Потерянный интерес

Тенгену редко снятся кошмары, а если они и случаются, то это всегда один и тот же повторяющийся сон. У него было восемь братьев и сестер, но никто из них не был ему особенно близок. Когда семеро из них умерли один за другим, Тенген принимал каждую смерть лишь простым коротким кивком, после чего снова погружался в пучину бесконечных операций Шиноби. Сейчас он часто думает о том, что возможно эти сны приходят к нему в наказание за отсутствие у него эмоций в тот период его жизни. Он снова и снова вынужден смотреть, как убивают каждого его брата и сестру. Тенген не может помочь им, и ему остается только стоять перед их телами в лужах крови, пристально глядя в мертвые глаза, пока милосердное утро не сжалится над ним и не вернет обратно в реальный мир. Иногда ему кажется, что души братьев и сестер преследуют его, отказываясь простить внезапный уход из Шиноби и то, что он остался жить, тогда как их не стало. Но Тенген знает, что покинуть путь ниндзя было правильным решением, как бы не сбивали его с толку кошмары, заставляющие испытывать чувство вины. Но сегодня он впервые увидел другой страшный сон. Он стоит на улице под проливным дождем. Хотя на улице лето, падающие на него капли ледяные, холод окутывает его, забираясь глубоко под кожу. В этом мире нет звуков, кроме шелеста ливня. Его непревзойденный слух улавливает лишь мрачный статический треск. А потом, сквозь пелену льющейся с неба воды, он замечает яркое пятно. Зеницу сидит на земле спиной к нему. Его желтое хаори покрывает все тело, оно даже накинуто ему на голову, словно парень пытается укрыться от ледяного дождя и согреться под промокшей тканью. Сидящая фигурка выглядит очень хрупкой и беззащитной, и Тенген с беспокойством думает, что в любой момент небо может рассечь зигзаг молнии, а над их головами прогремит пушечный раскат грома. «Ты замерзнешь, малыш. Пойдем со мной, я согрею тебя, я спрячу тебя от грома», — шепчет сердце мужчины мальчику. Тенген делает шаг к нему, протягивая руку, но внезапно Зеницу оборачивается, и Узуй встречает взгляд, от которого ему гораздо холоднее, чем от этих мучительных капель дождя. В карих глазах Зеницу видны лишь глубокая печаль и невыплаканные слезы, а черты его лица искажены от ярости. Эта картина так пугает Тенгена, что он забывает как дышать. Внезапно рот парня искривляется в гримасе отвращения, и в этой трескучей тишине он произносит всего три слова: «Я тебя ненавижу…»

***

Тенген резко просыпается и в недоумении утыкается взглядом в деревянный кессонный потолок. В комнате стало немного светлее, за раздвижными дверями, ведущими на энгаву, мерцает мрачный свет. Значит уже утро. Он слышит, как по крыше стучит дождь. Может быть этот перестук над головой стал причиной неприятного сновидения? Его сердце бьется слишком часто, поэтому Тенген сосредотачивает свое внимание на высоких деревянных балках над ним. Обзор потолка, кажется, успокаивает его. Каждое углубление украшено вырезанными цветами, и он поражается, как же скрупулезно резчик относился к своей работе, и почему он раньше не замечал этой красоты. Но даже любуясь узорами, он не может забыть три слова из его сна, прокручивая их в голове снова и снова. А еще он ощущает какое-то невнятное беспокойство, что-то было не так. И тут его осеняет. Он напрягается, а в животе скручивается неприятный комок. Это же не его спальня! Неудивительно, что он словно впервые видит эти цветы над головой, какого черта, он действительно заснул в одной комнате с… «Чирик!» Взгляд Тенгена медленно опускается с украшенного потолка на пол, и краешком глаза он замечает маленького коричневого воробья. Птица стоит рядом с головой мужчины, и Узуй готов поклясться, что видит слезы в ее крошечных черных