Jiya jale, jaan jale. Том I

Кафедральный собор святой Марины Мадридской, четвёртое ноября 1994 года.       «Тойота» неслась по дороге. Астат наблюдала в окно, как городские серые пейзажи постепенно сменялись на более унылые пригородные. Как насмешка, весело звучала магнитола.       — Невинное лицо, и шалость в глазах, ах!       Невинное лицо, и шалость в глазах, ах!       Краснею, глядя на неё.       Скрываясь за вуалью,       А иногда и нет.       Краснею, глядя на неё.       О, посмотри в мои глаза.       И в них увидишь любовь.       О, посмотри в мои глаза.       И в них увидишь любовь.       Невинное лицо, и шалость в глазах, ах!       Невинное лицо, и шалость в глазах, ах!*(1) — выводил сладкий голос певца, которому активно подпевал инспектор Фукуи, постукивая пальцами по рулю в ритм песни.       — Элвис, не мог бы ты сделать музыку тише? — вежливо спросила жрица, едва сдерживая желание разбить приёмник: от назойливой мелодии начала болеть голова.       — Извини, нет, — ответил Фукуи, снова раздражаясь. Унявшаяся было злость накатила новой волной, и из чувства противоречия он прибавил звук на магнитоле.       — Как скажешь, — холодно откликнулась жрица и прикрыла глаза. С головной болью она справится легко, а вот как действовать дальше с Элвисом, было непонятно.       Фукуи украдкой бросил на неё взгляд в зеркало заднего вида. Свет фонарей, зажёгшихся на удивление рано, играл с украшениями и цепочками, рисуя причудливый узор бликов из фиолетового и рубинового цветов с вкраплениями серебра на прекрасном отрешенном лице женщины. Злость угасла, зато навалились грусть, усталость и тоска. Элвис выключил магнитолу.       — Ан… Астат, мы подъезжаем, — произнёс он, сбавляя скорость.       — Элвис, пожалуйста, встань где-нибудь здесь, — хриплым голосом попросила жрица. Она сама не заметила, как задремала. — Надо обсудить, как входить в храм.       — Прости, не совсем понимаю, что тут обсуждать, — машина плавно притоморзила у какого-то заброшенного затянутого сеткой здания, и Фукуи повернулся к Астат. — Отсутствие твоего опыта контртеррористической деятельности? То, что мы при всех твоих талантах поехали на машине, а не телепортировались сразу в храм?       — Допустим, у меня нет опыта против террористов, — ледяным тоном заметила женщина, мгновенно стряхивая остатки дрёмы. — Но у меня есть опыт борьбы с ведьмами. И план, который, я искренне надеюсь, ты выслушаешь.       — И что же это за план, о великий стратег из Ада? — язвительно вопросил инспектор, недовольно сверкая рыжими глазами.       — Аида, — всё тем же тоном поправила жрица, заставляя умолкнуть готового возражать Фукуи. — Я наложу на нас полог невидимости и проведу к врагу. Иду впереди, и это не обсуждается. Общаемся только мысленно, ведьма не дура, как Каоринайт. На случайное твоё слово сработает ловушка, и тогда нам никто не позавидует. Что до машины, то здесь всё просто. Помимо того, что телепортироваться - это всё равно, что во весь голос возвестить о своём прибытии, ты должен будешь увезти девушек в безопасное место, которое я тебе укажу. И не факт, что Минако будет в сознании. Хотару ещё ничего, держится, но большее, чем щиты, она пока просто не умеет, — пояснила жрица, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать во весь голос, как когда-то Усаги на Рей. Бессильная злоба душила, мешая сконцентрироваться на деле. Астат инстинктивно сжала ручку фонаря, чтобы не взбеситься ещё больше.       — Прости, но не ты ли мне буквально час назад доказывала, что Минако может и не быть в соборе? Да и что за Каори… Как там её? — ядовито ответил Элвис. Пикировка с женщиной, которую он ещё недавно считал своей возлюбленной, доставляла ему какое-то извращённое удовольствие и помогала держать голову ясной.       — Да так, была одна ведьма, что считала себя умнее всех, — уклончиво ответила жрица, мысленно дав себе по лбу за то, что сболтнула лишнего.       — И ты её убила, верно? — Элвис развернулся лицом вперёд, сжав руль до побелевших костяшек пальцев. Ему было больно смотреть на женщину, так легко говорящую об этом. Будто убийства людей, пусть даже они были бы редкостными сволочами, в норме для неё.       — Да. Убила, — сглотнув ком в горле, глухо ответила Астат, разом утратив свою ледяную броню. — Ты хочешь сказать, что зря?       — Я лишь повторю свой вопрос — какое желание загадала Хотару, что её опекает само зло? — в тон повторил Фукуи, нашаривая в нагрудном кармане кожаной куртки пачку сигарет. Его руки чуть дрожали.       — Я не зло. Если это так важно. Я — баланс, — тихо пояснила Астат.       — Баланс чего? Баланс смертей? Пыток?       — Баланс равновесия между Добром и Злом.       — Я правильно понимаю, что у меня нет выбора, кроме как принять твой план? — глухо задал вопрос Фукуи, доставая сигарету, чтобы затянуться. Только бы не смотреть в эти омуты рубиновых глаз, затягивающих на дно. Только бы не потерять себя.       — Есть. Ты можешь остаться тут и ждать, пока я приведу Минако и Хотару. Можешь уехать, но по возвращении я сотру тебе память, как и всем, с кем контактировала. Ещё могу выполнить действующий на такие случаи приказ, — криво усмехнулась жрица.       — Какой же? — дым медленно вышел из лёгких, оседая в салоне. Тяжёлый разговор, от которого нет спасения.       — По этому приказу я должна была бы убить тебя. Но я не буду этого делать. Это расстроит Хотару, — всё с той же кривой усмешкой пояснила Астат, сильнее сжимая ручку фонаря - ещё немного, и порежет ладонь. Краткий миг боли отрезвил её, и она медленно разжала пальцы. Ложь, что смертью инспектора будет расстроена только Хотару.       — Ясно, — Фукуи стряхнул пепел, задумчиво затягиваясь. — Только так ли всё, как ты говоришь?       — К сожалению, я не лгу. И не имею такой привычки.       — Да что ты, — насмешливо протянул Фукуи, затягиваясь новой сигаретой взамен истлевшей. — Не ты ли мне солгала, когда я тебя спросил относительно бара? А твои россказни вчера? С чего мне знать, что ты не продолжаешь лгать и сейчас?       — Давай проясню относительно бара — меня мама учила не брать у незнакомых мужчин подарки, — рассвирепев, зашипела жрица. — И уж если говорить откровенно, то ты меня застал врасплох. Я в тот момент и должна была тебя убить! Но не сделала этого! Так что я предлагаю просто отложить этот разговор на потом! И да, я лгала относительно того, кто я. Интересно, что бы ты сказал, узнай, что я жрица и моя магия — это магия крови? Ты бы первый меня арестовал и не задумывался бы ни о чём. И для повышения раскрываемости, ты бы и дела об этом маньяке повесил на меня. Как видишь, мне надо было молчать.       — А оно будет «потом»? Или там ты вытащишь Хотару и Минако, а меня убьёшь, выполняя этот «приказ»? — очередная глубокая затяжка, чтобы успокоиться и не отвечать на вполне справедливые слова женщины. — И ты не ответила на мой последний вопрос.       — Сейчас я не лгу тебе.       — Но ты не договариваешь, и очень многое. Что ж, бог с тобой, — одним резким движением инспектор потушил окурок в пепельнице. — Выходи, накладывай свои «чары», и пойдём.       — Спасибо, — Астат улыбнулась. Вежливо и печально. Решимость Элвиса следовать за ней, несмотря на всю ложь и опасности, тронула её сердце и погасила злость. Сейчас ей так хотелось обнять мужчину и сказать, что всё это лишь сон. И нет ни ведьм, ни похищений, ни богов. Есть только двое, что должны пойти на свидание, а вечером, захватив Хотару, зайти в джаз-клуб, чтобы послушать новую программу. Но нет. Теперь каждое её объятие Элвис будет рассматривать с подозрением.       Жрица в мгновение ока выскользнула из машины. Она удостоверилась, что вокруг нет посторонних свидетелей, пока Элвис ставил машину на сигнализацию. Затем Астат дотронулась до одной из брошей, закрепленной на уголках рубашки, что-то прошептала и растаяла в воздухе.       Вышедший из машины инспектор Фукуи стал ошарашенно осматриваться, пытаясь понять, куда запропастилась жрица, но тут в его голове раздался её спокойный глубокий голос.       — Всё в порядке. Ты тоже сейчас невидим. Расслабься, и попробуй мысленно мне ответить.       — Что за хрень происходит? — мысленно воззвал к ней растерянный Элвис. Обращаться к кому-то, не разжимая губ, было очень необычно.       — Это и есть общение мыслями. Дай мне руку, чтобы не потеряться, — тонкие холодные пальцы жрицы сжали руку инспектора. — Пойдём, и не бойся — я рядом с тобой.       — Будто от этого легче, — в сердцах вырвалось у него. Но тут Элвис буквально всем своим существом почувствовал пронизывающий взгляд Астат. В нём чувствовалась болезненная самоотверженная горечь, от которой его душу обожгло стыдом.       — Идём же, — ровным голосом произнесла жрица в его голове.       … для Астат служило утешением то, что сейчас Элвис не видел её огорченного лица. Она твердо подвела его к распахнутым дверям собора и серьезно произнесла ещё одно наставление:       — Элвис, какие бы видения тебя там не одолевали, помни — это всё иллюзии. Не отпускай мою руку, иначе потеряешься навеки.       — Хорошо. Но как я тогда буду стрелять? Это будет сильно ограничивать мои движения, — мрачно отозвался инспектор.       — Этот момент настанет позже. Пока надо идти вперёд.       Чары Астат были достаточно сильны, чтобы тишину, царящую в залах собора, не нарушили ни шум шагов, ни звон браслетов. Они воистину стали бесшумными, как духи эфира.       Близость цели воодушевила Астат: она чувствовала, как бодро разгоняло сердце по сосудам кровь и тепло пульсировало в её холодных до того руках. Её шаги были стремительны и легки, и Элвис едва поспевал за ней, крепко сжимая её ладонь, будто страшился, что она исчезнет где-то впереди. Астат шла спасать дорогих её сердцу людей — Хотару и Минако, и была преисполнена твердости преуспеть в этом, какой бы жрицей смерти она ни была.

