Последние дни моей жизни

Он обещал дать мне имя, но всё время медлил. Я был полон юношеского максимализма, а он просто игнорировал всё, что я мог сделать для него. Посылая меня на встречи, он запрещал применять силу. Он запрещал мне быть тем, кем сам же меня сделал. "Дать имя" — это желание вертелось в моей голове постоянно, став там вечным и самым желанным гостем. Если бы у Диди оно тоже существовало. Но сейчас он просто отмахивался. Это бесило. Безумно бесило. Я решил доказать ему, что достоин. Он сам меня тренировал, сам дал мне всё, чтобы я, подслушав его разговор, решил привести ему этого человека. Какие-то проблемы, какие-то долги, я не вдавался в подробности. Главное для меня — внешность, а её я знал прекрасно. Николай меня даже не останавливал, хотя именно на него я налетел в коридоре. Он слышал нашу ссору с Диди. Мог же понять, куда я пошёл. Но он молчал. Отошёл в сторону и пропустил меня. Вылетев из клуба, я бросился к мотоциклу. Тот с громким рёвом тронулся с места. Мне не было страшно. Это был экстаз моей самовольности, моего первого самостоятельного дела. Я хотел, чтобы меня заметили. Я хотел, чтобы он меня наконец признал. Мне было плевать на всё, что со мной могло случиться. Плевать на возможные травмы и последствия. Главное — привести ему этого должника. Усложняло всё разве что то, что он скрывался. Отсюда и проблема: его никто не мог найти. Конечно, иначе бы Диди не стал тратить силы и напрягаться. Но нет ничего, на что я бы не был способен. Сидя на крыше многоэтажки, я слушал мерные гудки, прежде чем поймал знакомый голос. Эрик всегда мне отвечал, неважно, были ли это пьяные бредни, желание выговориться или просьбы. Так и сейчас, попросив найти человека, я ждал ответа Эрика, зная, что тот будет утвердительным. Прошло не больше часа, как координаты были получены. Эрик и вправду лучший хакер на планете. Чего только стоит взлом городской системы слежения, базы отдельного бизнеса и распознавание лиц. Неожиданное появление. Крики. Выстрелы. Всё закончилось даже слишком быстро. Я не следил за тем, что происходило, потому что не думал об этом. Я действовал именно так, как и было нужно, как от меня ждали, как я знал и как хотел. Ощущение крови — не моей крови — отрезвляло, опасность будоражила, я улыбался. Как бы сейчас ни было больно и тошно вспоминать, но я улыбался в тот момент. Держа его за волосы, поднимая с земли и приставляя дуло к голове, как и делал Он, спрашивал так, как и спрашивал Диди, делая так, как и мог сделать босс. Я был слишком похож на папочку. Это жуткое осознание пришло ко мне и в тот момент, но я решил не отвлекаться. В конце концов, это было закономерно: копировать поведение того, кто тебя создал, того, кого ты видел из года в год. Одумайся... Ты перенял даже его образ мышления, что тебе стоит скопировать пару движений. Похоронив эти мысли, я выволок тело парня из здания, чтобы привезти его к боссу, чтобы открыть его тяжёлую дверь и вломиться на его собрание, бросив к его ногам мою добычу. Мою. Только это в тот момент било набатом в голове. Я вскинул голову, смотря на Диди, который, не сводя глаз, следил за шевелящимся телом. Наконец мы встретились взглядами. Мои изумрудные глаза горели от гордости, а он молчал. Молчал, а этим молчанием убивал во мне уверенность. Я перестал улыбаться, но не отворачивался. "Я привёл должника, которого ты не смог," — не было сказано, но голос кричал внутри. — Гордишься собой? — прозвучал его тихий тон. Он всегда так говорил, когда был зол. Я молчал. Молчал и не переставал встречаться с ним взглядом. Его аура обволакивала, лишая воздуха, но я и не думал сдаваться. Вокруг на меня смотрели, глазели в открытую, жаждали промаха, ждали каждого моего опрометчивого шага. Не дождётесь, я никогда не оступлюсь перед ними. Не перед Диди. Он медленно поднялся, перешагнув через тело на земле, подойдя ко мне. Я помню его черную одежду и ярко-фиолетовые глаза. Помню тепло его дыхания и запах, терпкий одеколон вперемешку с горечью сигарет, но для меня такой приятный, что на мгновение пришлось забыться. То, что всегда появлялось, когда он был рядом. Сняв с меня маску, он взглянул в моё лицо. — Ты не готов. Но обещание я исполню, — его ладонь скользнула по моей щеке, зарываясь в волосы, задирая голову ещё выше. — Отныне... — он замолчал, выдерживая паузу. Кабинет замер вместе с ним. Все погрузилось в мёртвую тишину, боясь упустить его слова. Я смотрел твёрдо и прямо. Ждал, но не как они. Я ждал с упованием. Ждал того, что переросло уже давно в нечто большее. Это был наш секрет, ставший заявлением, а сейчас и превратившийся в мою жизнь. Имя, что он мне даст, навсегда свяжется с моей судьбой. Навсегда свяжет меня с ним. Диди был хладнокровен, как обычно. Его глаза резали моё тело, выжигали тысячу раз. — Твоё имя отныне Сова. — Мои зрачки дрожали, бегая между глаз Диди. Повторяя про себя эту строку, я не верил в происходящее, а он