глазках. Тенген жалобно стонет и отворачивается от пташки, снова уставившись в потолок. «Если это твой способ извиниться за то, что вчера ты напал на меня, я его не принимаю…» Он прерывается, когда слышит резкий кашель и тяжелое дыхание, доносящиеся с соседнего футона. Тенген резко поворачивает голову в направлении этих страшных звуков, и его взгляду предстает не менее пугающая картина. Светловолосый мальчик лежит на боку с плотно зажмуренными глазами, на его лице расцветают пунцовые пятна. Его кожу покрывают мелкие бисеринки пота, а влажная челка прилипла ко лбу. Он сжимает простыню в кулаке, и новый приступ кашля сотрясает его грудь. Тенген еще даже не успевает осознать, что происходит, как его тело с молниеносной скоростью оказывается рядом с Зеницу. Он прикладывает ладонь ко лбу мальчика, опасаясь худшего. Зеницу горит и борется с болью за каждый свой короткий вдох. Узуй ругает себя. Какой же он идиот, сам же пару часов назад заметил, что у мальчишки начинается жар, но не придал этому большого значения. Тенген никогда раньше не сталкивался с лихорадкой. Его закаленное тело было устойчиво к вирусам и ядам, с самого детства его воспитывали с мыслью о том, что болезни — это удел слабых. Было очевидно, что пора приводить в действие вчерашний план и идти за врачом в деревню. Спуск с горы не займет много времени — как бывший Столп звука, Узуй может двигаться очень быстро. «Прости меня, Зеницу. Потерпи еще немного», — просит Тенген страдающего парня, а его сердце разрывается от вины. Когда он уже собирается уходить, горячая ладонь резко сжимается вокруг его руки, останавливая движение мужчины. Зеницу смотрит на него снизу вверх блестящими от слез глазами, но, к недоумению Узуя, он выглядит раздраженным. «… Ты… слишком… громкий», — хрипит мальчик. Подняв другую руку перед собой, он обессиленно стучит пальцами по своей груди, прямо над сердцем. «Громкий…» На лбу Тенгена в считанные секунды набухает вена. «Прибью его, когда поправится», — обещает он сам себе. Девушки остаются присматривать за Зеницу. Они тоже полны беспокойства и вины за то, что состояние больного так сильно ухудшилось всего за одну ночь. Деревня находится в двух милях от горы, это около часа ходьбы неспешным шагом. Тенген добирается до нее менее чем за пятнадцать минут, и еще пятнадцать минут ему требуется, чтобы уговорить врача осмотреть мальчика. Тот соглашается, но не сразу. Отчасти принять решение ему помогает то, что он сочувствует больному и хочет ему помочь, а отчасти то, что ему страшно спорить с этим огромным мужчиной. Но пожилой доктор не может соперничать в скорости с бывшим Столпом звука, поэтому умирающий от волнения Тенген решает сам нести врача, перекинув через свое могучее плечо. В итоге старик всю дорогу жалуется ему в ухо на запланированные встречи с пациентами и на то, что теперь они уйдут к другому лекарю, а также настаивает на том, чтобы Тенген выплатил ему гонорар, вдвое превышающий обычную сумму за его услуги. «Такие люди, как ты, никогда не уважают то драгоценное время, которое я могу им предложить. Ты думаешь, я так легко могу найти для тебя место в своем графике? Я очень занятой человек! Как ты вообще можешь двигаться с такой скоростью?» Тенген позволяет ему говорить все, что угодно, не перебивая, хотя внутри уже давно готов взорваться. Он надеется, что такая разговорчивость утомит врача, но его длинная напыщенная речь никак не заканчивается. Узуй думает, что ему было бы комфортнее провести пятнадцать минут обратной дороги в компании демона, чем с этим ворчливым старикашкой. Причитания врача продолжаются всю дорогу до дома Узуя, но прерываются в ту секунду, когда он видит Зеницу, свернувшегося калачиком на своем футоне. Тело ослабевшего мальчика