***

      — Хозяйка, границы так и не потревожены жрицей и её любовником. Что будем делать? — верный Гондола возник перед Юджил, что-то напряжённо высматривающей в карманном зеркальце.       — Захлопни двери. Ждать мы больше не будем. Пора приводить план в действие, — недовольно бросила ведьма, со щелчком захлопывая футляр зеркальца и убирая его в карман шаровар.       — Хорошо. Какие-то ограничения есть? — вкрадчиво поинтересовался демон.       — Нет. Уничтожить Сейлор Мун и всех её воинов. Выбравшихся пленников водить кругами. Они нужны живыми.       — Могу я выпустить Фрейю?       — Только если кто-то останется в живых, — криво усмехнулась Юджил, отбрасывая волосы за спину.       — Слушаю и повинуюсь.       И Гондола с низким поклоном растворился в воздухе.

***

      Усаги вздрогнула от грохота захлопнувшихся дверей.       «Откуда здесь двери, если мы их не проходили?» — растерянно подумала она, но не смогла сосредоточиться на этой мысли. Мамору уверенно шёл вперёд, ведя её за собой. Неровный свет свечей играючи рисовал тени причудливой формы на его спине, обтянутой тканью… синего пиджака!        «Будто я в царстве Берилл, — хмуро отметила Банни. — Но это невозможно. Тёмное королевство уничтожено».       Дурные предчувствия овладели девушкой. Неужели это ловушка, и она в неё угодила? И почему Мамору молчит?       — Мамо-тян, куда мы идём? — рискнула Усаги задать вопрос, нащупывая в правом кармане перо, подаренное Гекатой.       — Мы идём к девочкам. Просто более длинным путём, чтобы избежать ловушек ведьмы, — пояснил её возлюбленный, не оборачиваясь.       — Хорошо. Мамо-тян, а что говорит Ами по поводу Минако? — вновь спросила она, предчувствуя, что ответ её не устроит.       — Всё без изменений. А что такое?       — Нет, ничего, просто спросила.       Они шли, углубляясь всё дальше по коридору, где света становилось всё меньше и меньше. Усаги напряжённо прикидывала, что делать, если они заблудятся, и чем конкретно может помочь перо Гекаты?       — Останься со мной навсегда, — снова запел тот сладкий чарующий голос.       — Ты слышал, Мамо-тян? — заметалась Усаги, испытывая удушающее чувство паники, туманящее разум.       — Что слышал? Здесь никого, кроме нас, — Мамору обернулся с ласковой улыбкой, и Усаги захотелось кричать: глаза её возлюбленного были зелёными! Но она не поддалась волне ужаса и нашла в себе силы продолжить разговор, тверже сжав такую родную широкую ладонь:       — Ты уверен? Мне показалось, что здесь есть кто-то ещё…       — Конечно, я абсолютно уверен. Я слышу только быстрый стук твоего сердца.       Банни постаралась унять бурю в душе и не превращать тень в тэнгу*(2). Это же Мамору, её Мамо-тян. Просто здесь так играет свет свечей, вот и пиджак кажется синим, а глаза зелёными. Только всё равно от силы испытываемых ею эмоций слёзы потекли по её щекам.       — Усаги, ты чего? Усаги, милая, зачем плакать? Всё будет хорошо, — Мамору остановился и протянул к Банни руки, чтобы обнять её. Она почти прижалась к нему, чтобы обрести надежную защиту и утешение, но вместо привычного запаха одеколона «Двойной виски» от Эвафлор*(3), в нос ударил тяжёлый запах болотной трясины.       — Мамо-тян, что за запах? — Усаги вывернулась из объятий и отошла на пару шагов назад, цепко всматриваясь в любимое лицо. — Что это за ужасный одеколон?       — Усаги, я не пользуюсь одеколоном, ты же знаешь, — натужно рассмеялся Джиба и вновь протянул к ней свою широкую надежную ладонь. — Перестань дурить, идём дальше. Нас ждут.       — Скажи-ка, а что я тебе подарила на нашу вторую годовщину? — отстраненным голосом спросила Цукино: она почти уверилась, что перед ней демон. Ведь правильный ответ бегал где-то на тёмной стороне.       — Ты испекла мне торт. Очень даже вкусный, — такая родная и тёплая улыбка резко контрастировала с цепким ледяным взглядом зелёных глаз.       — Неправильный ответ, демон, — хмыкнула Усаги, вставая в боевую стойку, как учила Макото.       — Какая умная, хоть и дура, — её возлюбленный в один миг превратился в девушку, одетую в костюм служанки Венецианского карнавала: длинная пышная полосатая юбка до лодыжек, белая блузка с пышным рукавом до локтей и глубоким вырезом, поддерживаемым чёрным жилетом-корсажем. — Но что ты теперь будешь делать? Твой кристалл у моей хозяйки.       — То, что получается лучше всего, — пожала плечами Усаги, развернулась к демону спиной и бросилась назад по коридору.       — Беги, только я всё равно тебя догоню, — расхохоталась демонесса. — Беги так далеко, как я тебе позволю!

***

      Астат пристально изучала величественную залу с органом. Левой рукой она подняла над головой фонарь с талисманом. Жрица чувствовала отзвуки отшумевшей здесь битвы, хотя никаких зримых следов не осталось.       — И что дальше? Ан… Астат, — спросил, запнувшись, Элвис.       — Дальше — только небо, — чуть колко заметила жрица, сжав чуть сильнее его ладонь. — Подожди, я думаю.       — И что же ты обдумываешь? Я просто не понимаю, как дальше ты предполагаешь действовать., — нетерпеливо отозвался инспектор.       — Для начала — необходимо распознать ловушки, если ты не хочешь здесь умереть. Но, если у тебя вдруг есть такое желание, могу устроить это менее болезненно и очень быстро.       — Время утекает, мы и так знатно потеряли его на сборах. Я не прощу себе, если мы не найдем Хотару целой и невредимой!       — Я знаю, что время утекает, — Астат спрятала фонарь с талисманом в пространственный карман и принялась аккуратными точечными ментальными ударами прощупывать ловушки. — Но я прошу тебя подождать. Мне претит мысль вламываться в духе всех этих модных сейчас супергероев. Предлагаю действовать аккуратнее.       — Супергерои… Господи, и с кем я связался.       — Элвис, мы пойдём через нижние этажи.       — А тебя не смущает, что я не маг и не жрец, и не умею ходить сквозь стены, как ты?       — Так, дорогой мой, — о как же Астат в этот момент захотелось упереть руки в бока, как это делала Икуко, отчитывая Усаги или Шинго. — Сегодня командую парадом я. И потому очень прошу — воздержись от комментариев, доверься мне, хоть это и сложно, и перестань нудеть. У меня есть и другие поводы для головной боли.       — М-да, не женат на тебе, а ворчишь, как супруга, — задумчиво протянул инспектор, машинально погладив подушечкой большого пальца основание большого пальца Астат.       — Ты… ты просто несносен! — воскликнула жрица. — Так, всё, падаем вниз.       — Подожди, что мы должны сделать? Ты с ума сошла? — в ужасе отшатнулся Элвис, не отрывая, впрочем, руку от её руки.       — Всё верно. Подходим к краю и падаем. Другой ход будем искать долго. Мне тоже эта идея не по душе, но предложить иного я не могу. Как ты сам заметил — ты не маг и не жрец. Так что падаем.       — Надо было идти без тебя.       — Угу, и сгинуть в магическом лабиринте. Давай, иди уже сюда.       Астат увлекла инспектора к краю бездны, где виднелись подъёмные крюки для органа. Её нежные, теплые, с чуть подрагивающими от напряжения венами руки оплелись вокруг шеи Элвиса. Он без лишних слов обхватил её за талию и сделал вместе с ней шаг в пустоту.

