Когда цветы заговорят

~ Спустя год ~ Ледяной, пробирающий до костей ветер, беспощадно обдувающий палубу перекатывающегося на низких волнах корабля подбивал Жасмин сильнее кутаться в овчинную шубку, пряча замерзший, покрасневший нос в ее вороте. «Фьерда, как обычно, встречает с распростертыми объятиями. Я совсем рук не чувствую даже в меховых перчатках!» — Через пару часов прибудем, — проскрипел сбоку равнодушный голос Каза — единственного Ворона, отправившегося с ней в это небольшое путешествие. Человека, с которым она была знакома полгода по приезду в Кеттердам, но начав с сестрой по-настоящему на него работать совсем недавно, еще не успев пожалеть о своей поспешной сделке. — Можешь сразу отрепетировать приветственную речь со своим другом, беглянка. — Мне незачем на подобную чепуху тратить время, не страдаю тревожными расстройствами. Я уверена, он будет рад меня видеть, даже если поначалу хорошенько обругает, мы ведь друзья. Ладно, друзья — это сильно сказано, хорошие приятели звучит куда реалистичнее. Это была ложь. Чистая, обернутая шелухой напускной уверенности и прикрытая осторожной улыбкой. Жасмин сама не знала, что приведет за собой эта встреча, но нельзя позволять Казу заподозрить неладное, хотя от его темных и блестящих, как у настоящего ворона, глаз, мало что могло укрыться. Девушка перевела взгляд на маячащие вдали очертания белоснежной земли. «Друг по несчастью. Приятель. Имею ли я право так думать о Матиасе? Я бросила его одного посреди праздника, испугавшись быть снова пойманной, на этот раз наверняка не избежав смерти, пусть он сам позволил мне сбежать. Мы спасли жизнь друг другу и можем считать, что в расчете. Правильно ли теперь заявляться к нему? Я чувствую себя так паршиво, словно в очередной раз наживаю ему проблем, за что мне неимоверно стыдно даже в лицо ему взглянуть, боясь увидеть на нем подтверждение своих мыслей». Несмотря на все попытки убедиться в своей правоте и невиновности на сердце было не спокойно, стыдливо, и чем ближе становился берег, тем сильнее пальцы Жасмин стискивали деревянный бортик. Вместе с постоянно всплывающими воспоминаниями из прошлого в голове мелькнули и события двухдневной давности. «Вороны собрались разношёрстной компанией, состоящей из шести человек, в небольшом, тесном для них всех кабинете Каза, едва пропускающему в себя свет. Инеж, молчаливой тенью устроившись на выступе окна, без утайки подкармливала зернами и кусочками хлеба, которыми набивала карманы после похода в бар на нижнем этаже, своих пернатых друзей, изредка отзывающихся благодарным карканьем. — Зачем ты нас сегодня собрал? Повод должен быть весомый, раз ты срочно отвлек многих от ответственной ежедневной работы. Каз восседал на своем оббитом кожей резном стуле, оценивающим взглядом обводя присутствующих. — Хотел предложить одно выгодное дело. Крайне прибыльный заказ, суммы которого даже если разделить с лихвой хватит для безбедной жизни на протяжении пары лет, конечно, если вы не рискнете спустить все за пару раз в игорном доме, как это любят делать некоторые присутствующие. Один я при всем желании не справлюсь, мне понадобится умелая команда, профессионалы своего дела, которым я смогу доверить работу если не целиком, то хотя бы на добрую треть. — Не думала, что смогу дожить до сомнительной похвалы от самого прославленного Бреккера. Не присутствуй я здесь лично, скорее поверила, что у человека, передавшего эту информацию, серьезные проблемы со слухом или головой. — Жасмин едва не тонула в большом, мягком диване, обшитом премиальной кожей — очередной насмешке босса над богачами, ведь даже человек с его происхождением мог похвастаться наличием у себя такой роскоши. — Если нам столько платят, то чего ожидают взамен? Чтобы мы убили короля Равки? Или истребили целый вражеский легион из Шухана? — Жас права. Все звучит так, словно нас собираются пустить в расход, не рассчитывая, что мы выживем. В таком случае я тоже могу пообещать любому звездную сумму. Каз задумчиво поглаживал набалдашник трости, словно вытесанная из кости птичья голова была его питомцем. — Источник более чем проверенный, и я уже потребовал треть суммы залогом, спрятав ее в потайном хранилище, где она будет в целости и сохранности до нашего возвращения. Речь идет о похищении одной ключевой фигуры из Ледового двора. В комнате повисло тяжелое молчание, в котором было слышно, как вороны на крыше скребли по металлу своими когтистыми лапами и хлопали крыльями, пытаясь удержаться на неровной, скользящей поверхности. — Проще убить короля, честно. — Ты хоть представляешь, о чем