бьет дрожь, кажется, что каждый вдох дается ему с большим трудом. Пожилой мужчина тут же начинает выполнять свой профессиональный долг. Он роется в медицинской сумке и достает стетоскоп. Хинацуру и Макио отходят от Зеницу, уступая место доктору, который начинает осматривать блондина. Его лицо сосредоточенно нахмурено, пока он водит инструментом по обнаженной груди кашляющего юноши. Через несколько минут он сообщает о своих наблюдениях: «Ну что ж, у этого молодого человека сильно повреждены легкие, однако уверяю вас, это не опасно для жизни». Он вытаскивает из своей сумки градусник и измеряет температуру Зеницу, сочувственно поправляя его влажную челку. «Тридцать восемь градусов … следите за его температурой, скорее всего она будет повышаться. Что касается лечения, я рекомендую только обильное питье и отдых». Тенген чувствует, как расслабляется каждая мышца в его плечах. Он даже не замечал, как был напряжен все это время. Лицо Сумы озаряет широкая улыбка облегчения, а Хинацуру и Макио радостно благодарят доктора. «Я оставлю вам жаропонижающее …- внезапно пожилой мужчина прерывается и указывает на повязку, обернутую вокруг лодыжки блондина, — Это недавняя травма?» Выслушав возбужденные объяснения девушек и осмотрев ногу Зеницу, врач фиксирует лодыжку более жесткими повязками, ругая легкомысленного юношу. «Только очень глупый мальчик мог подумать, что путешествие ночью во время шторма — это разумная идея». Тенген кивает, он абсолютно согласен с этим утверждением. «Это все, что я могу для него сделать. По поводу его лодыжки — это не страшно. Опухоль небольшая, но не позволяйте ему нагружать ногу, пока она не заживет. Через несколько дней я пришлю кого-нибудь к вам занести костыли. Ну а боль ему остается только перетерпеть». Все четверо благодарят доброго старика в последний раз. Узуй провожает его до выхода, и как только они ступают на улицу, доктор успокаивающе кладет руку на плечо Тенгена. «Мальчик борется. Он молод и в остальном совершенно здоров. Я не сомневаюсь, что он полностью поправится к концу следующей недели». Улыбка на лице Тенгена кажется натянутой. Он не знает почему. Конечно, он рад слышать хорошие новости, но беспокойство продолжает грызть его внутренности. «Позаботьтесь о нем, пока он не поправится. Полагаю, он член семьи, верно?» Тенген усмехается: «Нет, он нам никто. Просто знакомый». И он не собирается это менять. Доктор недоверчиво смотрит на него. «О, мои извинения, я ошибся. Учитывая, как ты убеждал меня прийти к вам, я подумал, что речь идет о ком-то очень близком». Узуй лишь хмыкает в ответ и решает не пускаться в дальнейшие объяснения своих отношений с Зеницу. Быстро сменив тему, он предлагает врачу отнести его обратно в деревню, но тот отказывается. «Лучше останься рядом с этим юношей. Я думаю, что он значит для тебя больше, чем просто знакомый, поэтому доверяю тебе заботу о нем». Тенген автоматически пожимает доктору руку, и прежде чем до него доходит смысл сказанной фразы, пожилой мужчина оказывается уже на середине тропы. Доктор машет на прощание и кричит: «Не думайте, что я забыл об оплате! Я пришлю к вам человека, чтобы забрать деньги, через пару дней!», а затем исчезает между деревьями. Как только врач оказывается вне пределов слышимости, Тенген упирается ногой в ближайшее дерево. Не в силах сдержать досаду, он наносит по стволу легкий удар, звук от которого разлетается в лесной тишине. Это движение словно высвобождает эмоции, которые Тенген копил в себе, и пытаясь выплеснуть их, он продолжает бить дерево ногой снова и снова, пока подошва не начинает болеть. Он останавливается, переводя дыхание. «Зеницу мне никто, и я не собираюсь заботиться о нем», — шепчет он, вытирая пот со лба. И он знает, что лжет.

