Глава 19. Non, je ne regrette rien.
3 января 2022 г., 15:00
Примечания:
Музыкальная тема Харуки и Мичиру Cuando sela la Luna - https://www.youtube.com/watch?v=D4247lxQU1U&ab_channel=GuadalupePineda-Topic
Тема Астат и Элвиса In the night no control - https://www.youtube.com/watch?v=g_9LyZs_hCY&ab_channel=GaaneSuneAnsune
Non! Rien de rien… Non! Je ne regrette rien Ni le bien qu'on m'a fait Ni le mal tout ça m'est bien égal! *
Особняк Ямада, ночь четвёртого ноября 1994 года. Усаги сидела около камина, закутавшись в плед. Голова Шинго лежала на коленях сестры. Юноша, укутанный так же в плед, спал, не желая ни на секунду уйти от сестры, спасшей сегодня его жизнь. Рядом в кресло тяжело опустился Мамору, массирующий восстановленную руку. На диване устроились притихшие девочки, а также Сецуна, похожими движениями массирующая ногу. На журнальном столике, разбросав по нему алые и золотые отблески, стоял Грааль. — Значит, вот он какой, дар богов, — задумчиво протянула Эжен, прикатив в комнату столик с горячим глинтвейном и закусками. — Поешьте, почувствуете себя лучше. — Дар, из-за которого пропала Минако, — с неожиданной злостью громко заговорила Макото, сжав кулаки. — Разве это справедливо? — Тихо, Макото, тихо. Криками не поможешь, — покачал головой Франсуа, зашедший следом за супругой с радио-няней в руках. — Вы нам расскажете, что было там, в соборе? — Конечно. Дождёмся только Аполлона, — согласилась Усаги, вытаскивая одну руку из-под пледа. — Шинго, просыпайся, надо поесть. — Уса, где мы? — распахнув глаза, вскочил испуганно Шинго, хватая за руку сестру. — Мы в доме Юсукэ. Вот, посмотри, здесь Франсуа и Эжен, — Усаги притянула к себе брата, обнимая и успокаивая. — Всё хорошо, всё закончилось. — Привет, Шинго, — сирена подошла и села рядом с юношей. — Теперь ты точно в безопасности. Здесь тебя никто не тронет. Шинго промолчал в ответ, продолжая испуганно прижиматься к сестре. — Перестань пугаться. Мы и не в таких ситуациях были, — заметила Рей, разливая всем по чашкам горячий напиток. — И ничего. Все живы. — Вы что, пьёте? — ужаснулся юноша. — Вас ведь взрослые отругают. — Шинго, замечу, что пьём мы со взрослыми, — рассмеялась Рей. — Так что не переживай так. Глинтвейн хороший, да и бутерброды тоже. Тебе точно надо поесть для восстановления сил. — Пойдём, умоемся, и я тебе свою комнату здесь покажу. Думаю, если Франсуа разрешит, то мы тебе что-нибудь из его одежды подберём, чтобы ты не голым ехал домой, — Усаги встала и потянула за собой брата, продолжающего кутаться в плед. — Всё будет хорошо. И на Рени посмотришь. — Подберём одежду. Мамору, тебе надо будет что-нибудь? — поинтересовался Франсуа. — Нет, спасибо. Я посижу и подожду вас. — Хорошо. Шинго, Усаги, идёмте. — Машину я отогнал, вместе с Гекатой заклинание разрушения собора заложил, — появившийся Аполлон сел около камина, вытягивая длинные ноги, скрещённые в лодыжках. — Медея дома у Серенити, защиту я оставил. — Спасибо большое, — Мамору устало потёр лицо. — Надеюсь, что никого и ничего не осталось в том здании. — Труп ведьмы мы не нашли, если ты об этом, — бог сделал изрядный глоток поданного Эжен глинтвейна. — Все тела дзанни были уничтожены, кроме шута Гондолы. Его мы тоже не нашли. Вполне возможно, что хозяйка призвала его обратно. Или убила сама. — Возможно, — согласилась Ами, что-то активно печатая на своём компьютере. — Интересно, кто та девочка, что помогла нам сегодня с Граалем? — Не знаю. Да и не хочу, если честно, искать информацию. Если она была с Астат, то, скорее всего, кто-то из новых слуг Сатурн, — передёрнул плечами Аполлон. — Или старых. — Думаешь? — Тут даже думать не надо. — Патрон, доброй ночи, — поприветствовал бога Франсуа, пропуская вперёд брата и сестру Цукино, приведших себя в порядок. — И тебе не хворать, — отсалютовал бокалом Феб. — Раз все мы в сборе, предлагаю начать рассказ, — предложила Эжен. — Незадолго до обеда мы все получили сообщение от тебя, Банни, что ты встретилась с Харукой и Мичиру, и после того, как они отобрали кристалл, ты побежала за ними в собор. Верно? — Да. И там нашла их мёртвыми. А потом пришла Геката, — нахмурилась Усаги при воспоминаниях. — Дала мне перо, и я побежала вперёд. Но у меня есть один вопрос — почему мы не смогли до тебя дозваться, Аполлон? — девушка серьёзно посмотрела на бога, подобравшегося при этом вопросе. — Ни Франсуа с Эжен, ни я, ни Мамо-тян с девочками. Где ты был? — Я был несколько занят, выпутываясь из того, что мне уготовила ваша дражайшая Астат. Как оказалось, зелья у неё неплохие, и могут меня остановить на некоторое время, — постарался уклониться от правды Аполлон. Не признаваться же, что он вчера напился и был позорно отправлен в нокаут смертным и девчонкой-жрицей! — Интересно, что же с тобой такого сделала Астат, что тебя почти сутки не было, — проворчала Макото, яростно вгрызаясь в бутерброд. — Какая разница? Я пришёл, как только смог, — раздражённо ответил бог. — Ладно, Серенити, продолжай рассказ. Что там ещё было? — Дальше я встретилась с демоном, принявшим облик Мамору, — Усаги закусила губу, стараясь подобрать слова, чтобы кратко описать всё то, что с ней случилось. — Я достаточно быстро поняла, что это не Мамо-тян. Я попыталась убежать, но попала сначала в странную комнату, где была Нурэ-онна. — Кто был? — недоумевающе вскинул брови бог. — Нурэ-онна. Женщина-змея. Она была похожа на тебя. Только рыжая, с мечом и хрусталём. Она сидела на цветке лотоса. — Что у неё было в руках? — переспросил Феб, внезапно отставив бокал в сторону. — Меч и огромный круглый кусок хрусталя, – повторила лунная воительница. — Прошу прощения, мне надо отойти ненадолго, — Феб резко вскочил и бросился прочь, уже даже не слушая, что кричат вслед Рей вместе с Макото насчёт маникюра. — Франсуа, что я не так сказала? Это тоже кто-то из павших богов? — Усаги тяжело вздохнула, предчувствуя, что опять придётся тащить правду клещами из Медеи. — Не знаю, Усаги, — Акиро вздохнул, сплетя пальцы на коленях. — Сам не понимаю, что на патрона нашло. Но лучше расскажи, что было дальше. — Там, в комнате, из рук этой женщины выпал шар. Он разбился, я вдохнула пыль. И