Секрет Небес. Падшие.

Из маленького адского разлома пробивалось пламя Преисподней. Мне всегда нравился огонь. Нравилось наблюдать за пляшущими язычками пламени. Нравилось его тепло. Нравилось дуть на раскалённые докрасна угольки, глядя как они мерцают в темноте. Вот и сейчас я стояла в глубинах Ада, на самом дне мира. Вокруг меня танцевали вихри искр, раскалённый воздух мог выжечь всю землю, на которой я умерла, дотла. Но мне он не мог навредить. Себе могла вредить только я сама. Мы сами являемся богами и дьяволами для себя. Мы сами решаем, что для нас хорошо, а что плохо. Что для нас Рай, а что Ад. Глупо винить в своих неудачах какие-то высшие силы, равно как и благодарить их за свои победы. Я вдыхала глубоко, позволяя лёгким раскалиться вместе с воздухом и очиститься вместе с пеплом. На лбу выступила испарина, к которой прилипали волосы. Тут, в Аду, мои проблемы отдалялись от меня, улетали в небытие, возносясь ввысь вместе с искрами. Я задержалась после занятий с Геральдом и, вернув книги в библиотеку Преисподней, спустилась на несколько ярусов ниже, никем не замеченная. Может, пусть теперь это будет моим личным местом? Я вновь выудила из кармана кольцо Винчесто. Повертела в руках, надела на палец, сняла. Оно согрелось в моих ладонях, от гладкого металла отражались язычки пламени. Что за загадку ты можешь хранить? Я попробовала кольцо на зуб. Как пират, кусающий золотую монету в попытках определить подлинность. Ничего. Конечно, ничего. Горячий поток ветра разметал мои волосы, я пригладила непослушные локоны рукой. Пора возвращаться, пока меня не хватились. Я ещё раз посмотрела на кольцо и решила убрать его в рюкзак. Завязки на сумке никак не поддавались, переплетаясь в тугой узел, и кольцо выскочило из моих намокших ладоней. Я ахнула. Оно звонко стукнулось о камни и… раскололось. — Нет! — Закинув так и не поддавшийся рюкзак на плечо, я упала на колени. Череп и перекрещённые топоры образовывали собой маленький лючок, который теперь лежал в футе от кольца. Я подхватила перстень и заглянула в образовавшуюся выемку — ничего. Взгляд пробежался по земле. Вот оно! Мои глаза расширились: на камнях лежало две маленькие прядки волос — иссиня чёрные и белые. Сердце бахнуло о рёбра. Мамины? И волосы… Адмирона? В моей голове эхом пронеслись слова Винчесто, сказанные им на площади, когда он пытался совершить побег: — Нас подставили, Вики. Управляли, словно марионетками. Мы бы никогда так глупо не подставились! Никогда! Кому-то нужно было разобщить стороны, нужна война! Будь очень осторожна, Виктория! Что же это? Колдовство? Приворот? Порча? Как это вообще возможно? А самое главное — зачем и кто? Я сжала в руках две переплетенные прядки, затем подобрала череп и скрепила кольцо воедино. Мама об этом знает? И есть ли смысл рассказывать? Раскрытие тайны кольца не дало ответов, лишь прибавило новых вопросов. Я спрятала волосы и украшение в карман брюк и поспешила покинуть глубины Ада, на ходу раскрывая свои крылья. Я опустилась на землю возле арки в школьный сад. Кольцо оттягивало карман моих брюк, словно прижимая к земле своим грузом открытого секрета. Я направилась к школе, мягко ступая по недавно подстриженному газону. Проходя мимо статуи Равновесия — огромной каменной горгульи, половина которой олицетворяла демона, а другая половина имела ангельское начало — я сперва увидела большие золотые крылья, а потом и их обладателя. А точнее — обладательницу. Мама стояла на коленях перед статуей и… молилась? Слышит ли Шепфа тебя? О чем ты его просишь? О прощении? Способен ли он прощать? Ноги сами понесли меня к началу зелёного лабиринта. Почувствовав мое присутствие, мама вздохнула и поднялась на ноги. На ней был белый брючный костюм и лакированные туфли-лодочки того же цвета, волосы зачёсаны назад, в ушах увесистые золотые серьги с драгоценными камнями, кажется, изумрудами. Она стряхнула с колен