***

      Мамору и Рей бежали по коридору, не заботясь особо о том, чтобы спрятаться. Аккомпанемент из дробного стука каблуков торопил их двигаться всё быстрее и быстрее. Они твердо гнали от себя страх, поселившийся в их сердцах после сообщения о том, что Харука отняла у Усаги брошь. Нет, они не опоздали. И Банни где-то тут, рядом, ждёт их, не вылезая на передовую.       — Мамору, смотри! — крикнула запыхавшаяся Рей, указывая правой рукой на облако золотых волос на полу впереди.       — Усако, — Джиба ускорился на пределе сил. Господи, только бы живая! Уши потом открутить успеет.       Рей пыталась не отставать, но куда там. Джиба рванул на третьей космической, да так, что ей только и оставалось, что сохранять уже набранную скорость.       — Очнись, очнись, — Мамору упал на колени рядом с блондинкой и приподнял её за плечи, отбрасывая с лица покрывало волос. — Рей, быстрее, это Минако!       — Не может быть, — Марс больно ударилась коленками о мраморный пол, опускаясь подле Мамору. — Мина, Мина, солнышко, приди в себя.       Рей принялась бить бесчувственную Венеру по щекам, пытаясь привести её в чувство. Может, вчера Диана ошиблась, говоря про тёмное колдовство, и Минако просто потеряла сознание от манипуляций ведьмы? Может быть, те странные скачки показателей были мороком? Может быть, Минако в порядке, несмотря на извлечение сердца? А, может быть, сердце вернули обратно?       — Рей, пульс есть, но она в глубоком шоке, — прервал цепочку её хаотичных мыслей Джиба, осуществивший быстрый поверхностный осмотр их боевой подруги, оставшейся со вчерашнего дня в ярко-оранжевом комбинезоне и мятной водолазке. — Я возьму Мину и понесу. Тебе придётся пробивать нам путь назад.       — Почему назад?       — Там уже изведанная территория, и там можно обеспечить безопасность Минако. Особенно, когда вернутся Ами и Мако.       — Но как же Банни?       — Усако найду я. Вам же лучше постараться увести Минако отсюда.       — Иногда я задаю себе вопрос — а точно ли Усаги наш лидер, а не ты? — прокряхтела Рей, помогая Мамору поднять Минако. — Ты слишком любишь командовать. Господи, Мина, ты же вроде на диете, а весишь как стадо слонов.       — В смысле — лидер? — удивился Джиба, перекидывая Айно к себе на спину и ощущая всю тяжесть её тела. — Я скорее заместитель лидера.       — Хм, ясно. И как тогда действуем, заместитель? — фиолетовые глаза воина Марса внимательно рассматривали лицо, которым она когда-то восхищалась. Когда-то давно… в прошлой жизни.       — На тебе разведка и бой. Я несу Минако и обеспечиваю защиту твоей спины. Большего предложить не могу.       — Хорошо, тогда давай поспешим. Я предупрежу Ами и Мако, что мы нашли Мину, — Хино круто развернулась на каблуках и нажала пару кнопок на передатчике. — Девочки, приём, вы меня слышите? Девочки, ответьте.       Но в ответ раздались лишь помехи. Тогда она предприняла попытку связаться через передатчик Мамору, но результат был тот же.       — Мне это не нравится, Мамору, — нахмурившись, Рей задумчиво постучала пальцами о своё бедро. — Мне это очень не нравится.       — Мне тоже, но надо двигаться, — вздохнул Джиба. — Давай, мы за тобой.       Марс и принц поспешили покинуть этот странный зловещий коридор. Мамору было неудобно бежать с Минако на плечах, но на руки брать тоже было не лучшим выходом.       Рей старалась различать малейшие звуки, питая надежду, что вот-вот покажутся Ами и Макото, а, может быть, и Банни.       Их остановил громкий треск дерева.       — Глупые люди! Что вы можете против ведьмы? — расхохотался мужской голос. — Вам ли тягаться с великой Юджил?       — Поверь, потягаемся, — воинственно ответила Рей, вызывая огненную стрелу Марса. — И твоей ведьме это не понравится.       — Сдайтесь, и, возможно, вас пощадят.       — Ни за что! — единодушно воскликнули Мамору и огненная воительница.       — Тогда вы умрёте. Вперёд, мои верные куклы.       Коридор тряхнуло, а затем заволокло радужным туманом. В воздухе зазвенел ведьминский смех, и чувства воинов обострились в ожидании смертельной опасности.       Туман рассеялся так же резко, как и появился, оставив после себя липкий холод. На потолке выросли ледяные сталактиты, которые стали срываться вниз и дробить пол.       — Рей, назад, бежим! — рявкнул Джиба — змеящиеся трещины на полу подсказали ему, что случится дальше. — Скорее!       — Есть! — отрапортовала Марс, разворачиваясь вслед за Мамору.       Они бросились бежать, уворачиваясь от падающих с грохотом сосулек, разлетающихся шрапнелью осколков. Рей держала перед собой огненную стрелу, готовая применить её в любой момент, пока Мамору, ругаясь под нос, пытался подобрать формулу призыва Аполлона, на которую он не сможет не отозваться. Пол за ними уже начал обрушиваться вниз       — Мамору, лифт! — воскликнула Рей, и в этот момент осколок льда пробил её правое плечо. Воительница вскрикнула от боли, отпуская контроль над стрелой, которая замерцала и исчезла. По руке и на матроску потекла горячая кровь, окрашивая всё в алый цвет.       — Вижу. Быстрее! — крикнул принц, огибая очередной упавший сталактит.       Усилием воли подавляя бушующую боль, Марс подбежала к блестящим дверям лифта и стала торопливо нажимать на кнопку левой рукой.       — Да открывайся же ты! Скорее, скорее! — в сердцах воскликнула воительница, и спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, кабина лифта открылась с будничным дружелюбным звоном.       — Быстрей! — Мамору прыгнул в кабину, подтолкнув Рей. — Рей, скорее!       Из кабины был прекрасный вид на беснующуюся щерящуюся ледяными осколками тьму, которая тянула руки к ним, и Рей в отчаянии ударила кулаком по кнопке закрытия:       — Да закройся же! Быстрее, быстрее, бездушная сволочь!       Лифт промедлил ещё несколько томительных мгновений, пока тьма чуть не добралась до порога, и только в этот момент двери закрылись с тем же мелодичным звоном, показавшимся выражением насмешки.       Мамору аккуратно сгрузил Минако со своих плеч на пол, после чего снял плащ и меч, сделал надрез на белоснежной ткани и оторвал ровную длинную полосу.       — Рей, иди сюда, я перевяжу тебе плечо.       —Не слишком ли много мне чести перевязать плечо твоим плащом? Усаги ревновать не будет? — криво усмехнулась Марс, стараясь скрыть гримасу боли, и опустилась на пол рядом с Мамору.       — Глупости не говори, — поморщился тот, проворно накладывая повязку на её плечо. — Усако всё поймёт.       — Ну смотри. А то опять закатит концерт, как в старые времена.       — Рей, перестань уже. Некоторые вещи миновали безвозвратно. Сядь лучше рядом с Минако. Мы ещё долго будем ехать.       — Почему ты так думаешь? — Хино устроилась рядом с всё ещё бесчувственной Айно, вытянув ноги.       — Потому что я уже был в похожей ситуации, — пояснил Джиба, накидывая на плечи остатки плаща. Расположившись напротив Марс, Мамору поместил меч на колени. — Когда Зойсат пригласил меня на встречу, чтобы обменяться кристаллами. Лифт тогда поднимался нарочито медленно, а потом…       От нахлынувших воспоминаний спокойствие мигом покинуло Мамору. Он торопливо вскочил на ноги и потянул едва расслабившуюся Рей за собой. Та встала и испуганно уставилась на него, ожидая объяснений.       — Надо хватать Минако и уносить ноги, — коротко бросил принц, закрепляя оружие обратно на пояс. — Времени мало!       — В чём дело? — чуть дрожащим голосом спросила Марс. Волнение петлей сдавило ей горло.       — Это вполне очевидный сценарий… Тогда Зойсат пустил по шахте лифта огонь, надеясь убить нас с Усаги. Здесь наверняка тоже самое. Медлить нельзя. Попробуй выбить пол под нами.       — Это самоубийство.       — Другого выхода нет. Или мы сгорим тут.       — Мамору, может, ты ошибаешься? Возможно, что ведьма заинтересована в том, чтобы доставить нас в другую локацию, где наша гибель спланирована по особенному сценарию.       — Он прав, вы сгорите тут, пока будете препираться, — сипло прошипела Минако, кое-как вставая с опорой на стену кабины. Её голова была низко опущена, а волосы закрывали лицо. — Почему ты не хочешь помочь, Рей? Потому, что думаешь, что Усаги не достойна Мамору?       — Мина, здорово, что ты пришла в себя. Как ты? Бежать сможешь? — взволнованно спросил Джиба. Он постарался перевести разговор на себя, чтобы Рей не натворила глупостей. На ерунду, что городила Минако, он не обратил внимание: ему были понятны и её шок, и мешанина в воспоминаниях.       — Минако, что ты несёшь? Я люблю Ючиро, мы собираемся пожениться! Что было, то прошло. Да я же только на спор встречалась с Мамору! — обиженно воскликнула Хино, которую зацепило то, что Минако «спросонья» подняла тему, которую уже несколько лет старательно избегали все.       — Ты никого не любишь. Ты никого не жалеешь. Ты не смогла никому помочь, — глухо заметила Венера, вжимая пальцы в стенку кабины. Головы она так и не подняла. — Ты слабая и трусливая. Усаги и то лучше тебя. Она хотя бы не скрывает ничего за показными чувствами.       — Минако, перестань. Мы выберемся отсюда, и тогда будете уже разговаривать по душам! Сейчас не время! — Мамору попытался воззвать к разуму спутниц.       — Нет, именно здесь место и время. Вы убили меня. Все. И я убью вас.       — Что ты несешь? Что «они» с тобой вчера сделали? — с тревогой спросил Джиба.       — Ничего, Мамору, ничего, — с серебряным смешком отозвалась блондинка.       — Тогда идём — надо выбираться отсюда.       — Конечно идём, мы сейчас все уйдём.       Айно оторвала руку от стены, чтобы сделать пару заплетающихся шагов в сторону Джибы, который подхватил её на автомате. Золотистые пряди колыхались как занавеска, скрывающая что-то значимое…       — Мы идём, — выдохнула Мина, чтобы в ту же секунду вскинуть голову и вцепиться мгновенно выросшими клыками в правую руку парня.       — ОСТАНОВИСЬ! — срываясь на ультразвук, отчаянно закричала Рей, пытаясь отцепить рычащую Минако от Мамору.       — МИНАКО, ОПОМНИСЬ! — кричал Мамору, отталкивая Айно от себя, но та с утробным рычанием продолжала терзать руку парня, не давая ему ни единой возможности схватиться даже за кончик навершия меча. На руках обезумевшей блондинки выросли длинные когти, которые она тоже пустила в ход, превращая правую руку принца в месиво ошмётков мяса, лоскутов кожи и крови.       — Пятидесятый этаж, — раскатился по кабине вежливый мягкий механический голос.       Хино и Джиба постарались воспользоваться ситуацией и слаженно вытолкнуть это чудовище, так напоминавшее Минако. Ловушка! Как же глупо они попались! Но из кабины они вылетели все вместе: отцепить блондинку, с остервенением кромсавшую руку Джибы, не получилось.       Очередная попытка Рей оторвать озверевшую девушку от Мамору не увенчалась успехом. Блондинка умудрилась лягнуть её ногой так, что она от удара отлетела в стену рядом с кабиной лифта.       Слёзы отчаяния брызнули из глаз Хино: права Уран — они ничтожны. Во что превратилась от рук ведьмы милая Минако? Ни при каких обстоятельствах она не могла обратиться против них!       Каким-то чудом Мамору все же сумел оторвать от себя Айно, вырвавшей таки из его руки кусок плоти. Кровоточащая, с рваными краями рана пульсировала и болела, но принц только закусил до крови губу, гася крик. Он должен сохранить ясный разум, даже если его осаждает чувство дурноты. Плохо только то, что действовать надо быстро — иначе кровопотеря лишит его сознания.       — Рей, приди в себя! — рявкнул он, вытягивая меч из ножен левой рукой. — Рей, скорее! Ты нужна мне!       — Она не услышит тебя, — девушка, что стояла перед ним, была похожа на Минако. Только вот оскал и когти, подходящие больше оборотню или демону, искажали обаятельный образ Венеры. — Она уже ушла в себя. С ней будет легко. А твоя кровь такая вкусная… Пожалуй, тебя я сожру первым.       — Не дождёшься, — выплюнул Мамору, чувствуя, что уже на пределе своих сил.       — Как скажешь, — пасть оборотнихи, полная клыков, растянулась в довольной улыбке. — Умри. Хозяйка дала добро.       — Ну уж нет, — прошипел принц, сжимая в руке меч, способный уничтожить даже бога. Вот только он никогда не тренировался использовать оружие левой рукой, хотя Аполлон и Франсуа не раз говорили ему о такой необходимости.       Блондинка бросилась вперёд, расставив когти, готовая разорвать его плоть на куски. Джиба, чуть пошатываясь, ускользнул с траектории удара, и чудовище утробно зарычало, недовольное проворностью жертвы, и повторило бросок. Но Мамору снова уклонился и по касательной задел мечом ногу «Айно». Та завыла от удара на одной протяжной ноте.       Вой отрезвил Рей, всё ещё сидящую у стены и не заметившую, как её стали опутывать корни неизвестно откуда взявшихся деревьев, готовых утащить её в вечность.       — Мамору, — слабо крикнула она, не надеясь, что вовлеченный в битву парень её услышит. Как же выбраться? Ведь чтобы использовать стрелы Марса, надо сложить вместе руки, а они почти утоплены в стене!       — Дух огня, если ты меня слышишь, дай мне свою силу, — жарко зашептала Рей привычную молитву. — Я взываю к тебе, мой огонь, мой Марс. Помоги мне. Дай мне свою силу!       — Рей, вставай, чёрт побери, я не продержусь долго! — выкрикнул Мамору, уклоняясь от очередного удара когтей.       — Я пытаюсь! — всё, что только и смогла ответить девушка, сжимая кулаки, чтобы вырваться из цепких корней. Что она может? — Дух огня, молю тебя, помоги!       Хино отчаянно пыталась вырваться, но чем больше было попыток, тем сильнее корни начинали сдавливать девушку. «А может, обмануть их?» — подумала Марс и постаралась расслабиться. И это, похоже, сработало. Как минимум, ослабло давление. Рей постаралась свесить голову, будто уже падает в обморок от ужаса.       Тем временем Мамору продолжал бегать по кругу, стараясь как можно дальше увести фальшивую Венеру от Рей. Как же не вовремя воительница потеряла сознание!       — Как видишь, бессмысленно убегать, — оскал «Айно» стал ещё больше и злее. — Просто прими смерть.       — Нет, — Джиба тяжело дышал, перед глазами плыли черные круги. Ещё немного, и придётся убивать, чтобы выжить. Сил бегать уже не оставалось.       — Сдавайся!       — Нет.       — Да, — блондинка провела раздвоенным языком по тонким губам, не скрывая наслаждения от ожидающей её кровавой трапезы.       Рей же почувствовала, что корни начали отползать назад. Техника замедления дыхания, что она практиковала вместе с Мако, дала свои результаты. Марс резко рванула вперёд, выкидывая руки и призывая всю мощь духа огня.       — Огненная стрела Марса — в бой! — выстрел прозвучал громом для Минако, едва успевшей удивлённо обернуться на голос воительницы.       — НЕТ! — заверещала она, упав на пол и стараясь погасить магический огонь. В этот миг корни с новой силой захватили Рей, не желая упускать свою жертву.       — Мамору! — отчаянно крикнула Хино, утаскиваемая в стену.       Джиба не заставил её ждать, подлетел и обрубил жадные путы. Рей отползла на безопасное расстояние и направила свою вторую стрелу в стену, сжигая корни в одно мгновение.       Третья стрела сработала контрольным выстрелом в Минако. После неё она затихла, охваченная жадными языками пламени. Когда огонь догорел, на месте, где была красивая блондинка, осталась неприятная бурая жижа.       — Это ведь была не Минако, да? — глотая слёзы, тихо спросила Рей.       — Не знаю, Рей, — честно ответил Джиба. — Я не знаю. Но всё же надеюсь, что это не она.       — Давай я перевяжу тебя. Да и сними свою повязку с головы. Вряд ли она поможет, — грустно заметила Марс, избегая смотреть на то, что было когда-то её подругой.       — Да, надо остановить кровь, иначе я потеряю сознание. Прижги, пожалуйста, рану, — отозвался Мамору. — И помоги мне закрепить меч.       — Конечно. Сейчас, — пробормотала Хино, сглатывая при мысли, что ей придется сейчас прижигать живую плоть товарища по оружию, Мамору… Но иного выхода не было.       Страх витал в воздухе, оседая на кожу. И он был куда сильнее, чем тот, с которым им доводилось сталкиваться в Тёмном королевстве и в тридцатом веке.