услышала «Офион, Эвринома — примите Серенити, дочь Селены. Примите новую лунную богиню». — Именно так? — настороженно сощурив глаза, уточнила Сецуна. — Да. — Что ещё произошло в этом лабиринте от ведьмы? — постаралась вернуть всех к начальному руслу беседы Эжен. — Мы видели лже-Минако, — переглянувшись с Хино, принялся, в свою очередь, рассказывать Мамору. — Результат сражения вы видели на моей руке и ногах Рей. — А что там было? — Как тогда, когда мы с Усаги спасались от Зойсайта, — несколько скомкано пояснил Мамору, нахмурившись. — А нам выпало подраться с копиями Харуки и Мичиру, — сказала Ами. — И знаете, мы даже победили кукловода. Потом нас с Мако и Сецуной выкинуло каким-то заклинанием Астат из комнаты, где, как мы думали, была мёртвая Уса, — виновато пояснила Мицуно, глядя на Шинго, сжавшего пальцы сестры. — Нас с Сецуной и Медеей похитили ведьма и демон по имени Гондола, — тихо начал Шинго. — Мы оказались в этом вашем соборе, вместе с Макарией. Она вылечила мои рёбра дважды. Мы бежали, потом разделились. Медея осталась сражаться. Мы попали в какую-то комнату. Нас схватил демон, — Шинго незаметно для себя принялся раскачиваться, и Усаги тут же обняла брата, стараясь удержать его от истерики. — Макария позвала какую-то женщину по имени Астат. Там был густой туман фиолетового цвета. Из него меня и Макарию забрал инспектор Фукуи, — Шинго часто задышал, стараясь справиться с нахлынувшими вновь чувствами от пережитого ужаса. — Я думал, что все умерли! — Всё хорошо, Шинго, ш-ш-ш, — утешала Усаги, прижимая к себе брата. — Как вы все можете говорить о случившемся спокойно?! Как?! — Мы уже умирали и воскресали несколько раз, Шинго, — печально улыбнулся Мамору. — Так что нам чуть проще, если можно так сказать. — Что значит – умирали? Банни, это ведь неправда, да? — глаза юноши расширились от слов, произнесённых Мамору. — Это правда. Последний раз мы в прошлом году умирали и воскресали благодаря Франсуа и Эжен, — с такой же печальной улыбкой пояснила Усаги. — Так что мы уже спокойней ко всему относимся. — Ты ведь шутишь, да? – бледнея от ужаса, спросил младший Цукино. — Нет. — Я… я хочу побыть один, — юноша вырвался из объятий сестры и выскочил прочь из комнаты. — Шинго! Шинго, вернись! — Усаги и Мамору побежали вслед. — Оставьте их сейчас поговорить одних, — покачала головой Эжен, когда Рей и Мако встали, чтобы пойти за друзьями. — Оставим, конечно. Но вот теперь у меня есть вопросы к Аполлону, — поджала губы Ами. — И какие же вопросы к патрону? — Если я всё правильно поняла из вчерашнего рассказа Медеи, то Гекате Грааль нужен для воскрешения Аида, — медленно начала Ами, сжав руки на коленях. — И вчера же Медея упоминала о потомке Макарии Аидской, простите мой неологизм, и Сабазия. Сегодня же мы все увидели Макарию, которая уходила вместе с Астат. Скажите, пожалуйста, вас никого не смущает этот момент? Как и вновь созданный талисман Сецуны, воскрешение настоящих Харуки и Мичиру, Медеи? Созданный с помощью неизвестной девочки Грааль? — Смущает, и сильно. Но опять же, для всех ответов нам нужен Аполлон. Или лучше Гекату спросить. Не думаю, что Медея расскажет что-то другое, кроме вчерашнего, — вздохнула Рей. — Интересно, есть ли что-то, помимо крови, чтобы призвать эту богиню? — К сожалению, мне об этом неизвестно, — Франсуа поморщился, представив себе гекатомбу. — И даже если и призывать, то это должна делать Медея, как её жрица. — Бюрократы, — выругалась Макото. — Что поделать. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь трещанием дров в камине и шумом ветра за окном. Где-то вдалеке прогремела поздняя осенняя гроза.***
Дом Томоэ. Хотару лежала в горячей воде, надеясь забыться таким образом после сегодняшних событий. Вода успокаивала тело, но не мысли. Девочка искренне радовалась, что сегодня вечером нет никого дома. Лишь на автоответчике было сообщение от папы, что он будет вынужден задержаться в министерстве, поэтому просит его не ждать. Ци оставила записку на холодильнике, что ушла в гости к друзьям. Тишина в доме была спасением, в отличие от обычных дней. Хотару тяжело вздохнула, и скользнула под воду, стараясь выгнать мысли из головы. Не получилось. Вынырнув и отфыркиваясь от пены, попавшей в нос, Хотару постаралась осмыслить случившееся сегодня. Зачем её похитила Юджил со своими демонами — здесь не было никаких вопросов. Мотивы и так понятны: вытащить на битву и Сейлор Мун со всеми воинами, и леди Астат. То, что ещё пришёл Элвис, могло значить два варианта развития событий — или Юджил действительно оставила записку инспектору, или же попыталась напасть на него, а леди Астат оказалась рядом, и у неё не было другого варианта, кроме как взять с собой Элвиса. Ведь он смертный, и не владеет магией, в отличие от них. А что было сказано про записку — возможно, чтобы успокоить Усаги, которая точно не ожидала увидеть полицейского? В любом случае этот вопрос остаётся на совести инспектора, а устраивать ему допрос — вот что-что, а она не станет делать такой глупости. Как и спрашивать хоть о чём-то отца, явно бывшего под влиянием ведьмы. Мало ли что может случиться дальше при попытке узнать правду. Или Юджил действовала по приказу отца? Но это явный бред, о котором лучше забыть. Папа не мог добровольно сотрудничать с ведьмой, и точка. Во всём виновата Юджил, это ясно как божий день. Так же, как и виновата в том, что пропала Минако Айно, бывшая ещё вчера ночью в их доме. Дом, так и не ставший безопасной гаванью, пугал ещё больше. Что за тайны прячут эти стены?.. Оставалось понять, зачем же тогда леди Астат молчала про талисман и Грааль? — Чтобы защитить тебя, — от голоса Ци Хотару вздрогнула. — Ты давно пришла? — девочка постаралась уйти по самый подбородок под воду. — Недавно. Здесь даже у стен есть уши, — старуха приложила узловатый палец к тонким пергаментным губам, призывая молчать. — Папа пришёл? — Да. Он у себя в лаборатории. — Ясно. Сделаешь мне чай? — Конечно. Выходи, лягушонок, и ложись-ка спать. Утро вечера мудренее. Дождавшись, когда домработница уйдёт, Хотару вылезла из ванны и принялась вытираться. В комнате ожидала Ци, подавшая чашку чая и новый роман, на сей раз в сиреневой обложке. Поблагодарив, Хотару устроилась под одеялом, потягивая медленными глотками горячий напиток. Название «Всё отдаю тебе» было таким же пошлым, как и «Любовь над облаками». Но тогда под розовой обложкой были спрятаны мифы Древней Греции. А что тут? «Гесиод «Теогония», — отметила Хотару, внимательно читая записку, вложенную между страниц. На маленьком клочке было несколько иероглифов — Эбису, идзакай «Миями», полдень. Съесть бумагу. Что же, придётся завтра прокатиться, отметила девочка, старательно прожёвывая клочок и запивая чаем. Слишком уж много вопросов, на которые хочется получить ответы.***
