Про Генриха фон Штольца

Вечером фон Штольца посетил Отто. Дверь квартиры первого была не закрыта, поэтому проникновение в жилое помещение без предупреждения не составило труда. – Совсем дурак? – Отто выхватил буквально изо рта друга почти пустую бутылку шнапса. Всего их на столе было три и все пустые, кроме одной. – Ты головой своей думаешь, дружище? – Она забрала детей и ушла к Клаусу, – Генрих посмотрел на друга почерневшими глазами и потянулся за очередной бутылкой. – Больше, больше! – семь чертей стояли вокруг стола и стучали по нему заострёнными передними копытами. – Я пришёл, чтобы выяснить твоё самочувствие после взаимодействия с порошком, но, похоже, сейчас это бессмысленно. Да отдай же ты бутылку! Завтра на работу! – Куда? – пьяный мужчина навалился корпусом на стол. Все бутылки, кроме одной, попадали вниз, – Снова создавать оружие? Снова становиться невольным убийцей? – он вышел из-за стола и обхватил горлышко не упавшего пузырька. – Ты что творишь?! – Генрих разбил бутылку и замахнулся ей на товарища. Отто, округлив глаза, отступал к двери. – Бей, Бей! – весело повторяли лохматые существа за спиной у рыжеволосого химика. – Уйди, Отто, пока я ничего не сделал. Уходи же! – и Отто незамедлительно покинул сначала кухню, а затем и квартиру. – Теперь ты абсолютно один! Ты одинок! Только мы с тобой, только мы! – Генрих поднял с пола все бутылки и начал бросать их в разбегающихся чертей. *** – Я действительно один. Совершенно, – Генрих, сидя за столом, устремил взор на подготовленную им виселицу. Собравшиеся черти ставили сценки из жизни мужчины, находясь возле его левого плеча: самый длинный был выбран на роль Отто, а самый маленький и пухлый стал Ульрикой; Генриха изображал самый рогатый чёрт. Бес-Генрих донельзя наигранно ударил себя полбу, заметив у нового холодильника удаляющихся на автомобиле (лошадке Франца-Иосифа) воркующих беса-Ульрику с бесом-Клаусом. Эта сцена имела место в жизни два года назад недалеко от хорошего ресторана, у которого Генрих поджидал жену, дабы не допустить продолжения её вечера с любовником, однако упустил её и Клауса из виду, отвлёкшись на попрошайку. «И откуда это известно нечистым?». Мужчина недоумевал. Остановив «театральное представление» на очередной ссоре супругов, существа вмиг замерли и восторженно посмотрели за спину Генриха, за которой послышался приближающийся шорох. Учёный почувствовал лёгкое прикосновение к лопаткам. Его шею обвили тонкие белые руки с кольцом с дорогим камнем на безымянном пальце. – Ты вернулась? – Генрих обернулся. Сзади его обнимала Ульрика. Только она была бледнее обычного и гораздо костлявее. С женщины свисало чёрное платье-разлетайка, под которым не были видны ноги. – Я всегда была рядом. Ульрика обошла стол и встала лицом к мужчине, протянув ему ладони. Генрих взял их и поднялся из-за стола. Черти в страхе расступились. Женщина, не отрывая взгляда, повела мужчину к верёвке. Он, молча следуя, поднялся на табуретку. Стояла ничем не нарушаемая тишина. Учёный вновь глянул на ласково улыбающуюся жену. Она, на секунду прикрыв глаза, кивнула.