***

      Хотару, Шинго, Сецуна и Медея бежали по сумрачному коридору. Пляска теней заставляла их держаться середины, а не бежать вдоль стен, где находились весьма заманчивые ниши с колоннами, за которыми можно было спрятаться и переждать, пока не стихнут странные, доносившиеся со всех сторон звуки.       — Как ещё далеко до выхода? — крикнула на бегу Сецуна, хватая за руку начинающего отставать Шинго.       — По моим ощущениям — мы на середине, — отозвалась Хотару, заходя на очередной поворот. — Налево!       — Быстрей! — торопила маленький отряд Медея, оглядываясь через плечо. — Нельзя останавливаться!       — Я помню, — с обидой отозвался Шинго. Похоже, его ранения давали о себе знать. Он кривился и потирал рукой область рёбер.       — Там впереди комната. Предлагаю перевести в ней дыхание, пока я ещё подлечу Шинго, — предложила Хотару, чуть замедляя бег, чтобы двое самых пострадавших участника могли догнать их с Медеей.       — Давай, — согласилась жрица Гекаты, вбегая в комнату первой и быстро осматривая её. — Никого, заходите быстрее.       — Заходи, милый, — Сецуна завела Шинго в комнату и помогла ему устроиться на полу. — Сейчас посмотрим твои рёбра.       — Конечно, — покорно согласился тот, не отпуская руку своего близкого друга. — Как твоя нога, Сецуна?       — Хорошо, спасибо. Давай, Макария тебя подлечит, и мы побежим дальше.       — Сецуна, мы ведь выберемся отсюда, да? — тихо спросил Шинго, не поднимая глаз на женщину, продолжавшую держать его за руку.       — Разумеется. И не смей падать духом. Что сказала бы Усаги на такое? — мягко поддела Сецуна друга.       — Зайчиха б рыдала, суетилась без толку и не смогла бы столько бегать, — раздражённо заметил он ей в ответ.       — Не ершись. Сейчас я сниму повязку.       — Вставайте, уходим! — прервало их шипение Медеи. Она взяла наизготовку меч и к чему-то тревожно прислушивалась.       Хотару замерла на месте соляным столпом, не в силах справиться с нахлынувшей волной страха.       «Всё, как тогда, когда я тонула в болоте», — мелькнула у неё паническая мысль.       — Медея, в чём дело? — Сецуна вслед за Медеей обнажила меч и заслонила Шинго, краем глаза отслеживая состояние маленькой колдуньи.       — Не знаю точно, но чувствую, что нужно бежать дальше. Макария, Макария, приди в себя! — жрица Гекаты принялась трясти окаменевшую девочку за плечи. — Приди в себя, здесь нельзя оставаться!       — Maar dala, — зашептала побелевшими губами та. — Она знает, что мы сбежали. И идёт за нами.       — Кто идёт? — спросила Мейо, жестом призывая Медею к молчанию. — Кто, Макария?       — Мёртвая ведьма. Она идёт за нами. Юджил всё знает, — продолжила шептать Хотару. — Мы не выберемся отсюда. Я не могу дозваться леди Астат.       — Тогда у нас не много вариантов, девочка, — жрица Гекаты внимательно всматривалась в её бледное лицо с аметистовыми глазами, затопленными расширенной от страха радужкой. — Мы можем сейчас сдаться или же погибнуть с честью. Ты должна вывести отсюда Шинго.       — Я не умею, я не понимаю, как! — со слезами в голосе воскликнула Томоэ.       — Ты сможешь, — резко бросила Сецуна. — Сможешь. И перестань рыдать. Ты прошла уже половину пути, пройдёшь и остальную.       — Не сможете, — захохотал грубый низкий мужской голос. — Не уйдёте.       — Они пришли, — в ужасе Хотару упала на колени и закрыла лицо руками. — Не смотрите в зеркала, не смотрите!       — А не получится иначе, милашка, — рассмеялся голос. — Вперёд, мои верные подмастерья.       Комнату заволокло бело-зелёным дымом, в котором двигались тени самых причудливых форм и размеров.       — Бегите, — Медея выступила вперёд, сжимая в руках меч и нож. — Бегите. Уводи их, Сецуна.       — А ты? — ответила Мейо, рывком поднимая оцепеневшую от ужаса Хотару.       — А я задержу их столько, сколько смогу. Бегите.       — Как скажешь. Шинго, Макария, вперёд, — велела Сецуна.       — Медея, иди с нами, — впервые Шинго позволил себе обратиться на «ты» к смуглой женщине, чьи отрезанные утром косы он нашёл на полу в ванной.       — Шинго, ты умный мальчик, так что послушай меня: беги и не оглядывайся. Это — приказ, мой мальчик.       — Живо бежим, — Сецуна схватила Хотару за руку и потащила её к выходу.       Шинго бросился за ними вслед, молясь про себя, чтобы Медея не умерла. Иначе ему будет стыдно.       Двери комнаты захлопнулись с оглушительным грохотом.       — Значит, решила геройствовать? Ну-ну. Вперёд, подмастерья, — насмешливо приказал таинственный голос. Медея лишь коротко усмехнулась в ответ.       — Геката, Аполлон, Аид — вашими именами заклинаю этот бой, — быстрой скороговоркой зачастила она, крутанув в руке меч. — Во имя Иллюзиона и Тысячелетия — помогите мне.       Тренированное за бесчисленные века тело само вспомнило, как наносить удары, скупые, быстрые и чёткие. В воздухе только и мелькали быстрые всполохи меча и ножа.       Тени рассеивались. Удар, поворот, подсечка, удар, уворот, прыжок, перескок, удар, уворот.       Удар, удар, ещё удар. Азарт боя всё больше захватывал Медею. Ей всегда хорошо давался этот страшный танец — танец смерти, который когда-то на родине, в далёком прошлом, она танцевала для отца.       … Она двигается быстро, но недостаточно, чтобы успевать уходить от ударов противника, медведеподобного начальника стражи. Отец недоволен. Царь Ээт ждёт большего от своей дочери, ставшей жрицей Гекаты.       Барабаны бьют без передышки. Медея начинает уставать. Какие же эти длинные юбки неудобные. Вот бы ей шаровары, как у персиянок. Но нельзя, она царевна, а значит, статусные украшения и наряды есть всё, что ей позволено. И не позволено проигрывать.       … Медея увернулась в очередной раз. Но, даже несмотря на нынешний внешний вид и удобную короткую и широкую юбку, недостаточно быстро. Удар тени настиг царевну, и от его удара по дых она упала на колени. Очередная тень выбила из её рук меч и нож, которые со звоном отлетели в сторону.       — Надо же, долго продержалась, — рассмеялся всё ещё невидимый враг.       — Тебе так страшно сразиться со мной, горе-кукловод? — прошипела царевна, не делая попыток встать. Один шанс.       — Почему же, мне просто противно марать руки о такую мерзкую женщину. Хотя ты ведь и не женщина. Ты — никто, рабыня Гекаты.       — А может, тебе всё же страшно? Покажись, если ты действительно смелый, — в потайном кармашке пояса с монистами Медея нащупала угли из очага Гекаты и маленькое гибкое лезвие. Один шанс.       — Мне страшно? Ничуть.       Из теней соткался силуэт, а затем и приобрёл форму мужчины, одетого в зеленую полумаску, белый плащ, камзол и штаны того же цвета, украшенные поперечными зелеными полосками.       — Надо же, целого старшего дзанни послали за мерзкой рабыней Гекаты, — хрипло рассмеялась Медея, рассматривая статного демона. — Неужели Скапино?       — Он самый. Давно не виделись, жрица Гекаты, — с насмешливой учтивостью поклонился дзанни.       — И с каких пор ты стал служить не Сатурн, а ведьмам? — сплюнула тягучую кислую слюну царевна.       — С тех самых пор, как владычица решила доверить некоторые дела квинтету «Апостолов смерти». А ты стала ещё более жалкой с момента изгнания.       — Рада, что ты счастлив. Ну что, сразу добьёшь или мне ещё плясать? — хрипло спросила Медея, поочередно подцепив кончиками пальцев лезвие и угли и выкатив их на ладонь.       — А что, это мысль, — губы демона скривились в довольной улыбке, а его глаза за маской полыхнули дьявольским огнём. — Пляши, как плясали рабыни. Повесели меня напоследок. Что с тебя взять, болезной. А чтобы ещё веселее было, вот тебе!       Он тряхнул кистью руки, и под ногами царевны появились раскалённые угли. Она вскочила с диким криком боли.       — Пляши, Медея. Пляши и весели, ведь больше ты ни на что не способна без магии! —прошипел Скапино.       Как насмешка зазвучала флейта Пана, что когда-то веселила всех в лесах и на Парнасе. Медея извивалась, крутилась, скакала, лишь бы не стоять на месте. Больно, как же больно! Угли прожигали подошву сапог, заставляя плясать ещё активнее. Каждый шаг отдавался болью, острой, как кинжал.       — Пляши! — хохотал дзанни. — Пляши и весели!       Медея уже не сдерживала крики боли — если так хотят, они их получат — веселье и возмездие.       Угли обжигали стопы. Дьявольски больно, но остался последний рывок. Жрица сложилась в замысловатую фигуру, чтобы перерезать себе вены — глубоко, вдоль всей руки. Кровь обагрила судорожно сжатые в пальцах угли очага.       — Εκάτη, σας απευθύνω έκκληση. Αποδεχτείτε τη θυσία! (греч.: Геката, взываю к тебе. Прими жертву!) — нечеловеческим усилием Медея спрыгнула с углей и подхватила нож, что сторожила одна из теней. Одним коротким и быстрым ударом она вонзила клинок в своё сердце.       — Εκάτε, δώστε την οργή σας, (греч.: Геката, прими жертву и даруй свой гнев) — прошептала одними губами умирающая царевна.       — Да будет так, — прошелестел женский голос.       — Не смей! Ты не должна вмешиваться! Владычица запретила! — запричитал ошарашенный Скапино.       — Но я приняла жертву, и я — в игре, — плотоядно усмехнулась Трёхликая богиня, возникая из густого чёрного тумана с серебряным серпом и обсидиановым кинжалом в руках. — Потому, дзанни, прими достойно свою участь.       — Нет, нет, НЕТ!       — Твоё желание исполнено, моя Медея. Обрушьтесь, небеса, на нечестивцев! — пророкотала Геката, ударяя своим серпом о кинжал, вызывая искры. — КРИК ВОРОНОВ!       — Не-е-е-т! — закричал дзанни, в панике заметавшись по комнате, из которой вдруг не оказалось выхода.       Тьма заполняла помещение, гася угли на полу. Она скрывала Медею, будто пеленала, лишь бы никто не осквернил царевну. Вздрогнул пол, а затем начали расползаться трещины, сквозь которые прорывались языки пламени Тартара и вой гекантохейров.       Скапино заверещал на одной высокой ноте, увлекаемый сквозь трещины в бездну, из которой выбраться не было никакой возможности.       Геката же с улыбкой наблюдала за этим.       От страшного грохота вздрогнули Шинго и Хотару, не смея оглядываться назад. Сецуна усердно подгоняла их, скрывая боль, пронзившую в этот миг её сердце.        «Значит, ты исполнила своё желание. Будь счастлива, Медея», — мысленно помянула царевну бывшая хранительница врат.       — Хозяйка, Медея принесла себя в жертву Гекате, и Скапино уничтожен, — Гондола возник перед Юджил, снова что-то высматривающей в своём карманном зеркале. — Что прикажете делать?       — Что с остальными? — спросила ведьма, поджав губы.       — Такседо и Марс потрёпаны куклой Минако, Сейлор Мун бегает от Лизетты. Труффальдино и Пьеро охраняют нижние этажи, — отчитался шут. — Куклы водят Юпитер и Меркурий, пленники бегут сюда.       — Астат так и не пришла. Хитрая дрянь! — Юджил захлопнула зеркало с такой силой, что было слышно, как треснуло стекло. — Переведи Труффальдино к Юпитеру и Меркурию, Пьеро пошли за пленниками. С ними нужно ещё поиграть.       — Как прикажете, хозяйка, — шут поклонился и исчез.       Ведьма закусила щеку, пытаясь сдержать рвущийся крик ярости и страха. Ей нельзя проиграть. Если она совершит оплошность, то её ждёт участь куда более худшая, чем гнев доктора Томоэ.

