Секрет Небес. Падшие.

— Да как вы смеете? Как? — Мими! Остынь! Все, хватит, — я оттащила демоницу от запертых дверей, и из ее груди вырвался рык. — Там мой отец! Отец… — Мими обмякла в моих руках и обессилено опустилась на пол нашей комнаты. Я села рядом. Слов не было. Растеряны. Забыты. Я словно бесчувственный камень. Пустой сосуд. Все расплескалось, пока нас расталкивали по комнатам, запирали магией, затыкали наши рты, кому-то даже связывали крылья… Я потеряла Бонта. Упустила. Не помогла… За окном ничего. Пустота. Словно затишье перед бурей. Может, барьер глухой стены? Возможно. Мими подскакивает с пола и начинает бродить по комнате туда-сюда, быстро, словно маятник. В нашей комнате, как в палате душевнобольных. Стоит страх. Страх, как отдельная личность. Страх за отца Мими, за мать, Люцифера, Бонта. Ночное небо окрашивается огнём. Я подскакиваю к окну, Мими уже на подоконнике. Штурм школы. А мы ничего не слышим. — Огненные стрелы, — шепчет демоница. В широких чёрных зрачках подруги я вижу отражение битвы. Огоньки, летящие по небосводу к своим целям. Кто это будет? Кто? Я хватаю стул и с размаху швыряю в окно — ничего. Он рассыпается в щепки, Мими вовремя отпрыгивает, и теперь смотрит на искореженные деревяшки на полу. Мы ловим взгляды друг друга, а в следующую секунду — оглушительный взрыв. Первый звук за долгое время заточения. Хотя на самом деле не прошло и часа. Оконные рамы вылетают с жутким треском, звон стекла, грохот камня о камень. Пол начинается сыпаться прямо под ногами. Я подпрыгиваю и раскрываю крылья, изворачиваясь от летящей вниз хрустальной люстры. — Вики! — Ми! Подруга скатывается вниз вместе с рухнувшим полом, я кидаюсь за ней, пытаюсь ухватиться за ее протянутую руку, но не успеваю — земля уходит и из-под моих ног, а крылья уже не раскрываются из-за адской боли в спине. Удар о землю, перекатываюсь в пыли, раскрываю глаза, чертова люстра! Сначала я ничего не слышу, затем, словно из-под толщи воды, вместе с моим бешено бьющимся сердцем до меня доносятся звуки. Крики, удары сталь о сталь, ругань, грохот катапульт. Я пытаюсь открыть глаза, но ресницы будто склеились. Я провожу по ним рукой — что-то тёплое и липкое. Во рту металлический привкус. Я резко сажусь и разлепляю глаза. На руках — запекшаяся кровь, на лбу — свежий шрам. Чертова люстра! Я сижу в обломках комнаты, в обломках школы. Вокруг меня настоящий хаос. Звуки битвы где-то рядом, почти за спиной, но я медленно поднимаюсь, держась за гудящую голову. Запинаюсь обо что-то, и колени вновь подгибаются. Тело медленно регенерирует, но я не могу ждать. К липким рукам, кровавым ладоням, пристает грязь, пепел, пыль. Сколько я так пролежала в отключке? Минуту? Полчаса? Час? — Мими! — Мой хриплый сухой голос. Я кашляю, повторяю: — Мими! Тишина. Аккуратно ступаю по завалам, вокруг меня копошатся ученики, которым не посчастливилось оказаться в соседних с нами комнатах. В носу стоит запах гари. Густой смог наполняет воздух, заставляет слезиться глаза. — Мими! Ее нигде нет. Ученики потихоньку исчезают в стенах школы, в стенах того, что осталось от школы. Храбрецов больше нет. Никто не желает участвовать в битве. От их гордых физиономий, от их громких бравад не осталось ничего. Это нормально. Так было всегда. Так всегда и будет. А мне до сих пор происходящее не представлялось правдой. Казалось, что это какой-то странный сон. Сон с ангелами, серафимами, демонами, стрелами и крыльями. Битва совсем рядом. Отдельные фигуры пляшут в смертельном танце почти у обломков школы, а я остервенело ищу Мими. Кричу ее имя. Я не могу бросить, не могу… Перед глазами ещё стоит ее напуганная мордашка, протянутая рука. Я переворачиваю ногами камни, откидываю переломанные деревяшки. Вдруг ее придавило? — Мими! Наклоняюсь в очередной раз к земле, как чья-то грубая рука поднимает меня за волосы. От боли и неожиданности я теряюсь, а демон, второй рукой прижимает меня за горло к чудом устоявшей мраморной колонне. Его красные глаза прикованы к моим. Что он там видит? Я хватаю его за руку и скребу ногтями по коже. Он не душит меня, нет. Его сила в глазах и я понимаю это слишком поздно. Мое тело, внутренности, кровь, начинают гореть, медленно закипать, и тогда меня захлестывает паника. Я дергаюсь в его руках, отчаянно бью крыльями, как бабочка над пламенем. Но его пальцы только сильнее сжимают мое горло, а глаза загораются ещё более жарким пламенем. Им все равно, кого убивать, абсолютно все равно… Эта мысль пронзает мою голову молнией, жаль, что поздно. А в следующую секунду, после того как мои глаза закрываются, руки демона разжимаются, я падаю на обломки и вижу… — Фыр? Это школьный дракон. Изумрудный зверёк, которого я как-то выхаживала, пришёл мне на помощь. Я видела, как дракон, придерживая лапами тело демона, откусывает тому голову, а затем смотрит на меня, словно ожидая похвалы. Из пасти Фыра стекает кровь, он приблищается ко мне, так и стоящей на коленях. — Спасибо, — прошептала я. Зверёк закрутился