нас просишь, Каз? — подала голос Нина. — Ты уверен, что хитрый малый, сердцебит, целитель, ловкая тень-акробатка, стрелок и юный подрывник-химик смогут попасть в самую охраняемую тюрьму в мире, словно это так же просто, как сходить в магазинчик за тортом? Жасмин с самого начала задача казалась невероятной. Кровь отлила сильнее от ее и без того бледных щек, стоило ей вообразить себя спокойно прогуливающейся по тюрьме, в которую она едва не угодила. Проклятого места, которого ей чудом удалось избежать только благодаря кораблекрушению, унесшем много жизней таких же людей, как она, мирясь с колкой мыслью, что оно может сидеть здесь и наслаждаться комфортом лишь благодаря одному доброму парню, долг службы которого не затмил голос сердца. — Представляю, не сомневайся. Я сутки разрабатывал план и связался с людьми, которые смогут провести нас внутрь тюрьмы. Я знаю, как мы выберемся оттуда без потерь, при условии слаженной работы. Но в этом деле есть единственный недостаток, в котором я вам признаюсь лишь потому что считаю нас командой: человек, превосходно знающий Двор изнутри на днях был убит. Конкурентами? Вполне вероятно. Он должен был нас сопровождать и выбраться вместе с нами, и теперь, в срочном порядке, приходится искать замену. Стоит ли говорить, что и его разыскать было не просто. — А значит, риски пропорционально взлетают до небес. Найти нового человека, выбравшегося из тюрьмы живым, невозможно за пару дней, а если такие люди и были, то по всему миру их можно сосчитать на пальцах одной руки. Подкупить твердолобых дрюскелей сложнее, чем разговорить мертвеца: они так отданы своему делу, что быстрее умрут, чем продадут родину. Пока остальные устроили совместный мозговой штурм, Жасмин, притихнув, желая стать вообще незаметной, а еще лучше, слиться с диваном, беспокойно завертела колечки на тонкой цепочки, не обратив внимание на брошенный Ниной взгляд. «Как быть? Если я признаюсь Казу, что могу попытаться привлечь Матиаса к делу, он не потерпит ошибок и убьёт того в случае отказа, тем более что я вообще не знаю, что с ним могло произойти за прошедший год, жив ли он, здоров… Но с другой стороны, это вытащит меня и Нину из нелегкого положения, как и каждого здесь присутствующего». Нина легонько поддела сестру локтем, склонившись в ее сторону. -Так и будешь молчать? Ты ведь хотела Его увидеть, это твой шанс организовать встречу и хорошо заработать. Подумай хорошенько. Шепот отрезвил Жас, вынудив ее поднять глаза на человека, ближе которого у нее никого не было. «Пожертвовать одним, чтобы спасти остальных… Сложись все наоборот, стал бы Матиас выбирать между полузнакомой ему девчонкой и семьей? Если в этом мире не обрести достаточно жесткости, то он попросту тебя сожрет, раскрошив кости в прах, этому всегда учила меня жизнь. Нельзя колебаться, это парализует разум». — Вообще-то, у меня есть один знакомый, знающий систему Двора и самих дрюскелей, как собственные пальцы. Но я все расскажу, только если ты обещаешь взять его в равноценную долю, как седьмого члена команды. Она никогда не забудет проницательный, оценивающий взгляд Каза, обращенный лишь к ней одной. Кажется, даже краюшек его бескровных губ слегка приподнялся в имитации усмешки. — Расскажи нам о нем поподробнее, Жасмин». — Прибыли! Выгружайтесь живее, у меня еще дел навалом. Святые, да куда вы, мухи дохлые, прете этот ящик? За такими тяжелыми мыслями Жасмин не заметила, как задремала, уронив голову на сложенные перед собой руки, тут же подскакивая от грозного рявканья капитана, метнувшись за удаляющимся Казом. — Вздумал меня здесь бросить? Мог бы разбудить или хотя бы сделать вид, что пытался, заботясь о своем человеке. — А смысл? Ты с этим и без меня прекрасно справилась. Поспрашивав местных жителей, тех, кого им удалось застать, ведь большинство закрывали окна и двери, стоило им только завидеть чужеземцев, в особенности мрачного Каза, вынуждая довольствоваться информацией, полученной Жасмин, чудом сошедшей внешностью за нежную, улыбчивую фьерданскую барышню, внушающую доверие, они отправились к опушке леса. По скудным рассказам именно там жил нелюдимый молодой человек, подходящий под описание и портрет, набросанный на скорую руку. Чем дальше приходилось удаляться от поселения, тем дороги сильнее были усыпаны снегом, оставляющим на себе глубокие следы двух пар ног. Каз с тростью шел быстро. Для кого, а для него собственный недуг не доставлял хлопот, служа Жасмин поводом поторапливаться, хоть ее аккуратные сапожки так и норовились увязнуть во влажном снегу, иногда настолько сильно, что девушка