***

      Падение закончилось слишком быстро и мягко. Элвис лишь успел ощутить, как поток плотного воздуха аккуратно подхватил его вместе с Астат и бережно опустил на пол. Ноги инспектора дрожали то ли от волнения, то ли от страха.       — Ты в порядке? — спросила Астат, не отнимая рук от его шеи. Он едва разобрал её голос в голове сквозь бешенный шум крови в висках.       — Да, — только и смог ответить Элвис, на ощупь уткнувшись носом в макушку женщины. — Мне просто надо немного времени. Это слишком ужасный способ путешествовать.       — Извини, другого я пока тебе предложить не могу, — маленькая ладонь Астат несмело скользнула в его волосы, зарываясь тонкими хрупкими дрожащими пальчиками в пряди, и Элвис был благодарен ей за это нежное утешение. Как некстати подумалось ему о красоте и изяществе её рук.       — Я знаю, — покорно отозвался он. Но волшебное мгновение быстро растаяло.       — Надо идти, Элвис. Нельзя стоять. Хотару нас ждёт,— виновато сказала Астат.       — Да, конечно, — Элвис отстранился и вновь взял жрицу за руку. —Идём. Куда дальше?       — Вперёд. Осталось немного. Я чувствую, что Хотару уже близко.       — Расскажешь мне потом подробнее об этой связи и магии? Любопытство съедает всё моё терпение.       — Да, я тебе потом целую лекцию прочитаю,— ему послышалась искрящаяся улыбка в этом мысленном посыле.       Астат перехватила Элвиса под руку и повела вперёд по коридору, в котором тускло горели лампы накаливания. Инспектор отметил удобные для укрытия ниши с колонами, но в них могли таиться и враги, поэтому он то и дело тревожно всматривался в зыбкие тени. Его бы успокоила какая-нибудь незатейливая беседа со спутницей на тему одного из сотни волнующих его вопросов, но Астат молчала и только упрямо вела вперёд.       Внезапно раздался странный шорох.       — Быстро сюда, — Астат втолкнула инспектора за колонну и на всякий случай прикрыла ему ладонью рот.       — В чём дело? — руки Фукуи инстинктивно легли на пистолет, готовые в любой момент выхватить оружие.       — Ни звука! — прошептала жрица.       Инспектор коротко кивнул и вытянул шею, стараясь разглядеть, что так встревожило Астат.       По коридору ходил печальный мужчина, одетый в слишком длинную белую рубаху с жабо, украшенную чёрными помпонами, белые широкие штаны и чёрные туфли. Его лицо было усыпано белой мукой, поверх которой были нарисованы печально изогнутые брови и капли слёз чёрного цвета. Каре чёрных волос обрамляло это лицо, как траурная маска.       Мужчина шаркал обувью, будто старик, сутулился и в тонких руках мусолил несчастный платок, больше похожий на прозрачную тряпочку. Весь этот образ вызывал у Элвиса какие-то смутные ассоциации, которые он никак не мог сформулировать.       — Пропала Мальвина — невеста моя,       Она убежала в чужие края.       Рыдаю, не знаю, куда мне деваться.       Не лучше ли с кукольной жизнью расстаться, — нежным и печальным лирическим контртенором выводил незнакомец.       — Пьеро, — перед ним возник шут, одетый в яркий красно-золотой наряд. — Пьеро, у меня новый приказ от хозяйки. Да прекрати выть!       — Ты жесток, Гондола. Ведь Мальвина сбежала от меня, — мим принялся утирать лицо платком.       — Заткнись. Новый приказ — ты можешь поиграть с пленниками. Убивать пока нельзя, но можно поводить.       — А Труффальдино? Скапино, Лизетта?       — Труффальдино послан за Юпитером и Меркурием. Скапино убит, как и кукла. Лизетта ещё занята этой плаксой.       — Ясно. Значит, хозяйка разрешила поиграть? — уточнил Пьеро, пряча тряпочку в рукав.       — Да, — коротко пожал плечами шут.       — А как быть, если Астат явится? Я ведь должен проводить жрицу.       — Она не пришла. Значит, сдалась.       — Жалко. Я так хотел поиграть с ней, — трагически стал заламывать руки Пьеро.       — Играй с пленниками. Я займусь Такседо и Марс, — жестко одернул его шут.       — Хорошо, Гондола.       Мим исчез с лёгким хлопком, оставив после себя облачко белой пыли, от которого шут брезгливо отмахнулся и спустя мгновение исчез следом.       Какое-то время Астат и Элвис постояли в укрытии, слушая тишину, а потом жрица очень медленно убрала руку от губ мужчины.       — Кто это? — спросил инспектор, вновь аккуратно ловя пальцы женщины, чтобы не потерять её из виду.       — Это дзанни. Старшие и младшие слуги владычицы Аида, — мрачно пояснила Астат. — План придётся менять на ходу. Уйдём вправо.       — Как скажешь.       Сотрясший пол и стены грохот, раздавшийся, казалось, со всех сторон, заставил путников вздрогнуть и замереть на месте. Фукуи глубоко вздохнул, стараясь унять сердце, зашедшееся в сумасшедшем темпе. Может, это лишь землетрясение?       — Ничуть не оно, — отозвалась женщина, сжав руку. — Похоже, кто-то применил магию. И будем надеяться на благоприятный исход. Давай же, поспеши.       — Само собой, — откликнулся испектор.       Трёхголовая ворона сидела на аркбутане. Оттуда ей прекрасно был виден и слышен разговор дзанни, который она наблюдала вплоть до их исчезновения.       «Глупцы. Неужели вы думаете, что Астат вам всё простит и забудет? Судьба Каоринайт вам покажется разминкой», — усмехнулась про себя птица, неслышно взмахнула крыльями и направилась в сторону главных дверей собора. Ждать оставалось недолго.

