Последние дни моей жизни

Не думайте, что я забыл о вас, дорогой слушатель. Вам интересно, что случилось 12 лет назад? На самом деле, ничего особенного, просто ещё один день из моей жизни, который, как оказалось, навсегда изменил её. Я, как обычно, работал у дядюшки Жане. В тот день было много посетителей, и я перетаскивал пустые ящики, когда наткнулся на одного из покупателей по дороге. Он мне сразу не понравился, но, как обычно, я улыбнулся и, извинившись, пошёл дальше. Не успел я сделать и пары шагов, как он окликнул меня. — Мальчик, ты здесь работаешь? — Нет, — тут же ответил я, — Я помогаю дедушке в магазине. — Почему ты не в школе? — У нас каникулы. — Но учебная неделя только началась. Из какой ты школы? — Дядя, меня учили не разговаривать с незнакомыми, — избежав ответа на вопрос, я быстро ушёл. Тогда его пристальный взгляд и короткий разговор с дядюшкой меня совсем не волновали. То, что он остался в магазине, наблюдая за мной, также не тревожило мой детский наивный ум. Я просто решил, что он один из тех, о ком нас предупреждали мамы, советуя не вступать с ними в разговоры и не уходить в подворотни. Рабочий день закончился, и, попрощавшись с дядюшкой, который почему-то смотрел на меня с опаской, я пошёл домой, по дороге забежав в аптеку и купив лекарства. Оглянувшись на выходе из магазина и ещё раз у аптеки, я облегчённо вздохнул и поспешил домой. Встав на мысочки, я открыл дверь и, войдя, застал маму на кухне. Она резала овощи и варила что-то, наполнявшее комнату запахом пряностей. — Мам, я дома! — поставив покупки на стол, я побежал к ней и обнял. Она улыбнулась, как обычно, не слишком сильно, но настолько, насколько у неё хватило сил. — Мой руки и садись. Ужин почти готов. Быстро закончив, я вернулся и сел за стол, дождавшись мамы и её самый вкусный овощной суп. — Как сегодня в школе? — спросила она, отрезав кусок хлеба. Я принёс его утром, но сказал, что она сама его купила вчера на рынке. — Всё как обычно. Учительница хвалила меня на уроке математики. — Я любил выдумывать истории про свои будни в школе, будто бы я там действительно учился. Мама всегда слушала меня внимательно, посмеиваясь с моих шуток и поступков. Потом она гладила меня по голове и говорила: "Ешь быстрее, а то остынет." Тот день шёл как нельзя лучше. Я рассказывал ей, как мы с друзьями нашли ящерицу на заднем дворе, как вдруг в дверь позвонили. Мама медленно встала и пошла к двери, в то время как у меня в груди зародилось неприятное, гнетущее чувство. Я услышал мужской голос и тихий мамин, затем её кашель и удивлённый вздох. Я вышел в прихожую и увидел того самого мужчину из магазина. Он что-то говорил маме, держа её за руку. Завидев меня, он поманил меня пальцем. Я остался стоять на месте, неотрывно смотря на маму, которая почему-то закрыла лицо руками. Видя, что я не подхожу, он сам прошёл в квартиру, и мама ему не препятствовала. Сев передо мной на корточки, он заговорил: — Мальчик, как тебя зовут? — Кто вы такой? — ..., пожалуйста, не груби ему, — мама обернулась ко мне. — Этот человек из органов опеки. Он видел, как ты сегодня работал у мистера Жане. Это правда? Я молчал. Оба взрослых смотрели на меня, но по-разному. Мужчина — вызывающе, с толикой презрения, а мама — с лаской и страхом. Мне никогда не нравилось, когда она смотрела на меня так. Так, как будто бы не верила в моё враньё и хотела получить подтверждение, что её ангелочек не мог ей лгать. Я всегда хотел быть для неё тем ангелом. Но тем вечером я решил не лгать, а сказать правду. Не было никаких криков, но я впервые по-настоящему почувствовал, что значит стать для кого-то разочарованием. Это чувство будет преследовать меня постоянно, но тогда оно было для меня в новинку. Как только он ушёл, мама легла в нашу комнату и не выходила оттуда до вечера следующего дня. Чтобы немного исправить своё положение, я решил пойти в школу вместо работы у дядюшки. Деньги были нужны, но мамино доверие мне хотелось вернуть. В классе все смотрели на меня с удивлением. Наша учительница, мисс Мария, всегда меня жалела, поэтому даже когда я ушёл, она иногда звонила маме и рассказывала, какой я молодец, или выдумывала истории, будто я подрался на перемене. Моя ложь была настолько продуманной, что даже директор верила, что я ходил на занятия, а прекратил после ухудшения маминого самочувствия и нашего переезда в другой город на лечение. Придя в класс, первым делом я подошёл к мисс Марии. Она была рада меня видеть, но почему-то сказала, что мне лучше перевестись в третий класс, если я снова решил браться за учёбу. Я уверил её, что потяну программу. Иногда я занимался с мамой дома, поэтому ничего нового за тот день я не усвоил и даже не понял, почему пришёл. Наблюдать за этими людьми вокруг было невероятно скучно. Я снова вспомнил, почему не любил школу. Хотя четвёртый класс был цветочками по сравнению с тем, что меня ожидало в старшей школе. После занятий я поспешил в магазин к дядюшке, но он оказался закрыт. Дома я его также не обнаружил, и, освободившееся