была вынуждена останавливаться, переводя дыхание, чтобы в спешке не запутаться в ногах и не повалиться вперед. — Корабль через пару часов с грузом отбывает обратно, следующий только завтрашним днем, поэтому старательнее перебирай своими маленькими ножками. — Вот я бы на тебя это все напялила и посмеялась, — проворчала Жасмин, старательно ступая в следы Каза. — Я же не начинаю шутить, что тебе в пути помогает третья нога, а у меня всего две. Да и вообще, откуда тебе знать, как я там передвигаюсь? Ты даже ни разу не обернулся, а по голосу можешь только понять, что я рядом, а не на расстоянии. — Скрип снега тоже может о многом говорить. «Даже Матиас в подобной ситуации меня никогда так не подтыкал», — всплыла в голове девушки мысль, которую она поспешно отмела. — «А ты и не сравнивай двух совершенно разных людей». — И все равно, я буду настаивать на том, что твои претензии неуместны. Жители не обманули. Среди высоких елей и сосен спрятался небольшой, ветхий домишко. Пусть он выглядел древним, в каждом его элементе чувствовалась приложенная хозяйская рука: доски бережно отшлифованы, окна поблескивали на свету от чистоты, снег был педантично убран с крыльца, а дорожка вычищена, хоть ходить по ней приходилось только хозяину, не ждавшему никаких гостей. «Здесь и в правду живет Матиас? Вдали от всех, словно изгнанник. Неужели его наказание оказалось настолько суровым…» Новый укол совести оказался болезненней всех предыдущих, ведь теперь Жасмин вживую могла видеть последствие своих решений в прошлом, даже если это и был одним из самых безобидных вариантов. Матиаса не посадили в тюрьму и не линчевали сослуживцы перед отрядом. Пусть его гордость и была безвозвратно задета, он был свободен. По крайней мере, хотелось в это верить. Каз решительно шагнул вперед, запустив руку в карман пальто. « «Дело запахло порохом», как сказал бы Джеспер. А я не могу допустить, чтобы эти двое друг друга перебили, не успев даже поговорить. Все должно пройти тихо, мирно и без крови — это было одним из условий, почему я согласилась организовать встречу». — Постой. Стой же, кому говорю! Запыхтев, Жасмин приложила усилия, чтобы обогнуть Каза, преграждая ему дорогу. — Дальше я пойду одна. Матиас враждебно воспримет наше вторжение, а от меня одной не станет так сильно злиться, мы ведь хорошо знакомы. А еще, поблизости может бродить ручной волк, который точно не станет слушать чужаков, не упустив возможности порвать их на кусочки. Если съедят одну меня, будет не так обидно. «Даже не знаю, кто первым меня возьмется прикончить: Трассел или его хозяин?» — Делай как знаешь, ты помнишь о нашем уговоре: не выходит договориться — убирайся оттуда, остальное я сделаю сам. И следи в оба, чтобы твои опасения оказались напрасными, я действительно заметил по пути свежие волчьи следы. «Значит, Трасс тоже в порядке. Это радует». — Я знаю, что делаю, Каз. Мой риск оправдан, просто, отойди незаметно в сторону, желательно прибрав за собой следы. Мои оставь. «Я не собираюсь заставать Матиаса врасплох. Пусть сразу видит, что к нему пожаловали гости». Насколько ее сила позволяла прощупать окружающее пространство, выискивая алые нити жизни, всегда вызывающие в ее душе неподдельный трепет и, одновременно с тем, контролируемое отвращение, даже тошноту, не терпя самой мысли о текущей по венам крови, сердцебит чувствовала, что никого поблизости из людей, а тем более в доме, кроме нее и Каза, нет. Дверь, запертая на слабый замок, вскрытый меньше чем за минуту, тихо скрипнула, пропуская Жасмин внутрь вместе с порывом ветра, взметнувшего волосы. Некогда натопленная печь все еще берегла последние крупицы жара, выдавая, что хозяин покинул дом пару часов назад. Скромная малочисленная мебель была уместно расставлена, а скрипучий диванчик оббит густым, бурым мехом какого-то животного, вероятно, медведя. Видно, Матиас прилежно старался, чтобы все до единой части животных, жизни которых он отнял, не пропадали, а использовались во благо: обработанные шкуры он сгружал аккуратной стопкой в прихожей, словно на продажу, оставляя себе лишь те, которые резко отличались внешним видом, вряд ли рассчитывая найти подходящего покупателя, крупные кости обтачивал и превращал в вырезанные фигурки обитателей леса или просто людей. Жасмин потянулась к одной из недоделанных, оттряхивая костяную пыль, чтобы как следует рассмотреть силуэт лисицы с зачатками роскошного хвоста, бережно ощупывая ее. «Какая искусная работа. Любопытно, какие еще таланты могут дремать в Матиасе». Половица скрипнула под ногой, испугав девушку, когда та пожелала