Неидентичность

      На втором этаже ночного клуба, куда громкая музыка с танцпола доходила с трудом, подперев голову рукой, сидел высокий парень. Глаза, так уныло наблюдающие за роллом, утопающем в чаше с соевым соусом, были полны печали, а длинные изящные пальцы с дрожью сжимали палочки. Есть ему совершенно не хотелось, будто ком застрял в горле, и даже тёплые объятия любимой девушки, уронившей голову на плечо и так мило накручивающей на палец его длинные бело-чёрные пряди с преимущественно белым цветом, не трогали его душу.       Сё Биань всегда впадал в ярую апатию, если Фан Вужен, отлучившийся на минутку, отсутствовал уже добрый час. Светлую и правильную голову парня тут же заполоняли самые страшные мысли, вызванные излишним беспокойством за друга, чей весьма своеобразный и вспыльчивый характер мог с лёгкостью навлечь на него массу неприятностей.       Одно лишь воспоминание о прошлой драке, закончившейся разбитым носом Фана и переломом руки какого-то богатенького мальчика, что яро грозился накатать на Вужена заяву, заставило Сё нервно забарабанить ногой по паркету.       Вдруг всё это однажды закончится очень плохо для них всех?       Миниатюрная ладонь с весьма длинными ногтями формы стилет аккуратно опустилась на его дрожащее колено, крепко сжимая, отчаянно пытаясь успокоить эту воцарившуюся панику. Парень развернул голову в сторону, смотря на бледное и столь прекрасное лицо, черты которого не трогали ни печаль, ни тревога. Мичико всегда была сдержанной, с лёгкостью контролировала свои эмоции, но при этом не была хладнокровной.       — Сё, не переживай, с ним всё будет хорошо, ты же прекрасно знаешь Фана, опять наверняка подцепил какую-то девчонку по пути из курилки, — проводя пальцами свободной руки по его бледному и холодному лбу, будто пытаясь смахнуть печаль с его лица, ласково пыталась утешить Сё неравнодушная девушка.       Биань посмотрел на Мичико всё с тем же полным глубокой грусти взглядом, но, дабы не обесценивать её заботу, кое-как выдавил из себя улыбку и угомонил дрожь в ноге.       — Надеюсь, что это так, но мне очень тревожно, — размеренно проговорил парень, наблюдая за тем, как ловко его верная подруга перекрутила меж пальцев китайские палочки, подхватывая лежащий на подносе ролл.       — Поверь, если бы Фан с кем-то дрался, мы бы уже это услышали, а так всё спокойно, — её губы дрогнули в усмешке, что, увы, пропала слишком быстро, как, впрочем, и аппетит.       Завидев меж столиков петляющего высокого парня с длинной, болтающейся из стороны в сторону чёрной косой, Мичико манерно кашлянула и опустила взятый ролл обратно на поднос, отбрасывая палочки в сторону, скрещивая руки на груди, уныло откинувшись на спинку тёмно-синего дивана.       — Вспомнишь лучик, как говорится, вот тебе и солнце, — с ноткой разочарования проговорила девушка.       Подойдя к столику, Фан бесцеремонно выхватил стул от соседнего, протаскивая его по паркету. Он по привычке поставил его спинкой к столу и, раздвинув ноги по обе стороны, вальяжно уселся, складывая руки на спинке. Видя до боли довольное, а главное не тронутое дракой лицо Вужена, Биань выдохнул с облегчением, кладя руку на грудь.       — Слава богам, ты цел. Где тебя носило? — сетовал Сё, глядя в глаза друга, пытаясь найти там хоть каплю сожаления, но, предвкушая все дальнейшие нравоучения, Вужен лишь закатил их.       Бесцеремонно обхватив большим и указательным пальцами края чашки с соевым соусом, Фан с превеликим удовольствием и без малейшей нотки отвращения отхлебнул содержимое, заставляя сидящую рядом с Сё Мичико нервно сглотнуть и захлопать пышными ресницами. Биань уже давно привык к его весьма специфическим предпочтениям в еде и выпивке, но для вошедшей совсем недавно в их компанию девушки подобное было весьма жутким зрелищем. Мичико была тем самым молотом, разбивающим стереотип о том, что азиаты любят изощряться во всем, а особенно в еде. Блюда, которые она готовила или ела, никогда не пестрели жуткими деликатесами.       