Секрет Небес. Падшие.

Сознание возвращалось медленно. Сперва была тьма, непроницаемая чёрная пелена, затем все окутала серая дымка, словно теневая завеса. Прорываться сквозь нее казалось самым трудным делом в моей жизни, но наконец, я открыла глаза. Зрение подвело и первое, что мне удалось разглядеть, повернув голову — это расплывчатые белые силуэты, сновавшие между койками раненых. Я аккуратно приподнялась на локтях и виски мгновенно пронзила пульсирующая боль. Но последнее время сдаваться не в моих правилах. Помотав головой, словно это помогло бы мне избавиться от мигрени, я огляделась. Больничное крыло, а точнее то, что от него осталось. Еле стоящие стены подпирали деревянные балки, на полу — каменное крошево, выбитые окна поддерживали постоянный сквозняк, с потолка сыпалась побелка каждый раз, когда по второму этажу кто-то проходил. Я села на кровати, прикрывшись тонким одеялом почти до самого подбородка. Всеми врачами здесь были, конечно, ангелы. Вокруг меня стояли две белые ширмы, из-за которых мне не было видно лежащих рядом со мной раненых. Ко мне никто не подходил, хотя уже отметили, что я проснулась. Сколько я так провалялась? Судя по окружавшему меня хаосу — не долго. День? Может, два. Я потёрла виски пальцами, закрыв глаза и погружаясь в ужасающие воспоминания. Фенцио сбежал… Вместе с Мальбонте… В ту страшную ночь, словно судную, нас покинуло много бессмертных, последовав за переродившимся Бонтом. Он ушёл наращивать силы, но он вернётся. Обязательно вернётся. Ещё сильнее, чем прежде. Ещё могущественнее. Ади… Мой милый друг Ади. От бессильной злобы я сжала одеяло и почти зарычала, вспоминая, как рыжий демон поднялся в небо вслед за Мальбонте. Предал. Он предал нас. Он предал Сэмми. Сэмми, которого он так любил, и который погиб из-за Мальбонте. «Что есть любовь?» В моей голове опять пронеслись строчки трагедии Шекспира. И вновь передо мной зажглись два рубиновых глаза. Я резко села, вырываясь из мучительных воспоминаний и свесив с больничной койки босые ноги, осторожно встала. Ко мне тут же подпорхнула молоденькая девушка в белом халате и русыми волосами, собранными в тугой узел на затылке.  — Мисс Уокер, как ваше самочувствие? — Вежливо поинтересовалась медсестра.  — Спасибо, я хорошо.  — Тогда можете идти, сейчас принесу вашу одежду. Я благодарно кивнула, осматриваясь. Все койки были заняты. Ангелы, демоны, архангелы, серафимы… Досталось всем и каждому. Их раны заживали быстрее, чем у людей и они могли вытерпеть, казалось бы, невыносимую боль. Но слишком тяжёлые ранения представляли опасность даже для них. Пол устилали перья из их крыльев, всех цветов, форм и размеров. Пахло кровью и потом, а ещё холодом. Я аккуратно заглянула за белую ширму и ахнула.  — Мими? Подскочив к кровати подруги, я опустилась рядом на колени. Ее веки были закрыты, но дыхание ровное, тихое, горячее. Я провела пальцами по ее бледному лицу, чёрным спутанным волосам, вложила свою руку в раскрытую ладонь Мими. Жива. Это самое главное. С ней все будет хорошо. Солнце стояло в зените. Красное, словно кровавое, оно напоминало о минувших ужасах, о войне. Жестокой бойне. В школьном дворе пахло уже не цветами и душистой травой, а отчаянием. Душившим, необратимым, едким. Я шагала по жухлой лужайке, привыкая к последствиям. Не все мертвые тела успели убрать, и теперь они лежали на земле, изломанные, окровавленные, и смотрели на меня своими стеклянными глазами, словно осуждая за то, что я жива. За то, что хожу, тревожа их немой покой, за то, что дышу, существую. Я словно попала в кошмар, из которого нельзя выбраться. Нельзя проснуться, ущипнув себя за руку. Сатана мёртв, но мы все равно проиграли. Эта мысль давила на меня камнем. Я убила отца Люцифера. Собственными руками, своей новой силой, непонятно откуда взявшейся. Убила его, защищая свою мать. Разве было возможно поступить иначе?  — А вы уберите тела с северной части… — Я обернулась, услышав знакомый голос. Голос Дино. Вздрогнула, отгоняя воспоминания связанные с его отцом. Он тут не причём. Он не знал. Ангел раздавал указания, возглавляя уборку школьной территории. Его белая куртка слепила глаза и казалась такой неуместной здесь, на фоне этих мертвых тел и хаоса. Но слуги Шепфу особенно не пестрили своими гардеробами, старясь держаться светлых оттенков и тем самым лишний раз подчеркивая свою сторону. Он сразу заметил меня и остановился.  — Как ты? — Тихо спросила я, подойдя ближе.  — В норме, — но его голос дрогнул, выдавая душевную боль. Борьбу. Чтобы чувствовала я, если бы моя мать убивала учеников, а потом помогла вернуться Мальбонте? Дино отвёл взгляд, избегая смотреть в мою сторону. Он пытался держаться особняком, но его нервные движения, голос, читались, как открытая книга. Ему было сложно смириться с предательством отца. Ах, Дино, это далеко не самый острый нож в наших спинах.  — Прости, мне нужно навести тут порядок, Вики, — проговорил парень, все еще не глядя куда-то поверх моей головы. Я кивнула, пропуская ангела и смотря вслед его удаляющейся фигуре. Он справится. Он сильный. Надеюсь. Дино скрылся за поворотом, а я пошла дальше, никуда особо не стремясь, а просто шагая вперёд. Сотни тел ждали своего упокоения, своего последнего пристанища. Вот они — настоящие пустые сосуды. Глаза перемещались с одного мертвого на другого. Кого-то я знала, кого-то видела впервые. Ангелы, демоны… И всех их объединяло одно — смерть. Остановившись у погибшей дьяволицы, я села рядом с ней на корточки. Девушка, совсем молодая, может даже ровесница. Чёрные волосы в длинной косе, изломанные красные крылья и древко стрелы, торчащее из груди. Мое земное тело наверняка выглядело так же, стоило душе покинуть его. Тот же пустой взгляд, неестественная поза. По спине пробежались холодные мурашки, я резко поднялась на ноги, но не успела сделать и двух шагов в сторону, как меня окликнули. Я медленно повернулась. Моя мать, в белом плаще с накинутым на голову капюшоном, стояла под покорёженной статуей на школьной площади. Ее лицо осунулось и посерело, а сама она выглядела уставшей и взвинченной. Я неспешно подошла к матери и та, взяв меня под руку, повела вдоль школьного здания. От неё пахло мятой и жасмином. Приятно. Наши отношения были так же далеки от идеала, как и раньше, но сейчас что-то сдвинулось с мёртвой точки. Виной ли тому моя пробудившаяся сила? — Кроули совсем плох, — проговорила мама, нервным движением поправляя капюшон. — Что с ним? — Мне не было особо дела до старика. Скорее я спросила это для поддержания разговора. — Его ранили в бою, — покачала головой мама. — Сейчас школе нужна твёрдая рука, а что мы имеем и итоге? — Он никогда не был твёрдым. По крайней мере, на моей памяти. — И это была правда. Мама хмыкнула, но согласно кивнула. До заворота за угол оставалось пару шагов, но я остановилась словно вкопанная. Мама тоже притормозила, недоуменно поглядывая на меня из-под своего белого капюшона. Густые, горячие, мощные клубки энергии стремительно приближались к повороту. Люцифер. Это точно он. Сердце не обманешь. И действительно, через секунду из-за угла вынырнул чернокрылый принц Преисподней. Задумчивое, вымученное лицо демона медленно поднялось на нас, но увидев мою мать, он встрепенулся, вздрогнул, словно от испуга. — Люцифер… — Начала было мама, но тот остановился и поднял ладонь, обрывая ее на полуслове: — Если это по поводу моего отца, то тема закрыта, — с этими словами он, даже не глядя на меня, прошёл дальше, оставляя за собой шлейф своего одеколона и пустоту. Мама завернула за угол, высокомерно покачивая головой. А я… Я увидела Люцифера впервые после… После смерти его отца. Что он думает? Что чувствует? Как он? Неизвестность хуже смерти, так что решение было принято мгновенно. — Подожди меня здесь, — проговорила я матери и, не дожидаясь ее ответа, побежала вслед за демоном. Он быстро вышагивал по сохранившейся брусчатке, направляясь куда-то в сторону лабиринта. Объемные черные крылья принца Преисподней почти полностью скрывали от меня его широкоплечую фигуру. — Люцифер! Постой! — Я нагнала его и теперь шла за ним, пытаясь поспевать за его темпом. Не оборачиваясь на меня, он бросил через плечо: — Все в порядке. Они с Дино сговорились, что-ли? — Это не так, — отчаянно выкрикнула я. Демон резко остановился, из-за чего я чуть не врезалась в его спину, а затем медленно развернулся ко мне, сунул руки в