время я решил провести в соседнем квартале. Прямо по соседству с нашими трущобами жили богачи, с полными кошельками. Прогуливаясь там, я часто замечал детей с их няньками, видел дорогие машины и много злых людей. Моя улица мне всегда нравилась больше — там хотя бы не избивали за съеденное яблоко и не бросали в грязь за то, что ты наступил на чью-то ногу. Именно в этом квартале жил мой друг Эрик. Иногда, между занятиями с приходящими круглосуточно людьми, его выпускали в город, и мы общались сутками напролёт, обсуждая наши непохожие миры. Однажды его мама застала его за игрой со мной и сильно накричала, обозвав грязным оборванцем. Её запреты никак не повлияли на нашу дружбу. Наоборот, после месяца его домашнего ареста я снова выманил его на улицу и познакомил с моей мамой. Она сразу ему понравилась, как и он ей. Мама нравилась всем, её доброта не знала границ. Каждый раз, когда я приводил Эрика, она будто чувствовала это и готовила нам печенье. Вот бы хотя бы ещё раз почувствовать этот запах. Эрик был младше меня на год, и, будучи старшим, я оказывал на него особое влияние. То, что многие могли бы назвать авторитетом, в те времена превращалось в почитание и даже присуждение мне божественности. Но я всегда злился на него за это. Бог один, и это явно не я. Остановившись рядом с его домом, я стянул рюкзак и подобрал с тропинки маленькие камни. Я знал, что сейчас он с очередным учителем или читает няне вслух, но можно было хотя бы подразнить его. Кинув первый камушек, который звонко ударился об оконную раму, я широко улыбнулся, тихо посмеиваясь. Бросив второй, я увидел, как кто-то открыл шторы и высунулся из окна. Рыжая голова Эрика посмотрела вниз, увидела меня и исчезла в комнате. Через пару минут он уже выскочил из парадной двери и, под лай соседской собаки, перепрыгнул через калитку. — Ты чего не на работе? — факт того, что я уже работаю, сильно поднимал мой статус в его глазах, делая меня взрослым и самостоятельным. — Дядя Жане сегодня закрыт. Завтра буду узнавать почему. Мы пошли на стройку, где часто гуляли среди арматуры и штыков. Я никогда не показывал беспокойства, поэтому и Эрик считал, что ему нечего бояться. Тем более, что нам могут сделать куча бетона и камня? Какая-то компания выкупила этот участок, но так и не завершила строительство, поэтому эта территория считалась закрытой для посетителей. Но мы с Эриком давно нашли проход и часто сюда наведывались. Болтая ногами, сидя на краю двухэтажной постройки, мы смеялись, обмениваясь пустыми фразами. Я даже не помню, о чём был тот разговор, но помню его рыжие кудри, светившиеся в лучах закатного солнца. Уже возвращаясь, я не хотел с ним прощаться. Интуиция меня в тот день не подвела. У моего дома стояло несколько чёрных машин, и люди начали внимательно смотреть на меня, когда я приблизился. Ускорив шаг и почти бегом, я преодолел лестницу, перескакивая через ступеньки, и влетел в квартиру через открытую дверь. Там стоял всё тот же мужчина в окружении незнакомцев, а моя мама сидела за столом и подписывала какие-то бумаги. В коридоре стоял наш старый чемодан, а через открытую дверь я видел, что наша с мамой комната чем-то изменилась. Там больше не было моих вещей. Ко мне подошла какая-то девушка и что-то сказала. Лица её я не помню, в тот день все лица казались размытыми. Я не помню, услышал я её или нет, всё моё внимание было сосредоточено на маме, которая избегала моего взгляда. Она смотрела на мою одежду, на рюкзак, на мои волосы, но не мне в глаза. — Мама, — я позвал её, заставив вздрогнуть и начать плакать. Вскоре откуда-то появилась мисс Мария. — Малыш, ты понимаешь, что происходит? — спросила она меня. Я не понимал. Не понимал и не хотел понимать, отчаянно мотая головой. — Мама! — мой голос стал звонче. Я отбивался от всех этих рук, которые пытались меня схватить, пробиваясь вперёд. Она наконец взглянула на меня своими красными, заплаканными глазами. Она подошла ко мне, несмотря на предостережение женщины, обратившейся ко мне чуть раньше. Обняв мою голову и прижав к себе, она погладила мои волосы, как всегда это делала. Я уткнулся лицом ей в живот, вдыхая её запах, смешанный с ароматом лекарств и ночи. — Так будет лучше для тебя. Я люблю тебя. Это были её единственные слова. После этого она отстранилась от меня, и, как бы сильно я её ни звал, она не оборачивалась. Заперев себя в комнате, она позволила им забрать меня. Именно позволила, потому что если бы она не повернула ключ, она бы ни за что меня не отпустила. Но тогда из меня как будто выдрали кусочек. Это было предательство. Предательство единственного близкого и самого дорогого мне человека. Я не помню, что было дальше. Хоть я и смотрел всё время в окно, я не запомнил ничего, кроме серого неба. Со мной пытались говорить, но я не отвечал. Я думал лишь о её словах. Всё время прокручивал и прокручивал в голове то, что случилось в тот вечер: мама, мужчина, рыжие волосы, "так будет лучше для тебя", Мария, "ты понимаешь, что происходит?" . . . Ты понимаешь, что происходит?