отойти от стола. «Это всего лишь дерево, трусиха. Так напряжена, что и тени собственной боишься». Ощутив легкий жар, Жасмин слегка расстегнула шубку, присаживаясь на отодвинутый стул, только сейчас обратив внимание, что на столе, помимо брошенной фигурки и ножа, стояла тарелка с недоеденной перловой кашей, пахнущая теми самыми специями, которыми они приправляли блюда год назад, когда жили с приютившей их старушкой и ее супругом. Сами по себе каши девушка не любила, слишком уж часто их приходилось есть в приюте, давясь абсолютно пресными белыми массами, но тогда, в домике, ей казалось, что ничего вкуснее она в жизни не ела, не сразу поверив, что такая простая пища может быть невероятно вкусной. Усмехнувшись своим мыслям, Жасмин попробовала пару зернышек, прежде чем обернуться на шорох, повстречавшись с дулом ружья, направленным в ее сторону. — Давно не виделись, Матиас. Кстати говоря, каша у тебя вышла ужасно пересоленная. Как ты вообще питаешься? Этих слов было достаточно, чтобы увидеть ошеломленный взгляд бывшего дрюскеля, опускающего огнестрельное оружие в пол. Но удивление длилось не долго. Мигом нахохлившись, словно встревоженный тетерев, Матиас рывком захлопнул за собой дверь, остановив ветер, треплющий его отросшие ниже плеч золотистые пряди. — Что тебе нужно? — голос парня звучал недружелюбно и грозно, совершенно противореча его взгляду, настороженному и пораженному, словно он давно ждал встречи и не поверил собственным глазам, что перед ним стоит живая Жасмин, а не очередной призрак прошлого, желающий расцарапать заживающие раны. «Ты совсем не поменялся, Матиас. Все такой же добрый мальчик, завернутый в шкуру злого волка, которого можно читать, как открытую книгу». Жасмин усмехнулась, слегка склоняя голову на бок, подперев румяную щеку кулаком. — Что станешь делать, если отвечу, что мне нужен ты? И вообще, мог бы поздороваться в ответ, куда делись твои манеры? — Много чести для наваждения. Скинув свою добычу на ближайшую лавочку, позволяя ручейкам крови стекать в медный тазик с отчетливым хлюпаньем, от чего желудок Жас протестующе сжался, умоляя девушку отвернуть голову от неприятного зрелища, охотник скрестил руки на груди. Лишь по истечении пары секунд он удосужился своей гостье ответить, испытывая ее терпение. — Хочешь знать, что я буду делать? Выставлю тебя за дверь, если сама не пожелаешь уходить отсюда. Впрочем, это произойдёт в любом случае. Тебе здесь не рады. — У-у-у, как сурово и грубо. А я, между прочим, не просто так здесь, и точно не для того, чтобы позлорадствовать или бесить тебя. Хотела предложить одно заманчивое дело, если ты согласишься дать мне всего пару минут на объяснение… — Я не желаю от тебя ничего слышать, так что, будь добра, покинь мой дом до того, как я сам решусь тебя отсюда выгнать, — резко оборвал ее Матиас. — Я могу помочь тебе получить обратно потерянное положение в обществе. Ты ведь хочешь вернуться к охотникам? Я права. Выслушай меня, пожалуйста, а после, если тебя не устроит, я уйду и больше никогда не попадусь на твои глаза, даю слово, пусть оно наверняка не представляет для тебя никакой ценности. Совсем рядом с Жасмин заскрипел стул. Наконец отняв глаза от столешницы, она увидела мерцающие льдинки во взгляде фьерданца, хотя в памяти еще было живо время, когда в этих самых опасливых глазах проскальзывали весенние огоньки, совсем редкие, но достаточные, чтобы незаметно для их обладателя смущать юную сердцебитку. — Пару минут, только пару — все, что я могу тебе предложить, Жас, или как там тебя на самом деле зовут. — Этого будет достаточно, спасибо. Пересказать заранее подготовленную речь о том, как и для чего им нужно пробраться в Ледовый двор оказалось не сложно, в отличии от того, чтобы искреннее заинтересовать парня, все это время выслушивающего плавные речи своей бывшей спутницы с холодным спокойствием, изредка качая головой и усмехаясь, словно она рассказывала ему небылицы, не отводя от нее взгляда ни на миг. — Я не заинтересован в твоём предложении, так что, если хотите пробраться в самое сердце Фьерды, желаю вам удачи, а сам я на это никогда не соглашусь, и тебе не советую туда влезать. Вы не сможете и пары шагов ступить, как вас поймают и повесят на стенах, в назидании для всех остальных самоубийц. — Я ведь уже сказала, у нас есть прекрасный план и гениальный человек, который продумывает десятки шагов наперед, поэтому дело совсем не проигрышное. И именно ты нам необходим, как ценный член команды. Прошу, соглашайся. — Повторяюсь в последний раз, — с нажимом произнес Матиас, поднимаясь. — Я в этом участие