Притворяйся, пока не сломаешь его

Нико Ни разу отец не приглашал меня погостить в его новом доме, который он купил на деньги, украденные у мамы. Самое паршивое, что он даже не нуждается в них. Его новая жена богаче, но он жадный придурок, и Николу Сайксу никогда ничего не бывает достаточно. Я уже полчаса езжу взад и вперед по его району, моя нога подпрыгивает на сиденье, пальцы постукивают по рулю, я так чертовски напряжен, и ненавижу себя за это. Я ненавижу, что он все еще имеет возможность проникнуть мне под кожу, когда я изо всех сил притворяюсь, что его существование и все, что с ним связано, ничего не значит. Он — ничто. Пригласить меня сюда для ссоры перед его женой, которая, вероятно, понятия не имеет, что он все еще трахает свою бывшую, когда ему это удобно? Сказать, что я на взводе — ничего не сказать. Сначала я категорически отказался, но когда он использовал мою маму как угрозу против меня, у меня не было выбора, кроме как уступить этому мудаку. Кто знает, что он сделает с ней в следующий раз, когда меня не будет дома. Из-за него и его последнего поступка я уже отстал от школы на несколько дней и не могу позволить себе больше пропускать занятия. Он знал, что я найду время, чтобы попытаться выяснить, чего именно он добился, подписав эти документы. Я потратил несколько часов, просматривая бумаги, которые он оставил, но казалось, что страницы отсутствовали до такой степени, что я не мог понять никакого смысла. Я не чертов адвокат, и большинство юридических терминов для меня не понятны, так что это было скорее потраченное впустую время. Не помогло и то, что он дал моей маме, потому что это вызвало у нее рвоту и вялость на следующий день. Я единственный, кто заботится о ней, так что, конечно, я был рядом с ней все это время. Мне пришлось накормить ее еще большим количеством лекарств, когда она начала дрожать и ей стало еще хуже, поэтому два дня я смотрел, как моя мама спит, и желать, чтобы она проснулась с более ясным умом. Я понятия не имею, как с этим покончить. И отказ в его просьбе ничем не поможет, это ясно. Вот я здесь, припаркованный возле его дома, смотрю на длинную дорожку, ведущую к входной двери, с которой свисает гигантский приветственный венок. Я вытаскиваю телефон, чтобы проверить время, но прежде чем осознаю, что делаю, набираю номер Деми. Мои мышцы сжимаются еще сильнее, когда она не отвечает. Я не разговаривал с ней с тех пор, как она пришла ко мне домой, и мне кажется, что прошло уже слишком много времени. Она пришла, волнуясь, что я исчез. Я должен был найти время, чтобы позвонить ей, но когда дерьма дома становится все больше, я теряюсь. Я чертовски ненавижу это. Не может быть, чтобы она не видела имя врача, выписывающего таблетки, и мне нужно подготовиться, чтобы поговорить с ней об этом. Я отбрасываю телефон в сторону и снова поднимаю глаза. К черту. Я вылезаю из грузовика, чем быстрее войду, тем быстрее смогу выбраться отсюда. Это не мой дом, и я знаю, что никогда не буду здесь желанным гостем, но все равно вхожу без стука. Уважение к этому месту — последнее, о чем я думаю, поэтому я не беспокоюсь о том, чтобы закрыть дверь, позволяя ей захлопнуться за мной, потом иду через прихожую, следуя за голосами, доносящимися из-за угла. — Теперь это, наверное, мой второй сын. Второй сын. Урод. У меня нет брата. Я облизываю губы, выпрямляюсь и маскирую свое гребаное лицо, прежде чем появиться в поле зрения. Маленький сученыш — первый, кого я замечаю, и его глаза встречаются с моими, он сидит рядом с моим отцом, как будто это его место. Может, и так. Внутри они — одно и то же. Оба такие же долбанутые. — Нико, — говорит отец. Я шагаю дальше в комнату, не давая ему ничего, кроме пустого взгляда. — Не будь грубым, сынок, — он стал хорошим актером, его улыбка становится щедрой, но его глаза такие же злобные, как и всегда. Он взмахивает рукой и говорит: — У нас гости. Как только он произносит это, маленькая ручка с розовыми отполированными ногтями складывается на краю стула с высокой спинкой, стоящего напротив меня. Дюйм за дюймом появляются длинные, темно-русые волосы. Мои ноги онемели, тело покачивается на