имеет никакого отношения к тому, что он мне не нравится, потому что это не так. Он высокий и широкоплечий, мускулистый, но не слишком. У него высокие скулы с идеально толстыми губами, темные, песочного цвета волосы с более темными, всегда напряженными глазами, в которых всегда насмешливый взгляд. Он далеко не типичный старшеклассник, думаю, уже взрослым женщинам интересно, можно ли с ним переспать или нет. И я уверена, что татуировка, выгравированная на внутренней стороне его правой руки, является достаточным ответом для этих женщин. Он — материал для рекламного щита ESPN*, и он это знает. — Значит, ты признаешь, что считаешь его сексуальным, — Мэйси кивает, с гордостью. — Тогда в чем проблема? — Мне нужен был хороший партнер, которому я могла бы доверять, чтобы делать задания, — я пожимаю плечами. — Все знают, что мистер Брандо — самый жесткий учитель, и я не могу все завалить. Мама свернет мне шею, если мои оценки испортятся. — Ох, подумай о себе. Она должна перестать перекладывать все свои ошибки на твои плечи, — говорит Криста. — Она и так думает, что я слишком много времени уделяю танцам, и если я отстану по химии, кто знает, что она сделает со мной. — Да пусть она идет куда-нибудь подальше, — Карли хмурится. — Желательно на чей-нибудь член, — бормочет Мэйси. Девочки смеются, но я с отвращением откидываю голову назад, заставляя их смеяться еще громче. — Ладно, — Карли наклоняется вперед. — Мы знаем, что ты не можешь провалить задание, ты никогда себе этого не позволишь, но откуда ты знаешь, что Нико плохой партнер? — Он всегда пропускает школу, так что у меня нет причин полагать, что в этом году все будет по-другому, и ты когда-нибудь видела, чтобы он уделял внимание какому-нибудь уроку, кроме физкультуры? — шучу я. — Может быть, он и не плохой ученик, и играет в футбол, что сохранить хотя бы средний балл, но все же. Если он не будет приходить на уроки каждый день, как я, у меня не будет другого выбора, кроме как делать все за двоих. И мы с ним больше не разговариваем, и в тех редких случаях, когда мы вынуждены это делать, мы издеваемся друг над другом. — Может быть, он не знает, что сказать? Я непонимающе смотрю на нее. — Он считает себя пирожным, а все девчонки любят сладкое, а если ты не любишь сладкое — ты отстой. — Я бы взяла кусочек, если бы мне предложили, — Мэйси кивает, поджав губы. Я смеюсь, качая головой, а Криста похлопывает себя по колену. — Мы знаем, милая, мы знаем, — поддразнивает она. — Дело ведь даже не в Нико, верно? — подозревает Карли. — Ты хотела снова стать партнером Алекса. — Я была с ним последние два года, так что да, — признаю я. — Он хочет стать врачом, как его мама, поэтому я знаю, что он очень сосредоточен на науке, а Нико весь урок сидел в своем телефоне. Он ничего не написал, а я написала три страницы. Не знаю, может быть, я еще раз попробую поговорить с учителем. — К черту напыщенную задницу Алекса! — выпаливает Криста. — Может, он и хорош собой, но он похож на брата Уолберга, в то время как Нико больше похож на самого Марка Уолберга, в фотосессии Кельвина Кляйна. Гораздо красивее. Я не могу удержаться от смеха. — И он живет прямо за тобой! Можно даже ночью заниматься, — глаза Мэйси расширяются от волнения. — Даааа! — Криста поворачивается к ней. — Будет бегать к нему в своей майке и крошечных шортиках, которые мы купили ей на день рождения, и такая «я потеряла домашнее задание, помоги мне». — Помоги мне, — говорят они в унисон, смеясь. Мы с Карли переглядываемся, все так же посмеиваясь. — Ну же, Деми! Ты должна использовать это в своих интересах, — хнычет Мэйси. — Да, я бы так и сделала, — добавляет Криста. — У тебя есть парень. — Вот именно! — ее глаза насмешливо расширяются. — А Трент знает, что ты запала на его лучшего дружка? — Мэйси ее дразнит, Криста лишь с усмешкой отмахивается от