***

Всю неделю семья жила только одной мыслью — вылечить Зеницу. Этот мальчишка превратил их мирную жизнь в ад. Тенген старался избегать его, а девочки сначала были более чем счастливы ухаживать за блондином. В течение первых двух дней Зеницу много спал, а когда он время от времени просыпался, его мысли были запутанными и он бредил. Затем он впервые пришел в себя. Он не понимал, где он и что происходит, а после того, как Хинацуру рассказала ему все, что произошло за последние дни, у парня началась истерика. Когда это случилось, Тенген находился в комнате, и он был расстроен реакцией Зеницу, но потом мальчик заговорил. «Простите меня», — тихо просил он, из его глаз капали слезы, оставляя влажные следы на подушке. «Я так виноват. Я по глупости пошел сюда и упал в овраг. И теперь вы вынуждены заботиться обо мне, хотя мы практически незнакомы. Я ни на что не годен…» Рыдание прервало его исповедь, а Макио осторожно приложила ему ко лбу влажное полотенце и погладила мальчика по голове. «Тише, нас никто не заставляет это делать. Мы сами хотим ухаживать за тобой, так что перестань плакать и поспи». «Я не могу спать, когда все болит! — истерика Зеницу перешла на новый уровень, — Я сломал лодыжку через неделю после того, как мои ноги наконец-то срослись!!! Теперь я никогда не смогу ходить! Я уверен, что мне больше не встать с этой постели!» Даже хладнокровную Макио заставило съежиться резкое повышение громкости его голоса. «У тебя всего лишь небольшое растяжение связок, Зеницу-сан». Хинацуру опустилась на колени со стаканом воды в руках и поднесла его к губам Зеницу со словами: «Милый, несчастные случаи происходят из-за того, что мы люди, это нормально. Мы просто становимся сильнее и учимся на своих ошибках. Вот, выпей это, пока не спишь». Он вытер слезы и последовал ее совету. «Он очень шумный для человека с высокой температурой», — шепотом заметила Сума. Макио согласно промычала в ответ. Прежде чем выйти из комнаты, Тенген успел услышать, как блондин что-то прохныкал про Танджиро, после чего его рыдания стихли, и он в конце концов снова заснул. В любом случае он ничем не мог ему помочь. Узуй решил отправить письмо в Поместье бабочек, чтобы рассказать историю Зеницу и сообщить, что все в порядке. Он хотел успокоить Шинобу, которая наверняка ожидала юного охотника на демонов еще несколько дней назад, но главным его мотивом был Танджиро. Раз парень уже пришел в себя, он, должно быть, спрашивает, почему один из его лучших друзей до сих пор не навестил его, и, возможно, беспокоится. После того, как мужчина привязал послание к крошечной лапке Чунтаро и отпустил воробья, мысли Тенгена пошли по иному пути. Ведь Танджиро для Зеницу всего лишь близкий друг? Между ними не было ничего особенного, не так ли? На четвертый день Зеницу отказался прикасаться к еде. Он был очень слаб, руки не слушались его до такой степени, что он не мог есть самостоятельно. Хинацуру предложила ему помощь, но он едва взглянул на поднос с едой, который она держала, и спрятал лицо под одеяло. Она поставила поднос у постели мальчика в надежде, что у него проснется аппетит позже, но сваренный для него рис так и остался нетронутым.

