Миссия: Вернуться в 1992

Oh, no, you won't be there tomorrow. Oh, no, say, it isn't true. I can't take this pain and sorrow! Oh, can't you see my heart is broken in two?..

      Ночь прошла незаметно, и уже близилось раннее утро. Дэйв частенько выходил на веранду покурить, опираясь локтями на ограждение и устало выпуская дым. Грол никогда не чувствовал себя таким изможденным, никогда только в течение нескольких часов ему не доводилось получать такое количество негативных эмоций и ощущений. Сейчас он был потерянным и отрешенным от мира, людей и всего живого.       Музыка? О нет. В ближайшие несколько лет, если не всю жизнь, он не станет даже слушать музыку, не говоря уже о том, чтобы писать что-то самому. Это было бы слишком больно, больнее, чем вот так стоять, запрокинув голову назад, и вдыхать холодный воздух улицы, моля Вселенную о чем-то. Настолько жалким и беспомощным казался он самому себе, что было противно.       Курт умер — для кого-то это лишь уход совершенно чужого человека, а для Дэйва — потеря частицы себя. Потеря души и нескольких счастливых лет его жизни. Слезы уже не шли, внутри было пустое затишье, как и в голове — звенящее безмолвие, сопровождаемое лишь нескончаемым потоком мыслей, льющиеся одна за другой, теснясь и пытаясь занять лидирующее положение в воспаленном мозге, но внимание не было приковано к какой-то определенной.       Глаза разбухли и покраснели от беспрерывного плача, царапало глотку и голос был сорван после криков и рыданий. Дэйва потряхивало, тело изнурено и обессилено. Затянувшись в последний раз, он растоптал бычок и выкинул его на покрытую росой траву под верандой. Зайдя в свою комнату, которую освещала лишь настольная лампа, барабанщик задвинул шторы и улегся на кровать, накрывшись одеялом. Грол посмотрел на электронные часы: показывало 4 утра. Долго ждать не пришлось, Дэйв отрубился сразу, едва коснувшись головой подушки.       