волчком, тряхнул головой, от чего кровавые капли попали и на меня и довольно фыркнул. — Надо найти Мими, помоги-ка мне, — я поднялась на ноги, жар отхлынул от меня вместе со смертью демона. Подруги под завалами нет, но может она побежала искать отца? Демона Мамона? Фыр послушно пригнулся к земле, позволяя усесться ему на спину. Как только я обхватила шею дракона, тот без промедления взлетел в небо. Мы парили над полем битвы, и я отчаянно всматривалась в лица демонов, как живых, так и мертвых. Но ни Мамона, ни Мими найти не могла. Подо мной словно разверзлись круги Ада, представляя собой кровавое месиво из ангелов и демонов. Вдруг дракон подо мной зарычал и, изогнувшись дугой, начал петлять из стороны в сторону, медленно спускаясь к земле. Пришлось покрепче вцепиться в его блестящую чешую, чтобы не упасть. Мы резко приземлились за землю, отчего меня перекинуло через его шею. Я тут же вскочила и повернулась к дракону. Тот с воем завалился набок, и я увидела причину нашей остановки. — Фыр, не дергайся! — Я кинулась к торчащему из его бока золотому копью. Рукоятка торчала лишь наполовину, утопая в теле Фыра. Дракон жалобно заскулил. — Сейчас достану, малыш, — прошептала я пересохшими от страха губами. Он не должен умереть из-за меня! Не должен. Мои дрожащие руки обхватили полированное древко копья. Так. Раз. Два. Три. Выдох. Я дернула на себя. И села на землю с окровавленным копьем в руках. Громкий рык дракона, и его зубы клацнули прямо перед моим лицом. — Только посмей! — Я вскочила на ноги, отбрасывая копье и грозя пальцем рычащему Фыру, но тот резко махнул хвостом сбивая меня с ног и наваливаясь всем телом сверху. Его снова изгибает дугой. — Нет! — Я выбираюсь из-под дракона. Он снова защитил меня, подставив свою шкуру щитом. Из его чешуйчатой спины торчало ещё одно копье, оно прошибло зверя почти насквозь. Это оружие предназначалось для меня. Я не видела, кто кинул, и не всматривалась, а вновь попыталась помочь Фыру. Но тот отпрянул от моих протянутых рук, зарычал. Какой-то демон подошёл к нам слишком близко и обезумевший дракон толкнул того лапой с такой силой, что пролетев несколько метров, несчастный ударился о камни и обмяк со стеклянными глазами. Я попыталась опять ухватиться за древко копья, но Фыр посмотрел на меня большими изумрудными глазами и резко взмыл в воздух, орошая землю кровавым дождем. Шепфа, прошу, если ты слышишь. Защити его! Я оглянулась вокруг и подняла с земли вытащенное до этого из Фыра копье. Кровь на нем застыла, окрасив золото в ржаво-коричневый цвет. Какой-то ангел с переломанными крыльями проскочил возле меня, направляясь к школе. — Мими! — Снова позвала я, но крик заглушился, едва сорвавшись с губ, утонув в шуме битвы. Увидев бегущего в мою сторону демона, я сгруппировалась и как только он был достаточно близок — огрела того по лицу древком копья, а в следующую секунду направила острие тому в грудь. Руки дрожали, но если стоит вопрос я или он — сомнения отпадают. Демон зарычал, готовый прыгнуть, не смотря ни на что, а в следующий момент его взгляд сфокусировался на ком-то за моей спиной, я резко обернулась — татуированная рука выхватила копье из моих дрожащих рук. — Люцифер! — Прочь! — Прошипел принц Преисподней демону, и тот сразу же ретировался в гущу битвы. — Что ты тут делаешь? Почему не в укрытии? — Это было адресовано уже мне. Он стоял передо мной, сжимая в одной руке вырванное оружие, а в другой мою окровавленную руку. — Комната рухнула, — проговорила я, отмечая про себя то, что демон не ранен. Даже не испачкан. — Я потеряла Мими. — Кровь, чья? — Люцифер аккуратно дотронулся подушечками пальцев до моего лица. — Моя, дракона, демонов… Сын Сатаны рывком приблизился ко мне и крепко обнял, прижимая мою голову к своей пылающей груди. Оказавшись в его руках, мне захотелось расплакаться, выпустить эмоции пережитого, показать слабость, но я держалась, цепляясь за чёрную рубашку демона. — Тебе нужно уходить отсюда, — проговорил он, отстраняясь и протягивая копье древком вперед. — Пошли, скорее. Он взял мою свободную ладонь в свою, и я последовала за демоном, но не успели мы сделать и десяти шагов, как Люцифер откинул мою руку, отсанавливась. Нас окружили несколько архангелов в блестящих золотом доспехах. — Люцифер, от тебя одни проблемы, пора покончить с этим, — проговорил кудрявый высокий архангел, призывно поднимая руку. — Попробуйте, — прошипел демон, вставая передо мной и прикрывая спиной. — Папаша больше не поможет тебе, — с полуулыбкой проговорил другой архангел и в сопровождении ещё троих напал на Люцифера. Тот раскрыл свои чёрные крылья, раскидывая ангелов сильным толчком и развернувшись ко мне, выхватил копье из моих пальцев. Глаза Люцифера полыхали огнём самого Ада. Завязался бой. Изможденный заточением принц Преисподней не мог давать достаточный отпор сытым и отдохнувшим архангелам и, в конце концов, кто-то ударил его по голове. Люцифер обмяк, роняя копье и падая. Опуститься на землю архангелы не