налипшую грязь и, сев на скамейку возле статуи, некоторое время молчала, разглядывая меня. Затем проговорила: — Во время своей учебы я проводила здесь много времени. И снова замолчала, будто ожидая какой-то реакции от меня. Но ответом была тишина. Я сжимала в кармане прядь волос мамы и Адмирона, размышляя сказать ей или нет. — Я хотела сама тебя найти, — проговорила та после паузы. — Зачем? — Кроули упустил мальчишку. Он позволил ему сбежать, даже не организовав нормальные поиски. Он не понимает, как Бонт важен для нас. Сердце остановилось. Дино разболтал? Он мог? ОН МОГ? Мама изучающе смотрела на мое лицо. Я не отвела взгляда, стараясь держаться как можно спокойней. — Я знаю, что ты как-то связана с его освобождением, — мама поднялась с лавочки и встала передо мной. — Скажи мне, где Бонт? — Я не знаю где ваш Бонт, — проговорила я, выпуская из ладони локоны, и вынимая руку из кармана. — Разве? — Мама повела бровью, показывая всем своим видом, что не верит моим словам. — Разве, — передразнила я, скрещивая руки на груди. — Ты для этого хотела меня найти? Она ничего не ответила и отвернулась к статуе. Я стояла за ее спиной, отгороженная от матери невидимой стеной и ее золотыми крыльями. Самое время развернуться и уйти, но я стою. А затем еле слышно спрашиваю: — Мама, ты любила Винчесто? Она горько усмехнулась и встала ко мне в пол оборота. — Любовь сильно переоценивают, Вики. Я любила тебя и твоего отца, но прошло уже столько времени, что даже вы стали для меня чужими людьми. Это не стало для меня шоком или потрясением. Не было ударом в спину и чем-то из ряда вон. Я знала это. Знала уже давно. Мы чужие. Это такой же факт, как и то, что вода мокрая, а снег белый. — И если мой собственный ребёнок стал для меня чужим, — продолжила она, — как можно говорить о любви к какому-то мужчине? — Ты выжгла из себя все чувства, мама. Сама. Ты сама так захотела. — Думай, как хочешь, — отмахнулась мать. — Просто Винчесто был единственным ко вызвал во мне… отклик. И я была расстроена его смертью. Отклик? Вот это словечки. Винчесто, ты слышал? Ты вызывал в ней отклик! — То во что ты превратилась… — проговорила я. — Это иллюзия, которую сама и подпитываешь. Маска, которую ты надела, прилипла к твоему лицу. Уже не оторвать. — Так что насчёт Бонта, Виктория? — Было видно, что эта тема ей была более не интересна. Не важна. — Обратись к кому-нибудь другому, — я развернулась к выходу, но замерла, услышав шорохи из зарослей рододендрона. Обернулась на мать: та нервно оглядывалась по сторонам. — Кого-то ждёшь? — Не бери в голову… Не хочу тебя в это впутывать. Ты все равно уходишь. Я нахмурилась и упёрла руки в бока. Вдруг со стороны школьной площади послышались голоса. Сначала тихо, затем постепенно нарастая, пока не перешли в злобные выкрики. Один из голосов я даже узнала… Ади? — Ты права, уже ухожу! Я сорвалась с места и поспешила на шум, но мама тоже последовала за мной. На мощеной площади, близ школьного входа стояло две небольшие группы демонов и ангелов. Ади закусился с каким-то белокрылым парнем. Я встала за другом, а мама вышла в центр. — Что тут происходит? — Смотрите сами, — Рыжеволосый демон сплюнул под ноги матери и, раскрыв крылья, улетел в сторону сада. Ученики расступились перед ней и я, подойдя ближе, увидела то, что так всех взбудоражило. На одной из стен школы, той, что не увита плющом, красовалась огромная надпись: — Мальбонте был прав? — Прошептала я, читая. Мама резко развернулась к ученикам. — И что? Кто хочет ответить на этот вопрос? Ответом была тишина, нарушаемая лишь редкими шепотками демонов, тогда она посмотрела меня: — Виктория, может, ты ответишь? Прав ли Мальбонте в том, что демонов принижают, и что нужна война для восстановления баланса? Зачем ты меня впутываешь в это? Я скрежетнула зубами, качнув головой. Пусть пугает своим видом других учеников, с меня хватит, не желаю