карманы чёрных брюк и проговорил: — Я слушаю. — Что? — Ошарашенно спросила я, заглядывая в его красные бездонные глаза. — Ну ты же у нас все про всех знаешь, — холодно бросил он. — Люцифер, — от его интонации я мгновенно ощетинилась, — не говори так со мной. Демон нахмурился, но через секунду его взгляд смягчился, красные радужки потемнели, он прикрыл глаза, выдыхая… И заговорил: — Я ненавидел своего отца, так же как и любил. И думал, что он испытывает то же самое. Но нет… — Люцифер осекся, и его губы исказила болезненная усмешка. Та же, что я видела тогда, на поле боя, когда Сатана дал добро на его смерть. — Кроме ненависти ко мне, в нем ничего не было. Ни-че-го… Я медленно приблизилась к демону и взяла его за руку, он переплел наши пальцы и с моего сердца, словно упал тяжеленный камень, позволяя биться дальше. — Он так легко отказался от меня. Без раздумий, — он качнул головой. Я почти забыла все слова рядом с ним. Да и что можно тут сказать? Как утешить? Как помочь? Свободной рукой я провела рукой по его скуле, чтобы демон взглянул на меня. Посмотрел в мои глаза. — Прости меня, — прошептала я одними губами, когда наши взгляды встретились. Люцифер обнял меня за талию, притянув к себе. Его горячее дыхание обдало волосы на моей макушке, когда я прижалась к его груди. — Это ты меня прости… — За что? — Прости, если сделал больно. Я не умею по-другому. Я обвила руки вокруг его шеи, ища защиты и покоя в объятиях сына Сатаны. Эти руки словно были созданы для меня. Где ещё мне будет так хорошо? — Виктория! — Видно матери надоело ожидать меня, и она выскочила из-за угла, застав нас врасплох. Мы с Люцифером тут же отскочили друг от друга на почтительное расстояние, но мама уже заметила. — Прекратите! — Зашипела она, оглядываясь по сторонам. Ее голос стал жестким, как железо. — Этого ещё не хватало! Виктория, ты нужна мне, сейчас. Она развернулась, взметнув подолом своего плаща, и пошла прочь, ожидая, что я последую за ней. Не расскажет. Нет. Не выдаст. — Поговорим потом, — проговорил Люцифер, глядя на удаляющуюся спину моей мамы. — Хорошо, — я кивнула и поспешила за ней, оставляя принца Преисподней позади. Мы обязательно поговорим. — Мам, это… — На всякий случай начала я. Скорее по какой-то детской привычке. — Не сейчас, — отмахнулась та и я замолкла. Мы уже оказались возле больничного крыла, и мама потянула на себя тяжёлые дубовые двери лазарета. Я снова вернулась обратно. Интересно, зачем ей понадобилось меня сюда тащить? В нос ударил запах застоявшейся крови. Мне посчастливилось покинуть это место, но многим нужно было гораздо больше времени на восстановление. Те, кто был в сознании, говорили вполголоса, словно боясь разбудить остальных. Пройдя вглубь помещения, мама остановилась возле одной из коек. Я обошла ее справа и увидела директора Кроули. Седовласый старик лежал в постели, вытянув руки вдоль тела, и не моргая смотрел в потолок. На прикроватной тумбе стоял хрустальный графин с водой и пара замызганных стаканчиков. Рядом на стуле сидела Мисселина, комкая в зажатых кулачках ткань своего серебристого платья, а Геральд стоял подле учительницы и что-то тихо ей говорил. Настолько тихо, что я не могла ничего разобрать, а только видела шевеление губ демона. На глазах Мисселины застыли слёзы. Убиваются по старику? Было бы из-за чего. Мама, словно почувствовав мой настрой, придержала меня за руку и быстро проговорила: — Для того, что я хочу сделать, нужен в свидетелях один из учеников школы. Ради бога! Я закатила глаза. Для чего на этот раз она собралась меня использовать? Кроули медленно повернул голову и посмотрел на нас. Увидев меня, он кивнул, словно здороваясь. Я молча отвернула взгляд от старика и уставилась в трещину на стене. — Как ты? — Спросила мать директора, но в этом вопросе слышалась простая формальность. Я бы не отвечала на его месте, но умом он не блистал. — Не мёртв, а значит, все ещё бессмертен, — тот закашлялся, и я брезгливо сделала маленький шаг назад, дальше бы не получилось — мама все ещё держалась за мою руку. — Нам стоит обсудить дальнейшие действия, — прокряхтел Кроули. — Тебе надо отдыхать, — заметила мать. — Нет времени. Мальбонте… — Директору