дали, а подхватив оглушенного сына Сатаны под, руки поставили на колени. — Люцифер! — Я бросилась к нему, но архангел резким движением оттолкнул меня. Отлетев вместе с потоком воздуха, я перевернулась и вскочила на ноги. — Не лезь, — бросил кудрявый архангел мне. Другой накинул на шею Люцифера золотую нить — ту, которой нам сматывали крылья и натянул. — Нет! — Я вновь кинулась вперед, не разбирая дороги, не думая ни о чем. Перед глазами стояло лицо Люцифера. Его Взгляд. Пустой, угасающий. — Нет! Схватив копье, которое выронил Люцифер, я дернулась к архангелу и острое лезвие не найдя преграды мягко вошло в незащищенное горло палача. Никто не ожидал этого от меня. Да я и сама не могла такого предвидеть. Архангел с булькающим звуком осел на землю, а затем повалился на бок. Грубый удар откинул меня в сторону. Грудь полыхнуло огнём — рёбра точно сломаны. Я подняла глаза — Люцифер жив, все не зря. Жив. Смерь палача и демон, словно подчерпнув из этого силы, отшвырнул от себя другого архангела. Ещё один получил мощный удар чёрными крыльями. Я попыталась встать и получила удар сапога в живот. Один из архангелов нависал надо мной. — Ты вечно все портишь, непризнанная, — намотав мои растрепавшиеся волосы на кулак, он приподнял мое лицо. — Дочь Серафима, а ведёшь себя, как демон. Пора проучить тебя. Собрав оставшиеся силы, я плюнула кровью на его лицо и тут же получила очередной удар. Закашлявшись, перекатилась на спину и села, найдя опору в виде рухнувшей статуи в саду. Архангел обнажил блистающий меч и занёс надо мной, но обрушить свою злость ему так и не удалось — вырвавшиеся из его голубого глаза острие копья, обрушило все планы слуги Шепфу. Ангел упал к моим ногам, подняв в небо ворох пыли. За ним стоял Люцифер. Дыхание демона сбилось, из рассеченной брови капала густая, алая кровь, на шее отпечаталась красная полоска от золотой удавки, чёрная рубашка порвана. Наши глаза изучали лица друг друга, натыкаясь на все новые и новые повреждения. Мои рёбра горели, очень медленно регенерируя. Словно нехотя. Весь мир рушился, а я ничего не видела вокруг, кроме лица Люцифера. Он подошёл ко мне и сел на корточки. Рядом лежало тело архангела, от головы растекалась огромная багровая лужа. А сколько таких тел лежало на всем поле битвы? Не знаю. Не видела. Видела только то, что касалось меня, словно мой собственный разум берег от этих картин. — Тебе. Надо. Уходить. — Проговорил Люцифер, протягивая руку. Рёбра сдавило, но я поднялась, держась ладони демона. Он раскинул надо мной своё чёрное крыло, от резкого движения из него выпало несколько перьев и, крутясь, полетело к пропитавшейся кровью земле. Я старалась не хромать, а сжав зубы, следовала рядом с принцем Преисподней. Куда ты меня ведёшь, Люцифер? Разве сейчас хоть где-то безопасно? Это бессмысленно… — Не надо, — проговорила я. — Что? — Не надо, — повторила я. Демон остановился и повернул мое лицо к себе, аккуратно, но требовательно, за подбородок. — Что не надо? — Там моя мать, — я бросила взгляд в гущу битвы, через плечо демона. — Я потеряла Мими. Я потеряла Бонта. — Потеряла Мими? — Красные глаза Люцифера внимательно проследили за чем-то за моей спиной. Я повернулась. Дино! Ангел в белых одеждах держал на руках маленькую демоницу. Он нёс ее, переступая через мертвые тела и разрушенное основание школы. Такой белый и чистый по сравнению со всем, что его окружало. — Мими! — Я кинулась к подруге. — Дино! Она… Что с ней? Трясущимися руками я потянулась к белому лицу демоницы. — Жива, — проговорил Дино, останавливаясь. Я чуть не потеряла сознание от переполнившего меня счастья. Даже боль в рёбрах отошла на второй план. Дино поудобней перехватил бесчувственную Мими в руках. — Я отнесу ее подальше, и ты пошли. — Я с Люцифером, — проговорила я, гладя растрепанные волосы подруги. Ее рука безвольно свисала вниз. Я аккуратно подняла ее и уложила на живот демонице. — С Люцифером? — Да, он… — я обернулась. Демона не было. Он исчез! Я отвернулась всего на секунду, а он уже исчез! Посчитал, что с Дино я буду в большей безопасности? — Пойдём, Вики, поможешь мне. Но я все вглядывалась в лица сражавшихся. Лица демонов и ангелов. В воздухе кружились перья. Чёрные, белые, красные, золотые. Кружились вместе с искрами и пеплом. В небе стояла кровавая луна, отбрасывая от воюющих жуткие тени на устланную трупами землю. Зелёная трава окрасилась бурой кровью, казавшейся в ночи чёрной, словно мазут. — Вики, тебе надо уходить, пошли. Я обернулась, уставившись в голубые глаза ангела. Он все же не был таким чистым и безупречным, каким я его увидела изначально. Светлые волосы выбились из пучка, на лице грязные разводы, смешанные с потом. Ворот рубашки расстегнут, и кажется, не хватает двух пуговиц. Вдруг за спиной раздался хлопок, и что-то упало, ударившись о землю. Я вздрогнула и обернулась. В метре от меня лежало переломанное тело в длинном белом платье. Золотые перья осыпались сверху, словно снежными хлопьями укрывая беловолосую женщину. Сердце