участвовать в ее выступлениях. Я молча развернулась и пошла к входу в школу. — Виктория Уокер, я не давала тебе разрешения уйти! — При всем уважении, мама, но оно мне не нужно. Оказавшись в своей комнате мое напускное спокойствие рухнуло и растворилось, как песочный замок. Бонта ищут, и за поиски взялась мать. Более того она подозревает меня. Надо будет выспросить у Дино, не разболтал ли он о моей тайне? Хотя, что с него взять, он ангел. Да и ко всему прочему, я виновата сама. Не доглядела, позволила увидеть больше, чем следовало. А еще раздражали ученики. Которые все продолжают играть в Мальбонте. Как маленькие дети, пишут на стенах его имя, раздувают вокруг него настоящий ажиотаж, хотя единственными кому он посылал видения, были только мы с Люцифером. При мыслях о красноглазом принце Преисподней сердце сжалось. Как он там? Я так давно не видела его лица. Разве это правильно? В животе поселилось мерзкое чувство. Муки совести? Я говорю о чувствах, а сама так и не сходила к Люциферу за эти два дня. Так и не нашла времени. Я резко встала с кровати и направилась к шкафу. Вытащив оттуда чёрный топ и джинсы с высокой талией, я переоделась и, накинув сверху вязаный фиолетовый джемпер, направилась к выходу. — Вики? Мы столкнулись лбами с Мими, которая как раз входила в комнату. — Ми, все хорошо? — Да, — кивнула та, потирая голову. — Ты куда? — К Люциферу, — честно ответила я. Мими удивленно нахмурилась. — Он же под стражей. — Я знаю. — Тогда удачи, — подруга подмигнула мне и скрылась в нашей комнате. Удача мне пригодится. Я понимала, что необходимо срочно решать вопрос с Бонтом. Его ищут и все такое, но Люцифер. Я должна его увидеть. Я хочу его увидеть. Все остальное потом. И только я сделала ещё один шаг, как мои рёбра вдруг сдавила адская боль, будто разрывая грудную клетку на куски, я только успела схватилась за стену, как в глазах потемнело. Передо мной горящее дерево, огромная крона полыхает красным пламенем, густой дым поднимается в чёрное ночное небо, а под ним… Люцифер. Привязанный к горящему дереву Люцифер. Его перепачканное кровью лицо искажала гримаса ужаса, с губ демона сорвался крик: — Нет! Бах. И видение кончилось. Сердце бешено колотилось, дыхание сперло. Я провела по взмокшему лбу рукой. Что это значит, черт возьми? Перед Башней дежурили два архангела. Я оправила одежду, выпрямилась и вышла из тени деревьев. Стража тут же обратила своё внимание на меня. Задрав подбородок повыше — эти святоши понимают только надменную речь, если судить по матери — и остановившись в пяти шагах от них, проговорила: — Здравствуйте, я хочу навестить Люцифера. Архангелы переглянулись, затем вновь посмотрели на меня. — Ты дочь Серафима Ребекки, — это не было вопросом, и я молча ждала продолжения. Секунду подумав архангел продолжил: — Хорошо. Ты можешь пройти. Но без глупостей и долго не задерживайся. Оказавшись внутри Башни я выдохнула. Конечно, у меня был ещё и альтернативный план, но ведь все сработало! Я здесь, внутри! Должен же быть хоть какой-нибудь плюс от того, что Ребекка моя мать. Ведь до этого момента это родство было мне только в убыток и подкидывало больше проблем, чем все остальное. Ноги понесли меня вверх по ступенькам. Уже в третий раз я штурмую эту Башню. В третий раз я поднимаюсь наверх к очередному узнику. Бонт, мама, Люцифер. Чем дальше, тем хуже. Последний пролёт и вот я на месте. Стою возле тюремных камер. Все пустые за исключением одной. Внутри не разглядеть — темнота, попробую почувствовать. Я медленно пошла вдоль решетчатых дверей, проводя пальцами по железным прутьям. В каждой чувствовался холод и пустота, пока из одной меня не окатило жаром, а в следующей момент мое запястье сжали. Я не дернулась. А лишь приблизилась к решетке всем телом: по ту сторону стоял он. Люцифер. Красные глаза жадно впивались в мое лицо, изучая его в полном молчании. Он приник лбом к прутьям, а я