Лёд

      Они вернулись в столицу ближе к полудню. На кольцевавшей город стене заметно выделялись серые вставки свежей каменной кладки, но не было видно ни одного цверга. А ведь на стене их работало куда больше трех, вспомнилось Сигюн. Убил ли Локи их всех? Пожалуй, она не хотела знать.       Горожане, уже не такие взволнованные и настороженные, как в день их прибытия, нерасторопно уступали дорогу повозке. Сигюн слышала шепотки, но прежнего негодования в них уже не было. Смирились?       — Чернь быстро ко всему привыкает, — надменно бросил Локи, и Сигюн поняла, что нечаянно произнесла свое предположение вслух. И огорчилась, обнаружив, что он вновь облачился в броню из ледяного презрения и колких фраз.       Вернуться на морской берег захотелось почти нестерпимо.       Первым во дворце им встретился Арго. Поприветствовав его, Сигюн спросила об отце и о том срочном деле, из-за которого тот вынужден был вернуться в столицу.       — Стоило вам уехать, как сюда заявились цверги, — рассказал им Арго. — Такой шум подняли! У них-де пропали трое товарищей. Просили вызвать Владыку и разобрать их дело. Ну я и вызвал. А у Айра они потребовали выдать им для допроса Локи, который, они убеждены, причастен к исчезновению их друзей.       Сигюн подозревала, конечно, что цверги не семи пядей во лбу, особенно учитывая неудачное и непродуманное покушение, но чтобы настолько!       — Серьезно? Хотел бы я посмотреть на тот допрос, — мечтательно протянул Локи. — Выдавайте!       — А что отец? — спросила Сигюн, которой вовсе не хотелось, чтобы ее муж опять марался и наживал им новых врагов.       — Велел им со всей возможной поспешностью убраться из Альвхейма, — отозвался сам отец, подходя к ним. — А заодно отправил Эйтри ноту с требованием призвать к порядку подданных, которые своим поведением подрывают дружбу между мирами.       Сигюн подошла к отцу, крепко обняла. Прошептала «спасибо». Локи остался стоять на месте, и лишь изогнутая бровь указывала на его недоумение. Он, должно быть, ожидал, что Владыка Альвхейма тут же сдаст его цвергам с потрохами, да еще «сувениры» предъявит, спровоцировав тем самым конфликт между Асгардом и его главным поставщиком оружия. Но он не стал. Не ради Локи, конечно же. Ради нее.       — Вам пора, — отец кивнул на мешочек, который Сигюн, даже обнимая его, не выпустила из рук, — плод должен быть достаточно свежим.       Сигюн прикусила губу, подавив горестный вздох.       Она хотела остаться. И ей отчего-то казалось, что Локи тоже хотел. Хотя он быстрее бы откусил себе язык, чем признал это.       Прощание с домом уже традиционно вышло скомканным и коротким.       Сигюн поднялась в свою комнату, сложила в сумку припасенные для Эйка и Ёрма подарки. Отдала Варе (пришедший по этому поводу в неописуемый восторг) большую часть своих платьев и недорогих побрякушек, обнялась с ней на прощание, погладила прилетевшего на подоконник Птенчика. Все, как тогда.       Отец и Арго проводили их до площади. Арго раскланялся с Локи, поцеловал в щеку Сигюн и отошел. Было ли это проявлением присущего ему такта или же он просто не хотел слушать очередной обмен любезностями между отцом и Локи, Сигюн так и не узнала.       Она крепко обняла отца, вцепилась ногтями в его жилет, скомкала мягкую ткань. И долго не могла найти в себе сил на то, чтобы разжать пальцы. Никто, впрочем, ее не торопил. Локи, в противовес своему безжалостному поведению на их свадьбе, терпеливо ждал, пока она попрощается.       — Надеюсь, это не последний твой визит, — произнес отец, когда она наконец разжала непослушные пальцы. — Я буду счастлив видеть тебя дома снова. — Он помолчал, тяжко выдохнул. — Вас обоих.       Локи беззлобно фыркнул. Отец одарил его строгим взглядом и наказал:       — Береги мою дочь.       — Обещаю, — с непривычной серьезностью ответил Локи.       