Секрет Небес. Падшие.

Я сидела за школьной партой, бездумно оглядывая затылки моих сокурсников. Это было таким странным — продолжать ходить на занятия после всего что с нами произошло. После всего, что мы пережили. В солнечных лучах играли пылинки, медленно оседая на убранство кабинета. Но все же стоит отдать должное руководству школы — теперь в наших занятиях делался упор на военную подготовку. Все мы, рождённые ангелы, демоны и непризнанные проходили самые настоящие боевые учения. Благо то, что на наших неуязвимых телах все заживало как на собаках, иначе бы я уже давно была похожа на одну сплошную гематому. В классе поддерживалась тишина, ученики разговаривали или полушёпотом или вовсе молчали. Надвигающаяся война давила на всех, опуская голову, ссутуливая плечи и сея тревожность. Дверь отворилась и в кабинет вошёл Геральд. Пройдя между рядов до доски он развернулся на каблуке, отчего полы его плаща взметнулись вверх и сложив руки за спиной, молча оглядел учеников. Что-то в его взгляде обдавало льдом. Заставляло нахмурится. Я подперла голову ладонью, глядя на него из-под копны своих волос, опустившихся на лицо. — Сегодня вы отправляетесь на войну, — наконец проговорил Геральд. По классу прокатилась волна ропота. Я непонимающе захлопала глазами. Как? Уже? Мы с Мими затравленно переглянулись, а мои ладони вмиг похолодели и взмокли. Учитель молча подождал пока волна негодования и непонимания утихнет и продолжил: — На земную войну. Я напряжённо выдохнула. — Многие из вас, хоть и были рождены бессмертными, все ещё щенки, которые боятся собственной тени. Но теперь для нас война стала реальностью, а не сказкой в книгах о героях. Это то, что всех вас ждёт. Что коснётся каждого, так или иначе. И вы должны быть готовы. Должны прочувствовать это на своей шкуре. Я поёжилась вспоминая то, как я прочувствовала ее на своей шкуре. Реки крови, пепел, множество стеклянных глаз, в которых больше не горела жизнь. Но многие из тех, кто был сейчас со мной в классе были в укрытии, когда это началось в первый раз, спрятались, как этого требовалось от учеников. Но я не могла, не позволила себе. На кону стояла жизнь моей матери, Люцифера, моя собственная жизнь. Я просто не смогла бы сидеть и ждать. Геральд ещё немного помедлил ожидая пока стихнут переговоры и вновь продолжил: — Вы сможете убивать противников, но используя только навыки и орудие солдат в чьи тела вы проникните. Вам будут даны тела уже погибших воинов, но вы будете видеть друг друга в своих обличиях. — А как мы узнаём кто враг? — Спросил какой-то ангел с первых рядов. — Очень просто — он будет пытаться тебя убить, — ухмыльнулся в ответ чернокрылый демон, сидящий на парте перед моей. — Это действительно необходимо? — Пискнула Лилу, тот самый ангелок, которая когда-то увивалась возле Дино. — Тебе — да, — фыркнула я, собирая волосы и стягивая их в хвост на затылке. — Ты задашь тот же вопрос Мальбонте, когда он придёт за нами со всей своей армией? — Мельком глянув на меня, спросил Геральд Лилу. — Ой, да кому мы сдались? — Пренебрежительно махнул рукой какой-то ангел в белом худи. Геральд раздул ноздри и подошёл к ангелу. Уперев кулаки в его парту он долго глядел в глаза этого глупого создания, а затем проговорил с легкой ухмылкой: — Ты-то уж точно никому не сдался. Несколько демонов и я в том числе прыснули в ответ на это ценное замечание. Ангел, казалось, оскорбился. Я видела как его пальцы сжались в кулаки. Шепфу, как он слаб и наивен. Война пожрет таких, так было всегда. Геральд остановился посреди класса и смахнув невидимую пылинку со своего чёрного плаща, бросил приказ: — К водовороту! Я сразу поднялась со своего места. Многие последовали моему примеру. Но некоторые демоны и ангелы замешкались. Среди таких конечно же была Лилу и тот ангелочек, что совсем недавно сжимал свои кулачки. Что такое? Когда пришло время пустить их в ход спеси поубавилось? Я не сдержала смешка. Впрочем, этого никто не заметил. А Ости следовало отдать должное, вопреки всем моим ожиданиям демоница тряхнув своими длинными чёрными волосами, подошла к водовороту в числе первых. Геральд разделил нас на группы и назначил кураторов. Моей группе в кураторы достался Дино. Мы переглянулись и подойдя к краю водоворота я посмотрела вниз, силясь увидеть поле боя. Где-то далеко внизу прослеживались очертания далекой земли, хоть мне и неудалось бы ничего разглядеть, но на мгновения почувствовался запах крови и пепла. Наверно, все же показалось. Но этого чувства хватило, чтобы вновь оживить в моей памяти картинку прошедшей бойни. Снова. Опять. Чьи-то холодные пальцы коснулись моего позвоночника и над ухом прозвучал тихий голос учителя: — Бояться — это нормально. Ты здесь чтобы укротить свой страх. Перешагнуть. Пусть он подстегивает тебя, а не парализует. Не дай ему тебя поглотить. Ты точно справишься. — Так и будет, — таким же шепотом ответила я и сделав шаг, спрыгнула в водоворот. Я была в небесном аду, я проливала бессмертную кровь, свою и чужую. А теперь… Да здравствует земной ад!