***

      Ами и Макото бежали, надеясь успеть найти Банни раньше, чем до неё доберется ведьма или она попадёт под горячую руку Уран и Нептун. То, что их дорогая подруга и лидер очертя голову бросилась без какой-либо поддержки за опасными противниками, раздражало страшно. Ведь никто не пожелал бы повторения истории с Минако. А вытаскивать из беды двух блондинок, любящих приключения (что бы там Усаги ни пыталась доказывать, влипать в неприятности в обычной жизни у неё получалось неплохо) — это ещё то удовольствие.       — Мако, Банни снова появилась! — в панике закричала Ами, остановившись посередине коридора.       — Как появилась? Ами, твой компьютер снова показывает? — Юпитер подбежала к подруге, которая судорожно вводила комбинации на клавиатуре, чтобы вывести голограмму карты.       — Да, вот она! Но, Мако, сигнал слабый, как будто вот-вот пропадет! — на переполненных страхом глазах Ами навернулись слёзы. Неужели они опоздали, и Банни повторит судьбу Минако?       — Ами, не теряй надежды! Давай попробуем ввести дополнительные параметры. Может быть, твой компьютер запеленгует её мобильный? Вдруг передатчик просто глушит какой-то магический экран? — предложила Кино, сжимая и разжимая кулаки. — Пожалуйста. Попробуй.       — Конечно, сейчас, — кивнула Мицуно, стараясь отогнать от себя удушающую волну страха, которая чуть не затуманила разум и не заставила её расплыться лужицей бессилия. Она торопливо вводила новые параметры и только чудом не сбилась и не ошиблась. Такой подход дал плоды.       — Мако, кажется, мне удалось стабилизировать сигнал Банни, — через несколько томительных минут сказала Ами, но растерянно добавила: — Только он странный.       — А что с ним? — удивилась Юпитер, изучая пульсирующую точку среди хитросплетений переходов собора.       — Я не уверена, что это передатчик. Или мобильный… Но параметры, которые он отражает, однозначно принадлежат Усаги. Меня смущает, что я не могу определить источник.       — Может, Усаги вернула себе кристалл, и это он? — предположила Макото, почесав бровь.       — Возможно. Давай проверим, — с заминкой согласилась Ами и сложила компьютер так, чтобы остался только экран с картой и пульсирующим надеждой огоньком. Пока параметры показывали, что Усаги вполне жива и здорова.       — Отлично, побежали! — с энтузиазмом воскликнула Юпитер, даже слегка подпрыгнув.       — Мако, мы почти на месте! Компьютер показывает, что Банни совсем рядом, — бросила Ами, стараясь держать дыхание наравне с Кино. Надо было больше плавать и бегать вместе с подругами, когда те предлагали, а не корпеть над учебниками.       — Отлично. Куда? — коротко уточнила Юпитер. Она явно старалась держать темп, подстраиваясь под Ами.       — Налево.       — Отлично! Ускоряемся! — и Макото вырвалась вперёд, будто на марафонском забеге. Сильные крепкие ноги уверенно несли её вперёд, туда, где она точно может помочь.       Меркурий, тяжело дыша, пыталась не отставать.       Наконец они вбежали в комнату, где, если верить компьютеру, должна быть Усаги. Но нет. Здесь оказались неровный свет свечей, в тяжёлых и довольно высоких (почти в полметра высотой) бронзовых однорожковых подсвечниках, стоящих на консольных столиках зелёного цвета, и два воина, замерших грубыми изваяниями у стены между ними. Пляшущие огоньки бросали рваные тени, будто пытались скрыться, но не смогли, и потому горели из последних сил, стараясь дать возможность убежать двум так некстати пришедшим сюда девочкам.       — Вы? — удивилась Мако, остановившись неподалёку от входа. Ами постаралась затормозить и не врезаться в подругу. Её дыхание сбилось, а сердце колотилось как сумасшедшее.       — А разве вас это удивляет? — спокойно спросила Сейлор Нептун, отлепляясь от стены и делая шаг вперёд. Сейлор Уран зеркально отразила действия напарницы. На её груди блестела брошь Усаги.        «Вот оно что, — мелькнуло в голове у Ами. — Значит, сигнал был именно от броши… Хотя это не объясняет, почему на компьютере отражались параметры Банни. Разве что кристалл находится в связи с ней… Что ж, заберём брошь и найдём Банни».       — Весьма удивляет, — ответила Ами вслух, вставая в боевую стойку слева от Юпитер. — Где Усаги?       — А это мы у вас спросить хотели. Ведьмы здесь нет, Минако тоже. А ваша разлюбезная принцесса вошла сюда — и тишина. Нам хотелось бы прояснить ситуацию, — холодно бросила Тэно, сжимая в руках меч.       — Вы бессовестно украли Серебряный кристалл, а теперь намекаете, что это Усаги вас сюда заманила и бросила? — задохнулась от такой наглости Макото. — Вы что, с ума сошли? Думаете, мы вам поверим?!       — Она ведь не здесь, верно? — спокойно уточнила Кайо, в руках которой опасно сверкнул материализовавшийся трезубец. — Иначе вы бы сейчас не пытались забрать всё сами.       — Что — всё? — потребовала уточнить Ами. Она материализовала очки и пыталась проанализировать ситуацию, но прибор будто с ума сошёл, показывая какие-то невероятные значения.       — Всё — это кристалл и талисманы, — всё тем же холодным тоном пояснила Уран. Её поза однозначно выражала намерение воительницы: она готова к атаке.       — Вы нашли талисманы? — осторожно уточнила Мако, перетекая в боевую стойку.       — Да, но вы их не получите. У вас нет прав на них, — оскалилась Нептун. — Умрите, дурочки. ГНЕВ НЕПТУНА!       — ПРОКЛЯТИЕ УРАНА!       Две волны тёмно-золотого и тёмно-синего цвета устремились к Меркурию и Юпитеру, но они были готовы и резко отскочили в разные стороны, избегая удара.       — Вам не выйти отсюда! — крикнула Уран, бросаясь на Кино, которая ушла вниз и попыталась подсечь её резко выброшенной вперёд ногой. На это Харука лишь рассмеялась и грациозно перепрыгнула через шатенку. Она, казалось, не сомневалась, за кем будет победа в этой схватке.       Макото пыталась не поворачиваться к противнику спиной и двигалась по кругу так, чтобы подойти как можно ближе к столикам, схватить тяжёлый однорожковый шандал*(4) из бронзы с любого места, до которого сможет дотянуться.       Ами тоже бегала по кругу от Мичиру, пытавшейся достать её трезубцем. Умница Мицуно пыталась понять, что же происходит. Ведь происходящее было вне здравого смысла! Такого сложно было бы ожидать от Харуки и Мичиру, которые, конечно, были «с приветом», но ведь не совсем рассудок потеряли. Неужели всё дело в талисманах?       — Умри!       В Ами полетела какая-то металлическая фигня, очень похожая на оружие, с которым щеголяла Чибиуса. Она чудом уклонилась и оказалась заперта в пустом углу, где не было ничего, за чем можно было бы спрятаться или использовать как оружие.       — Попалась, — Мичиру пугающе оскалилась, и сердце Мицуно застучало ещё быстрее. — Умри, дурочка!       — Не дождёшься, — разозлилась Меркурий, вспоминая своё сражение с Бертрайт. — Меркурий, помоги мне! Мыльный дождь!       Туман окутал комнату, скрыв всех участников битвы.       — Глупая, это не поможет, — рассмеялась Мичиру и ударила трезубцем в то место, где только что была Мицуно. Но та ловко ушла перекатом в сторону. Благодаря очкам Меркурий прекрасно ориентировалась в тумане и готовила ответную атаку.       — Ледяное сердце! — воскликнула она, напрыгивая на Нептун со спины и ударяя со всей силы. Красавица с лазоревыми волосами обратилась в ледяную статую. — Постой-ка на месте, Дюрер.       Ами отскочила назад, удовлетворённо кивнув, и принялась настраивать очки, чтобы всё же вычислить, что именно не так с Харукой и Мичиру.       Трёхголовая ворона целеустремленно летела по выбранному ею маршруту, когда услышала из одной из многочисленных комнат собора призывы к Меркурию. Чертыхнувшись про себя, птица заложила крутой вираж, чтобы спрятаться за декоративной балясиной ложного балкончика.       Наблюдая в открытые двери бой, птица пыталась понять, насколько нужно вмешаться и помочь. Но нет, воины справлялись сами. Всего лишь лёгкая рана на ноге Юпитера, но это излечимо.       Пальцы плохо слушались Ами, а руки стали мелко дрожать, будто после очень долгого заплыва.       Туман будто делал звуки отчетливее и громче. Было слышно, как отчаянно Макото отбивается от наседающей Харуки. Звон металла слышался так, будто не Кино, а сама Ами сражалась с Уран.       