Отец кивнул им на прощание и отвернулся. Сигюн, сердце которой болело почти так же, как в их прошлое расставание, поспешила сделать то же самое.       Она уговаривала себя, что они еще обязательно вернутся в Альвхейм, у Тора в конце концов не было никаких причин запрещать им это, и думала о том, что на этот раз она не отправлялась в незнакомый мир со страшным чужаком, а возвращалась домой с любимым мужчиной. Мысль была успокоительной и радостной.       Локи притянул ее к себе, пробежался пальцами по затянутой в атлас спине.       — Хеймдалль.       Страж моста откликнулся мгновенно. Сигюн крутанула головой в надежде увидеть отца еще раз… Не успела.       — Добро пожаловать в Асгард.       Это уже было, подумала Сигюн, прижимая к груди Локи потяжелевшую голову.       Локи вдруг как-то резко и сильно притиснул ее к себе. Как жадный ребенок тряпичную куклу. Сигюн подняла глаза. Он смотрел на что-то поверх ее головы, и от его взгляда ей сделалось очень не по себе. Она извернулась в его руках.       Рядом с Хеймдаллем стоял Тор. В алом плаще, серебряных доспехах и с Мьелльниром в руках. Сигюн тут же вспомнились галдящие цверги. Молот принадлежал Тору, а расплачиваться за него приходилось Локи.       — Здравствуй, брат, — промолвил Локи. В его голосе чувствовалась некоторая напряженность. Словно он не вполне был уверен в том, что Тор пришел не по его душу. Позабытый в Альвхейме страх опять поднял в душе Сигюн свою мерзкую голову.       — С возвращением домой, рад вас видеть, — поздоровался Тор, и тут же обратился к Сигюн. — Все получилось?       — Да, Ваше Величество, — ответила она, демонстрируя ему мешочек. Не за Локи пришел.       — Славно, — с губ Тора сорвался едва слышный выдох. Волновался, поняла Сигюн. Тор перевел взгляд на брата. — Твой амулет сработал. Стрелу нашли на рынке артефактов, продавец на допросе указал на того, кто принес ее. Это был Ганнарр.       — Вот как? — если бы Сигюн не знала, кто на самом деле стоял за всей этой историей, она бы поверила Локи без колебаний. Столь правдоподобным было его недоумение. — И зачем ему? Он сказал?       — Отпирается, — недобро молвил Тор. — Я отправил его к мастеру смерти. Заговорит, никуда не денется.       — Уж наверное, — в голосе Локи ей послышалась знакомая жажда крови. — Особенно если учесть, что мастера я обучал лично. Занятная новость, брат. Ты, что же, пришел сюда, чтобы сообщить ее лично?       Тор помрачнел.       — Джейн стало хуже. Нам следует отправиться в Мидгард немедленно.       — Я готова, — ответила Сигюн на его вопросительный взгляд.       — Отлично, идем, — Тор взял ее под локоть аккуратно, но твердо. Потянул за собой.       — А ну стоять! — рявкнул Локи так, что Сигюн аж подпрыгнула, а Хеймдалль наградил его осуждающим взглядом. Один лишь Тор остался к его окрику равнодушным. — Ты, что же, думаешь, я позволю тебе просто взять и утащить мою жену на Землю? Я иду с вами.       — И думать забудь! — отрезал Тор, сверкнув глазами. — Пока я жив, ноги твоей в мире людей не будет! Ты достаточно там накуролесил.       — Я иду с вами, — Локи сделал ударение на каждом слове. — Или Сигюн остается здесь.       — Нет, не идешь. Я не собираюсь следить еще и за тобой!       — Ваше Величество, — вклинилась Сигюн, — Локи не сделает ничего плохого, я ручаюсь.       — Ничего не сделает, — передразнил Тор, — в прошлый раз он поклялся свернуть шеи всем, кто помогал мне отыскать его.       — Угомонись, Тор, — скривился Локи, — я не стану тратить время на предателей и лгунов, я лишь хочу убедиться, что моя жена будет в безопасности.       — Будет, можешь не сомневаться. Волос с ее головы не упадет. Так, ладно, решено, отправляйся пока в Гладсхейм, Фандралл расскажет тебе подробности о…       — Нет.       — Перестань.       — Я сказал нет.       Локи протянул руку к Сигюн. Тор удержал ее за локоть.       — Упрямый хведрунг! Все, с меня хватит! — рыкнул он, окончательно выйдя из себя. И четко и раздельно проговорил. — Стой. Здесь.       