принимать не буду, что бы ты мне не обещала. Так что, если вам так нужен фьерданец — не мои проблемы, ищите себе кого-нибудь другого. А сюда ты проделала долгий путь зря. Разочарование на вкус было горьким, словно полынь, сводящая зубы. Жасмин незаметно впилась пальцами в край стола до скрипа ногтей по дереву, ощущая болезненную пульсацию и риск унести с собой парочку местных заноз, на которые в этот момент девушке было абсолютно плевать. — Ты хорошо подумал? Я бы на твоем месте такой шанс не стала упускать. — Да, это моё окончательное решение и более обсуждению оно не подлежит. Сердце Жасмин пропустило болезненный удар, ухнув вниз. «Дура, только выставила себя назойливой мошкой, возомнив себе, что получится его уговорить. Святые бы побрали мою самоуверенность. Теперь Каз убьёт если не меня, то Матиаса, за то, что он теперь тоже знает о нашем плане, не спроста ведь говорил предоставить ему возможность переговорить с Матиасом с глазу на глаз». Тяжело вздохнув, словно груз ответственности давил на нее не только морально, но и физически, Жасмин встала с насиженного места, осторожно продвигаясь к двери, как будто эти выкраденные секунды могли помочь ей придумать новый план, но в голову, как на зло, ничего дельного не шло. — Нет так нет. Не стану тебя ни к чему принуждать, как и раздражать своим присутствием. Передавай привет своему лохматому товарищу. Практически у самого порога девушка остановилась, положив руку на ручку, в нерешительности сжимая ее пальцами. Сейчас эта деревяшка представлялась ей настоящим спусковым крючком, вот только, заранее никогда не узнаешь, что произойдет, если ты нажмешь на него. — Спасибо, что в тот раз спас меня, не выдал, хотя имел на это полное право. Я была рада с тобой повидаться, правда. Прости, что наделала столько шума, — Жасмин обернулась через плечо, осторожно взглянув на замершего фьерданца. — И еще, меня на самом деле зовут Жасмин, в этом не было ни капли лжи, просто я использовала привычное сокращение. Прощай, Матиас Хельвар. Улица встретила ее начинающейся метелью, кидая колкие снежинки в глаза, от чего Жасмин зажмурилась, уткнувшись лицом в ворот шубки. Она не хотела, чтобы кто-то сейчас видел ее в таком подавленном состоянии, и непогода как-никогда помогла ей, подарив короткую передышку. «Нужно убираться, я достаточно навредила Матиасу, всколыхнув воспоминания, которые ему хотелось забыть». Сделав пару шагов, Жасмин услышала скрип снега под ботинками, прежде чем Каз поравнялся с ней, опираясь на трость. Казалось, он не был разочарован, но и удовлетворения или насмешки на его лице не проскользнуло. — Полагаю, новости оставляют желать лучшего. — Ты ведь не попытаешься с Матиасом что-то сделать? — в голосе девушки прозвучало больше тревоги, чем она рассчитывала. — Помнишь, мы с тобой договаривались обойтись без крови. У тебя есть другой план? — Есть, но тебе он не понравится. Не успела Жасмин даже насторожиться, лишь негромко взвизгнуть, когда Каз рывком развернул ее спиной к себе, вместе с шубой зажав и клок волос, больно за них потянув, приставив короткий, но острый ножик к тонкой девичьей шее, к месту, где отчаянно забилась ее артерия, заставляя девушку инстинктивно цепляться за худую, но сильную и жилистую руку босса, обтянутую тугой перчаткой. — Что ты творишь? Мне больно. Отпусти! — прошипела Жасмин, боясь шевельнуться, чувствуя холод метала, не на шутку впивающийся в ее кожу. Исполненные холодного расчета действия Каза пугали ее, особенно теперь, когда что-то горячее и влажное потекло вниз, усиливая чувство тошноты, и без того разыгравшееся от волнения еще в домике. «Он пустил мне кровь. Каз в самом деле накажет меня, лишив жизни? Смогу ли я дотянуться до его нитей сейчас? Нужно попытаться, я не могу здесь умереть. Только не Фьерда». Сглотнув вязкую слюну, девушка желала предпринять новую попытку образумить Бреккера, но тот опередил ее. — Ты не справилась со своей работой, думаешь, я стану держать при себе такого бесполезного человека? Сейчас я расправлюсь с тобой, а после, примусь за твоего несговорчивого дружка, пустив ему пулю меж глаз. У тебя была лишь одна попытка, и ты ее с треском провалила, Зеник. Сливающийся с высокими сугробами волк, чьи два ярких янтарных глаза выглядывали из-за ствола дерева был не единственным тайным зрителем жуткой картины. Наблюдавший за удаляющейся девушкой сквозь небольшую брешь в двери Матиас вздрогнул, когда незнакомый парень грубо схватил Жасмин, и не отдавая отчета собственным действиям, схватившись за ружье, которым пару минут назад грозился сердцебитке, бросился