Квартира мадам Браганза, восьмое ноября 1994 года. Астат открыла глаза. Над головой был потолок квартиры, а не дома звездочёта. «Значит, сил хватило только сюда дойти», — вздохнула женщина, осторожно пошевелив пальцами рук и ног. — И то хлеб, — пробормотала Астат, осторожно вставая, и отмечая про себя, что раздета полностью. Значит, смогла сама вылечить переломы? Или же помог кто-то? Тело подчинялось нехотя, будто через силу. Самые простые движения, вроде одевания ночнушки и завязывания пояса халата, давались с трудом, будто она заново училась всё делать. Держась за стену, Астат медленно направилась в кухню, откуда доносились запахи выпечки и кофе. Неужели пришла Хотару, и решила поговорить? — Доброе утро, — Аполлон разливал густой чёрный кофе из медной джезвы. — Как самочувствие? — А ты какого чёрта тут забыл? — оторопело вылетел вопрос прежде, чем женщина успела понять, что происходит. — Тебя лечил. Или уже не помнишь, как валялась в переулке и умирала? Интересно, это тебя Геката так побила или кто-то другой? — бог спокойно, будто это делал всегда, сервировал стол к завтраку. — Старший дзанни, — также медленно и осторожно подойти, чтобы сесть на заботливо выдвинутый стул. — Зачем ты мне помог? — Считай мою помощь платой за ночь у тебя. Боюсь представить, что бы было с тем местом, не приди ты туда. — Не за что, обращайся. Подлечу. — Кстати, твой любовник забегал, волновался. Пришлось тебя показать, чтобы не получить опять удар в челюсть. Он неплохо у него поставлен, — усмехнулся Аполлон. — Элвис не любовник. Он просто друг, — Астат откусила с недовольным хрустом тонкий ломтик тоста. Значит, второе, её лечили. — Угу, я поверю на слово. И недовольно хрустеть вкусной едой я тоже умею, так что не надо мне демонстрировать свой характер. — И когда же ты научился готовить? — У меня богатый жизненный опыт. — У тебя богатый опыт, насыщенная жизнь. Но это не ответ на вопрос, зачем ты мне помог, — женщина отложила в сторону тост и скрестила руки на груди. — И где Артемис? — Он дома, сидит с матерью Минако. — Как она? — А ты как думаешь? — брови цвета спелой пшеницы взлетели вверх. — В любом случае, я хочу услышать ответы на некоторые вопросы. — Смотря на какие. — Как давно ты спелась с Гекатой? — не стал ходить кругами Аполлон. — С чего ты так решил, Аполлон? — Астат подобралась, похолодев от любопытства визави. — Геката моя давняя знакомая. Не могу сказать, что хорошая, но что есть. Так что особых тайн друг от друга у нас нет, — с любезной улыбкой пояснил бог, делая глоток кофе. — Судя по вашему общению в пещере — у вас не самый лучший период в отношениях, — раздражённо бросила Астат, обхватив голову руками от резко накатившей боли. — Задай все вопросы своей подружке, а не мне. — Помочь? — Уйди, пожалуйста. — Не могу. У меня так много вопросов, а все ответы находятся у тебя. — Да с чего ты это решил? — Тебя слишком много, и там, где и близко быть не должно. Как вчера, например. Или в клубе. Я не говорю, что ты не должна была прийти. Всё же как ни крути, но Серенити и Эндимион твои родители. Но в остальном… — В остальном ты ошибся. — Разве? То есть ты не затеяла двойную игру, ты не ищешь пути домой? Я правильно понимаю? — Аполлон, с Гекатой я и даже близко не работаю. Она отказалась меня принять к себе на службу жрицей после обучения, и захлопнула двери своего храма прямо перед моим носом. Я не служу Гекате, ни в каком виде, — отняв руки от головы, медленно и чётко проговорила Астат, глядя прямо в лицо собеседнику. — Я служу только владычице Сатурн, и никому более. — Как интересно. Хорошо, не хочешь отвечать сейчас, расскажи мне, кто та девочка, к которой моя дорогая Геката так любезно отнеслась, что даже дала ей возможность создать Грааль? — А вот ребёнка не трогай, — зарычала Астат. — Даже близко. — Неужели это твоя дочь? Или сестра? — Убирайся, Аполлон. Пошёл вон! — Я уйду. Но ведь сюда может прийти и твоя хозяйка. И ты не сможешь защитить тогда никого — ни эту девочку, ни своего друга. Что же ты намерена делать? Отказаться от помощи? — ПРОЧЬ! — Не глупи, Астат. Соглашайся, пока я добрый. Потом будет поздно. Аполлон исчез, оставив женщину бессильно рыдать от злости. Что же она успела рассказать о Хотару, пока Аполлон лечил переломы, полученные в битве с дзанни?..***
Квартира Кайо и Тэно. Нежный и тревожный проигрыш пианино разносился по квартире, оседая в каждом уголке, чтобы разогнать тишину, поселившуюся в последние дни. — Deja que salga la luna, deja que se meta el sol, — выводила с волнующим придыханием певица свой печальный лейтмотив. Харука сделала глоток давно остывшего чая. «Мы все выбрались. Благодаря тому, что Усаги всё же рискнула пойти за нами, — размышляла гонщица, прикрыв глаза. — Солнечный лучик, оказавшийся лунным кроликом. Или Алисой, что пробралась в нору?» — Me llenen de inspiracion, para decirte cositas, — продолжала играть певица, чуть убыстряя темп. Шорох платья Мичиру, забравшей чашку. «Милая Усаги, решительно идущая в бой. Позволь нам помочь тебе», — мысленно продолжила себя уговаривать гонщица, чтобы начать нелёгкий разговор с возлюбленной. Чуть скрипнул подоконник под тяжестью тела Кайо, сплетшей свои пальцы с пальцами гонщицы. Больше нельзя откладывать разговор. — Как ты думаешь, что теперь будет дальше? — Харука перебирала пальцы Мичиру, устроившейся рядом на подоконнике. — Не знаю. Море штормит, и я слышу в раковине, как оно кричит, что быть большой беде, — Мичиру смотрела в окно, за которым шёл ледяной дождь вперемешку