В словах Тора, простых, бесцветных, крылась пугающая мощь. Локи замер. Протянутая к Сигюн рука упала, глухо хлопнула по затянутому в кожу бедру.       — Что… — она ничего не успела спросить. Тор довольно чувствительно сжал ее предплечье, потянул за собой, на ходу кивая Хеймдаллю. Стало светло.       Сигюн моргнула. Осмотрелась. Они с Тором стояли друг напротив друга в глубоком и узком овраге. Почва под ногами была гладко-серой. Чуткие уши Сигюн уловили далекие голоса, шипение, скрип, непонятный гул и странные колебания. Где-то рядом текла река.       — Это Мидгард?       — Нью-Йорк, если быть точным.       Нью-Йорк. Локи рассказывал ей об этом городе. Он жил здесь. Локи…       — Ваше Величество! — воскликнула Сигюн, опомнившись, — Локи… Почему он остался?       — Зови меня Тором. Локи остался, потому что я отдал ему прямой приказ. Я обычно не поступаю подобным образом, но он не оставил мне выбора.       Понимание обрушилось на нее тяжестью штормовой волны.       — Нет, — простонала она. Только не это.       Тор не обратил на ее причитания ни малейшего внимания. Он поднял вверх Мьелльнир, в который тут же при совершенно ясном небе ударила ослепительная молния.       — Так-то лучше.       Сигюн в недоумении уставилась на него. Вместо подобавшего царю наряда на Торе красовались какие-то обноски, грязно-синие, черные и бежевые с дырками на плече. В Альвхейме даже бедняки одевались лучше. Вместо Мьелльнира в руках у него обнаружилась короткая трость непонятного назначения.       — Не годится, — Тор невежливо ткнул тростью в любовно наколдованное для нее Локи платье, роскошное, атласное. Очевидно, оно не соответствовало мидгардской моде.       — Я, пожалуй, быстрее убью тебя молнией, чем переодену, — задумчиво протянул Тор, словно всерьез рассматривал подобный вариант. Сигюн поежилась. — Давай так. Платье пусть остается, но украшения сними. Не хватало еще ворье гонять.       Сигюн сняла с себя золотую тиару, тонкие наручи, серьги и ожерелье. Расставаться с украшениями она не собиралась, но куда их спрятать от «ворья» не представляла — карманов у нее не было. Зато они были у Тора, который, бурча про жадного брата, у которого жена трясется над каждой побрякушкой, распихал украшения по всем имевшимся в его рванье выемкам. Сунув трость под мышку, он взмахом руки предложил ей следовать за ним.       Овраг, по которому они шли, как-то резко кончился. Сигюн застыла, глядя на чужеродный и, похоже, совершенно безумный мир.       Люди. Сотни, тысячи людей катились по гладкой серой — нет, не почве — мостовой, в середине которой, надсадно воя и порыкивая, неслись четырехколесные устройства всевозможных цветов и размеров. Дома самых невероятных форм и объемов упирались в голубое небо, которое было, пожалуй, единственным знакомым ей элементом. Здесь даже деревьев не было!       Сигюн оглянулась на проулок, который по глупости сочла оврагом. Грязный и узкий, с глухими стенами домов. Хорошее место для того, чтобы появиться незамеченным. Даже если ты хозяин Девяти миров. О чем люди, спешившие мимо с опущенными головами, как подгоняемое пастухами стадо порков, похоже, и вовсе не догадывались. Но, толкая и торопя друг друга, они, словно ведомые давно забытым инстинктом самосохранения, обходили Тора по широкой дуге. И ее заодно.       — Идем, — Тор предложил ей руку, в которую Сигюн, растерянная и взвинченная, с благодарностью вцепилась.       Они влились в толпу, но смешаться с ней не удалось даже одетому в привычный мидгардцам наряд Тору. Уж очень он выделялся своим ростом и мускулатурой. Ее платье не добавляло им маскировки.       Удивительно, но при том, что выглядели они в толпе землян откровенно чужеродно, никто не проявлял к ним заметного интереса. Люди непрестанно гомонили, приложив к уху странные продолговатые коробочки. Собеседников у них не наблюдалось.       — Я понимаю их речь! — ошарашенно воскликнула Сигюн. А ведь она читала, что в Мидгарде — единственном из миров — существовало множество языков и люди умудрялись не разуметь даже друг друга. — Это же… общее наречие!       — Они здесь думают, что говорят на английском, — улыбнулся Тор, который, убедившись, что они не теряют время зря и бодрым шагом идут в нужном направлении, сделался куда снисходительнее, — отец в свое время позаботился о том, чтобы общее наречие прижилось и распространилось на Земле. А еще здесь есть народ, который говорит по-асгардски. Но их страна находится далеко, за океаном, а та, в которой мы с тобой находимся, зовется Америкой.       Мидгард странным образом изменил Тора, превратив его из жесткого и надменного царя в улыбчивого и простого парня, с которым, казалось, можно было запросто поболтать обо всем на свете. И хотя Сигюн в силу воспитания общение с посторонними мужчинами всегда давалось непросто, с Тором вдруг оказалось как-то… легко. Он даже попросил ее обращаться к нему на «ты». Ей даже было несложно это сделать.       Она непрестанно вертела головой и слушала его рассказы о стране, по землям которой они шли. Но втайне все равно мечтала о том, чтобы рука, за которую она держалась, принадлежала Локи. Какую маску ему подарил бы Мидгард?

*

      Леди Джейн жила в длинном здании с надписью «Мемориальный онкологический центр имени…». Тор втащил Сигюн внутрь прежде, чем она успела прочесть непривычные имена.       Внутри все было бело-коричневым, стерильным и безликим. Тор подошел к массивной деревянной стойке, за которой стояла молодая землянка в белой одежде.       — Тор Одинсон. К Джейн Фостер, палата четыреста три.       Девушка как-то устало и обреченно вздохнула.       — Мистер Одинсон, мисс Фостер особо подчеркнула, что… не желает… Поймите…       Тор просто на нее смотрел. Но под его взглядом — холодным, синим — землянка говорила все тише и бессвязнее, пока, наконец, не смолкла окончательно. Признав свое поражение, она прочистила горло:       — Ваша спутница?       — Сигюн Венн.       Девушка застучала пальцами по странному черному прибору, раздался неприятный скрип, и через минуту Тору были выданы два маленьких белых квадратика.       — Ваши пропуска.       Тор молча взял квадратики, сжал в кулаке и поманил Сигюн за собой.       Лифт ей очень не понравился.       Палата четыреста три находилась почти в самом конце длинного коридора. Тор остановился перед бежевой дверью с тремя цифрами. Протянул руку, отдернул. И как-то весь сжался, словно вдруг оробев.       Джейн его не ждала.       Сигюн подошла к нему вплотную и совершила абсолютно немыслимый еще вчера поступок. Дружески сжала плечо асгардского царя. Тор сделал глубокий вдох и толкнул дверь.       Если бы Сигюн спросили о том, в какой обстановке она бы хотела уйти из жизни, она бы представила в своем воображении бесконечный луг, полный пахучих трав и цветов, розовеющее на закате небо и теплый вечерний ветерок, мягко ласкающий кожу. Но уж точно не выбрала бы провести свои последние дни среди пищащих серых коробок и многочисленных прозрачных трубок, вонзающихся прямо в тело.       Джейн спала. Она была почти прозрачной, с четко выраженной сеткой сине-серых измученных трубками и иголками вен, коротко остриженными волосами и бледными губами.       Тор подошел к кровати и, проигнорировав приставленный к ней стул, опустился на колени. И сразу сделался чуть менее массивным и неуместным в маленькой обители леди Джейн.       Осторожно дотронулся до впалой человеческой щеки. Глаза его светились тем же чувством, что наполняло сердце Сигюн всякий раз, когда она касалась своего мужа. Это была любовь.       Его прикосновение было почти невесомым, но все равно потревожило ее хрупкий сон.       Джейн распахнула глаза. Лицо ее, болезненное и худое, преобразилось. Глаза — вот что делало Джейн прекрасной. Ясные и умные. Добрые.       — Тор, — всего лишь имя, но произнесенное с таким очевидным и сильным чувством, что Сигюн тут же захотелось просочиться сквозь дверь, к которой она прижималась вместе со своим мешочком. Лишь бы не мешать…       Впрочем, наваждение быстро спало. Джейн проснулась окончательно. Нахмурилась.       — Зачем ты пришел? Я ведь просила.       Тор вздрогнул от ее слов, как от пощечины. Заговорил, торопливо и сбивчиво, совсем не по-царски:       — Познакомься, это Сигюн. Жена Локи.       Джейн медленно повернула голову, посмотрела на нее с каким-то почти исследовательским интересом. Одна из серых коробок противно пискнула.       Сигюн вежливо поклонилась, вызвав у Джейн слабую улыбку.       — Локи… — повторила она, словно вспомнив давно позабытое имя. И спросила с теплым участием в голосе, — как он?       — Прекрасно, — отозвался Тор. Несколько желчно. — Все так же успешно мотает всем нервы. Джейн, мы с Сигюн принесли тебе кое-что…       — Нет, — выдохнула Джейн. В ее голосе, слабом и ломком, прорезалась сталь. — Хватит, Тор. Остановись.       — Джейн, прошу тебя, выслушай! Это не то, что было в прошлые разы. Народ Сигюн уже лечил людей, все получится!       — Как же ты не поймешь, — Джейн дернула головой и тяжело откинулась на подушку. Похоже, это движение отняло у нее остатки сил. — Мое время вышло.       — Джейн, я обещаю тебе, этот раз — последний, просто попробуй, ну что тебе стоит? — с отчаянной горячностью уговаривал Тор, — и я уйду, никогда больше тебя не потревожу. Пожалуйста, ради нашей… дружбы.       Джейн молчала. Ее легкие, невесомые вздохи сопровождались тихим скрипом серых коробок. Сигюн, чувствуя себя совершенно никчемной, теребила в руках свой жалкий маленький мешочек.       — Леди Джейн, — позвала она наконец. Джейн скосила на нее взгляд. Сигюн аккуратно развязала мешочек, достала обернутый листьями плод. — Этот плод растет у нас в Альвхейме, на высокой горе у моего родного города. Его нектар считается целебным, но даже если и нет, он все равно очень вкусный. Нежный, но не приторный. Это мой вам подарок. Мой и Локи. Попробуйте, уверяю, вам понравится.       Джейн тяжко вздохнула, словно признавая свое поражение. Осторожно кивнула.       Сигюн сняла с плода листья, раскрыла крохотные лепестки, превращая его в круглый сосуд с узким горлышком. Поднесла к Джейн, но у той не осталось сил даже на то, чтобы приподняться на постели.       Тор взял с прикроватной тумбочки небольшую квадратную коробку, отцепил от нее странную полую трубочку и воткнул в «горлышко» плода. Джейн неловко обхватила губами трубочку. Бледно-сиреневый нектар заструился по прозрачному стеблю. Сигюн придерживала плод рукой. Это было важно.       Первый глоток дался Джейн трудно. Второй — еще сложнее. Но дальше дело пошло на лад.       — Вкусно, — произнесла она, оторвавшись от трубочки, чтобы сделать вдох. — Очень.       — Пей, Джейн, — прошептал Тор. — До дна.       Джейн едва заметно улыбнулась. Словно вспомнила нечто забавное. И продолжила пить.       Когда трубочка перестала качать нектар, щеки Джейн сделались чуть розовее.       — Спасибо, — а улыбка чуть шире. — Это был… интересный опыт.       Она зевнула. Закрыла глаза. Серые коробки перестали взвизгивать и гудели монотонно и ровно, подмигивая им зелеными огоньками.       — Что это, Сигюн? — с тревогой спросил Тор, — с ней все в порядке?       — Пусть поспит. Ее тело должно принять нектар, впустить его в кровеносную систему, — тоном знатока заявила Сигюн, хотя на самом деле ни в чем не была уверена. Но ей хотелось успокоить Тора, утишить его боль. Страшно было подумать, что с ним станется, если это последнее средство не сработает.       Они провели у постели Джейн очень длинный час.       