Отставив чашу обратно на стол, Вужен, чуть причмокнув влажными губами, сцепил руки в своеобразный замок, подпирая голову.       — Я вышел покурить, — начал Фан, как вдруг неожиданно раздавшийся смех со стороны девушки перебил его.       — Долго же ты курил, мы с Сё подумали, что тебя на улице дождём смыло, — растянув выкрашенные алой матовой помадой губы в едкой улыбке, Мичико намеренно пыталась поддеть Фана за его бестактность и потраченные нервы Бианя.       Слегка прищурившись, Вужен чуть стукнул себя по лбу, качая головой в знак своего глубокого разочарования. Пафосно, отбросив косу назад, Фан выставил слегка подрагивающую (из-за чрезмерного употребления алкоголя) левую руку, указывая на возмущённую девушку, раскинувшуюся на диване, так ненавязчиво приобнимающую Бианя.       — Ой, ну что ты за женщина? Дай договорить и не перебивай меня, — упрекнул её парень, на что Мичико лишь цокнула, закинув ногу на ногу, позволяя подолу красного утеплённого платья чуть сползти, открывая вид на татуировку, красиво расположенную на колене.       — Короче, покурил, — чуть напирая на спинку стула, качнувшись вперёд, продолжил Фан, — захожу обратно, а в баре новенькая барменша, не девочка, а сказка, вот с такими здоровыми…       Словив на себе недовольный взгляд как со стороны выпрямившейся девушки, так и своего верного друга, чьё возмущение, несомненно, было для Вужена приоритетней, черноволосый парень тут же замолк, бегая взглядом по затемнённому для атмосферности помещению.       — Глазами… — попытался выкрутиться Вужен, но по уныло опущенному в собственную ладонь лицу Сё, что отрицательно мотал головой, он понял: попытка реабилитироваться уже пропущена. — Я именно это хотел сказать, глаза у неё большие и красивые. Зелёные.       Сё Биань уныло потёр переносицу, смотря на друга с неимоверным порицанием. Ему, как человеку романтичному, так ещё и ужасному однолюбу, сложно представить, как можно так ловко скакать по дамам, разбивать их сердца на части, но при этом сохранять целостность своего собственного. Сё уже даже перестал запоминать их количество и имена, ведь он знал, в этом нет никакой ценности — на утро Вужен припрётся домой один и плюхнется в кровать, с облегчением оповещая друга о том, что он снова свободная птица, не скованная кандалами отношений.       — И как? Познакомились? — смотря на рисовую кашицу, в которую превратился размякший ролл, тихо спросил Биань, в глубине души виня себя за столь глупый вопрос, ответ на который, разумеется, окажется положительным.       Вужен косым взглядом посмотрел на всё ещё недовольную Мичико и с упоением рассмеялся.       — Да, она мне даже номерочек оставила, — чуть приподняв рукав чёрной джинсовой куртки, в излюбленном самовосхвалении ответил Вужен, демонстрируя запястье, на котором действительно красовались аккуратно начертанные перманентным маркером цифры. — Но есть одна проблемка, — он медленно отпустил рукав, позволяя ему вернуться обратно, — её потенциальный ухажёр пригласил меня на душевный разговор за картишками, так что вам приятного аппетита, а я пошёл.       Парень чуть приподнялся со стула, но неожиданно раздавшийся голос Сё, полный совершенно не свойственной ему резкости, вдруг заставил Фана остановиться и присесть обратно.       — Даже не думай об этом! — взволнованный Биань прожигал его недовольную физиономию с искренним волнением, словно отчаянно пытался вызвать в друге хоть каплю здравомыслия. — Твои похождения всегда заканчиваются плохо.       Фан Вужен раздражённо забарабанил пальцами по деревянной поверхности стола, прожигая обеспокоенного Сё, так бережно сжимающего ладонь довольной девушки, делающей вид, что ей фиолетово на их недопонимания.       — Да когда я дрался последний раз?! — яростно стукнув по столу рукой, подскочил Фан, не обращая внимания ни на косые взгляды других посетителей, ни на испуганного друга, чуть дрогнувшего от его резкости.       Он отчаянно пытался не то чтобы услышать от Бианя долгожданный ответ, а хотя бы прочесть его в голубых глазах, уныло опущенных и наполненных до тошноты отвратительной грустью. Беспардонному и ветреному Вужену с детства была чужда забота, и именно поэтому он никогда не понимал, почему Сё настолько драматизирует его необдуманные поступки и так яро печётся за его шкуру.       К его огромному сожалению, Биань так и не соизволил ответить, словно смирился с его бойкостью, но Мичико, что так ненавязчиво сдавила руку Сё, лишь возмущённо цокнула. Не то чтобы ей было дело до приключений Вужена и она так же хотела отгородить его от неприятностей, вовсе нет — её сердце покрывалось воображаемыми кровоточащими ранами, когда она лицезрела, как опечален её дорогой Биань, когда с Фаном случается нечто ужасное.       — На прошлой неделе в кальянной, — чётко, пусть и с мимолетной задержкой Мичико ответила на его вопрос, заставляя уже развернувшегося, полного намерений уйти Вужена вернуться обратно.       Крепко сжав руки в кулаки, Фан смотрел на пассию друга с искренней ненавистью. Вполне возможно, если бы тут не было Сё, они бы действительно сцепились с ней, ведь так уж вышло, что для Вужена в побоищах не было никаких правил, а тем более со столь боевой представительницей слабого пола.       — Ты только посмотри на неё, злопамятная, — смотря на довольную девушку, поправляющую волосы, будто она только что услышала не упрёк, а комплемент в свою сторону, проговорил парень, скрипя зубами, однако на этом замечании Фан не остановился.       Развернув голову на поникшего Сё, Вужен поджал губу и закивал, выдавливая из себя обиженную улыбку.       — И вот на эту особу ты променял своего друга, предатель нашей многолетней философской жизни! — активно надавливая на больное, проговорил Вужен.       Он подсознательно понимал, что рано или поздно настанет тот день, когда у кого-то из них появится кто-то такой же не менее важный, но Фан и представить не мог, что замкнутый и слабохарактерный Сё станет тем первым, кто разбавит их дружеский дуэт, выискав среди тысячи послушных и скромных девушек Китая настолько бойкий экземпляр. Разумеется, Биань никогда бы не распрощался с Фаном, но отчего-то Вужен до смерти боялся остаться в стороне, потерять многолетнее доверие и уважение.       — Не начинай! — холодно бросил парень, прожигая хмурым взглядом дыру в лице своего друга. Для Сё все эти разговоры были неимоверно болезненными, ему казалось, будто Фан ненароком подталкивал его к выбору и выставлению приоритетов. Биань никогда не хотел выбирать. Для него Вужен и Мичико равноценны, одного он ценит как родного брата, которого у него никогда не было, а другую — как верную девушку, с которой не грех и всю свою жизнь прожить в любви и согласии. Они нужны ему обои, ведь без кого-то одного брешь в его душе будет неимоверно огромной.       Остудив свой пыл, Вужен с несвойственным ранее спокойствием выдохнул, проводя рукой по волосам, приглаживая выбившиеся волоски. Вальяжно одёрнув джинсовку, Фан как-то слишком радушно улыбнулся, будто никакого препирательства минутой ранее и не было.       — Всё, бывайте, я пошёл. Если что, то я на первом этаже, за бильярдным залом, — бросил Вужен и тут же направился к выходу, оставляя своего друга в полной растерянности. Сё с удовольствием бы остановил его, голубые глаза так и горели от желания сорваться с места и не пускать Фана в эти чёртовы ловушки, где налететь на скандал как два пальца об асфальт, но его неуверенность дала о себе знать. Вужен всегда делал то, что хотел, и никакие предостережения Сё не пугали его и уж тем более не останавливали.