не удалось договорить — кашель опять заглушил Серафима. — Школа сейчас очень уязвима, — покачал головой Геральд, поправляя подушку под головой Кроули. — Ученики нуждаются в нашей защите. — Я этим и занимаюсь, — нахмурилась мать. — Кроули, ты слишком слаб. Школой займусь я. Я вздёрнула брови. Она? — Это совет так решил? — Удивился директор. — Так решила я, — отрезала она. — Кто дал вам такие полномочия? — Геральд просверлил мать хмурым взглядом из-под густых чёрных бровей. А Мисселина, казалось, и вовсе лишилась дара речи. Тут я ее вполне поняла, тоже не находя слов. — У нас нет времени на бюрократию, отмахнулась мама. — Вы все знаете, что я смогу. Она повернулась ко мне и наши глаза встретились. Снова вовлекает меня в свой цирк? — Бывший глава школы, главные учителя и моя дочь как представитель учеников — я объявляю себя перед вами новым директором школы. Ее тонкие губы тронула легкая улыбка победителя. Посмотрим-ка, у меня тут где-то корона не завалялась случаем? Кажется, я нашла подходящую голову... Кроули так растерялся, что стал похож на забытого ребёнка в торговом центре. По нему было видно, что он всей душой против, но возразить старику было нечем. Он побежден, раздавлен, и мама быстро наступила и на его седую голову. Она уже наверняка дела так и раньше, не впервой. Но это наглость. Даже для неё. Хотя откуда мне знать? — Быстро ты за всех все решаешь, — сухо заметила я. — У нас война, Вики! — Отрезала она. — Я — единственная, кто сможет занять этот пост. Геральд лишь усмехнулся. — Раз пошли такие рассуждения, то я не против. Надеюсь лишь, что такой шаг сделан не во имя вашего честолюбия. Было видно, что мама оскорбилась, но быстро взяла себя в руки и парировала: — Это шаг сделан во имя поддержания равновесия, Геральд. — Затем она перевела взгляд на уже бывшего директора. — Кроули, признай, ты — устал. И не скрывал этого. Твои действия стали необдуманными, местами даже истеричными. Нужно уметь вовремя уходить. А тактичность и официоз мы оставим до более спокойных времён. «Если доживём» — заметила я, но вслух ничего не сказала. — Ты временно отстранён. У меня все, — закончила она, и резко развернувшись на пятках, стремительно покинула лазарет. Это так в ее духе. Я сжала кулаки, отворачиваясь от учителей и Кроули. Опять притащила меня за собой, а потом быстро ретировалась. И хоть убей, я не помню от неё ни одного слова благодарности за спасённую жизнь. Медленно закипая, мне ничего не оставалось, как отправиться прочь, оставляя Кроули зализывать раны, как телесные, так и душевные. Под хмурыми взглядами Геральда и Мисселины, я пошла вдоль коек к выходу. — Вики?! Ах! Я дернулась на голос, мгновенно забыв о произошедшем. С одной из кроватей на меня смотрела родная мордашка Мими с всклокоченными чёрными волосами. — Вики! — Снова вскрикнула она, и я тут же подбежала к подруге, ныряя в ее раскрытые объятия. — Здорово выглядишь! — Отметила демоница, отстраняясь и сжимая мои руки. — Ты тоже, — и это была правда. Бледность прошла, все ссадины и царапины исчезли без следа. Щечки Мими розовели, разве что темные круги под ещё более темными глазами слегка портили выздоравливающий вид подруги. Мы сполна разделили радость встречи, позабыв об окруживших нас проблемах. Я была так искренне рада за ее выздоровление, что эмоции переваливали через горло, и снующим между койками медсёстрам приходилось на нас периодически шикать. Затем, сидя на ее кровати и поджав под себя ноги, я подробно изложила события минувшей бойни, глядя как меняется лицо подруги. — А папа? — Тихо спросила Мими, когда я закончила рассказ. — Не знаю… — Он жив. Я бы почувствовала, если… — она осеклась, не договорив. — Уверена, что так и есть, Ми, — ответила я, хотя на самом деле уже ни в чем не уверена. Нет, ни в чем. Подруга придвинулась ко мне и протянула свою руку, я перепрела наши пальцы. — За последнее время я немного привязалась к тебе, — проговорила демоница. Было ясно, что откровение далось тяжело. Она сразу поджала губы и отвела взгляд к распахнутому окну. Я улыбнулась. Демоны. Им так тяжело открывать свою душу. Неужели и я когда-нибудь стану такой? — Немного? — Я повела бровью, ехидно ухмыляясь. — Ну