Тор расспрашивал Сигюн о путешествии в Альвхейм. Убийство цвергов не было для него секретом. Более того — он полностью одобрял поступок Локи. Никто не смеет покушаться на жизнь асгардского принца. И — особенно — заставлять царя Асгарда платить за его непобедимое оружие.       — Тор, — помявшись, спросила Сигюн. — Ты впервые приказал Локи?       — Нет, — ответил Тор. Его взгляд сделался прохладнее. — Был еще один раз, когда он… Неважно. Я тогда заставил его говорить правду, которую он умудрился извратить настолько, что дознаться я ни до чего так и не смог. Локи порой напоминает мне змея. Слишком уж ловок и изворотлив. Проще голову ему оторвать, чем пытаться сдержать.       И оторвет ведь, улыбчивый парень в рваной одежде. Рука у него не дрогнет.       — Честно говоря, я не люблю пользоваться своей властью над братом, — признался Тор, озвучивая наконец то, что она почувствовала в нем еще в прошлую их встречу. — Мне нужна его дружба, не ненависть.       — Он, верно, очень рассердился, — осторожно заметила она.       — Ты слишком мягко выразилась, — хмыкнул Тор. — Насколько я его знаю, Локи уже планирует изощренную месть. Да помогут мне боги, — усмехнулся он. — Ну да ладно, побесится и перестанет.       Сигюн подумалось, что главным недостатком Тора была безграничная самоуверенность. Он не сомневался в том, что всегда может остановить Локи. В том, что сильнее и умнее. И относился к выходкам брата с непростительным пренебрежением.       Помимо этого Сигюн не давала покоя какая-то неопределенная мысль. Словно маленькая серебристая рыбка под поверхностью воды. Совсем рядом, вот-вот, но попробуй, ухвати. Возможно, то было подозрение, что Локи вряд ли так просто перестанет беситься. Сигюн оставалось лишь надеяться на то, что столь красноречивое напоминание о «поводке» не заставит его передумать и вновь обратиться ко тьме. В конце концов, Тор сделал это не со зла, а потому, что тревожился из-за Джейн. Локи вполне мог это понять, правда же?       Джейн как-то судорожно вздрогнула. Распахнула глаза. Сделала глубокий вдох.       — Как ты, милая? — Тор взял ее за руку, прижался губами к костяшкам пальцев.       — Мне… лучше, — изумленно ответила Джейн. Ее голос постепенно обретал утраченную силу. — Правда, лучше.       Тор зажмурил глаза, потянулся к ней и прижался губами к ее лбу. По щеке Джейн покатилась слеза. Тор нежно стер ее большим пальцем и принялся лихорадочно покрывать ее лицо поцелуями. Джейн подняла руку и зарылась ей в его волосы.       Этим двоим явно не нужны были свидетели. Сигюн попятилась к двери, выскользнула в коридор. Огляделась. Чуть поодаль у стены сиротливо стоял белый стул из незнакомого ей материала. Она уселась на него, поджала ноги. И стала ждать.       Через некоторое время в коридоре раздались голоса.       — Знакомства в Тиндере? Бесполезно, — болтала девушка с вьющимися темными волосами, стеклышками на глазах и в чудной вязанной шапке. Одежда ее походила на торову. — Все только и думают о том, как бы затащить тебя в постель на первом свидании. Вот, например, в прошлые выходные…       — Кхм… Дарси, ты уверена, что мне нужно это знать? — вежливо спросил сопровождавший ее высокий пожилой мужчина.       — Простите, Эрик, занесло, — в голосе девушки не было ни малейшего раскаяния.       Они подошли к палате четыреста три и сразу как-то поскучнели, словно выбитые на двери блестящие цифры ужасно их огорчали. Девушка сняла шапку, сунула под мышку. Мужчина отворил дверь и, пропустив ее вперед, вошел внутрь.       В зазвучавшей мешанине голосов отчетливо был слышен низкий голос Тора, радостные восклицания вновь прибывших и окончательно набравший силу приятный голос Джейн. Сигюн улыбнулась. Все получилось.       Только бы Локи не сильно злился.       Спустя некоторое время дверь, устало простонав, выпустила в коридор Тора. Сигюн поднялась со своего места. Тор молча подошел к ней и коротко, но крепко обнял.       — Спасибо тебе, — проговорил он, выпустив покрасневшую и до крайности смущенную Сигюн из объятий. — От меня. И от Джейн. Ей стало гораздо лучше. Она хотела бы поблагодарить тебя лично, быть может, зайдешь?       — Я хочу отправиться домой, — ответила Сигюн, которой не хотелось знакомиться ни с болтливой Дарси, ни с серьезным Эриком. И слушать благодарности и расспросы тоже. Ей нужно было вернуться в Асгард как можно быстрее. — Локи, должно быть, волнуется.       — Как скажешь, — Тор понимающе кивнул.       Они вышли из здания, миновали широкий двор и влились в бесконечный людской поток. Тор больше не тянул ее за собой, наоборот, подстроился под ее шаг.       — Что теперь будет? — спросила Сигюн.       — Вернусь в Асгард и попробую стать достойным царем и хорошим мужем, — помолчав, ответил он. Сигюн не ожидала такого ответа. Не тогда, когда увидела, как сильна и взаимна была его любовь. — Главное, что Джейн будет жить. Мне этого достаточно.       — Но вы ведь любите друг друга!       — Да. Но от этого Джейн не перестанет быть смертной, а я — асом. Не всегда все складывается, как мы того хотим, Сигюн.       И тогда она наконец поняла смысл его отчаянных попыток излечить Джейн. Тор пытался выиграть время. Чтобы свыкнуться. Смириться.       Она покрепче сжала его предплечье. Тор ответил ей печальной улыбкой.       В знакомом уже «овраге» Тор сменил свои мидгардские обноски на доспехи, а трость на Мьелльнир. Но в царя Асгарда почему-то не превратился. Так и остался Тором. Должно быть, Сигюн просто уже не могла смотреть на него по-прежнему. Она надела свои украшения, оправила платье. Они с Тором взялись за руки. И вернулись домой.       Вместо привычной невозмутимости в глазах возникшего перед ними Хеймдалля застыла тяжелая напряженность. Как фальшивая нота в знакомой песне. Сигюн с тревожно забившимся сердцем окинула взглядом полусферу.       Локи стоял на том же месте. В той же позе. Серебристая рыбка прыгнула ей прямо в руки. Ударила мокрым хвостом по лицу.       Стой. Здесь. О, Тор, что же ты наделал!       Сигюн бросилась к Локи, обняла его, прижалась к груди. Сколько часов их не было? Три? Четыре? Больше? И он все это время стоял здесь, не в силах сдвинуться с места. Слезы покатились из глаз сами собой.       — Локи? Дерьмо Нидхёгга! — в голосе Тора звучало раскаяние. Но не чрезмерное. — Я отменяю приказ!       Локи отмер. Переступил с ноги на ногу. И, вместо того, чтобы обнять Сигюн, отодвинул ее прочь. Чтобы не загораживала ему Тора, на которого он смотрел с такой страшной ненавистью, что Сигюн с трудом подавила испуганный всхлип.       — Прости, брат, — Тор смотрел в глаза Локи прямо. Даже голову не склонял в притворном огорчении. Знал, что наделал? Решил наказать за упрямство, утвердить свою власть? Или действительно отдал приказ второпях и сгоряча? Наивной Сигюн отчаянно хотелось верить во второе. — Я правда не хотел.       — Не страшно, сын Одина, — голос Локи в противовес его взбешенному взгляду звучал ровно. Спокойно. Тор сощурил глаза. Он тоже это почувствовал. — С кем не бывает.       — Ни с кем не бывает, — отозвался Тор негромко. Но искренне. — Злишься, я же вижу.       — Злюсь, — подтвердил Локи так же ровно. — Так что за тобой должок. Хочу сам допросить Ганнарра. Можешь присутствовать, если не противно.       — И что от него потом останется для суда? — мрачно спросил Тор. Но, поразмыслив, решил все же отдать Локи на растерзание предполагаемого изменника. В качестве компенсации, должно быть. — Впрочем, неважно. Развлекайся. Главное, информацию не забудь добыть.       — О, я добуду. Что ж, до встречи в Гладсхейме, мой царь. — Тор недовольно скривился в ответ на издевку. Локи же, не глядя на Сигюн произнес, — идем домой, дорогая. Я что-то устал здесь стоять.       Сигюн подхватила валявшуюся у его ног сумку с подарками для Ёрма и Эйка и, совсем забыв попрощаться с Тором и Хеймдаллем, поспешила следом за мужем.