на улицу. — Немедленно отпусти её, пока я прошу по-хорошему. Что тебе нужно? Услышав щелчок предохранителя, Каз медленно развернулся к Матиасу, усилив хватку на волосах Жасмин, от чего та тихо всхлипнула, чувствуя, как незваные слезы едкой обиды застилают глаза. — Слушай меня внимательно, парень, сейчас условия диктую я. Что мне нужно? Если ты не глуп, то и сам можешь дать ответ на этот вопрос. Ты уже слышал, в какой афере мы планируем участвовать и что нам без фьерданца не обойтись. Так что, советую подумать: готов ли ты присоединиться к нам, переступив через свои закостенелые принципы или же настоишь на своем, откажешься сотрудничать, что сделать ты, конечно, вправе, вот только, ценой жизни этой девушки. Выбор лишь за тобой, Матиас Хельвар. — хладнокровию Каза можно было только позавидовать, как и всецело поверить, что он способен спокойно перерезать горло Жасмин первым же легким движением, словно росчерком пера по бумаге, принимаясь внимательно наблюдать за колеблющимся дрюскелем, ожидая его окончательного решения. Жасмин затаила дыхание. Все ее внимание, некогда сфокусированное на Казе и его алых, видимых только для нее, нитях, которые ей уже практически удалось намотать на кулак, притянул к себе Матиас. «Зачем ты вышел? Я для тебя никто. Разве моя жизнь стоит того, чтобы рисковать собственной? Только не делай такой вид, словно это тебя здесь медленно режут. Так я чувствую еще больше собственной вины за произошедшее». Смотреть вперед было огромной ошибкой, цену которой Жас осознала лишь теперь, когда нож, обагрённый ее собственной кровь показался в зоне видимости. Несколько капель алой жидкости стекало по острию, пачкая снег. Жасмин вмиг выпустила незримые нити Бреккера из ослабевшей конечности, мелко задрожав. «Нет, нет, нет. Только не сейчас». Прикрыв глаза, Жасмин пыталась безуспешно привести дыхание в порядок, пока мысли постоянно вертелись вокруг раны и крови, рисуя ужасающие картины, вытягивающие из нее последние силы, а вскоре, бросая в холодный пот и перекрывая дыхание, стискивая грудь безжалостными канатами нарастающей паники. Видя, что с девушкой твориться неладное, Матиас и сам побледнел, спустя непродолжительную паузу расслабляя руки, впивающиеся в ружье. — Хорошо, я согласен пойти с вами и выполню все условия, но только в этом деле, на большее не рассчитывайте. А теперь, раз я согласился, отпусти её, если все еще хочешь, чтобы наша сделка состоялась. Каз криво усмехнулся, наслаждаясь отчаяньем и гневом, яро мечущимся в глазах фьерданца. Теперь он находился у него на крючке, с которого соскочить не выйдет, не лишившись ценной части себя. — Ты принял правильную сторону, дрюскель, — Каз втянул нож, отходя от девушки, с трудом, но державшейся на ватных ногах. — Но учти, если решишь передумать или обвести нас вокруг пальца, её жизнь все ещё находится в моих руках. — Я не передумаю, можешь быть спокоен, демжин. Закинув ружье на плечо, Матиас сократил расстояние между собой и Жас парой широких шагов, робко и удивительно осторожно придержав ее за плечи, накрыв их своими большими ладонями. — Ты как? — Терпимо. Просто голова закружилась. Я немного посижу, пройдет, — выдавила из себя Жасмин, оказавшись очень благодарной помощи Матиаса, усадившего ее на поваленную сосну. Лицо парня она видела расплывчато, хотя оно и находилось довольно близко, от того и не могла сказать, испытывает он разочарование, злость или досаду, но что-то подсказывало Жасмин, что все эти эмоции совсем не подходили к их нынешнему положению. «Почему ты так волнуешься обо мне? Еще ведь совсем недавно гнал взашей, что изменилось?» Вздрогнув, Жасмин попыталась четче сфокусировать свой взгляд на фьерданце, почувствовав трепетное прикосновение огрубевших от непростой работы пальцев к шее. Они скользнули на достаточном расстоянии, чтобы не задеть рану, опускаясь к вороту одежды, слегка разводя ее в сторону, чтобы Матиас как следует мог оценить нанесенный ущерб. — Тонкая царапина, — выдохнул парень, опуская напряженные плечи, и Жасмин показалось, в его голосе просквозило облегчение. — Сейчас принесу заживляющую мазь и бинт. А еще лучше зайти в дом. — Над чем вы так долго возитесь? Я и погода не можем ждать целый день. — со стороны послышался недовольный, каркающий голос Бреккера, который удостоился одновременно раздраженным взглядом двух пар глаз. «Каз, грязный ублюдок, как ты мог сыграть на моей слабости? Это и был твой запасной план, в который ты меня не пожелал посвящать? Посмотрим, что ты станешь делать, если я однажды, так же, в злую шутку, неверно сращу тебе кости, а после