месте, а легкие сжимаются в груди, блокируя дыхательные пути. Время замедляется, вены холодеют, когда она медленно поворачивает голову. Я никогда не видел, чтобы на лице человека так быстро промелькнуло столько эмоций. Гнев, разочарование, дискомфорт. Печаль. Путаница. Беспокойство. Страх? Чего ты боишься, детка? Я хочу шагнуть к ней, но застываю на месте, как вкопанный. — Я и не знала, что у тебя есть брат, — говорит она холодным тоном. Мои глаза перемещаются между ее глазами, острая боль пронзает мои ребра, и боль настолько сильная, что я вынужден отвести взгляд, мой взгляд останавливается на придурке, о котором она говорит. — У меня нет. Алекс ухмыляется, и я заставляю себя снова посмотреть на Деми. Ее лицо искажается, но она не произносит ни слова, и в следующую секунду рядом с ней стоит мама. Я перевел взгляд на отца. — Что это такое? — Я позвонил Мисс Дэйвенпорт и пригласил ее семью поужинать с нами. Боковым зрением я вижу, как Деми резко поворачивает голову к маме. — Мы как раз обсуждали формальности на следующей неделе и возможность того, что Алекс будет парой Деми. Гнев сжимает каждый мой мускул, и мои глаза устремляются к ней. Она медленно качает головой, переводя взгляд с отца на меня. — Это не так- Она замолкает, когда мама хватает ее за руку. Деми оттягивает ногу назад на полшага вперед. — О, милая, не говори глупостей, — мать притягивает ее ближе, и в ее словах слышится намек, который можно истолковать только как предупреждение. Мой пульс скачет, но я заставляю себя оставаться на месте, сохранять гребаное спокойствие. Деми, однако, удивляет меня, когда освобождается от своей мамы и отступает. Несмотря на то, как она сейчас раздражена и смущена, моя малышка пытается прояснить ситуацию. — Не знаю, что моя мама сказала вам, мистер Сайкс, но я думаю, что произошла какая-то путаница. — Разве ты не встречаешься с моим сыном? — он насмешливо склоняет голову набок. — Да. С сыном, а не пасынком, — она бросает быстрый взгляд в мою сторону. — Я с Нико. Моего отца это не останавливает. — Николи ведет тебя на танцы, Деми? — спрашивает он ее. Она колеблется, ее взгляд устремляется на меня. Она не сводит с меня глаз, когда он добавляет:  — Он тебя вообще приглашал? Ее охватывает сомнение, и у меня начинает чесаться горло. Я перевожу взгляд с молчаливой фарфоровой жены моего отца на точную копию матери Деми. Потом перевожу взгляд с Алекса на отца и наконец останавливаюсь на Деми. — Мы с Нико идем вместе, — ее ответ прост, но мне больно его слышать. Она должна быть осторожна со своими словами, мы вообще не говорили об этом. Неужели я действительно буду стоять здесь и не скажу ни слова? Не подтвержу, что я её, а она моя, позволю Алексу думать, что она свободная? Какого хрена я стою как статуя? Может быть, я хочу проверить ее, может быть, давление от пребывания в доме отца с его новой женой и любимым сыном слишком велико, или, возможно, ее мать так быстро проигнорировала то, что я ее парень, когда поняла, что Алекс гребаный Хэммонс, мой невостребованный, сука сводный брат, тоже хотел её. Какова бы ни была причина, я ничего не говорю, заставляя себя сохранять бесстрастное выражение лица, но все, что я действительно хочу сделать — это упасть к ее ногам и стереть боль в ее глазах. Алекс, однако, открывает рот. — Знаешь, я был удивлен, когда узнал, что вы двое тусуетесь вместе, — Алекс ухмыляется и встает. Этот ублюдок осмеливается подойти к ней ближе, когда я стою прямо здесь. — Почему? — спрашивает она. — Просто все знают, что Нико немного вспыльчивый, так что странно, что он не набросился на меня, когда я сказал ему, что хочу пригласить тебя на свидание. Глаза Деми перелетают на мои и сужаются, прежде чем она медленно переводит их обратно на Алекса.  — Это очень интересно. Когда это было… точно? Мышцы живота напрягаются, и голова начинает кружиться. Блять. Я не хотел, чтобы это случилось именно так. — После нашей игры в четверг вечером, — говорит ей Алекс, засовывая руки в карманы, как придурошный, опрятный мальчик. — Помнишь, в тот вечер, когда Нико подвез тебя домой, я позвонил и спросил, можно ли мне заехать? Вместо того чтобы сосредоточиться на том, чего он от нее хочет, она спрашивает: — Как ты узнал, что он подвез меня? Его симпатичная мальчишеская улыбка исчезает, но только на секунду. Он поднимает руки. — Ну ладно. Я увидел, как ты садишься в его грузовик, испугался, что опоздаю, и позвонил тебе. Я, блять, так и знал. Это единственная причина, по которой он позвонил ей в тот вечер. Чтобы отвлечь ее внимание от меня. — Подожди… игра в четверг… — Деми замолкает, качая головой. Напряжение обволакивает мое тело, затрудняя дыхание. — Да, за неделю до дня рождения Кристы, до того, как вы с Нико начали встречаться? — он хихикает, но злобу в нем слышно. — Надо было пораньше тебя спросить, да? Взгляд Деми падает на деревянный пол, и она нервно трет губы, прежде чем поднять свой пристальный взгляд на меня. — Да… может быть. Гнев нарастает в глубине моего живота, мои глаза дергаются. Я облажался. — Конкуренция между братьями и сестрами — это вполне нормально, — громко говорит папа. — Держу пари, Деми, если бы ты заранее знала о намерениях Алекса, то сделала бы более мудрый выбор, верно? Я держу голову прямо, но смотрю на нее, мой пульс бьется как сумасшедший, а по коже начинают бегать мурашки. Мне нужно выбраться отсюда, пока меня не выпотрошило, не разорвало на куски изнутри. Деми натянуто улыбается, и я готовлюсь к ужасу, что она согласится с ним, и признает Алекса лучше, из-за злости ли нет. Все равно мне будет больно. Она открывает рот, моя грудь сжимается все больше и больше с каждой секундой, но затем она закрывает его. Деми качает головой, гнев затуманивается свежими слезами, превращая мой любимый оттенок зеленого в мутное месиво, которое убивает меня. Она переводит взгляд на моего отца, жалость просачивается в каждое произнесенное ею слово. — Я даже не знаю, как ответить на такой грязный вопрос, мистер Сайкс, — она говорит тихо. — Меня тошнит от вашего неуместного оскорбления собственного сына, и вам не понравится мой ответ. Ее мать задыхается, в то время как мое сердце грозит вырваться из груди. Затем Деми поворачивается к Алексу. — Я не пойду с тобой ни на церемонию, ни на танцы, никуда. Тот факт, что у тебя уже есть официальная пара говорит о том, насколько ты дерьмовый человек. — Деми! — кричит ее мама. Деми закатывает глаза и смотрит на маму. — И, серьезно, мам. Ты когда-нибудь остановишься? — Деми! — шипит она. Деми не унывает. — Перестань пытаться использовать меня. Просто будь рада за меня, или отвали нахер, — огрызается она. Деми поворачивается, пригвоздив меня тяжелым взглядом, который предупреждает меня не идти за ней, и выбегает. Я застрял до тех пор, пока дверь не захлопнулась вместе с ее выходом, а потом я, черт возьми, иду за ней. Я ловлю ее, когда она несется по подъездной дорожке. — Деми, — зову я, но она торопится еще больше. — Детка, подожди! Внезапно она останавливается, тихое рычание покидает ее, когда она поворачивается и идет ко мне. Глаза горят и готовы к бою. — Я не могу поверить! — она толкает меня, но я не двигаюсь с места. — Ты знал, что он собирается пригласить меня на свидание, прежде чем предложил притвориться, что мы вместе! — Да. Да, я знал, — говорю я без всяких извинений, и страх берет надо мной верх. — И что теперь? Ты знаешь, что он хотел тебя, теперь ты побежишь к нему? — А сейчас на что было похоже?! — кричит она, раскинув руки. — Я была единственной, кто говорила там и заступалась за нас, или «мы» уже больше ничего не значит? — Что, черт возьми, это значит? Всё, что мы говорили друг другу, теперь ничего не значит? То, что ты хотела принесли тебе на блюдечке, да? — Не надо, — быстрое дыхание со свистом проносится мимо ее рта. Я знаю, что мои слова несправедливы, но именно этого я и боялся. — Не смей пытаться обратить это против меня. Ты играл со мной все это время. Моя голова откидывается назад, от шока по спине пробегают мурашки. — Что? Нет! Черт возьми, нет! — Да, Нико, — она кивает. — Может быть, что-то изменилось, или, может быть, все, что ты сказал было наполовину ложью, но с самого первого гребаного дня это было лишь для того, чтобы использовать меня и утереть Алексу нос. Признай это. Какого хрена?!