со снегом. — И море опять не знает, что на нас движется? — чуть иронично вздёрнулась пшеничная бровь. — К сожалению, — укол был проигнорирован. — Yo se que no hay en el mundo, amor como el que me dàs, y se que noche con noche, va creciendo màs y mas, — перешла на тревожные ноты певица. — Нам оставили талисманы. Это так странно. Я думала, что Аполлон и эта жрица заберут их, — после некоторого молчания заметила Харука. — Я тоже удивлена. Я посмотрела в зеркало, но не увидела ничего, кроме чёрного шторма, — Мичиру перевела взгляд от пейзажа за окном на визави. — Значит, мы должны сделать выбор. Грааль у Усаги. И я предлагаю перейти на её сторону. Не воевать больше одним, — предложила серьёзно Харука, сжав пальцы возлюбленной. — Согласна. Мы больше не можем оставаться в стороне. Гонщица обрадовалась, что Мичиру решилась озвучить всё то, что вертелось и у неё самой на языке и в мыслях в последние дни. — Siempre me pregutno yo Cuanto me debia el destino, que contigo me pagò, por eso es que ya mi vida, toda te la entrego a tì, — с нотками грусти вопрошала певица под тревожные финальные аккорды пианино. Сегодня выбор сделан. И нужно приготовиться. Усаги необходима их помощь.***
Джаз-клуб «Эдем». Сегодня в клубе было на редкость шумно. Посетители обсуждали последние новости так активно, что музыкантам невольно пришлось играть чуть громче, чтобы хоть немного перекрыть гул голосов. Вот Юсукэ Ямада вышел на сцену и произнёс проникновенную речь, после чего наступает минута молчания в память о жертвах теракта. Вот Франсуа Акиро и его супруга подошли к стойкам микрофонов, чтобы начать петь. Что-то такое тоскливое, и совсем французское, отчего захотелось застрелиться. В толпе мелькнула Усаги Цукино, непривычно взрослая в своём костюме-тройке и макияже. О чём-то переговорила с управляющим, и ушла наверх, в административную часть. За угловым столиком расположились все её подружки — Ами Мицуно, Макото Кино и Рей Хино. С ними Шинго и жених Усаги — Мамору Джиба. Элвис сделал глоток виски. Множество вопросов вертелось на языке, самый главный из которых звучал так просто, что брала оторопь: «Кто вы, девочки? И где Минако Айно?» Машинально была вытащена сигарета. Глубокая затяжка, чтобы успокоиться. — Здравствуй. Элвис вздрогнул. Такой родной голос, от звука которого он таял несколько дней назад, теперь пугал. — Здравствуй. Что-то опять с Хотару? — поинтересовался мужчина, стряхивая пепел. — Официант, двойной виски безо льда, будьте добры, — Астат села рядом. — Не знаю, хотела спросить у тебя. Меня не пустили сегодня к ней, сказали, что девочка простыла. — Так и есть, — Элвис достал пачку Marlboro, лишь бы не тянуться лишний раз за сигаретой в карман пиджака. Что угодно, только бы не взглянуть сейчас на женщину рядом, молча ожидающей свой заказ. — Хотару простыла, я видел её. — Точно? Ты не заметил ничего подозрительного? — продолжила допытываться Астат, сделав глоток полученного виски. — Да, просто простуда. Сильная, но не больше. Чего-либо из ваших магических штучек я не заметил. Хотя и не понимаю в них ничего, — усмешка окрасила тонкие губы, сжавшие очередную сигарету. — Хорошо. Рядом. И так далеко друг от друга. Новая сигарета. Сколько он уже выкурил их за эти дни? Всё слилось в один сплошной туман. — Я рада, что ты в порядке. Я оставила тебе булавки? — Нет. Ты их забрала. Мне Аполлон дал кольцо, сказал, что из них, — постучал краем сигареты о безымянный палец правой руки инспектор. — Но на вопрос ты так и не ответила. — Какой из них? — Что такого загадала Хотару, что её опекает само зло? — взглянул, наконец, на женщину Элвис, бывшую сегодня в образе Аннет Браганза. — Спокойствие и возвращение домой, — спокойно ответила Астат, криво усмехнувшись. — Даже так? — Да. И порадуйся, что с Хотару я, а не кто-то другой, — Астат взяла сигарету, медленно тлеющую в руке Элвиса, и сделала затяжку. — Что ты. Кто же другой может претендовать на ребёнка? — Элвис повторил жест жрицы. — Например, Владычица Аида. Или же любой другой бог, кому нужна сила воскрешения, — пожала плечами женщина. — Воскрешения? — Хотару — потомок богов врачевания. Кого именно — не знаю. Но она может как исцелить, так и умертвить. А также воскресить. Потому я бы хотела обсудить с тобой один важный вопрос. — Ух ты. Давай обсудим. — В любом случае я обязана вернуться назад в Аид на сатурналии. Сможешь ли ты вместе со мной переправить Хотару в дом к Усаги? — Какого числа эти ваши сатурналии? — Двадцать второго декабря. — Значит, у меня есть время подумать. — Если бы, — печально улыбнулась Астат. — Нет времени, в том и печаль. Ответ мне нужен сейчас. — А мне нужны ответы на мои вопросы. Но их ты дать мне не можешь, — Элвис отвернулся от Астат, и снова стал смотреть на сцену. — На какие смогу — дам. Даю слово, — тонкие пальцы легли на тыльную сторону ладони. — Какие у тебя вопросы? — Например, кто была эта ведьма в соборе, — Элвис затянулся новой сигаретой, отчего Астат была вынуждена убрать руку. — Аполлон меня послал с этими вопросами к тебе. — Юджил. Она из квинтета сефардских ведьм, вторая после Каоринайт. Служила Владычице Аида, после — ты сам видел в соборе, что она просто сошла с ума, — передёрнула плечами жрица, сделав глоток из стакана. — Я правильно понимаю, что про свой мир ты не будешь рассказывать? — Верно. Это не то, что обрадует тебя. — Что с Минако Айно? Замечу, что здесь мне нужна правда. — Не знаю. Правда, не знаю, — Астат тяжело вздохнула, проведя свободной рукой по лицу. — Тела Юджил не нашли, и я не смогла достать информацию, чтобы помочь тебе. Иногда Гекату… заносит в наказаниях. — Я заметил, — коротко поморщился при воспоминании инспектор. — Даже якудза себе такого не позволяют. — Какой следующий вопрос? — Астат подтолкнула визави вернуться к теме беседы. — Как Хотару связана с ведьмами? — Не Хотару. Профессор Томоэ. Я пыталась найти информацию о взрыве в лаборатории, но не смогла. Всё, что я узнала — тяжело пострадала Хотару, и видимо, чтобы сохранить жизнь дочери, Соичи Томоэ заключил сделку с ведьмами. Была ли сила раньше у Хотару — не знаю. Но что она проявилась сейчас — несомненно. И упреждая