пропустило удар. Я одним прыжком оказалось рядом и, рухнув на колени, повернула Серафима лицом. Подскочила. Не мама. Нет. Изо рта женщины вытекла тонкая струйка крови, зелёные стеклянные глаза смотрели в небо, отражая ужас ночи. — Вики! — Но я уже не слышала. Ноги несли меня туда, к крикам и стонам, к живым и умирающим. Где мама? Умершая женщина — не она, но где-то она есть! Вдруг именно сейчас мать нуждается в моей помощи? Вдруг именно сейчас на ее шею архидемоны накидывают золотые нити, как недавно это делали архангелы с Люцифером. В этой войне не было разделения на своих и чужих. Для меня все были чужими. Мать — Серафим, любимый — Сын Сатаны. Как тут делить? Под ногами хлюпало, трещало, вздрагивало. Я не обращала внимания, прорываясь дальше, пару раз отпрыгивала от кидавшихся демонов или ангелов, в следующий миг стрела со свистом пронеслась возле моего виска, сбрив прядку волос. Казалось мое измученное и ноющее тело держалось только на страхе и подстёгивающем адреналине. Рёбра еще обжигало, но то была иная боль — боль сращиваемых костей, под действием регенерации моего бессмертного тела. — САТАНА! — Я вздрогнула и замерла. Голос Кроули пронёсся раскатом грома над полем. Воюющие стороны тоже стихли, одни не ожидая такой наглости от старого Серафима, другие потому что услышали голос старшего. Хотя может просто из любопытства. Я кинулась на звук. Перепрыгивая через тела с выгнутыми, вывернутыми, вырванными крыльями, стеклянными пустыми глазами, обведённые лужами крови. Кинулась на звук. Он стоял в круге архангелов. Седой старик с повисшими, дряхлыми, ненужными крыльями. В его руках длинный меч, острие которого упирается в татуированное горло. В горло принца Преисподней. Люцифер перед ним на коленях, крылья опутаны нитью, с перьев капает кровь. Я проглотила застывший на губах крик ужаса, медленно шагая в их сторону. Словно сломанный робот. Я не сразу заметила, но за спиной Кроули стояла мама. Живая, нетронутая мама. Одна сторона моей монеты блестит, тогда как другая… Поднимая пыль и пепел в воздух, перед ними приземлился Сатана. В обличии настоящего короля Ада. Я остановилась, никем не замеченная, глядя как завороженная на главного демона. На дьявола во плоти. Он был выше и крупнее любого другого ранее виданного существа. Красная тугая кожа натянулась на вздувшихся мышцах и сухожилиях. Местами потрескавшаяся плоть извергала из себя пламя при каждом выдохе Сатаны. Огромные крылья с острыми когтями могли заслонить собой любое небесное светило. К двум рогам на голове прибавились новые — два изогнутых торчали из щёк демона, и ещё шесть заменяли собой бороду, усеивая скулы и подбородок. Красные, маленькие по сравнению с другими частями тела глаза уткнулись в лицо Кроули, изучая старика со своей могучей высоты. — Крыса поняла, что корабль тонет, и решила явить нам свою морду? — Голос Сатаны звенел, как металл о металл, прокатываясь по полю боя. — Отзывай войска, у нас твой сын! Если не сдашься — я убью его. Шепфа дал добро. Шепфа? Тварь. Настоящая тварь! Мои руки сжались в кулаки, липкие от крови. Я сделала ещё один шаг вперёд. Люцифер все так же стоял на коленях. Поверженный. Побеждённый. — Советую трезво оценить ситуацию, — проговорила мать. Где она была все время? Просила добро у Шепфу? А я переживала. Опять боялась за ее жизнь. Наплевав на собственную. В какой раз? На ее словах Люцифер зарычал и дернулся, но один из архангелов ударил его по лицу эфесом меча и тот, едва удержавшись в вертикальном положении, сплюнул на землю кровью. — Ты меня слышал, Сатана? — Вновь обратился к королю Ада Кроули. — Сдавайся или твой сын умрет. Демон размял крылья, пошевелив плечами, словно спортсмен перед тем, как поднять тяжелый груз, а затем расхохотался. Кроули перекосило от гнева. — Я убью его! Люцифер слегка отклонил голову, пытаясь отдалиться от острия меча, почти касающегося его горла, и посмотрел на своего отца, ожидая дальнейших действий. В красных глазах демона был виден страх, но он сдерживал его, словно дрессированный пёс. Мой рот наполнился кровью — только сейчас я заметила, что все это время кусала губы, не мигая следя за происходящим ужасом. Сатана медленно расправил свои могучие крылья, лысые, без единого перышка, как у летучей мыши. Кроули слегка дернулся, небесная армия напряглась, неотрывно смотря на короля Ада. — Ещё шаг — и я убью твоего сына, — процедил Серафим. Ну же, Сатана! Чего ты ждёшь? Спаси его, прошу. — Убивай. Что? Мое тело оцепенело. Окаменело. Замерло. Люцифер вздрогнул, глядя в горящие глаза отца. Он ждал многого, но точно не этих слов. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но так и не смог. Его слова застряли в горле, как крик в моем. — Что? — Кроули так же не ожидал такого решения. Теперь взгляд его блеклых глаз метался от стоящего на коленях Люцифера до Сатаны, который сложив крылья за спиной, спокойно проговорил: — Что слышал, старик. Можешь убить моего сына. В мире есть вещи поважнее него. В мире много вещей поважнее нас. Но разве есть что-то важнее, чем дети для своих родителей? Мы — ненужные потомки для своих матери и отца. Ничтожный мусор на их пути. Так боролись за их внимание. Люцифер всю жизнь жил под гнетом своего могущественного отца, не зная ни любви, ни тоски, ни жалости. Любил его. Любил ли? Красноглазый демон вдруг вновь зарычал и дернулся навстречу мечу. Острое лезвие разрезало татуированную кожу принца, раскрывая рану и позволяя алой крови стекать по горлу и острию оружия, мгновенно пропитывая рубашку. Не ожидавшие такого поворота архангелы расслабляют хватку и озверевший Люцифер, зажимая рукой своё разрезанное горло, кидается навстречу Сатане. Но тот лишь небрежным взмахом крыла отбрасывает демона в сторону. Люцифер падает, сильнее сжимая горло. Кровь сочится между его пальцев, капает из его рта. Я кидаюсь к нему на негнущихся ногах и, словно в замедленной съемке, падаю вниз. Трясущимися руками распутываю золотые нити на крыльях Люцифера, его тело содрогается. Слёзы застилают мои глаза пеленой, мешают видеть, но я все чувствую. Чувствую вместе с ним. Он закашливается, отхаркивая на землю кровь. Ну же бессмертие! Работай! Регенерируй! А Сатана уже надвигается на Серафима. Я вижу это сквозь слёзы. — В атаку! — Кричит моя мать, выхватывая из-за пояса позолоченный кинжал. По небу прокатывается оглушительный рокот и прознает кровавые облака яркими молниями. Природа, словно сходит с ума вместе с нами. Земля задрожала и с ужасающим треском начала разламываться. Прямо под нашими ногами. Я в ужасе оттаскиваю Люцифера за шиворот. Оттаскиваю прочь от разверзающийся под нами пропасти. Трещины одна за другой разрывают землю, расползаясь уже не длину, а в ширину. Демон не сопротивляется, отнимая руку от горла. Я сама перехватываю рану, не давая крови вытекать. Ангелы и демоны тут же бросаются в атаку, не обращая ни на что внимания. Их цель — полностью истребить друг друга. Уничтожить. Сотни крыльев поднимаются в воздух, сотни остаются внизу. Я аккуратно отпускаю горло сына Сатаны. Рана, наконец, начала затягиваться. Пересев из-за его спины, я оказываюсь перед лицом Люцифера. Демон вытер окровавленные руки об свою рубашку и оглядел поле боя. А потом рассмеялся. Горьким, едким смехом, его душевная боль передалась и мне, сжимая наши сердца ледяной рукой. Его смех на фоне криков и ударов стали о стали звучал дико и неправдоподобно. Словно кто-то включил звуковую дорожку невпопад поводу. Люцифер попытался подняться, но ноги подвели, принц пошатнулся, я словила его под руку, не давая упасть. Земля под нами вновь дрогнула, ещё сильнее чем прежде. Острова, парящие в небесах, начали двигаться, врезаться друг в друга, отчего от них отламывались куски и летели вниз на бьющихся ангелов и демонов. Поднялся сильный ветер, разметая пыль, пепел, растрепывая мои волосы, задирая рубашку Люцифера. Природа бунтовала. Противилась войне. На мгновение все осветило ярким белым светом. Я обернулась и замерла. Один из парящих островов подлетел к нам так близко, что мы могли протянуть к нему руку и коснуться. Сверкнувшая в следующий момент молния обрушилась на единственное дерево, стоявшее на этом острове. Его раскидистая крона полыхнула, загораясь ярким пламенем. Я смотрела, как завороженная, на огонь, пожирающий листву и ветки не в силах пошевелиться. Рядом со мной замер Люцифер. Видение Мальбонте. Вот оно. Перед нами. Мои ноги повели меня прямо к огню. Как управляемая марионетка, я не могла противиться, не могла кричать. Только смотреть на полыхающее пламя. Крылья раскрылись. Один взмах и я на островке. Люцифера влекло той же невидимой силой. Как два мотылька на свет. Едва наши ноги коснулись земли, как нас прижало к стволу дерева. Огонь притих, и остров взмыл ввысь, увлекая вместе с собой. Нас распяло, словно на кресте. Руки и крылья раскинуты. Опоясало золотой нитью, хотя мы не сопротивлялись. Не могли. Нет. Одна моя рука касалась тёплой ладони Люцифера, а другая чувствовала ещё чью-то. Мы здесь не одни. Кто ещё? Кто? — Бонт? Бонт? Это ты? Не вижу его. Но чувствую. Всем телом. Он без сознания. Чувствую. Боль в запястьях. Веревка впивается в кожу, оставляя кровавую дорожку. Боль в лопатках. Крылья прижаты спиной к дереву. Распластаны по стволу. Вокруг летают перья. Мои, Бонта, Люцифера. Кружатся вместе с искрами, танцуя причудливые танцы, словно шаманы у костра. Боль в висках. Видение Мальбонте оживает. Запах гари и дыма кружит голову, мутит сознание. Боль в… Просто боль. — Все было предначертано, — хрипит Люцифер. — Мы попались… — Ты прав. Я вздрагиваю от этого голоса. От этого знакомого голоса. А затем вижу приземляющегося на остров преподавателя. Ангел Фенцио. Отец Дино. — Ублюдок, — выплевывает Люцифер. В руке Фенцио зажат золотой кубок. Тот, что я видела в своих видениях. Но он пуст. Пока пуст. Учитель медленно подходит ко мне, тошнотно улыбаясь. — Это были вы… — выдыхаю я, все ещё не веря в происходящее. Люцифер пытается дернуться, я чувствую вздымающуюся