ладно, ладно, — отмахнулась демоница, вырывая свою руку. — Чуть больше, чем немного. Я обняла засмущавшуюся Мими, привлекая к себе. После предательства Ади, она и Люцифер — это все, что у меня здесь осталось. Хотелось выть от тоски, и одновременно я злилась на себя за эту слабость. Рыжий демон улетел от нас, оставив за собой пустой стул в моем сердце. Я покинула лазарет спустя час. Мими обещали выписать уже через день, максимум два. Стоит попытаться узнать про демона Мамона к ее возвращению. Возможно, мама что-то знает, все же она теперь наш новый директор. В голове не укладывается, конечно. Но Кроули мне было совсем не жаль, старик почти выжил из ума и бразды правления точно не то, что стоит ему доверять. Особенно в такое время. Но вот вопрос: как с этим справится мать? Или ее гордыня и честолюбие все погубит? Я шла мимо разрушенных статуй, обломки которых до сих пор усеивали землю. Красное солнце клонилось к закату, пытаясь завершить очередной день, а у меня оставалось ещё одно не завершённое дело. Морской дракон Фыр, который так отчаянно защищал меня ценой собственной шкуры — где он теперь? Жив ли? От мыслей, что с ним могло случиться непоправимое, сердце обливалось кровью. Я раскрыла свои крылья и чуть размявшись — взлетела. Ветер приятно обдувал мое лицо, грудь наполнило чувство свободы. Полеты всегда помогали мне справиться с нервами и успокоиться, но не сегодня. Но не сейчас. Я пролетала над парящими островами, пытаясь уловить энергию Фыра. Заглядывала за каждый камень, проверяла каждый куст. Наконец, мне удалось уловить еле заметную, дрожащую энергию дракона. Она ощущалась сильнее, когда я подлетела к скалам позади школьного здания. Найдя темную расщелину в грубой породе, я приземлилась и, сложив крылья, пошла на зов энергии. По холодным и шершавым стенам скалы стекала вода, в воздухе стоял отчётливый запах плесени и… крови. — Фыр! — Позвала я в темноту. Эхо разнесло мой голос по пещере, многократно отзываясь в моих ушах. Мрак пещеры слегка рассеивали тонкие лучи уходящего солнца. Я нашла его в углу пещерки, хрипящего и ослабшего. Подбежав к дракону я обвила блестящую шею, не обращая внимания на колючие чешуйки. — Малыш, ты ранен, — пробормотала я, увидев торчащее древко копья под левой лапой зверя. Он приглушенно фыркнул и мотнул головой. Из пасти Фыра тонкими струйками сочилась кровь. Было видно, что он совсем плох. Он мучился от боли, не умирая, но и не вылечиваясь. Торчащее копье не давало ране затянуться и уже могло пойти заражение. Шкура вокруг раны угрожающе набухла. Неужели он может умереть из-за меня? Мы столько пережили той ночью, но ему не кому было оказать помощь. — Сейчас будет немного больно, потерпи. Я осторожно ухватилась за оружие и, сделав выдох, резко выдернула копье из дракона. Стены пещеры сотряс оглушительный вой, он отскочил от меня, упал на спину, поднялся, но снова упал и замер. Я отбросила копье и потянулась к Фыру, пытаясь успокоить животное. Пытаясь успокоить друга. Из открывшейся раны полилась багровая кровь, я с ужасом стянула с себя джемпер и попыталась хоть как-то спасти ситуацию. Дракон начал слабеть на глазах, обмяк, его тело забила крупная дрожь. В ушах стучало, я с остервенением прижимала к ране мгновенно пропитавшуюся кровью ткань. Что же я наделала!!! Руки предательски тряслись. — Милый Фыр, прошу тебя… Прошу… Не сдавайся. Не уходи, — умоляла я сквозь проступившие слезы. Отбросив бесполезный джемпер, я прильнула к его шее. Горячее, хриплое дыхание дракона становилось все слабее. — Пожалуйста, прости меня, — слезы застилали глаза, а я все прижималась к его телу. Мои соленые слезы текли по телу Фыра, задерживаясь на его чешуйках, смешиваясь с кровью. Мы превратились в одну большую рану. Зияющую дыру, полную боли и отчаяния. Дракон вздрогнул, изогнулся, и я мешком повалилась на землю рядом с ним. Вдруг пещеру залил яркий свет, слепящий, до рези в глазах. Я зажмурилась, прикрыв лицо окровавленной рукой, а когда снова смогла видеть, то передо мной уже не было умирающего дракона. На холодной земле в центре пещеры стоял смуглый парень. На его обнаженной груди и руках блестели изумрудные чешуйки, подтверждая мою догадку. Что? Но как?