просунула к нему свободную руку и дотронулась до скулы. Щетина окутала его изможденное, измученное лицо, под глазами залегли темные круги, взгляд рубиновых глаз, казалось, потускнел. — Зачем ты здесь? — Наконец проговорил демон. — Пришла к тебе, — прошептала я. Люцифер выпустил мое запястье, медленно разжав руку, но не отошёл от прутьев, позволяя моим пальцам гулять по его лицу. — Мама на свободе. Он кивнул, прикрывая глаза. — Ожидаемо. Как и все, что делает Кроули. — Будет война, я чувствую. — Это чувствуют все, кроме ангелов. Он недооценивает Сатану. — Может, просто мы его переоцениваем? Люцифер горько усмехнулся. — Как ты сюда попала? — Через главный вход. — Так зачем ты пришла, Уокер? — Его тон не был холодным, напротив, казалось он хотел услышать правду на этот вопрос. Хотел, что бы я сказала это. — Я скучала… Он выдохнул, обжигая горячим дыханием мое лицо, и скрылся в темноте камеры. Моя рука повисла на прутьях решётки. — Люцифер? Тишина. Лишь клубящаяся мощная энергия демона. Она окутала меня словно коконом. — Последнее время меня все чаще мучают видения, — проговорила я, глядя в темноту. — Знаю — ты тоже их видишь. Но последнее напугало меня больше всех. Там был ты, Люцифер, — мой голос сорвался и я замолкла. — И что я там делал? — Принц Преисподней вновь вернулся к решетке, и я смогла видеть его лицо. — Ты кричал, привязанный к горящему дереву. — Я тоже видел послание Мальбонте, — качнул головой Люцифер, словно подтверждая собственные мысли. — Но кричала ты. — Что это… — Ты можешь сбежать из школы? — Перебил меня демон. — Что? — Выдохнула я. — Я боюсь, что нам нельзя находиться вместе. Эти видения как-то связывают нас. Это может быть опасно для тебя. Нельзя допустить, чтобы эти послания сбылись. Связь нужно оборвать, — на этих словах он стукнул кулаком по решетке, старые прутья задрожали под силой его удара. Я вздрогнула. — Я уйти не могу, как видишь, — Люцифер развёл руками, демонстрируя свою беспомощность. Я рассмеялась. Это был истерический хохот. Полный боли и отчаяния. Он бы опять сбежал! Сбежал! Как делал это каждый раз, когда опасность подкрадывалась сзади. Демон с беспокойством изучал мое лицо. Брови нахмурились, на лбу залегла морщинка. — Предлагаешь пуститься в бега? Опять отстраниться? Так, Люцифер? — Я сжала руками прутья решетки, впиваясь глазами в демона. Он обхватил мои руки своими горячими ладонями. — Это ради твоей безопасности! — В его голосе словно слышалась мольба. Отчаяние? — Довольно, — я высвободила свои руки. — О своей безопасности я позабочусь сама. И бегать не стану. На лице принца Преисподней мелькнула слабая улыбка, будто он ждал этих слов. Порой я совсем его не понимала. Он кидался из крайности в крайность. Как и сейчас. Требует, чтобы я ушла, но сам хочет, чтобы осталась. Начиная лучше узнавать Люцифера, мне удавалось читать эмоции на его лице. Но от этого не становилось легче. Ни мне, ни ему. — Я много думал, сидя здесь, в тюрьме, — проговорил демон. Его голос казался непривычно серьезным, тихим, немного охрипшим. — Когда мой отец сломал тебе шею, я испугался… Он прикрыл красные глаза, будто это откровение давалось ему с трудом, помассировал виски. Я молча ждала продолжения, боясь спугнуть. Вновь вцепилась в решетку камеры пальцами, прильнув к ней всем телом и следя за демоном внутри. — Я испугался, что потеряю тебя… Мое сердце забилось сильнее. Люцифер подошёл к решетке и вновь накрыл мои руки своими. — Я понял, что боюсь… Что не хочу тебя потерять. Его глаза смотрели прямо в мои, и я тонула в красных радужках сына Сатаны. Впервые он говорил такие вещи вслух, говорил такие вещи мне, говорил такие вещи кому бы то ни было. Было видно, что откровение давалось ему с трудом. Я знаю. Я чувствую это. — Мои мысли здесь крутятся только о тебе, — он запнулся. Замолчал. Прислонившись лбом к решетке, демон прерывисто дышал, обжигая мое лицо на каждом