Наконец, настройка очков завершилась. Перед глазами Меркурий вспыхнула картинка, показывающая реальность такой, какая есть. Она увидела раненную в ногу Макото, которая вела схватку с Уран, но вот та состояла из одной только тьмы. Ничего светлого не было, даже намёка на Серебряный кристалл.       Уран состоит из Тьмы… Ами нервно вздохнула. Теперь ей было всё ясно: их заманили в ловушку. Усаги здесь и не было. Значит, надо действовать иначе. Тут за её спиной раздался треск.       — Ты наглая, — прошипела Мичиру, стряхивающая остатки ледяной корки. — Неужели мама не научила тебя уважать старших?       — Мама не учила подчиняться демонам, — парировала Ами, вновь призывая силу Меркурия.       Рассеявшийся было туман снова окутал комнату. Но перед этим Ами успела заметить, что Кино почти выдохлась от боя. Тогда Меркурий постаралась выбрать траекторию перемещения так, чтобы удары Нептун устремлялись к Уран. Нельзя было поддаваться чувствам. Разум есть всё.       — Куда же ты бежишь? Отсюда нет выхода, — дьявольски хохотала за спиной Мичиру.       Найти центр, откуда идут все нити этого кукловода — Мицуно ни на секунду не сомневалась, что Уран и Нептун — лишь марионетки в руках опытного мастера.       — Глупые девочки, вам не выжить, — внезапно расхохотался густой сочный мужской голос. Похоже, незримый кукловод решил не скрывать своё присутствие.       Ами ушла от нового удара и обломала Нептун с попыткой снова загнать её в угол. Чуткий слух подсказал Меркурий, что голос прозвучал откуда-то со стороны, где вели бой Уран и Юпитер. Она снова торопливо перенастроила на бегу компьютер. Вот оно. Кукловод, что сидит в углу, по диагонали от Макото, за покровом невидимости.       Главным для Ами было отвлечь внимание на себя. Кино — умная девушка, она всё поймёт и без слов.       Перекатившись и обновив покров тумана, задыхавшаяся от влажности в комнате Ами призвала ледяные стрелы. Она выпустила стрелу в угол, надеясь, что с одного удара уберёт демона. С дребезгом рассыпались на мельчайшие осколки Уран и Нептун. Макото, как подкошенная, упала на пол.       — Какая прелесть, — протянул мужчина в костюме, состоящем из одних сплошных ярких ромбов и белой фетровой шляпы, украшенной рыжим лисьим мехом. На его лице была чёрная полумаска, а в руках палка. — Нашла всё же.       — Я так понимаю, вы — кукловод, — тяжело дыша, произнесла Ами, выпрямляясь. Стук сердца отдавался в голове гулом. — Арлекино, если не ошибаюсь.       — Труффальдино из Бергамо к вашим услугам, — отвесил поклон мужчина, подметая снятой шляпой пол. — Мило, что узнали сразу.       — Где Усаги и Минако? Где настоящие Харука и Мичиру? — потребовала ответа Мицуно. Она была уверена, что Макото скоро присоединится к ней. Надо лишь тянуть время столько, сколько она сможет.       — Ваши дражайшие Харука и Мичиру мертвы. А вот где две девушки, про которых ты задала первый вопрос, я не знаю. Да и плевать, если честно, — дзанни нахлобучил шляпу на блестящие чёрные волосы и перехватил палку поудобнее.       — Значит, мертвы. Очень жаль, — лицемерие не её конёк, но что поделать, приходилось играть так, чтобы поверил Станиславский. Ах нет, простите, один демон. — Тогда мне придётся избавиться от вас.       — Кишка тонка, девочка. Так что вы умрёте, а ваши сердца я преподнесу хозяйке, — снова расхохотался дзанни. — Сдавайся!       — Ни за что! МЫЛЬНЫЙ ДОЖДЬ! — хрипло крикнула Мицуно, стараясь увести демона в тумане подальше от Кино.       — Глупая, ты думаешь, что я не разгадаю твои манёвры? — хохотал Труффальдино, ловко орудуя палкой.       Трёхголовая ворона пристально наблюдала за битвой между старшим дзанни и Меркурием. Она предполагала, что именно сейчас придется прийти на помощь, но всё же с азартом наблюдала за поединком, желая, чтобы воительница сама одержала верх на этом этапе.        «Для книжного человека она неплохо дерётся», — удовлетворённо отметила птица, отмечая достаточную быстроту ударов и уворотов синевласой девчонки.       Мицуно прыгала как на танцполе диско, который так обожают Минако и Банни. Туман рассеивался от взмахов палки Труффальдино, подбирающегося к ней всё ближе, и она с трудом уходила от ударов, давая слабину. Пару раз палка задела обжигающими ударами её руки, и призыв к силе Меркурия случился с опозданием.       Но темная магия была на стороне дзанни, который в конце концов загнал воительницу в угол, несмотря на её отчаянное сопротивление.       — Попалась, крошка. Извини, но я должен это сделать, — рассмеялся Труффальдино.       — Чтоб ты сдох, — с ненавистью выплюнула всегда приличная и добрая Ами.       — Не получится…       — ЦВЕТОЧНЫЙ УРАГАН! ДУХ ГРОМА! — раздался крик Юпитер. Мужчина едва успел обернуться, как получил в грудь удар бронзовым подсвечником, а следом за ним разряд молнии.       — ЛЕДЯНОЙ ДОЖДЬ! — из последних сил крикнула Мицуно, нанося удар по демону и тут же выскальзывая из угла, чтобы не быть задетой новой атакой Юпитер.       Труффальдино бился в судорогах и хватал воздух ртом.       Макото добавила ещё пару ударов молний, пока демон просто не сгорел от проходящего через его мокрое тело электричества. Через несколько минут перед двумя воинами были лишь обугленные останки того, кто их заманил в ловушку. И никакого Серебряного кристалла.       — Спасибо, Ами, — серьёзно сказала Юпитер, обнимая подругу. — Спасибо большое.       — Не за что, Макото. Не за что, — Мицуно подхватила её под руку, помогла отойти в сторону и сесть на пол. — Как ты?       — Ужасно. Наверное, я попрошу меня оставить тут.       — Нет, я не могу этого сделать, Мако!       — Можешь, — твёрдо сказала Кино, сжимая пальцы Меркурия. — Можешь, Ами. Я не смогу идти дальше, меня сильно задело. Надо найти Банни и Минако. И найти Харуку с Мичиру. Иначе всё бессмысленно, понимаешь?       — Понимаю, — по лицу Мицуно заструились слёзы. — Понимаю, но я не хочу тебя оставлять тут.       — Надо, Ами. Ты сильная и умная, ты справишься.       — Макото, только дождись нас, ладно? Прошу, — Меркурий порывисто обняла Юпитер, оторопевшую от проявления открытых чувств своей всегда сдержанной подруги.       — Дождусь, конечно, — рассмеялась грудным смехом Кино, обнимая подругу в ответ. Нет, не подругу, сестру, о которой она всегда мечтала.       Трёхголовая ворона довольно хмыкнула, обозревая итог битвы.        «Неплохо для девочек, которые только вчера научились держать оружие, — радовалась птица. — Что же, они достойны небольшой награды. Сколько там времени мне этот доктор обещал — ещё пару часов? Эту битву я точно оставлю за собой».       Птица слетела с балкончика и направилась прямиком в комнату.       Над головами девушек раздалось хлопанье крыльев и перед Кино опустилась трёхголовая ворона. Девушки замерли, боясь лишний раз пошевелиться. Ворона, будто поняла, что воины её опасаются. Она как-то по-человечески хмыкнула и, склонив левую голову, извлекла из крыла перо, после чего ловко положила на раненую ногу Юпитер. Затем ворона издала какой-то странный набор звуков, отдаленно похожий на карканье, в которых, Мако с Ами могли поклясться, звучало «Нечего тут сантименты разводить, соплячки! Лечитесь и идите всех спасать!». Чёрное перо на ноге Макото растворилось, затягивая рану. Юпитер с помощью Мицуно аккуратно встала и сделала несколько шагов, проверяя, как подействовало неожиданное лечение.       — Ами, я в порядке! Мы пойдём дальше вместе! — воскликнула она, сделав пару махов ногами.       — Здорово, — радостно улыбнулась ей в ответ Меркурий, а затем обернулась к птице и опустилась на колени. — Если вы действительно ворона Гекаты, наша огромная благодарность ей за помощь.       Ами распласталась на полу в поклоне, будто кланяясь своим же божествам, как в храме Рей, но при этом вытянула ладони вперёд, словно она мусульманка, молящаяся Аллаху. Ворона удовлетворённо каркнула и исчезла.       — Ами, что это было? — осторожно спросила Макото, когда подруга выпрямилась.       — Это была помощь Гекаты. Её ворона вылечила тебя, — пояснила девушка, успокаивая сердце. — Идём, Макото. Надо найти Усаги.       Липкий и вязкий страх тронул душу Меркурий. Боги ничего не делают просто так. Какую цену может затребовать Геката за свою помощь?