один из вопросов, — Астат подняла руку, прося помолчать, — профессор Томоэ с помощью Каоринайт несколько лет собирал чистые сердца, чтобы поддерживать жизнь в Хотару. Его целью был Грааль, который сейчас находится в руках Усаги. Грааль осуществит твоё самое заветное желание. Сам понимаешь, какое желание было у отца. — Значит, мой таинственный маньяк — это уважаемый профессор? Ты понимаешь, что ты несёшь сейчас? — сигарета сломалась, когда Элвис сжал кулаки. — Ты ведь лжёшь, чтобы выгородить кого-то из своего мира! — Нет. Я не лгу. Я не говорила бы тебе это, не узнав всю правду от Каоринайт, — опустевший стакан с глухим звуком встал на стол. — Не верю. — Я бы тоже в это не верила, если бы это не было правдой. Ответь и ты на мой вопрос — ты поможешь вытащить Хотару? Я не знаю, как глубоко в этой тьме увяз её отец, но я приложу все усилия, чтобы он вернулся нормальным к дочери, — вздохнула Астат. — А у меня есть выбор? — горько усмехнулся Элвис, допив одним махом напиток. — Есть. Выбор есть всегда. — Видимо, сегодня нет. Молчание повисло тяжёлым дымом. Астат боялась поднять лишний раз глаза на Элвиса. Весь разговор женщина предпочитала смотреть в сторону. Так тяжело ещё не было никогда. — Уходи, — прозвучало приговором. — Уходи, пожалуйста. — Элвис, я… — Уйди прочь, — тяжёлый взгляд рыжих глаз обжёг сильнее, чем удары дзанни. — Не могу тебя видеть. — Как скажешь, — Астат встала с идеально прямой осанкой, как учили когда-то. Молча собраться и уйти — всё, что осталось. Хлопнула входная дверь, отрезая все пути назад. Краткий миг счастья закончился. Шаг в темноту, в одиночестве. Всегда.***
Квартира инспектора Фукуи, несколько часов спустя. — Я как ни приду, у тебя тут дым – хоть топор вешай, — возмутился Аполлон, материализуясь на диване. — Что опять стряслось? Твоя дама жива, здорова. Чего тебе ещё надобно, человек? — Я тебя не звал, — чуть заплетающимся языком ответил Фукуи, делая новый глоток прямо из бутылки. — З-зачем ты пришёл? Издеваться? — М-да, диагноз ясен, — задумчиво протянул Аполлон, рассматривая картину одинокой попойки. — Пазл не сложился в голове? — Вс-сё сложилось. Какие же вы суки, боги и ведьмы, — выругался мужчина, попытавшись встать с пола, и снова упав. — Четыре бутылки виски. Тебе не хватит ли, а? — А как мне дальше жить, ты не подскажешь? — зло выплюнул вопрос инспектор. — Как жить, зная, кто бродит по улицам? Как жить, зная, что любимая не любимая, да ещё и убийца? Жить, вскакивая от кошмаров, что ваша богиня учинила с подозреваемой? Как? Ответь мне, ты же великий Аполлон, прорицатель и врачеватель. — Как и все — просто смириться. Смирилась же с этим Усаги и её команда, смиришься и ты. Или ты думаешь, что им не снятся кошмары? Хватит, Элвис. Вином не поможешь себе. Только угробишь лишний раз. — Не поможет. Ничего не поможет, — Фукуи закрыл лицо руками, будто надеясь стереть всё, что было за эти дни. — Я могу стереть тебе память. Но она вернётся в самый неподходящий момент. Увы, но это так. Человеческая психика штука хрупкая. И я действительно тебе сочувствую, но ты должен сам для себя решить, как ты хочешь поступить. Поскольку то, что должна была сделать Астат, она не сделала. Не из жалости, а именно из любви. К тебе и этой девочке, за которой вы пришли. — А вы умеете любить? — невольно вырвался вопрос. — Умеем. Если ты думаешь, что это не так, то ты заблуждаешься. — Что ты понимаешь, старик... — Понимаю, что ты мне годишься в чёрт знает какие правнуки по счёту, я утешаю твою пьяную истерику, и пытаюсь сказать, что заканчивай. Астат тебя ждёт. Хоть и пытается быть гордой, как не знаю кто, — раздражённо бросил Аполлон, вставая и хватая Элвиса за руки. — А теперь прими мой должок за ту ночь. Бог утащил яростно сопротивляющегося инспектора в ванну, с удовольствием затолкав последнего под ледяную воду. Аполлон внимательно смотрел на Элвиса, молча пьющего тёплый сладкий чай с выражением лица, не обещающим ничего хорошего назойливому богу. — Пришёл в себя? Вот и славно, — Аполлон сделал глоток кофе. — Скотина, — просипел Элвис после очередного глотка чая. — Какая же ты скотина. — Это я уже слышал от тебя. Придумай что-нибудь поновее. — Ты чем меня таким приложил? — Всего лишь исцелил от того вреда, что ты себе нанёс таким большим количеством алкоголя. Горло поболит и пройдёт. Ты пойдёшь трезвым к Астат. — Нет. Спасибо тебе большое, но — нет. — Почему? Что тебя смущает? Ты же так волновался за неё, — Аполлон вздёрнул иронично брови, рассматривая инспектора, судорожно сжавшего чашку до побелевших костяшек пальцев. — Или уже разлюбил? Раз она не умирает от потери крови в твоей машине? — Это тебя не касается. Пожалуйста, уйди. И оставь меня в покое. — Какие мы нежные, — насмешливо протянул Аполлон. — Ты боишься Астат? Не надо, она не кусается. — Дело не в этом. — А в чём тогда? Расскажи, возможно, смогу помочь. — Не сможешь. — Ты можешь сменить песню? Надоел, — раздражённо бросил Аполлон. — Я понимаю, когда ты пьяный был, ныл этот мотив, но сейчас ты трезвый. Так что прекрати заниматься самоедством, и рассказывай уже, что тебя гнетёт, человек. — Я, конечно, был пьяный, — начал Элвис, с трудом подбирая слова, — но я помню все вопросы, на которые ты мне так и не дал ответы, Аполлон. И да — я человек. Я не могу просто забыть всё, что было в соборе. Я не могу забыть, что Астат убила человека. Пусть она и была ведьмой, но Астат — убийца. И невольно я поспособствовал тому, что случилось четыре дня назад. Как мне жить дальше? Ответь, Аполлон. — Я уже сказал — смириться. Или быть мёртвым, но этого не допустит Астат, так как тебя любит. — Ваша любовь убивает. Как и гнев. — Ваши чувства тоже убивают и ранят не хуже, — вздохнул Аполлон. — Вот что, парень, слушай меня внимательно. Я не изменю того, что уже случилось. Это может сделать только один бог — Хронос, но ради тебя он точно этим не будет заниматься. Потому говорю в последний раз — смирись и прими всё. Или дай убить себя. Здесь нет другого пути. Но для смерти ты слишком разумен. Так что прекрати нытьё, надоел. Если тебе нужно, чтобы тебя убеждали в необходимости чувств — хорошо, я потрачу ещё час времени. Если