***

Я приземлилась сразу на бойню. Сразу в центр событий. Мягкой посадки не было, я не успела сосредоточиться, после того как меня выплюнуло из водоворота. Так что я просто упала на кирпичные обломки здания прямо посреди улицы. Не успев даже сделать судорожный вдох, мне пришлось вжиматься лицом в пыль и откатываться в сторону, так как прямо над моей головой засвистели пули. Я скрылась за нагромождением бетонных плит и быстро оглядела себя. Военная камуфляжная форма, на голове плотно сидит каска, ноги затянуты и крепко зашнурованы в высокие армейские боты. Не совсем удобно, но сойдёт. На груди чувствовалась тяжесть бронижилета. Думаю, он то мне точно ни к чему, но времени на переодевание не было. Я вытащила из кобуры пистолет, черт его знает какой, я в этом никогда особо не разбиралась. Так, выдохнуть, снять с предохранителя. Готова. А дальше-то что? Ответ пришёл сам собой. Стрельба на улицах разрушенного города не смолкала. Крики солдат, чьи-то короткие фразы приказов, вопли, мольбы о помощи, все смешалось в одну сплошную кашу, но тут вдруг какой-то солдат побежал ко мне, пригнувшись и что-то крича. Я прислушалась, стараясь игнорировать весь остальной шум. — Надо продвигаться к остальным, солдат! У нас приказ! Я кивнула и двинулась следом за ним, к нам присоединились еще солдаты, наши ряды пополнились и я уже начала чувствовать себя уверенней, как тут один из них упал замертво с простреленной навылет головой. — Снайперы! Я затравленно огляделась, кто-то схватил меня за запястье утаскивая в руины разбомбленного дома. Короткая перегруппировка, мне вручают винтовку, она тяжёлая, руки быстро устают тащить этот груз, а при этом надо ещё и бежать и стараться не словить пулю. На лбу выступают капли пота, легкие наполняются витающей в воздухе пылью. — Улица перекрыта! — Надо прорываться! Прикрывайте! Солдат выскакивает на вооруженную защиту и несётся на амбразуру, выкрикивая неслыханные ранее ругательства и не снимая пальца со спускового крючка. Я хочу помочь, прикрыть, но через секунду вижу как он падает на землю истекая кровью, которая моментально впитывает в себя выжженная земля. Остальные кидаются за ним и я тоже. Тоже бегу, тоже стреляю, тоже выкрикиваю ругательства. Каким-то чудом остаюсь в живых, таким же чудом мы прорываем заслон и душу наполняет мимолетная эйфория. Мы смогли! Победа! Но вновь выстрелы, вновь кто-то падает, корчась и отплёвывая кровь, я отпрыгиваю за какие балки, стукаюсь обо что-то головой, шлем издаёт глухой звук. И вновь я одна. Я ползком пробираюсь по бывшей рыночной площади. Все перевёрнуто, тлеет древесина, какая-то ткань, кругом лежат тела, неестественно выгнутые, поломанные, изуродованные. Я слышу чей-то стон. Сначала тихо, потом он становится громче. Я скидываю с головы шлем, волосы под ним взмокли и прилипли ко лбу. На земле впереди лежит солдат. На открытой местности, раненый, но живой. Он видит меня и теперь тянет ко мне окровавленную руку, тогда как второй прижимает рану на бедре. Я могу выбраться из укрытия и помочь, могу… Сердце сжимается при виде того, как он пытается ползти ко мне навстречу, пытается вырваться из лап смерти. Я не смогла когда-то избежать такой участи, может, мне удастся спасти хотя бы его? Хотя бы на время. Я решаюсь. — Держись, — кричу я, ползком пробираясь к нему. В глазах бойца вспыхивает надежда. Я настигаю его и его дрожащие окровавленные пальцы вцепляются в мое предплечье. Я натягиваю на его голову свой шлем и короткими рывками дотягиваю до баррикад. Мое дыхание сбилось, оно уже больше похоже на сдавленные хрипы. Сердце гремит громче артиллерии. Солдат слабо улыбается мне, его губы едва заметно шепчут слова благодарности и после он сразу теряет сознание от боли и стресса. Но все же он жив. Все же я смогла. К нему тут же подбегают товарищи по отряду, спешно накладывая жгут, в надежде остановить кровь. Мне не хочется вновь оказываться в гуще событий, но это не возможно. Война, она везде. В каждом взгляде, в каждом вздохе и каждом прикосновении. Я снова выбегаю из укрытия, ведь это именно то, что хотел от нас Геральд — участия. Полного погружения. И я погрузилась. С головой. Вновь взрывы, вновь стрельба, крики. Баррикада оказалась где-то позади, я прорывалась вперёд с отрядом стреляя по каждому кто пытался убить меня. Я ругалась хуже портовой шлюхи, сплёвывала на песок желчь, выдергивала чеку и отправляла в полёт гранату за гранатой, полностью отдаваясь ситуации, но