мощь в принце Преисподней, но она так и остаётся в теле демона, какая-то невидимая сила сдерживает нас. Фенцио кидает взгляд на Люцифера и подходит к нему, цедя сквозь зубы: — Твой папаша отдал тебя на растерзание, но не думаю, что ты был сильно удивлён. — Заткнись! — Крик вырывается из груди демона. — Успокойся, — Фенцио брезгливо поморщился. — Или ты и дальше собрался пресмыкаться перед отцом, которому на тебя плевать, Серафимом, которая ещё вчера была вшивой непризнанной и прочими тупоголовыми лизоблюдами Шепфа? Он отстранился от нас, сжимая в руке блестящий кубок. А в моей голове до сих пор не укладывалась жуткая правда об этом человеке. Ангеле. Вот тебе и небесное воинство. Куда, позвольте спросить, смотрел ваш хваленый Шепфа? Давал добро на смерть Люцифера? На смерть Винчесто? Конечно, это гораздо интересней, чем следить за своими же ангелами. — Зачем тебе все это? — Прошептала я, до боли сжимая кулак, позволяя ногтям впиваться в собственную ладонь, отрезвляя себя новой болью. — Что было однажды, то будет и дважды, — он мерзко заулыбался, прохаживаясь перед нами туда-сюда, опираясь на свой серебряный посох одной рукой, а в другой сжимая злополучный кубок. Но ещё пустой. Пока пустой. — Дети, рождённые в союзе ангела и демона и вправду умирали. Вам не лгали. Но то был период нестабильности. Стечение обстоятельств. Но один ребёнок выжил, — на этих словах он развел руки в стороны и громогласно протянул: — Маль-бон-те-е-е-е! Он говорил, а мы молчали и слушали, боясь, что когда ангел завершит свою речь, будет только хуже. Вот он, чертов фанатик. Или кем он себя видит теперь? Пусть говорит. Пусть. И Фенцио продолжал: — Ребёнок был очень силён и опасен. Особенно были опасны его идеи господства… Шепфа понял, что единственная возможность сохранить равновесие — это убить его. Но почувствовав в ребёнке и светлую сторону, он не смог уничтожить. Но тогда, — я замерла, начиная догадываться, куда ведёт Фенцио, мой рот медленно открывался в беззвучном крике ужаса. Что я наделала? А ангел все продолжал: — Тогда он разделил суть мальчика, как разделил весь мир до этого, на две ипостаси: добрую и злую. Злая была отправлена в заточение, так как ее нельзя было уничтожить отдельно, не затрагивая светлую сторону. Та же, в свою очередь обрела обличье ангела, самого чистого и невинного, что не мог ступать ногой ни в рай, ни в ад. Мое горло пересохло. Дыхание давалось с трудом. С резью в лёгких. Фенцио видел мое лицо и упивался моей болью. Моим поздним осознанием. Моим тотальным провалом. Теперь учитель не расхаживал по островку, а стоял точно напротив меня, найдя своего главного слушателя. — Шепфа поместил мальчика в школьную Башню, запрещая выходить к остальным и разговаривать даже с ангелами, только с приближёнными. Башня сдерживала его силу и связь, которая могла возникнуть с темной стороной. Но мальчик рос, как росла и его темная сторона в заточении. Она пребывала в вечном мучении в Аду, и лишь одно спасало Мальбонте… Фенцио подошёл чуть ближе ко мне и злорадно улыбнулся. Победно. — Жажда мести. — Почему ты…? — Прохрипела я. — Ты хочешь знать почему, непризнанная? — Почему? — Вновь повторила я, словно не была способна вымолвить других слов. — Я пообещал себе когда-то, что поставлю на колени всех, кто приложил руку к моему унижению. Мальбонте предложил мне сделку, и я согласился. Это я убил тебя, непризнанная. Я убил. Это было мое первое задание. Эти слова вырезали дыру в моей душе величиной с кулак. Я бегала, искала его на земле, рисковала, а он все это время был рядом. Обучал меня, ругал, хвалил, давал задания. Ангел. Меня убил ангел! Прервал мою земную жизнь из-за… Из-за мамы? Я почувствовала напряжение Люцифера рядом со мной. Ему тогда тоже крепко досталось от отца, когда мы бегали по земным полицейским участкам, ища его. Фенцио. — Ты должна была попасть в рай, но попала в школу, прошла отбор и стала непризнанной, — продолжил учитель, с полуулыбкой следя за моим лицом.– Ты была моей занозой в заднице, Уокер. Вечно на виду. Слишком на виду. Я пытался выгнать тебя из школы, но в итоге Мальбонте велел оставить тебя в покое. — Зачем Мальбонте ее смерть? — Мой вопрос прозвучал от Люцифера. Зачем? — О! — Фенцио всплеснул руками, словно ребёнок, ожидая этого вопроса, — Это самое интересное! Ведь чтобы освободить Мальбонте, нужно сотворить обряд над дочерью Серафима, что родилась на земле и над сыном демона, что никогда не ступал на землю. Надеюсь, вы в состоянии сложить два плюс два и получить итог? Да, дочь Ребекки и сын Сатаны? Я сжала зубы до скрипа. — Вы — главный ключ! Но не все было так просто. Перед этим ритуалом было необходимо принести в жертву… Нет… Я выпустила из лёгких весь воздух ожидая и боясь этих слов: — Одного непризнанного, рождённого ангела и рождённого демона. Смерть Лоры, моего друга и возлюбленного Ади — ангела Сэми, Адмирона Винчесто все это — его рук дело. А ещё моя... смерть. Адмирон… Ведь тогда именно Фенцио дернул Кроули, когда