выдохе. Я прижалась к прутьям щеками. Люцифер отпустил одну руку и, просунувшись через решетки, провёл пальцами по моим волосам. Аккуратно, будто боясь, что если надавить ещё хоть каплю — я рассыпаюсь. — Мне не знакомо это чувство, — прошептал он мне поверх головы. — Я не знаю, как нужно… как нужно… Он не мог выговорить это слово, но в моей голове оно звучало громко, отчетливо. Как звон колоколов. Любить. Любить. Любить. Я подняла глаза к демону и, насколько это было возможно, протиснулась лицом сквозь решетки, потянувшись к нему. Люцифер прижал меня за талию и накрыл мои губы своими. Такими горячими и влажными. Это был требовательный, но в тоже время нежный поцелуй. Мы зеркалили движения друг друга, скованные решетками со всех сторон. Его язык по-хозяйски проник в мой рот, казалось, я знаю его сотни лет. Моего личного демона. Моего Люцифера. При жизни я где то прочитала фразу: «Мне нужен человек, с которым можно отправиться в Ад». Так вот. Я нашла. Сердце до сих пор не унимало своего возбужденного биения. Выстукивая по рёбрам победный ритм. На губах ещё ощущался вкус Люцифера — терпкий, горячий, словно чёрный кофе с горьким шоколадом. Впереди нас ждало что-то нехорошее, что-то страшное. Мы видели предзнаменование. Видение. Но я знаю, что вместе мы будем сильнее, чем поодиночке. Я все равно не смогу уйти, сбежать. Да и что бы не говорил сам Люцифер, он тоже не мог долго находиться в стороне. Какой смысл обманывать себя? Я люблю его. Я люблю сына Сатаны. Признавшись в этом себе, мне стало легче, спокойнее. Осталось сказать это ему. Хотя разве по мне это не видно? Но лучше пусть знает. Пусть знает. Ведь я больше не боюсь этого чувства. Оглядываясь по сторонам, я направлялась к тайному месту, где прятался Бонт. Его необходимо переместить в более надёжное укрытие, или в то, где уже искали. И чем ближе я подходила, тем страшнее мне становилось. А вдруг я не успела? Вдруг его нашли, пока я ходила к Люциферу? Я неправильно расставила приоритеты, отдавшись воле сердца, а не разума. И что тогда будет? Меня исключат? Оторвут крылья? Вышвырнут в небытие? Вполне вероятно, ведь я выбрала путь демона, а с нами нынче не церемонятся. Я шла тихо, периодически прячась за углами и проверяя, нет ли за мной «хвоста». Последний поворот остался за спиной, я толкнула старые двери и замерла на пороге. В комнате было пусто. На негнущихся ногах я вошла внутрь. Нашли? Его нашли? Что произошло? Я огляделась по сторонам. Но отовсюду на меня смотрела пустота. Ушёл ли он сам, или его нашли и увели, я не понимала, но факт оставался фактом — Бонта нет. Я закрыла дверь и медленно пошла обратно, перебирая в голове варианты возможного нахождения парня. Может, почуяв неладное он сам перепрятался? И теперь переживает, думая, что я его ищу? Но тогда почему он не оставил мне записку? С тяжелым сердцем я вышла на школьный двор и сразу увидела стоящую возле фонтана маму в окружении нескольких архангелов. Та почувствовала мой взгляд и, подняв на меня глаза, поманила к себе пальцем. Я не шелохнулась. Ноги словно приросли к земле. Неужели она его нашла? Мама поняла, что ждать бесполезно и сама направилась ко мне. Расстояние стремительно сокращалось, но как только мать подошла достаточно близко, и ее рот распахнулся, готовясь произнести какую-то речь, как во двор выбежал архангел. Тот самый, который присутствовал на моем суде по делу о нарушении неприкосновенности. — Всем нужно в укрытие! Немедленно! — Его речь была рваной из-за сбитого дыхания и паники, которая мгновенно стала передаваться по округе. Все кто был во дворике, смотрели только на архангела. — В чем дело, Йор? — Нахмурилась мать. — В сторону школы идёт целая армия во главе с Сатаной. Откуда столько удивления в их лицах? Они делали все для того что бы приблизить этот день. Я знала, что так будет, но все равно мне было страшно. Возможно, последний раз в жизни.