продолжал. — Сова — охотник. Он не знает ни пощады, ни страха. Он свободолюбив, но предан до смерти. Нарекая этим именем, я создаю тебя непоколебимого, твёрдого и смертоносного. Кто такой Сова? — Он обращался ко мне. Я видел однажды церемонию, этим вопросом он спрашивал, что я сам думаю о Сове. Ответить я мог. Каждое слово было выверено сотню раз, намеренно выбрано и поставлено в мою речь. В мою судьбу. — Сова — грешник, — я начал, пробивая пустоту и тишину. — Сова убивает без промедления и жалости. Сова не знает страха и боли. Что бы ни дали Сове, он принимает только то, что сам считает нужным. — я знал, что было на уме у этих людишек. Как же я был горд от их зависти, а экстаз туманил разум. — Сова не служит никому, кроме Бога. Его руки забирают жизни, а уста молят об упокоении. Господина нет, и Сова никого таковым не признает. Его судьба вверена в руки Всевышнего, а действия продиктованы волей Отца. — рука Диди сильнее сжалась на моей голове. — Сова живёт ночью, потому что днём выходят все его грехи. Днём тень смерти выходит наружу, обнажая душу Совы. Сове чуждо общество, ибо и обществу чужд Сова. Я — Сова. Я — каратель. И пусть подтверждением моих слов будет жизнь Совы, моя жизнь. Ещё не отзвучали мои последние слова, как их прервал звон бьющегося друг о друга стекла… С того дня всё, что было раньше, утратило значение. Всё, что происходило в моём мире, сузилось до слов обещания, до клятвы, которую я дал, стоя перед Диди как равный. И снова говорю вам, спутники моих мыслей: приятно познакомиться. Я Сова, и сейчас вы услышите то ли жалкий скулёж, то ли исповедь моего смертного пути, что начался именно в этот день. Выбирать вам. После того дня всё изменилось. Имя "Сова" стало не просто прозвищем, а ярмом, которое я нёс с гордостью и страхом одновременно. Оно прочно вплелось в моё сознание, вытесняя остатки того, кем я был прежде. Но в каждой ночной охоте, в каждом новом заказе, я чувствовал, как "Сова" становится всё сильнее, а я всё слабее. Мужчина внутри меня обрел имя совы и убил во мне человека.  Я начал замечать, что мысли ускользают от меня, как песок сквозь пальцы. Иногда я вдруг понимал, что стою на улице среди ночи, не помня, как туда попал. В такие моменты "Сова" был полным хозяином. Я видел сквозь его глаза, действовал его руками, но ощущал себя где-то в стороне, словно наблюдателем собственной жизни. С Диди наши отношения тоже менялись. Он больше не был просто наставником — он стал моим единственным якорем в этой размывающейся реальности. Даже когда он наказывал меня, когда его жестокость достигала пределов, я ощущал, что это хоть какая-то связь с миром. В нём я искал ответы, которых не мог найти сам. — Ты начинаешь терять контроль, — однажды сказал он, бросив взгляд на моё искажённое отражение в зеркале. — Сова — это не просто имя, это сущность. И если ты позволишь ему поглотить тебя, назад дороги не будет. Эти слова меня тревожили, но и завораживали. Я чувствовал, как "Сова" тянет меня в темноту, обещая свободу, но в то же время я не хотел терять себя полностью. Я цеплялся за мысли о Лилии, о том, как она пыталась меня утешить, за воспоминания о том, кем я был до Диди. Но эти мысли становились всё более призрачными. Внутренний конфликт нарастал. Каждый раз, когда я смотрел в глаза Диди, я видел в них отражение того, кем мог бы стать. Он был для меня примером, но и предупреждением. Я не хотел быть просто копией, но и не знал, как быть чем-то другим. Однажды, после очередного задания, я вернулся к Диди. Кровь ещё не успела остыть на моих руках, и "Сова" внутри меня жаждал большего. Но в этот раз что-то изменилось. Диди встретил меня не как обычно — не с холодной сдержанностью, а с чем-то, напоминающим разочарование. — Ты становишься тем, кем всегда боялся стать, — сказал он, смотря прямо в глаза. — Но, может, это и есть твоя настоящая сущность? Твой путь? Я не знал, что ответить. Внутри всё переворачивалось. Я чувствовал, как "Сова" жадно впитывает каждое слово, но я сам ещё цеплялся за остатки человеческого в себе. — Ты сам должен выбрать, кто ты есть, — продолжил Диди. — Сова — это просто маска, а кто под ней, решаешь только ты. Эти слова резанули меня, оставив глубокий след. Я ушёл, но внутри всё продолжало клокотать. В ту ночь я снова не мог уснуть. "Сова" звал меня на охоту, но я был в смятении. Каждая мысль, каждое воспоминание норовило разорваться, как хрупкая ткань, стоило мне лишь попытаться удержать её. Я смотрел в зеркало и видел не себя, а тень. Тень, что когда-то была мальчиком, а теперь была убийцей. Тень, которую я сам создал, которую позволил вырасти и завладеть моей душой. — Кто я? — тихо спросил я своё отражение, но ответа не последовало. Только тишина, такая же пустая и бесконечная, как и я сам. С этого момента я понял, что время выбора близится. И неважно, что я выберу — "Сову" или того, кем был прежде, — но выбор этот изменит всё. . . . "Душа - запах тела…"