***

      Карты тёмно-зеленой клетчатой рубашкой в два веера легли на стол, застеленный бархатной тканью алого цвета. Молодой парень лет двадцать трёх, одетый с иголочки, ловко перетасовывал оставшуюся часть колоды, косо поглядывая на своего излишне спокойного оппонента.       Казалось бы, длинные пальцы, увешанные кольцами, обращающиеся с колодой карт неимоверно виртуозно, и спокойствие, что выражали разные из-за гетерохромии глаза, должны были намекнуть вальяжно раскинувшемуся на стуле Фан Вужену, что его противник весьма силён и азартен. Однако парень лишь пафосно перекручивал длинную косу в руке, то и дело перекидывая ногу на ногу, в нетерпении разминая шею перед грядущей битвой.       В тусклом свете свисающей над столом люстры, с противным шуршанием указательный палец правой руки, на котором красовался немного расплывшийся якорь, прижал к поверхности стола одну карту, перевернутую лицевой стороной вверх.       «Королева червей, как символично», — подметил для себя Фан, усмехнувшись, ведь, кажется, это радушное приглашение перекинуться картишками было самым настоящим вызовом на дуэль за пьяное сердце новенькой барменши.       Чуть согнув края и отпустив их, позволяя со звонким шелестом вернуться обратно, парень, чем-то отдалённо напоминающий актёра массовки для фильма о пиратах, плавно бросил аккуратно сложенную колоду на стол поверх козырной карты, брошенной ранее. Фактически одновременно подняв веера, оба молодых человека оценивающее рассматривали свои карты.       «Две козырных и мелочёвка не самая лучшая раздача», — пронеслось в мыслях у Фана, но он как-то слишком равнодушно пожал плечами, перекладывая козырные карты на правую сторону. Сразу видно, тасовал полнейший в своём роде криворучка, а значит, победа будет слишком лёгкой.       Едва ли Вужен собирался спросить, у кого наименьший козырь (чисто ради выёбства, ведь ниже шестёрки в стандартной колоде карты нет, а червовая шеста находилась в его профессиональной руке), как вдруг со звонким стуком каблуков их чудную компанию разбавила миниатюрная девушка, ловко поставившая на стол поднос с виски и двумя стаканами.       Фан чуть отвёл взгляд от карт, с любопытством смотря на предмет своего сегодняшнего очарования. Худое бледное личико с озорными зелёными глазами, настолько яркими, словно химический реагент (он до сих пор пытался понять, это настоящий цвет или же линзы), каштановые волосы, разбавленные белыми прядками, аккуратно струящиеся по миниатюрным плечам, чётко виднеющиеся ключицы и весьма недурного размера груди, на одной из которых так игриво расположилась родинка, виднеющаяся из-за расстёгнутых пуговиц рубашки. Всё в ней казалось таким прекрасным и непринуждённым. Мягкая и тёплая куколка по сравнению с холодными и грубыми статуэтками, встречавшимися на его пути неоднократно.       Та же Мичико относилась к категории таковых, за свою саркастичность и равнодушие.       — Какой у тебя козырь? — гордо спросил Хосе Баден, так поспешно выставивший из веера карт червовую семёрку, ошибочно надеясь, что его ход будет первым.       Фан с весьма добродушной улыбкой склонил голову в знак благодарности, когда Деми Бурбон поставила стакан с выпивкой в первую очередь ему, а затем развернулся в сторону своего противника.       — Шесть, я хожу, — коротко бросил Вужен, пафосно перекручивая карту меж средним и указательным пальцами в знак достоверности своих слов.       Баден усмехнулся, медленно сворачивая веер в левую руку, поставив ближе стакан с виски, пролив пару капель на стол, выставляя правую ладонь вперёд, прося намеревающегося походить Фана остановиться.       Парень чуть нахмурился, искренне надеясь, что Баден не собрался сливаться, ведь он едва успел разогреть весь свой азарт, да и присевшая к ним за столик Деми неимоверно будоражила его разум, воодушевляла на достойную игру.       — Ставлю на кон часы, семейная безделушка с покрытием из настоящего золота, — вытащив вещицу из кармана, ловко перекручивая цепочку вокруг двух крепко прижатых друг к другу пальцев, проговорил Баден.       С этих самых слов Фан перестал видеть в сопернике малейшую каплю чести и достоинства. Часы выглядели действительно роскошно и вполне походили на семейную реликвию, которую дурень Баден так легко захотел сплавить. Увы, подобные аксессуары Вужена мало интересовали, чего нельзя сказать о Сё (Биань любил часы, коллекционировал, а за компасы, особенно если они китайские и древние, так вообще был готов душу продать).       