***

      Звонок в дверь. Дэйв тяжело поднялся и сел на кровать, свесив ноги и пытаясь разогнать темноту перед глазами из-за резкого подъема. Немного погодя он окончательно проснулся и, нацепив тапочки, рысцой добежал до прихожей. За окном Дэйв увидел своих друзей, которые вчера обещали навестить его, с улицы были слышны их веселые выкрики имени барабанщика. Дэйв мигом повернул задвижку и открыл дверь перед двумя парнями, что сразу кинулись обнимать его. Грол позабыл про все плохое на свете и от души радовался приходу Криста и Пэта.       Первым в дом вошел Пэт Смир — полненький мужчина, по росту чуть ниже Дэйва. С его смуглой кожей и окрашенными в блонд волосами, структурой напоминавшие пушистый мох, был заметный контраст. Пользующийся прозвищем в группе «Нелепый кривляка», которое ему придумал Курт благодаря забавным выходкам Пэта на сцене, он просиял своей привычной и глупой физиономией: лицо, расплывшееся в широкой улыбке, его сузившиеся карие глаза, над которыми вскинутые вверх черные брови, а чуть оттопыренные уши придавали ему обезьяний вид. Вслед за гитаристом прошел Крист Новоселич, такой же комичный и отчасти неуклюжий на концертах. Он был под 7 футов ростом, поэтому ему пришлось наклониться, чтобы не удариться о дверной проем.       Когда все трое поприветствовали друг друга, они прошли на кухню: Крист принялся доставать из пакета запотевшие бутылки пива, Пэт сел за стол, а Дэйв поставил чайник и засунул пиццу в микроволновку. На кухне, как и во всем доме, было светло, утренние лучи солнца проникали в комнаты сквозь окна, делая доступной для взора витающую в воздухе пыль, что была скрыта в тени в пасмурную погоду. Сейчас по-настоящему ощущалась весна, а следовательно, и приподнятое настроение Дэйва.       — Дорога была на редкость легкой! — улыбнулся Новоселич, забирая тарелки у Дэйва и расставляя их на стол.       — И поистине приятной! — задорно подхватил Пэт.       — Я доволен, что вы хорошо добрались, — Грол уже разливал чай по чашкам. — Как вы, ребят? — поинтересовался он, унося напитки на стол.       — В по-олном порядке, — просиял басист, пододвинув стул и сев поближе к Пэту.       — Все отлично! И, Дэйв, мы здесь именно для того, чтобы как следует потусить…       — И развлечь тебя! — закончил за Смира Новоселич.       — О, это как «А вот и мы, развлекайте нас!», — сдуру вспомнил гитарист Smells like teen spirit, которому Крист тут же отдавил ногу под столом, дабы заткнуть его. Дэйв понял всю неловкость той ситуации, что сейчас произошла, но постарался не предаваться вновь своим эмоциям, лишь приподняв уголок рта.       Спустя пять минут друзья уже уплетали вкусную пиццу за обе щеки, запивая ее ароматным чаем. Они обсуждали различные темы: кто куда ездил за последнее время, что читал, с кем познакомился и многое другое — они обсуждали все, но только не музыку. Конечно, во время разговоров Пэт мог пробалтываться и вставлять что-то из «музыкального мира» или затрагивать смерть Курта, из-за чего Крист постоянно его одергивал, потому что знал чувства Дэйва по этому вопросу. Однажды басист не выдержал и вывел Пэта на разговор в ванную.       — Чувак, ты что, издеваешься? Неужели непонятно, что не нужно, блять, даже зарекаться о том, что произошло вчера? Я тебя сколько раз упрекал за это, но ты опять за свое…       — Да что здесь такого, в конце концов? — не выдержал Пэт. — Все умирают, и Курт — не исключение. Конечно, мне тоже жаль его, но я ведь не впадаю в истерику, когда заговариваю об этом или хотя бы вспоминаю… — завелся гитарист.       Терпение Криста было на исходе, и он пришел в ярость.       — Так, послушай: если ты сейчас же не прекратишь — мы тебя выпнем, нах, из группы, — пригрозил Новоселич, опасно сверкнув глазами и сурово тыкая пальцем в его грудь, — впредь понятно, надеюсь? — он вышел из ванны, захлопнув за собой дверь и оставив обидевшегося Пэта одного.       Смир нервно почесывал левое предплечье и злился на такое отношения к себе, как и на табуированность «страшной темы» для Криста и Дэйва. Он осмотрелся в комнатке и подошел к зеркалу над рукомойником. Пока он заправлял футболку в штаны, его взгляд упал на отражение маленького столика рядом с унитазом, на котором Дэйв вчера крутил косяки.       — Это что, трава?.. — развернувшись, на расстоянии он внимательно разглядывал остатки шмали. — Неужели все настолько серьезно? — промолвил он. За всю жизнь Пэт не то чтобы не употреблял, он даже не позволял себе задумываться о подобных вещах, поэтому гитарист был крайне шокирован тем, что Дэйв, тоже никогда не бравшийся за это дело, стал курить наркоту. — Не верится, что смерть Курта так подкосила его… — произнес он вслух, притрагиваясь к зеленым крошкам, а затем с отвращением стряхивая их с пальцев о ткань футболки.       После возвращения Пэта на кухню и длительной сытной трапезы трое парней отправились в гостиную, чтобы поговорить и немного выпить прохладного пива. Музыканты вошли в помещение, царившее светом и чистотой. По левую сторону от входа возвышался шкафчик с книгами и разными фигурками, одной из которых, в виде собаки, теперь не хватало. Два больших окна, что Дэйв вечно оставлял открытыми, были занавешены дымным, ажурным тюлем. В конце комнаты, на древней тумбочке из дерева стоял небольшой кинескопный телевизор, а на нем — миниатюрные горшочки с растениями, о которых Дэйв тщательно заботился. Рядом с телеком располагалась массивная стереосистема, а прямо за ней скрывалась барабанная установка Грола, за которую он не садился с прошлого вечера.       Дэйв и Крист устроились на узеньком угловом диване рядом с не разожженным камином, а Пэт распластался на кресле, прямо напротив него. Между ними был журнальный столик, поэтому Смиру пришлось повернуть кресло в сторону друзей, чтобы поиграть в карты. За несколько часов в общем счете они осушили с десяток бутылок пива, играя в «дурака» на раздевание. Парни задорно ухохатывались, хватаясь за живот, когда кому-то из них приходилось снимать нижнее белье (само собой разумеется, это дело было привычным, ведь они не раз видели друг друга нагими).       На улице стало темнеть, Крист поднялся с места и задвинул шторы на окнах, а затем помог Дэйву растопить камин. В гостиной было необычайно тихо, безмолвную тишину нарушал лишь уютно потрескивающий огонь, слушая который, парни, каждый с умиротворением, погрузились в свои думы. Дэйв чувствовал себя усталым, но счастливым. И хоть его живот был неприятно раздут от такого количества выпитого алкоголя, он ощущал комфорт и спокойствие. Барабанщик даже не заметил, как Пэт встал с кресла и подошел к радиоприемнику, включив его. Как некстати попалась нирванская Son of a Gun:

Sun shines in a bedroom when we play The raining always starts when you go away…

      Дэйв, моментально среагировав, подскочил с дивана и подошел к Пэту, зло смотря на него.       — Какого блядского черта ты творишь?! — вскрикнул он, ненавистным взглядом прожигая туповатое лицо безмозглого гитариста.       — Да ладно тебе, чувак, все ведь в порядке, это обычная песня, в которой ты принимал участие вместе с Куртом… — не успел Пэт договорить, как на его лице отпечаталась тяжелая ладонь Дэйва.       — Ты, мать твою, прекрасно знаешь, как я отнесся к последнему событию, произошедшему, черт возьми, вчера! — продолжал наступать Дэйв. — И ты прекрасно знаешь, что я не терплю и не хочу даже говорить о музыке, а тем более слушать или создавать ее!!! — Грол стал трясти бухого Пэта за грудки, но Крист тут же вступился в перепалку, встав между дерущимися приятелями.

Up, up, up and down Turn, turn, turn around Round, round, roundabout And over again…

      — Все, тихо, успокоились оба! — пробасил Новоселич, разъединяя и отводя в сторону каждого, но и это не помогло — Дэйв накинулся на гитариста.       — Ты… последняя… мразь… Пэт Смир… — каждое его слово сопровождалось ударом. — Никогда бы не стал работать с тобой в одной группе, если б не…       — Курт? — выпалил Пэт. — О да, Курт! Так вот, если бы не он, ты бы сейчас не вел себя как бешеная псина, Грол! — вырвался гитарист из рук барабанщика, замахнувшись на него, но Крист словил его руку и не дал отвесить пощечину. — И знаешь, что я скажу тебе? Идиот Курт это сделал сам, он предал свою жизнь и всех нас! Ты всегда вступался за него, а сейчас пришло время разочароваться в нем, не так ли? — глумился Пэт, пытаясь высвободиться теперь уже из рук Криста, крепко схватившего его сзади.       — Так, а вот это было моей последней каплей… — басист вывел неблагоразумного Пэта из гостиной, бормоча себе под нос грубые ругательства из-за выходки Смира.       — Какая же ты мразь, Смир! — взревел Дэйв и швырнул в него первый попавшийся мягкий предмет.       — Ты хочешь, чтобы я ушел навсегда? — выкрикивал Пэт Дэйву. — Что ж, тогда никакой «Нирваны» больше не будет! — его голос раздавался из другого конца дома. Послышался скрип двери, а затем ее глухое захлопывание — Крист выставил парня на улицу.

Sun shines in a bedroom when we play The raining always starts when you go away…

      Когда Новоселич вернулся к Дэйву, барабанщик сидел, вжимаясь в стену и впиваясь ногтями в кожу сквозь волосы. Крист смог расслышать его тихие всхлипы, когда выключил радиоприемник.

***

      — Дэйви, пожалуйста, не вини себя, ладно? — Крист нежно убаюкивал его, сидя на кровати и покачивая содрогавшееся болезненное тело. — Человек в нетрезвом состоянии всегда показывает свою истинную личину. Этот Пэт — тот еще ублюдок, я как в воду глядел, когда… ну, ты сам знаешь, — басист не стал упоминать имя Курта и то, как он принял бывшего-нового гитариста в «Нирвану». — Просто знай, что все будет хорошо, понял? — ласково улыбнулся Крист, разглядывая лицо Дэйва и перебирая пряди его волос, когда он успокоился.       — Да, я знаю… Спасибо тебе, Крист, — Грол улыбнулся сквозь дорожки слез на его щеках, поблескивающие при неярком свете ночника.       — Ты совсем обессилел, тебе нужно отдохнуть, — басист положил подушку рядом и придвинул Дэйва, уложив на нее. Он укрыл барабанщика одеялом, укладываясь поближе.       Ну вот, Крист перевернулся на бок и, скорее всего, уже спит. Дэйва мучило то, что было у него на душе, то, что он никогда никому не говорил, кроме, разве что, своим растениям и дневнику, в который он записывал абсолютно все вещи, связанные с Куртом. Долго же не мог он решиться на этот шаг, но терпеть и мучиться одному, наедине со своими мыслями, было гораздо более ужасным вариантом, нежели обо всем рассказать…