старик втирал мне и Люциферу о законе неприкосновенности. Именно Фенцио потащил Кроули в сторону беседки. О, Шепфа… — Я проделал большую работу, но ещё больше было впереди. И, представь, каково было мое удивление, когда я узнал, что ты общаешься с Бонтом! Представила. Я услышала тихое рычание Люцифера. Чувствовала его руку, так же как и чувствовала ладонь бесчувственного Бонта. — Ты облегчила мне задачу, очень облегчила, — Фенцио приблизился ко мне ещё на шаг, похрустывая под подошвой сухой листвой. — Ты выпустила того, кого даже мне было проблематично освободить. Выпустила вместе со своим дружком, сыночком Сатаны. Мое бессилие смешивалось с кипевшей внутри ярости, но не могло выплеснуться наружу, не могло мне помочь. Это конец? Который по счету в моем списке? Сколько раз я ещё погибну, не умирая до конца? — Почему ты все рассказываешь нам? — Прошипела я. — Потому что вы спросили и потому что это приказ Мальбонте, — спокойно ответил Фенцио, вертя в руке кубок. — Ты просто дешевая шавка полукровки, — выдавил Люцифер, отплёвываясь. — Как учитель, ты был выше в моих глазах. — Думаешь, меня когда-то волновало, как я выгляжу в глазах такого отброса? — Фенцио перекосило, и я поняла, что все же волновало. Своими словами Люцифер запустил механизм. Это невозможно было оттягивать вечно. Фенцио перешёл к действию. Я даже не успела испугаться, только из моей груди вырвался крик, опережая сознание: — Нет! А Фенцио уже подошёл к Люциферу, но что он сделал я не могла видеть, лишь представляла, отдаваясь боли и ощущениям красноглазого принца Преисподней. Демон задергался сдерживаемый невидимой силой и нитями: — Тварь! Я убью тебя! Фенцио лишь расхохотался. — Я слышу в твоём голосе отчаяние, и это ласкает мой слух. Затем он подошёл ко мне. В кубке уже плескалась горячая кровь Люцифера. Запястье пронзает боль. Обжигающая. Леденящая. С моих губ срывается крик, через секунду смешиваясь с ревом Люцифера. Он вновь дергается, но лишь ухудшает положение — нити натягиваются ещё сильнее, проникая глубже под кожу. Я вся как открытая кровоточащая рана. Беспомощная глупая кукла в руках чудовища. Так ловко плясала вокруг огня, что не заметила, как опалила крылья. Привела всех к концу. Девочка-дурочка. Я слышу свой крик. Разрывающий горло. Разрывающий сердце. Душу. Алые струйки густой крови стекают в золотую чашу. Она наполняется прежде, чем тело начинает регенерировать ткани, наращивая кровяную корку, а затем затягивая рану в розовый кривой шрам. Следующий Бонт. Прости меня. Прости меня, ангел. Я пала. Пала ниц. Совершила столько ошибок. Но я если ты выбираешь путь демона, то гиена огненная не становится наказанием. Какое наказание может быть у служителей Ада? О, я это узнаю. Уж я то узнаю. Фенцио, аккуратно поддерживая кубок с кровью, направился к Бонту. — Не трогай его! Не смей! — Теперь дергаюсь уже я, но все тщетно. Приходится полностью обратиться в слух: я слышу огненное дыхание Люцифера, могу представить, как вздымается его грудь под чёрной рубашкой. Теперь слышу шаги Фенцио, слышу, как он подходит к Бонту, слышу, как кровь из опрокинутого кубка выливается на мальчика из Башни, слышу шипение, бурление крови от соприкосновения с кожей Бонта и, наконец, слышу его крик. Я зажмуриваю глаза, не в силах зажать уши. — А теперь, последний штрих, — бормочет Фенцио, — зеркальце… Он хочет дать посмотреться Бонту в зеркало? Что? Шепфа! Приходит осознание. Зеркало, пропавшее из моей комнаты, зеркало, с помощью которого, я общалась с Бонтом. Он хочет собрать воедино образ Мальбонте. Фенцио начал бормотать что-то на неизвестном мне языке. Воздух вновь резануло криком Бонта. Я почувствовала, как он задергался, забился об ствол дерева. Нити не могли сдержать его силу и рассыпались, освобождая от сетей и нас. Бонта подняло в воздух, а мы рухнули под дерево, в сухую листву, перемешанную с кровью и золой. Крылья и лопатки пронзала острая боль. Я подняла глаза на парящего в воздухе Бонта, встретилась с его, кровавыми — от прежних серых радужек не осталось и следа. Словно его глаза впитали в себя всю нашу кровь из чаши. Рот Бонта открылся и из его горла начали доноситься нечеловеческие звуки. Ровно пять секунд я наблюдала за его нечеловеческими мучениями, и следом меня саму скрутило от дикой боли. Я закричала, хватаясь за волосы. Меня словно выкручивали, как половую тряпку, выжимали все соки из израненного тела. — Вики! — Это крик Люцифера. Я первый раз слышу своё имя. Не фамилию, не клеймо непризнанной, а имя. Перед глазами все поплыло, смешалось в единый калейдоскоп из огня, боли и крови. Меня затрясло, словно засасывая все глубже в эту пучину отчаяния. К языку пристал горький вкус. Вкус поражения. Нашего поражения. Моего поражения. Мальбонте возродился. Школа уничтожена, Сатана убьет и мою мать. — Вики! Вики! — Будто сквозь заслонку я слышу голос Люцифера. — Посмотри на меня, прошу! — Я чувствую его руки, ладони на моих плечах. Он трясёт меня, пытаясь отогнать боль и морок. — Вики! Прошу. Я