Вужен одобрительно кивнул, устремляя свободную от карт руку в верхний карман джинсовки, вытаскивая аккуратно скрученные купюры, опуская их на стол, легонько толкнув пальцами, заставляя их прокатиться и столкнуться с лежащими на алом бархате часами.       — Банально, но ставлю деньги, прости, что в юанях, вчера из Шанхая прилетел, ещё не успел обменять на вашу валюту, — довольно произнёс Фан, выкладывая на стол пиковую и крестовую шестёрку.       Ожесточённая игра началась. Карта за картой падала на стол, перекрывая друг друга, превращаясь в кучу в стороне после произнесённого с полной решительностью «Бито». Фан вкушал сладкий вкус своей столь скорой победы, в отличие от сидящего напротив Хосе, чей взгляд из развесёлого превратился более задумчивый. Эта затея более не казалась ему смешной, особенно после того, как Вужен на его глазах закинул в себя залпом третий стакан виски. Улыбка на лице стала шире, а взгляд стал явно хищным по отношению к сидящей рядом барменше, которой он так любезно подмигивал назло Бадену.       Сплошная увлечённость и никакого намёка на опьянение.       Даже трепетно жавшиеся друг к другу Сё и Мичико, так незаметно спустившиеся со второго этажа, сидящие за столиком в углу, не мешали Вужену идти к своей цели. Искренне переживающий взгляд Бианя, даже придавал Фану уверенности.       — А у Фана губа не дура, красивая девушка, вот только интересно, это настоящие или всё-таки пластика? — задумчиво обхватив пальцами подбородок, размышляла вслух Мичико, чуть прищуриваясь.       Сё несколько опешил, разворачивая полное недоумения лицо на свою девушку, что так мило заулыбалась. Неимоверно приятно, когда твой молодой человек не обращает внимания на других женщин и заинтересован исключительно в переживаниях за своего друга.       — Глаза, Биань, — для визуализации проведя руками полукруг в районе своей груди, начала Мичико, — это чудо природы или умелая рука пластического хирурга. Ай, не бери в голову, солнце, я спрашиваю исключительно из женского любопытства, — откинувшись на спинку дивана, отмахнулась девушка, искренне надеясь закончить это глупое обсуждение.       Но, кажется, угомонившийся Сё, чей разум более не тревожили дурные мысли о Фане, который сейчас был под полным зрительным контролем, вдруг пробудил своё чувство юмора.       — Думаешь, Фану есть дело до этого? Она красивая и доступная, ему для удовлетворения своих потребностей этого вполне достаточно, — бережно сплетая пальцы рук, проговорил парень, с любопытством рассматривая длинные ногти своей благоверной.       Мичико улыбнулась, роняя голову на плечо Сё, чуть прикрывая глаза. Уже было довольно-таки поздно, да и день был весьма утомительным, она бы с радостью оказалась на съёмной квартире, в уютной кровати в обнимку с Бианем, но его плечо и тихая музыка, лишь изредка дополняющаяся шумом посетителей, — всё, чем она могла довольствоваться. А впрочем, и это «умиротворение» слишком быстро закончилось.       Приглушённый удар о стол, протяжный стон боли, заглушённый девичьим визгом, не так сильно потревожили Мичико, как подскочивший с места Сё, ринувшийся к соседнему столу, в поверхность которого Фан бесцеремонно вдавливал лицо брыкающегося Бадена.       — Фан, что ты делаешь? — возмущённо и обеспокоенно пролепетал Биань, на что словил лишь недовольный косой взгляд друга, что с лёгкостью проигнорировал его вопрос, склоняя голову к зажатому парню.       Приподнимая его лицо, крепко сжимая холку, Вужен лишь злорадно усмехнулся, а Сё с ужасом дёрнулся и отошёл в сторону, прямиком в объятия подошедшей Мичико, которую не трогали ни действия Фана, ни окровавленное из-за разбитого носа лицо незнакомого парня.       — Интересно, чем ты и твоя курица думали, когда планировали наебать заядлого шулера настолько примитивным фокусом, как дополнительная колода карт? — с напором прохрипел Вужен, вдруг отпуская Бадена, позволяя тому сползти на пол.       Биань попытался ринуться к другу, дабы остановить его, но было слишком поздно, Фан с хрустом разминал шею, гордо вышагивая в сторону барменши, заставляя ту отходить до тех пор, пока пути побега не превратились в стену, да и Мичико крепко сжала его предплечье оттаскивая Сё назад, предвкушая драку.       Зелёные глаза зажатой девушки, чуть ссутулившейся, бешено забегали по сторонам в поисках помощи, но никто… Ни единая душа в зале не дёрнулась, ожидая кульминации этой потасовки.       С противным стуком Вужен вдарил по стене кулаком, заставляя Деми Бурбон дрогнуть и зажмуриться от поистине животного страха за своё прекрасное личико. Рука парня бесцеремонно проскользнула под бежевый фартук, отчего девушка сорвалась на самую настоящую истерику, хватаясь за ворот его джинсовки, отчаянно ударяя по груди в надежде отстранить Фана от себя.       — И мне до боли интересно, — чуть ухмыльнулся Вужен, вытаскивая из кармана её брюк ещё одну идентичную колоду карт, часть которой Хосе Баден благополучно уже смешал с другой на столе во время игры, — если бы я был крайне нетерпелив и отымел мисс Бурбон в туалете этого чудного клуба, каков был бы ваш план на победу при том, что я заметил бы эту заначку, пока снимал с неё одежду?       К сожалению, вся эта маниакальность с лёгкостью стёрлась, когда по лицу развернувшегося Фана прошёлся крепко сжатый кулак.       Дыхание Сё вмиг стало бешеным, особенно в тот момент, когда согнувшийся Вужен поднял лицо с ярко розовым следом от удара на щеке. Его губы назло взбешенному Бадену скривились в улыбке, прежде чем Фан сплюнул на пол накопившуюся во рту из-за прикушенной плоти кровь.       Люди, мирно сидевшие в зале, постепенно начали выходить, не желая быть свидетелями очередного побоища. Сё Биань отчаянно пытался вмешаться в драку, но Мичико с силой удерживала его, попутно набирая номер полиции на своём новеньком Xiaomi, устремляясь к выходу, таща за собой во всю сопротивляющегося Бианя, что с унынием наблюдал за тем, как Фан и Баден в лютой ярости избивают друг друга без малейшей жалости.       С громкими оскорблениями переворачивая столы и стулья, впечатывая друг друга в стены и пол, два разъярённых противника, не жалея сил, пытались уничтожить друг друга добрые пятнадцать минут. В ход шли не только конечности, к слову, из-за протеза вместо левой руки у Хосе Бадена было преимущество, ведь стальной каркас, обтянутый резиной (очень качественной, и правда похожей на кожу), приносил Вужену адскую боль, посему он и решил воспользоваться тем, что попалось ему под руку.       Чей-то любезно оставленный у дивана зонт ловко перекрутился в руках Фана, когда тот буквально оседлал парня, тем самым перекрыв все его пути к сопротивлению, вгоняя затупленный наконечник зонта Бадену в глаз.       Заорав от боли, крепко зажимая травмированное место, Хосе скорчился на полу, дёргаясь в агонии, то ли надеясь вытрясти жгучее ощущение, то ли пытаясь причинить своему телу вред посерьёзнее, дабы заглушить этот болевой очаг.       Едва Вужен смог нормализовать дыхание, отбрасывая столь мощное оружие в сторону, где оно было взято, как вдруг чьё-то невысокое, но довольно сильное тело, яростно сбило его на лету, укладывая лицом в пол. Фан едва опомнился, но любые попытки сопротивляться тут же прекратились, когда к голове сквозь растрепанные волосы подобралось холодное дуло пистолета.       — Руки за спину! — грозный, на удивление, женский голос заставил Вужена с противным шипением завести ноющие от синяков конечности назад, где их слишком быстро сцепил холодный металл наручников.       Он так и не увидел лица своего пленителя, но зато увидел напарника девушки. Низкорослый парень лет двадцати семи, в форме, так же шустро прошагал по залу, из которого утомлённого дракой и слегка шокированного задержанием Фана так стремительно уводили.       — Субедар, там второй на полу корчится, пакуй его, — скомандовала девушка, на что молодой человек был крайне возмущён, если учесть весьма недовольное и громкое рычание.       — Бехамфил, да я для тебя его ленточкой перемотаю и бантик завяжу, — колко ответил ей парень, крайне недовольный тем фактом, что названная мисс Бехамфил как всегда влетела в здание перовой, скучивая самого буйного дебошира, в очередной раз оставляя ему, старшему по званию, никчёмного, избитого страдальца.       Она, увы, не ответила на шутку напарника, с силой пихая Вужена к выходу. А он и не сопротивлялся, даже мысли подобной более не возникло в голове, ведь удел его — бить морды таким, как Баден, жаждущим поживиться за его счёт, противиться закону он, по внутренним убеждениям, не смел, так ещё и разочарованный, полный печали взгляд Сё Бианя, который Фан успел словить на себе, прервал желание на отпор.       Фан Вужен постыдно опустил голову, закрывая глаза, покорно следуя под чётким руководством девушки в форме. Страшное только что произошло. Он всегда боялся потерять уважение своего друга, но так безответственно игнорировал его нравоучения, а сейчас он сам себе был до тошноты противен. Кажется, впервые сердце сжалось от чувства стыда, но лишь одно тревожило его грешную душу больше всего: прощающий все его проступки Сё будет ли в состоянии простить и это чудовищное происшествие?