огорченно сообщу, что все придется переламывать по новой». Пусть все теперь складывалось с натяжкой мирно, затаившему злобу волку было этого не объяснить. Почуяв угрозу для хозяина, давно подкравшийся к Казу зверь лишь выжидал, когда тот отойдет на достаточное расстояние, чтобы не причинить его людям вреда. Он терпеливо ждал, когда его жертва останется беззащитной. Утробно рыкнув, зверь громадной пулей вылетел из-за столетних деревьев, впившись клыками в ногу Каза, потащив его по мерзлой земле. Все происходило настолько быстро, что Каз, на долю секунд растерявшись, выронил трость, больно ударившись бедром о землю при падении. — Трассел, нет! Отпрянув от Жасмин, Матиас бесстрашно схватил мохнатого соратника за загривок, с трудом заставляя его разомкнуть челюсти и отпустить парня, нашептывая ласковые слова на грубоватом фьерданском, больше волнуясь не за Каза, а за то, что тот поранит волка своим ножом, за которым сквозь боль Бреккер в самый последний момент успел потянуться. — Приношу за него извинения, у Трассела сложные отношения с оружием, он лишь пытался защитить своих от чужаков, — Матиас бросил многозначительный взгляд на шипящего на снегу Каза, зажимающего правую ногу с пропитанной насквозь кровью штаниной. — Нужно лучше приглядывать за своей псиной, Хельвар. Вам обоим повезло, что это не было подстроено нарочно. — Не заставляй меня жалеть, что я сохранил тебе ногу, демжин. Хмурый Матиас помог Казу подняться, нехотя протянув тому руку, предложив разобраться с его раной в доме, а сам, не слушая вялых возражений, подхватил Жасмин на руки. — Я могу сама идти. — Конечно, ровно как новорожденный оленёнок. Слышала своего друга? Времени осталось мало. Как будто мне нравится тебя носить. Или, ты бы предпочла, чтобы я понес его? — Возможно, — несмотря на бледность, губы Жасмин тронула легкая улыбка, стоило ей невольно представить брыкающегося Каза Бреккера на руках огромного бранящегося фьерданца. — Но тогда бы вы точно друг друга перебили. В доме Каз согласился принять помощь только от Жасмин, признав, что не в их ситуации можно играть в грозную, хромую недотрогу. Превозмогая неприязнь крови, прошлую обиду и слабость сердцебитка стянула края мелких ран, оставив на бледной коже лишь пекущие при неосторожных прикосновениях рубцы, демонстративно исполнив свою маленькую месть, под тяжелый взгляд Каза пообещав исправить все остальное на корабле. Согревающий, ароматный травяной чай пришелся девушке кстати, помогая ей окончательно привести мысли в порядок, пусть Жасмин и гадала, когда это Матиас успел нагреть воды и его заварить, если все это время был занят сборами, отточено передвигаясь от места к месту, не создавая лишней суеты и шума. «Вкусно и тепло», — подумала Жасмин, грея ладони о горячие стенки кружки. — «Совсем как тогда…» Сложив свои скромные пожитки в сумку, Матиас с тенью печали обошел весь дом в последний раз, запирая его, отлучившись отдать тушу пойманного этим днем зверя Трасселу. Не притронувшись к еде, шумно фыркнув, волк ткнулся мордой в бедро дрюскеля. О недавнем нападении на Каза свидетельствовала только застывшая в белоснежной шерсти кровь, придающая волку еще более свирепый, чем раньше, вид. — Непривычно получать от тебя столько нежностей, Трасс. Решил побаловать меня на прощание? Грустно улыбнувшись парень потрепал Трассела по голове, вызывая недовольное ворчание волка, тем не менее стерпевшего ласку своего человеческого друга. — Тебе нельзя идти со мной, а иначе найдешь неминуемую смерть, мой прекрасный, суровый мальчик. Беги в лес, стань свободным волком, таким же, каким ты и был до встречи со мной. И спасибо, что оставался рядом до самого конца. — волк лишь прижал уши к голове, замирая в объятиях фьерданца словно каменное изваяние, даже когда Матиас отстранился от него, и направился к Жасмин, борясь с желанием обернуться. «Ему было непросто сделать этот выбор. Но порою отпустить — это единственное верное решение. У меня никогда не было возможности завести себе питомца ни в приюте, ни во время обучения во дворце. Но у сына моих приемных родителей, пусть я и прожила с ними не больше пары месяцев, была черно-белая кошка, к которой он относился намного лучше, чем к окружающим его людям. У Матиаса с Трасселом такая же особенная связь, и разлука наверняка причиняет невыносимую боль обоим». Следуя за парнями в напряженной тишине, Жасмин поглядывала на прямую спину фьерданца, изредка скользя глазами ниже, к плотно сжатой ладони, сражаясь с навязчивым желанием к ней прикоснуться. — Кажется, кое-кто не согласен ставить в ваших холостятских