же нет, и ты так пытаешься рассуждать, как жить дальше, то у меня для тебя плохие новости — ты идиот. Поговорку про козла благодаря Пану женщины придумали не на пустом месте, потому я тебе велю как приличный бог — иди и измени мнение одной конкретной женщины о тебе. Что ты так сверкаешь своими глазами? Это не поможет. Драться с тобой я не буду, хотя и готов завернуть тебя в упаковку и перевязать сверху бантиком, и Астат оценит юмор, да вот ты — нет. — Ты… — Я. Не перебивай старших, это невежливо. В общем, либо ты заканчиваешь ныть, страдать и признаёшься в любви, либо умирай и не трать моё время. Думай быстрее. — Можешь ответить на ещё один вопрос? — Элвис прикинул что-то в уме, рассматривая внимательно уставшего Аполлона. — Смотря на какой. — Что тебя связывает на самом деле с Минако Айно? — Я её люблю. Но сказать об этом не успел, — на скулах Аполлона заходили желваки. — Минако тоже из команды светлых воинов? — Это уже второй вопрос. Ты решил, что тебе необходимо меня допросить? — Скорее, пытаюсь сложить для себя картину твоих отношений с Минако, и понять, что же мне сказать начальству и старшей госпоже Айно, когда мне будут задавать вопросы относительно беседы с тобой. — Тогда, если ты хочешь получить все ответы на эти вопросы, ты попросишь прощения у Астат, и после мы с тобой поговорим. — Я подумаю над твоим предложением, но мне нужно время. — Вот времени у тебя и нет. Максимум я готов дать тебе полчаса, чтобы ты привёл себя в порядок перед тем, как пойдёшь к прекрасной даме. — Ну не свинота ли ты? Иезуит хренов, — выругался Элвис, поняв, что забрался в ловушку слов усмехающегося Аполлона. — На том и стоим. Приводи себя в порядок. Аполлон смеялся про себя, наблюдая, как Элвис уходит с кухни, недовольно что-то бурча себе под нос. Что же, немного грусти, исцеления всех ран, как физических, так и душевных, подводка к тому, что инспектор сам принимает решение, уже зная в глубине души ответы на все сегодняшние вопросы. И ничего больше. Осталось только вернуть Минако, и понять, на чьей всё же стороне Астат?..***
Квартира мадам Браганза. Астат лежала на кровати и рыдала. Боже, какая же она дура! Поверила, что сможет убедить Элвиса встать на свою сторону. Думала, что сможет уговорить помочь с Хотару. Не получилось. Астат нутром чувствовала, что все слова, сказанные Элвисом, были лишь данью вежливости, и не более. Страшнее слов любви оказались слова равнодушия и ненависти, режущие как стилет. От воспоминаний всё переворачивалось в глубине души, вызывая новый поток слёз. — У одного пьяная истерика, у второй просто истерика. Вот скажи мне, хоть одна дочь Селены может сама, без посторонних, разобраться со своими чувствами? — Аполлон раздражённо сунул платок в руки Астат. — Зачем пришёл? Что тебе опять нужно? — Зачем, зачем. Только этот вопрос и слышу. Я, знаешь ли, не нанимался работать Эросом на полставки, — выругался бог. — Что. Тебе. Нужно? — Честно? Ответов на многие вопросы, но вы молчите, девушка. Пока что умойся. За дверью в квартиру стоит твой друг. — Ты… Ты просто ненормальный! Перестань издеваться! — Я не издеваюсь. Приведи себя в порядок. — Аполлон, — Астат села по-турецки на кровати, вытирая слёзы. — Ты ведь не просто так всё делаешь. — Как и ты. И да, я могу только посочувствовать тебе. Любовь ранит не хуже клинка, — горько усмехнулся мужчина. — Поговорим, но позже. Иди уже, тебя ждут. Аполлон исчез. Астат глубоко вздохнула, успокаиваясь. Лишь бы не оказалось всё дурной шуткой, которые иногда так любят некоторые боги. Быстро приведя себя в порядок перед зеркалом в прихожей, женщина открыла дверь. — Здравствуй, — несколько бледный Элвис несмело улыбнулся. — Можно? — Конечно, — Астат посторонилась, впуская инспектора в квартиру. — Что Аполлон с тобой сделал? — Отдал долг за купание. — Сочувствую. — Кофе? — Да, если можно. Неловкое молчание на кухне прерывалось лишь звуками варки кофе в джезве. Мерно постукивала длинная ложка, пока Астат чуть поджаривала на огне кофейные зёрна, смешанные с щепотками корицы, муската и маленькой кофейной ложечкой мёда, с добавлением соли на кончике ножа, стараясь придать чуть карамельный привкус. С лёгким шипением в джезву была добавлена холодная вода. Выверенные механические движения — чуть нагрелся напиток, появилась пенка, отставить на десять секунд в сторону, и снова на огонь. И так повторить ещё раз пять, добиваясь нужной крепости. Отсадить пенку в отдельное блюдце, в медный армуд перелить готовый напиток и подать. — Прости за сегодня, пожалуйста, — Элвис обнял со спины жрицу, утыкаясь носом в розовую макушку. — Да и за всё, что наговорил ранее. — Я не сержусь, — кусая губы, ответила Астат, осторожно положив пальцы на руку инспектора. — Мне… нужно было время всё осознать, — Элвис легко коснулся губами ушка, чуть покрасневшего от столь невинной ласки. — Хорошо. — Я помогу тебе с Хотару. Только скажи, что от меня потребуется. Всё сделаю. — Да, скажу, не переживай. — Как мне теперь к тебе обращаться? — Элвис нарушил очередную паузу. — Астат. — И всё? — В смысле? Тебе надо моё звание выучить? Давай тогда для простоты леди Астат, — чуть съязвила женщина, разворачиваясь к мужчине. — Я думал, что там ещё имён пять будет, как и у богов. — Нет. У меня одно имя, и одно звание. — Понятно. Снова неловкое молчание, от которого хотелось сбежать. Виноватый взгляд рыжих глаз, умоляющих простить за всё. Осторожное прикосновение сухих губ к её губам. Как тогда, в парке. Сердце пропустило удар. Один, второй, третий. К чёрту всё. Ответить на поцелуи, зарывшись пальцами в жёсткие волосы. Чувствовать тепло рук сквозь тонкую одежду. Позволить себе большее. Астат задохнулась от того, как губы Фукуи прошлись по шее. Уже не так нежно и аккуратно, как раньше, а требовательно. Она сильнее вцепилась пальцами в его волосы, изгибаясь от поцелуев, лёгких прикусываний, обещающих так много и просящих, нет, даже требующих на это разрешение. Обжечься от прикосновений к коже под туникой. На судорожном вдохе нащупать пуговицы рубашки и просто рвануть ворот, исследуя мужчину напротив. Отдаться ощущениям с закрытыми глазами. Почувствовать, как сильные руки