нее. — Вы сумасшедшие, ни за что. Можешь себе представить реакцию моей мамы? — я смеюсь. — Я и парень, которого выгнали из ее драгоценного загородного клуба за то, что он трахнул дочь владельца в фонтане на поле для гольфа? — Во-первых, к черту твою маму за то, что она так критична, — Криста хихикает. В этом она права. — Во-вторых, он встречался с Джози и ничего. И не забывай, что Нико — лучший друг Трента, а Трент — твой друг. Ты же его знаешь, стал бы он действительно дружить с придурком? — Да? — поддразниваю я ее, и она бросает в меня чипсину. Я улыбаюсь, пожимая плечами. — Я не говорю, что он не тот партнер по химии, который мне нужен. Я не знаю, каков он теперь в человеческом обличье. Он избегает меня, помнишь? — Он не избегает тебя, — Криста закатывает глаза. — Нет, — саркастически отвечает Мэйси. — Так уж случилось, что с тех пор, как мы пошли в старшую школу, у него каждый раз что-то всплывает, когда Деми приближается, или он разговаривает с ней, как с дерьмом, когда ему некуда бежать. Я поднимаю руки, как бы говоря «вот именно». — В буквальном смысле, сегодня мы говорили, наверное, впервые с восьмого класса, и это были, может быть, пять бесполезных предложений. В следующую секунду раздается звонок, и мы пакуем свои вещи. Девочки выбрасывают мусор, а я сворачиваю плед и запихиваю его в сумку. С первого курса у нас был один и тот же распорядок на обед. Тот, у кого ближайший к выходу шкафчик, отдает его, чтобы хранить там одеяла и закуски. Это мы придумали, чтобы не стоять половину перемены в очередях. — Встретимся у тебя дома в шесть, чтобы поплавать? — Шесть пятнадцать, — говорю я. — У меня сегодня танцы, и я, кажется, забыла дома телефон, так что просто приходите. — Ладно, пока, — Мэйси и Криста уходят, а мы с Карли несем всё в шкафчик. — Я не думаю, что тебе стоит просить нового партнера, — говорит Карли, вешая пакет с закусками на маленький крючок и запихивая бутылки с водой в нижний угол. — А почему бы и нет? — я протягиваю ей сумку с одеялом. Она пожимает плечами, захлопывает шкафчик и поворачивает замок. — Ты сама сказала, что была партнером Алекса последние несколько лет, может быть, пришло время для чего-то нового. — Для Нико? Мы с ним даже не друзья. — И не враги, — она делает шаг назад, подмигивает мне и исчезает. Я на мгновение прислоняюсь к шкафчику, обдумывая ее слова. Наверное, она права, мы с Нико не друзья, но и врагами тоже не назовешь. Мы просто два человека, которые раньше знали друг друга. Два человека, которые будут вынуждены проводить вместе пятьдесят три минуты в день до конца года, не считая время, когда нам надо будет делать домашку вместе. Я уже собираюсь оттолкнуться от шкафчика, когда дверь в конце коридора открывается, и Нико вместе со своей бывшей-нынешней девушкой Джози входят и ругаются. Или она ругается, в то время как он игнорирует ее, продолжая идти по коридору, но затем его глаза поднимаются, поймав мой взгляд, зацикленный на них, и он останавливается. Я смотрю на Джози. Она хмуро смотрит на него, размахивая руками в чрезмерно драматичной манере, прежде чем понимает, что он не обращает внимания, и ее голова резко поворачивается туда, куда смотрит он. Исключительно на меня. Мгновенный и глубокий хмурый взгляд берет верх, и она отшвыривает меня, слегка толкает его — или пытается, но он не двигается — и затем вылетает тем же путем, которым они пришли. В ту же секунду, как дверь захлопывается, Нико снова идет вперед, каждый шаг кажется меньше и медленнее предыдущего. Я выпрямляюсь, когда между нами остается расстояние всего в одну руку, но Нико продолжает идти, глядя в сторону, проходит мимо, не говоря ни слова, как будто он не смотрел прямо на меня с каждым шагом. Только когда он скрылся из виду, я поняла, что все это время затаила дыхание. Я закатываю глаза. Это будет очень длинный год.