открываю глаза. Его лицо близко от моего. Запекшаяся кровь на губах, рубиновый взгляд полный отчаяния и страха. Я смотрю на Люцифера, стараясь не обращать внимания ни на крики Бонта, ни на боль в теле. Только он. Только его глаза. — Прошу, Вики, не закрывай глаза. Не бойся, не сдавайся. Ты… ты нужна мне. Его руки растирают мои плечи, от этого становится ещё больнее, но я молчу, стараясь дышать все ровнее и ровнее. Я слышу хохот Фенцио. Когда-нибудь я затолкаю этот смех обратно ему в глотку, но для этого надо собраться. Надо не сломаться. Я перехватываю горячую ладонь Люцифера, он замирает, глядя на меня и через секунду без слов понимает, что я хочу встать на ноги. Но сделать этого нам не удаётся — хоть Люцифер уже и был на ногах, в дерево попадает очередной удар молнии, заставляя крону вспыхнуть с новой силой, а сам остров раскалывается пополам. Под моими коленями земля начинает крошиться, отламываться и нашему взгляду показались толстые, извилистые корни. Я бы непременно упала, но Люцифер сумел удержать меня и спустил вниз, на поле битвы. Силы покидали и его могущественное тело, поэтому приземлились мы резко, с глухим ударом о землю. Я выпала из рук принца Преисподней и рухнула в пепел рядом. Боль продолжала выжимать мое тело, но уже не так сильно как прежде. В ушах звенело. Неужели это никогда больше не кончится? Кругом продолжалась война, нас чудом не заметили, не смели. Я поднялась на ноги, едва удерживая равновесие. Люцифер ещё лежал на земле, но с ним все будет хорошо. Я огляделась. Кругом творилась настоящая вакханалия. Воинство Ада и Рая рубило налево и направо, без разбора. Пребывая в каком-то неистовом возбуждении. Один шаг в сторону — силы постепенно возвращались. Фенцио, где он? Куда ты делся? Учителя не было видно, но я увидела кое-что другое, отчего волосы на моем затылке зашевелились то ли от ветра, то ли от ужаса. На небольшом возвышении, на бывшей аллее гранитных статуй, теперь уже разрушенных в каменную крошку, стоял Сатана, раскрыв свои огромные крылья и сжимая мою мать за горло. Ее ноги не касались земли, а пальцы царапали нечеловеческие руки в тщетных попытках вырваться. — Может, твои крылья и стали золотыми, — со скрипучим смехом, проговорил Сатана, наслаждаясь ее беспомощностью, — но нутро у тебя так и осталось непризнанной! Где чертов старик Кроули, когда он так нужен? Но директора нигде не было. Опять выпрашивает добро у Шепфу? Медлить нельзя. Больше нет. Дикий страх за мать, усталость, боль, ярость — все это смешалось во мне в один бурлящий коктейль эмоций, который я не могла больше сдержать. Тело словно наливалось сталью, кровь бурлила, застилая перед глазами красную пелену. Если раньше я была пустым сосудом, то теперь почувствовала, что наполнена до краев, словно чаша с кровью в руках Фенцио. Сделав шаг в сторону матери и Сатаны, я закричала. С этим нечеловеческим голосом из меня словно волнами начала выходить невиданная ранее сила. Эта волна была ощутима, осязаема. Демоны и ангелы, стоявшие рядом, попадали на землю, отброшенные этой силой, а Сатана пошатнулся, его хватка ослабла и мать свалилась к ногам короля Ада. Подхватывая по пути чей-то тяжелый меч, я бегу к Сатане. Не останавливаюсь. В моей голове проецируется картинка зыбучих песков, я чувствую, как это должно быть, знаю, как это будет и, вдруг, Сатана действительно начинает проваливаться, уходить в землю под тяжестью своего тела. Я вижу, как мама отползает в сторону. Перекатывается. Пачкая своё бело платье. Жаль, оно ведь красивое. — Что происходит? — Рычит Сатана, озираясь по сторонам. Впервые в его глазах мелькает страх. Настоящий. Неподдельный. Я уже близко, я уже над ним. Взмах мечом. Раз. Открываю глаза. Боль. Раз. Открываю глаза. Кровь на руках. Раз. Открываю глаза. Чей-то крик. Раз. Открываю глаза. Нет. Назад. Глаза открыты, распахнуты. Вижу, вижу. Вижу до рези. До слез. Вспышка. Пальцы разжимаются. Меч падает на землю. Падает из моих рук. Его голова съезжает с плеч. Тело принимает человеческий облик. Облик старика. Старика с рогами черта. Рогами дьявола. Что я сделала? Я не моргаю. Кажется, разучилась. Кажется, никогда не умела. Моргнула. Раз. Раз. Раз. Я вижу глаза Люцифера. Красные. Рубиновые. Цвета яркого макового цветка. Вижу только их. И пустота вокруг. Ничто, никто. Красные глаза. Прости. Нет. Прости. Рубиновые. Моя сила, моя нечеловеческая жестокость. Что это? Я поворачиваюсь к застывшим армиям, их лица обращены только ко мне. Ко мне одной. — Война закончена, — хриплю я. — Хватит. Все кончено. Тишина. В ответ резкая тишина. После такого шума, криков, стонов, эта тишина хлещет по моим ушам. Я пошатываюсь, но тут же подбежавшая мама не даёт мне упасть. Берет под руку, поддерживает. И, наконец, тишину нарушает взмах крыльев. Люцифер? Нет, он стоит по колено в крови и пепле, по колено в обломках и перьях. Я поднимаю взгляд и вижу. Вижу как перед нами, прямо рядом с трупом Сатаны приземляется Бонт. Нет. Маль-бон-те… Все только начинается…