все же держа над ней хоть какой-то контроль. Я не знала скольких убила, не хотела знать. Ведь на этой земной войне нет моих и чужих. Они все здесь чьи-то дети, чьи-то отцы и братья. Мои руки, одежда, волосы — все пропиталось моей кровью, кровью товарищей по отряду, кровью врагов. Я поняла что теперь отношусь к смерти иначе, ведь иногда чтобы выжить самой нужно отнять жизнь другому. Принести кого-то другому к жертвенному алтарю. Я вытащила нож и замахнулась над телом противника, который корчился под моими ногами словив пулю в живот, но мою руку вдруг перехватили в воздухе. — Что ты делаешь? — Спросил Дино. Это бы именно он. Мой куратор. Чистый, словно с иголочки, из его собранных в пучок волос не выбилось даже прядки, тогда как на мне не осталось ни одного участка, которого не бы не тронула эта война. — Глупый вопрос, не находишь? — Выплевываю я, но затем, выдохнув и выдернув руку из его пальцев, отвечаю более спокойно: — Борюсь со страхами, как учил Геральд. Воюю. — Это не наша война, — качает головой ангел. — И что? Я должна ложиться под пули отдавая свою жизнь даже не на своей войне? — Виктория, с каждым убитым ты возвышаешь в цене свою жизнь, — говорит Дино, глядя на солдата под моими ногам, тот уже умер, истекшись кровью. — Тебе настолько дорога твоя жизнь? — Да, она бесценна! Ровно до того момента, пока не не отняли! — Дерзко отвечаю я, пряча нож в высокий сапог — видела что так делают в фильмах крутые парни, а раз уж я до сих пор на ногах, то можно и себе позволить. Дино кивнул, услышав мой ответ, но по его голубым глазам было ясно, что он смотрит на это по-другому. — Не осуждай меня, — проговорила я, поднимая свой пистолет с земли, куда отбросила его, вытаскивая нож. — Ты не имеешь на это права. — Я не осуждаю за инакомыслие, Вики. Все же я вижу, что мы различаемся не только цветом крыльев и сторонами, которые выбрали. И я не отговариваю тебя. Но не ослепни от жестокости. Это не идёт даже демону. — Да что ты знаешь о жестокости, Дино?! — Вспыхнула я. — Где ты был, когда они громили школу? Где ты был, когда они пытались убить мою мать? Когда пытались убить Люцифера?! — Осторожно! — Ангел оттолкнул меня от снаряда, выбивая все прочие мысли из моей головы и возвращая к реальности. Мы упали в сторону и сверху посыпались обломки и бетонная пыль. — Ну вот и ты замарал свой костюмчик, — ухмыльнулась я, глядя как Дино вставал из завалов, протягивая мне руку. — Просто помни кто ты, Вики, — проговорил он, когда я поднялась на ноги и отпустив мою руку скрылся в проходах и баррикадах здания. И снова война унесла каждого в гущу событий, где для каждого нашлось своё место. Я сноповая шла, снова падала и поднималась, закрывала глаза погибшим соратникам, и снова нажимала на курок. В какой-то момент, когда я шла за отрядом к которому прибилась в этот раз, кто-то схватил меня за ногу. Кто-то ещё живой, среди этих искореженных тел, через которые мы переступали. На земле лежал солдат, его пересохшие губы тихо повторяли одно слово, одну мольбу: «Воды…» Он просил пить. Раны на его теле ясно говорили мне, что он не жилец, ни один медик его уже не вытащит, он перешагнул одной ногой черту после которой нет дороги назад. Но солдат упорно продолжал цепляться за жизнь, за мой ботинок, отчаянно скребя по нему ногтями и повторяя свою мантру из одного слова. Мой отряд удалялся и, наконец скрылся в переплетениях улиц. Я пригнулась к нему, боясь ненароком словить одну из разрезавших воздух пулей. — Воды, — вновь прошептал он. — Прости, — ответила я и переступив через него, скрылась за поворотом, вновь позволяя войне поглотить меня. Я не могла знать и вспомнить сколько ещё это продолжалось, сколько ещё жертв я должна была принести ненасытному богу смерти. Сколько ещё крови и боли увидеть, прежде чем меня призовут обратно. Так что, когда это наконец начало происходить, я испугалась. Испугалась, что умираю. Когда мир вокруг начал темнеть, а мои мышцы слабеть, я растворилась так же внезапно, как и появилась здесь. Я пришла в себя только в водовороте, мое тело дрожало, голова жутко кружилась, болела, казалось, каждая мышца. Я видела перед собой остальных учеников, которые так же приходили в себя, возвращаясь назад. Их перепуганные лица, ужас в глазах, испачканные кровью одежды, запах пота. Все смешалось в этом водовороте, пока не выплюнуло нас прямиком за парты. — Добро пожаловать, — спокойно проговорил Геральд, оглядывая каждого ученика. — Вот вы и дома.