подхватывают и переносят на диван. Умирать от желания и восторга. Сорвать все покровы с тела. Отдаться на милость победителя. Жадно исследовать друг друга. До исступления. До дрожи в коленях. До громких стонов, вырывающихся против воли из губ. Задыхаться от прикосновений к ставшей одним сплошным оголённым нервом коже. Переплетать пальцы, пока губы и язык жадно втягивают соски, ласкают, играют. Перехватывать инициативу в изучении. Ощущать жар внизу живота, тяжкую истому, которую так хочется скорее сбросить и продлить одновременно. Чувствовать естество любимого. Пальцы внутри себя, доводящие до спазматических ощущений, сливающийся в один крик удовольствия. И финальный аккорд крещендо, когда мужчина вжимает женщину в диван, переплетает пальцы над головой, жадно целует. Быстрый темп, дающий долгожданную разрядку обоим. Элвис уснул. До кровати они так и не добрались, насыщаясь молчанием и поцелуями. Негласное табу на обсуждение всего, что связано с магией, было установлено почти сразу. Достаточно лишь было приложить палец к губам при первых попытках инспектора хоть что-то спросить. Астат осторожно выпуталась из объятий мужчины, недовольно заворочавшегося. Надо было привести себя в порядок. Бережно накрыв инспектора пледом, сброшенным в процессе со спинки дивана, женщина направилась в ванную комнату. Она не боялась разбудить Элвиса, ведь полог тишины надёжно отделял все звуки, идущие изнутри, и давал услышать, если вдруг мужчина проснётся. Стоя под струями горячей воды, женщина прислушивалась к новым ощущениям тела. Болели такие мышцы, о существовании которых она и не знала. Не могла же она сказать Элвису, с которым знакома лишь пару месяцев, что ни разу не была с мужчиной, пусть и имеет некоторую подготовку, как жрица, должная уметь подготовить к некоторым ритуалам жертву мужского пола. Для этого соитие и полностью раздетая жертва не обязательны, достаточно лишь, чтобы остался небольшой клочок ткани, прикрывающий самое «главное мужское достоинство» и оставляющий открытыми паховые вены.Для всего остального — связать и делать то, что надо. А после можно и помыться, убирая с себя ошмётки и все неприятные ощущения. «Какая ирония, — размышляла женщина, намыливаясь и поворачиваясь спиной, — я не дала ничего Алмазу, хоть тот и мечтал получить если не мать, так дочь, а тут… Неужели действительно пришло то, о чём так рьяно рассуждали эти фрейлины? Твой человек, твой партнёр, с которым тебе комфортно? Что же до ситуации с душем — я сама сглупила, что не дала одежду сразу». Астат замерла, прислушиваясь к ощущениям собственного тела. Крови, как можно было ожидать из полученных теоретических знаний, не было, что предполагалось для первого раза. Болели внутренняя часть бёдер, влагалище, немного ныла поясница (потянула, что ли?) — но больше с непривычки, чем от боли. «Всё же книги врали, — отметила про себя женщина, убирая неприятные ощущения, — это лучше, чем можно представить». Женщина прикрыла глаза, вспоминая ощущения от поцелуев. Ни одной из жертв она этого не позволяла. Каждый из них был уверен, что всего лишь подцепил иностранку, или бабочку, в баре. И каждый вёл себя как животное, которого и не следовало жалеть. Но сегодня всё было иначе. Несмотря на страсть, которой оба дали выход, Элвис был нежен: никаких укусов, засосов и прочей лабуды, что так любят многие для «доказательства своих чувств». Ничего общего с тем, что делали жертвы: те лишь спешили удовлетворить инстинкты. Элвис же наоборот, старался быть осторожным, но твёрдым в своём желании. Астат была уверена — скажи она «нет», и Элвис остановился бы, не задав ни единого вопроса. Но она не сказала это страшное слово. Астат выключила воду. Надо было выходить из ванны, и ложиться спать. И не забыть позже поблагодарить одного бога, работающего Эросом на полставки.***
Дом Цукино. Усаги сидела поперёк кровати, опираясь спиной на стену, и лениво листала журнал со схемами лоскутных одеял. Последние дни выдались весьма насыщенными: кошмары Шинго, кое-как успокоенные с помощью Серебряного кристалла и магии Аполлона; создание амулетов для брата, Медеи и Сецуны; попытки найти хоть какие-то следы Астат или инспектора с той девочкой; бесплодные поиски Минако около дома Томоэ. «Хотя вот инспектора мы видим регулярно, а следов Малышки или Минако нет. Будто сквозь землю провалились!» — беспокойство снедало Усаги, пока она рассматривала особо заковыристый рисунок одеяла, надеясь занять себя и тем самым унять этот противный зудящий червячок. Что-то они упустили. Какую-то деталь, когда зашли в дом, а он оказался нежилым настолько, словно в него и не заезжали никогда. Разделившись вместе с девочками и Мамору, они принялись обыскивать дом, но не нашли никаких следов ни самой Минако, ни её передатчик, ни ручку для перевоплощений, ни самого профессора и его дочь (если верить документам, что собрал Мамору, Хотару Томоэ уже давно на ногах, а сам Соичи сразу же уволился из больницы, после того, как дочь пришла в себя), ни даже следов пребывания ведьм вроде Юджил или покойной Каоринайт. Пустота и пыль. Да ещё и этот инспектор их увидел и отругал за «самодеятельность» с поисками! Поблагодарил бы, что воины всех вытащили тогда в соборе, и этого Элвиса тоже, так нет, надо ругаться. — Да такое проще вышить, чем сшить, — в сердцах девушка швырнула журнал во входную дверь. Но попала не в дерево, а в лоб Шинго, обиженно смотрящего на старшую сестру. — Усаги, я понимаю, что Минако не нашлась, но это не повод меня бить, — укоризненно произнёс Шинго, поднимая журнал. — Шинго, ты почему не постучал? А если б я не одна была? — вздохнула Усаги, пододвинувшись, чтобы дать сесть брату. — Ну прости. Иногда забываю, что с тобой Мамору живёт, — повинился юноша, подставляя лоб под руку сестры, принявшейся лечить набухающую шишку. — Что случилось? Опять кошмары мучают? — Не совсем. Банни, послушай, я хочу попросить тебя кое о чём. — Если про то, как завоевать Ами, то даже не начинай, — поморщилась блондинка, убирая руку со лба. — Нет. Я про другое. Банни, помоги мне стать магом, — выпалил на одном дыхании Шинго. — Ты сдурел? — Я всё обдумал. И уже обговорил нюансы с