отношениях точку, — брошенная Жасмин фраза была не только поводом завести беседу. Идущая последней, она уже несколько минут ощущала за собой иное, нечеловеческое присутствие, о котором ее предупреждал шепот живой крови, становящийся все настойчивей, пока не обернувшись она не увидела стоящего в паре метров белого волка с кровавым пятном на груди. Растерянно глядя на упрямца, Матиас обреченно прошептал что-то на фьерданском. Почему-то Жасмин показалось, что в этот момент он просто молил Джеля помочь запастись ему терпением. — Обычно Трасс не был так привязчив. Не знаю, что на него нашло. — Ну так прогони его, в чем проблема? — холодно произнес Каз, нехотя останавливаясь, не слыша за собой больше шагов. — Думаешь, это так просто? Что же ты сам не убедил его тебя отпустить? Трассел — свободный северный волк, и он не позволит никому, даже мне, собой помыкать. Каз начал терять терпение, и это проявлялось не в безупречно контролируемой мимике, а в сгущающейся темноте взгляда. — Тогда, пусть следует за нами, если ему так хочется. Море переплыть для него точно не по силам. Тебе лишь останется надеяться, что местные его не пристрелят. — Может, это знак? — вмешалась Жасмин. Она устала от словесных перепалок и просто хотела побыстрее добраться до судна и хорошенько поспать. — Пусть остается восьмым участником, если Матиас не против. Будет нашим талисманом, ведь даже шуханские старцы всегда говорят, что восемь — это число порядка земли. Кто мы такие, чтобы им не верить? — На этом корабле не будет никакого волка, — грозно отчеканил Каз, помня острые зубы, грозящиеся впиться в кость. — Нет. — Почему нет? — не унималась Жас. — Нина может временно перекроить его внешний вид, Трассел сойдет за большущую собаку. Рядом с Матиасом он не станет никого трогать, зато его поисковые навыки нам очень могут пригодиться во время задания. — Это дикий зверь, и его поведение тому подтверждение. Тем более, я не собираюсь переплачивать за лишний груз и кормить лишний… лишнюю пасть. — Ты в этом так уверен? Через пол часа корабль отчалил от берегов Фьерды. Легкая качка корабля уже стала для Жасмин родной, не сгущая тревогу и боязнь попасть в новое кораблекрушение в открытом, холодном море, полном льдин и коварных айсбергов. — Что ж, теперь мы с тобой снова в одной лодке, как ты и хотела, — Матиас почесал за ухом Трассела, устроившегося в его ногах. На корабле волк чувствовал себя как дома, словно тоже припоминая былые приключения в отряде дрюскелей, нередко заслуживая подозрительные взгляды членов капитанской команды, сторонившихся их небольшой компании. Он и не представлял, насколько удача была влюблена в него, раз в тот злополучный день Трассел по чистой случайности не оказался рядом с хозяином. — И Трасс тоже. Как тебе удалось уговорить демжина его оставить? — Секрет. Может быть, расскажу тебе позже. Считай это благодарностью за то, что не позволил Казу меня прирезать и напоил вкусным чаем. Ты не был обязан заступаться за проблемного гриша в виде меня. «На самом деле, я получила свою моральную компенсацию за нападение не крюге, а возможностью забрать Трассела с собой. Оставить на твоем сердце меньше шрамов стоит того, и это меньшее, чем я могу тебе отплатить, Матиас». — Не в моих интересах эгоистично жертвовать чьей-то жизнью, только чтобы сохранить собственные принципы. Так этого парня с тростью зовут Каз? Зачем ты вообще последовала за тем, кто готов без лишних колебаний пожертвовать жизнью собственных людей ради достижения личных целей? — в глазах Матиаса читалось такое неприкрытое негодование, что Жасмин на миг стало неловко. — Этот парень наш грозный босс — Каз Бреккер. И он мой шанс на лучшую жизнь, как и моей сестры. Знаешь ли, гришей нигде не жалуют, не только во Фьерде, но деньги волшебным образом решают все проблемы. — И ты готова последовать за ним, даже если в итоге это приведёт тебя к смерти? — Все мы в той или иной мере рискуем. И все мы рано или поздно отправимся в лучший мир. Но я пока умирать не планирую, можешь расслабиться. Я еще чуть-чуть пощекочу тебе нервишки. Матис тихо фыркнул, во многом напомнив сейчас Трассела, покачав головой. — Я бы на твоём месте начал всерьёз беспокоится о завтрашнем дне, который может и не наступить, поскольку никому и никогда ещё не удавалось пробраться в Ледовый двор и выйти оттуда живыми, я не преувеличивал и не пугал. И эта команда, вероятно, не станет исключением, невзирая даже на то, насколько опытен и, по слухам, гениален ваш лидер. — Поживем — увидим. Главное не терять веру, а надежда и так умирает последней, скептик Матиас.