***

      Они шли по коридору. Всё также посередине, не придвигаясь к нишам. Только в исключительных случаях ныряли в углубления, и тогда Элвис снова сжимал рукоять пистолета, внутренне готовый стрелять, даже не дожидаясь приказа или просьбы.       Наконец, унылый пейзаж тусклого коридора сменился на обстановку кадров из среднестатистического фильма ужасов — развороченные плиты, сквозь которые виднелись балки перекрытий; стены, покрытые чем-то чёрным и блестящим на вид; тяжкий запах гари и горелой плоти, от которого начинало мутить — комната, в которую они забрели за время своих поисков, ужаснула.       Безрадостные воспоминания нахлынули волной, тщательно сминая стены дамбы памяти.       … Гарь, смрад, вонь. Да такие, что желудок просится наружу не только у него, зелёного сержанта, но и у более крепких участников спецопераций. Сотни развороченных тел, кое-где ещё живых, стонущих и молящих о помощи. Дети, женщины, старики — все, кого террористы попытались убить в этой деревне.       Среди месива из крови и арабских лиц мелькают несколько европейских, искажённых ужасом больше, чем можно представить.       … Хотя что они теперь представляют из себя, если над ними предпочли измываться больше остальных?..       Наконец, желудок не выдержал и сделал кульбит, заставляя позорно отбежать в сторону, хоть и майор требует вернуться. Нельзя, чтобы спасаемые видели слабость солдата…       — Господи, что это? — желудок Элвиса сделал кульбит, грозя выпрыгнуть наружу. Там, на развороченных плитах, среди углей, лежала женщина с сильно обгоревшими ногами.       — Развлечение дзанни, — сухо объяснила Астат, не желая вдаваться в подробности той картины, что стояла у них перед глазами.       — Развлечение? — сдавленно повторил инспектор. — А что же у них тогда не развлечение?       — Боюсь, что этого тебе лучше не знать, — душевно посоветовала женщина. — Возьми мою косу в руку, я прикрою тело.       — Может, мы вызовем подкрепление? — с надеждой поинтересовался Фукуи, нащупав её волосы со множеством серебряных цепочек. — Что-то это не сильно похоже на иллюзии, про которые ты ранее утверждала.       — Подкрепление прибудет само. Лишь бы Артемис всё объяснил толком, — тяжело вздохнула жрица. — И тогда кому-то будет очень плохо. Да и не говорила я про то, что совсем не будет чего-то… такого.       По руке инспектора скользнул мягкий лён, чтобы тут же накрыть пурпурным облаком изуродованное ожогами тело женщины с чёрными волосами и широко распахнутыми глазами. Астат прикрыла ей веки и положила сверху пару монист со своего пояса.       — Пойдём дальше, нельзя здесь оставаться, — после пары минут молчания жрица перехватила руку инспектора, выпустившего наконец косу.       — Нельзя.       Они вышли из комнаты и направились дальше по коридору, ведомые лишь одним чутьём жрицы. Инспектор мысленно молился, чтобы ничего такого не случилось с двумя девочками, которых они желали спасти.       — Скажи мне, а кто та женщина? — робко поинтересовался инспектор, когда они удалились на приличное расстояние от того коридора, где осталась лежать черноволосая женщина, укрытая пурпурным плащом.       — А что такое? — поинтересовалась жрица в ответ.       — Не пойми меня превратно, но с тем, что я сегодня увидел, и как я понял примерно, это ведь не иллюзии, а вполне реальные пытки и смерти. Мне бы хотелось знать, к чему ещё приготовиться, — несколько смущённо пояснил мужчина.       — Женщина, что осталась в комнате — жрица Трёхликой Гекаты, колхидская царевна Медея, — глубоко вздохнув, ответила Астат, радуясь, что Элвис не видит её лица. — Если… Если здесь тело Медеи, то значит, что не только Хотару и Минако похитила ведьма. Здесь могут быть и другие пленники.       — Сколько? — сухо поинтересовался инспектор, чуть сжав пальцы.       — Может, двое. Или больше. Я не знаю, правда. И я… не ожидала такого, — призналась Астат, молясь про себя, чтобы всё, что она думала сейчас, оказалось неправдой.       — Ан… Астат, пожалуйста, расскажи всё, что думаешь. Я понимаю, что сейчас мы всё корректируем на ходу и находимся без поддержки любого там твоего бога, но не молчи. Ради всего святого. Что ты подозреваешь? — Элвису до жути захотелось закурить, но нельзя. Дым мог их выдать.       — Не хочу пока говорить. Можешь посчитать меня суеверной дурочкой, но я надеюсь, что дзанни лишь захватили Медею. И всё остальное только мои дурные мысли, — мягко попыталась объяснить женщина. — Пожалуйста, поверь мне.       — Если бы не поверил хоть на минуту, сидела бы ты в участке и давала показания, — горько откликнулся инспектор, погладив подушечкой основание большого пальца жрицы. — И там бы вряд ли была бы… спокойная беседа.       — Верно. Это слишком дурная сказка.       — А может, и не сказка.       — О боже, теперь ты заговорил стихами, — нервно рассмеялась жрица. — Надеюсь, что Аполлон пришёл в себя и идёт к нам. Без него и правда будет тяжело.       — Неужели в твоём арсенале нет никаких заклятий? Или у вас там всё на крови в определённые дни делается? — усмехнулся Элвис, стараясь разрядить, пусть и такой плоской шуткой, обстановку. Только бы не случилась истерика у женщины, чьи дрожащие пальцы он пытался согреть.       — Конечно, в пятом ретроградном Меркурии под углом строго двадцать градусов к Марсу и в созвездии Рака, — несколько резче, чем хотела, отшутилась Астат. — На самом деле у меня есть пара заклинаний, но для них мне придётся потянуть время. И весьма недурно.       — Недурно — это сколько? — инспектор вспоминал свой практический опыт, где недурно могло быть и две минуты, а могло и пару суток занимать.       — Минут десять, — после некоторого размышления начала объяснять женщина. — Но тебе придётся очень быстро считать удары сердца. Там всё на них завязано. И одновременно надо будет уводить Хотару и Минако.       — И ещё двоих гипотетических пленников, — подытожил Фукуи. — Н-да, какой интересный опыт. А что там с ударами сердца?       — На каждый счёт ты уменьшаешь количество ударов. Один — десять ударов, два — девять, три — восемь, и так далее до десяти. Потом будет, как это модно говорить, большой взрыв.       — Так не говорят на сленге, но да бог с этим. Пока идём, не могла бы ты мне пояснить, чем же нам должен помочь Аполлон и как он нас найдёт?       — О, не сомневайся, он нас найдёт. И так поможет, что разрушение посольского квартала окажется разминкой, — Астат состроила рожицу, какую обычно делала Усаги, когда объясняла Икуко, откуда у неё тройки по родному языку.       — Очешуеть. А я-то думал, что «Солнечные дети» постарались.       — Кто? — переспросила удивлённо женщина.       — Да так, террористы местные. Грешил на них, а оно вот что.       — Иногда такие оказии случаются.       — Случаются, ага.       Инспектор и жрица весьма целеустремлённо шли вперёд. Элвис мысленно молился, чтобы сегодняшний день не закончился смертями. Слишком уж их много стало на его пути.