Медеей, — быстро произнёс Шинго, доставая из большого кармана толстовки блокнот и книгу. — С Медеей? А если я её спрошу? — Усаги устроилась по-турецки, подперев голову руками. — Шинго, я не мама, конечно, но могу определить, когда ты врёшь. — Вот что сразу вру? Может, не договариваю, — заворчал юноша, устраиваясь аналогичным образом. — Шинго, зачем тебе магия? Мало того, что в соборе было? — Хочу, чтобы такого больше не повторилось, — серьёзно взглянул Шинго. — Банни, я правильно понимаю, что не пойди ты туда за своим кристаллом, ты бы меня не сразу хватилась? Верно? — Шинго, я… — Банни, я ведь серьёзно прошу научить меня хоть чему-то. Ведь тогда я смогу подать тебе сигнал или ещё что-то сделать, но не быть балластом, как в тот раз. Вы с Макарией очень неплохо обращались с магией, но мы с инспектором вам явно мешали. Не будь нас — вы бы вышли и позвали остальных на помощь. — Ты так думаешь? Шинго, хочешь, я тебе уши откручу? Чтобы дурные мысли выкинуть из головы. — Банни, а хочешь, я позвоню и всё расскажу родителям? Гарантирую, они приедут, и всем вашим штучкам придёт конец, а Медею, Сецуну и Аполлона мама с папой больше не пустят на порог, как и Мамору, Франсуа, Эжен, Юсукэ и Акико. — Шинго, ты, блин, долбанный шантажист! — Что за шум, а драки нет? — Мамору, вытирающий голову полотенцем, зашёл в комнату. — Что опять не поделили? — Он магом хочет стать, — сдала брата Усаги. — Нормальное желание. Я бы поучил, — пожал плечами Джиба, подкатывая ближе к кровати компьютерное кресло. — Ты с ума сошёл? А если опять утащат ведьмы? Или кто похуже? — заволновалась Усаги. — И магия поможет хотя бы сигнал передать, где он. Хотя мы можем сделать по-другому. Луна, Луна, иди сюда, — крикнул Мамору. — А зачем нам кошка? — удивился юноша. — Затем, — веско поднял указательный палец правой руки Мамору. — Мамору, ты звал меня? — Луна устало устроилась в лежанке на подоконнике. — Ты разговариваешь? — Шинго с недоумением взглянул на питомца Усаги. А он-то думал, что все чудеса закончились! — Ой, мяу, — торопливо принялась изображать из себя обычную кошку Луна. — Не старайся, Шинго всё знает, — обиженно проворчала Усаги. — Зачем вы всё ему рассказали?! — Луна, об этом потом, — махнул рукой Мамору. — Лучше скажи, ты сможешь сделать передатчик для Шинго? Он решил изучать магию. — Что?! — таких огромных и испуганных глаз у Луны никто не видел давно, наверное, со времён Берилл. — Мама? Что-то случилось? Ты кричала, — в комнату влетела Диана со встопорщенной шерстью. — Ещё одна, — потерянно пробормотал Шинго. — Банни, беру свои слова обратно. — Какие именно? — тут же осведомилась блондинка. — Все. Ты точно не дура, страдающая в компании кошек. — Спасибо, милый. — Дорогие Луна и Диана, — перевёл всё внимание на себя Мамору. — Нам необходим передатчик для Шинго. События последних дней показали, что данное устройство необходимо и для обычных людей, имеющих к нам отношение. Не спорить, — шикнул Мамору на кошек, — а сделать. — Но он же просто человек! Он не сможет научиться магии! — Луна продолжала стоять на своём. — Мама, ты не права, — Диана запрыгнула на кровать и принялась активно обнюхивать Шинго. — Он сможет научиться магии. Надо только помочь. Есть ли у вас вещь, с которой вы не расстаётесь каждый день, уважаемый Шинго? — Ч-часы наручные, вот, — юноша протянул вперёд левую руку. — Прекрасно. Снимите и подбросьте вверх. — Но их подарил папа! Они разобьются! — Шинго, делай, что говорят, — вздохнула Усаги, вставая с кровати. — Давай, подбрасывай, и смотри. — Зайчиха, папин подарок сломается — сама чинить будешь, — пригрозил Шинго, снимая и подкидывая часы вверх. Но ещё до падения подарка на одеяло, Диана быстро подпрыгнула, хватая передними лапками часы, и перекувырнулась в воздухе. Нежное перламутровое сияние окутало кошачий силуэт, от чего Шинго зажмурился. Наконец, сияние погасло. — Прошу. Ваши часы усовершенствованы, вы сможете связаться с любым из воинов или жрецом, — гордая и довольная собой Диана сидела и смотрела на ошарашенного Шинго. — Также с вами смогут связаться в любой момент ваши родные, эти часы могут выполнять функцию несовершенного персонального телефона Нокиа две тысячи сто десять, то есть вы можете позвонить или отправить сообщение. Для этого у вас добавлена отдельная кнопка, она красного цвета, выведет вам виртуальную клавиатуру. Дополнительно ваши часы защищены от ударов, потери или остановки хода времени, они теперь вечные. Вас устраивает результат? — Офигеть. А что, Луна так же умеет? — Шинго осторожно принялся вертеть в руках обновлённые часы. — И даже больше, — довольно промурлыкала Диана. — Уважаемые ваши величества и мама, я прошу вашего разрешения стать на время обучения этого молодого человека его персональным наставником и советником, а после вернуться к моим обязанностям в отношении Маленькой Леди. — Да, конечно, можно, — Мамору мрачно переглянулся с Усаги при упоминании Малышки. — Если это всё, то позвольте теперь нам всем разойтись и приготовиться ко сну. Шинго, иди в свою комнату, и начинай привыкать к Диане. — Ага, — задумчиво кивнул юноша, закрепляя ремешок на своей руке. — А часы защищены от влаги или нет? — Они защищены даже от извержения вулкана, — довольно заметила Диана, забираясь в карман толстовки. — Спасибо большое. Да, кстати, Усаги, я возвращаю тебе книжку. Фигня какая-то, как ты это можешь читать? — Шинго сунул быстро в руки сестре, немало озадаченной таким замечанием, том. — Я даже в манге у Рей и Мако не видел столько розовых соплей. — Ты… Ты где это взял? — густо покрасневшая Усаги принялась кричать на брата. — Да так, у тебя среди учебников. А мама как это не видела у тебя? — Шинго, схватив блокнот, быстро вскочил и выбежал из комнаты, показав язык всем присутствующим. — Усако, а что там такого? — Мамору взял у всё ещё красной блондинки книгу и быстро пролистал. — Что?.. Но там же не такая анатомия! И как он может заниматься любовью в условиях антигравитации?! — Отдай, Бака! — Нет, подожди, меня интересует процесс. — Ты! Луна флегматично повернулась спиной к участникам спора и принялась смотреть в окно на дождь. Дни входили в обычную колею.