***

Идет пятый день, и Тенген обнаруживает, что стоит, прислонившись к дверному косяку комнаты, в которой спит Зеницу. Юноша лежит на спине, и Узуй наблюдает, как медленно и спокойно поднимается и опадает его грудь с каждым вдохом и выдохом. Звук дыхания Зеницу, который улавливает его тонкий слух, стал звучать намного лучше, его температура тоже постепенно снижается, хотя у парня все еще остаются следы лихорадки. Тенген проводит рукой по волосам, тяжело вздыхая. Все это время он старался держаться от мальчишки на расстоянии и уже несколько дней не пересекал порог этой комнаты. Он не хочет сам себе признаваться, но сон про Зеницу, приснившийся ему ранее, беспокоит его, три сказанных с отвращением слова все крутятся и крутятся в его воспоминаниях. Еще одной причиной его нервозности было то, что в бреду Зеницу звал Танджиро. Тенген пытается убедить себя, что обе эти проблемы не стоят его внимания. Первая — сны не могут навредить человеку, это всего лишь плод воображения, который ничего не значит. Вторая — тут он еще не нашел ответ… но он это сделает. Утром девушки поручили Тенгену присмотреть за Зеницу, пока они сами будут делать покупки в деревне. «Не убивай его», — крикнула Макио на прощание. Тенген помахал рукой и ответил: «Не обещаю». И вот теперь он стоит у двери в комнату мальчишки. «Надо заставить его поесть, пусть даже для этого мне придется силой запихивать еду ему в глотку», — Узуй переживает, что у парня совсем не останется сил. В этот момент Зеницу переворачивается на бок, словно услышав его мысли. Тенген прячется за дверь, но понимает, что звук, на котором он до сих пор концентрируется, не изменился. О, он все еще спит. Осторожно, стараясь не разбудить парня, Тенген подходит ближе, с любопытством рассматривая расслабленную фигуру на футоне. Впервые за много дней Зеницу на самом деле спит крепко и спокойно. Сума оставила рядом с постелью очередной поднос с рисом, но больной юноша не прикасался к нему. Сколько часов прошло с тех пор, как мальчишка ел последний раз? Тенген не ожидал, что он будет так ошеломлен, разглядывая спящего Зеницу. Раздвижная дверь, ведущая на улицу, слегка приоткрыта, и в комнату просачиваются тонкие солнечные лучи, вырисовывая на светлых волосах мальчика изящные сияющие узоры и покрывая его бледную кожу золотистой вуалью. Тенген с благоговением застывает, глядя на его красоту. Он приседает и осторожно убирает прядь волос с закрытых глаз парня, чтобы лучше видеть его лицо. На лице спящего Зеницу нет мрачных морщинок, которые бывают у него, когда он расстроен или плачет, у него такой нежный и благородный вид, что сердце Тенгена начинает биться чаще. Затем он замечает непривлекательную струйку слюны, сочащуюся из уголка приоткрытых губ. Узуй не может не усмехнуться. Если бы кто-нибудь сейчас мог его видеть, то воспринял бы этот смешок как знак привязанности. «И совсем ты не милый», — заявляет Тенген. Концом покрывала, которым обмотал себя Зеницу, он пытается стереть каплю с подбородка парня, но другая рука, не принадлежащая ему, охватывает его запястье. Тенген чуть не падает от внезапного потрясения, ощущая стук своего сердца где-то в районе горла. Не отпуская руку Тенгена, Зеницу неторопливо накрывает ее своей ладонью и прижимает к лицу. Узуй застывает, когда блондин закапывается носом в его пальцы, словно в мягкую игрушку. Он проснулся? Нет, точно нет. Его глаза все еще закрыты, а биение сердца звучит тихо и безмятежно. Так он все еще спит?! И ему кто-то снится? Тенген слишком ошеломлен, чтобы двинуться с места, не говоря уже о том, чтобы четко мыслить и понимать, что происходит. «Привет, — Зеницу дышит в его открытую ладонь, от теплого дыхания по спине Тенгена пробегает дрожь возбуждения, — Я боялся, что ты не придешь». Его голос тихий, но внятный. «Я притащил в дом психа, болтающего во сне», — думает Тенген, качая головой. Он пытается вернуть руку, но тут Зеницу произносит то, что его заинтересовало. «Хм, ты так звучишь… — юноша мечтательно выдыхает и нежно сжимает чужую руку у своего лица, -… красиво, немного грубовато, но сильно». Что? О чем, черт возьми, грезит этот мальчишка? На самом деле он же не имеет в виду Узуя, не так ли? «Мне нравится. Я чувствую себя… в безопасности, когда ты рядом». Щеки Тенгена начинают разгораться от этого откровенного сонного монолога. Он должен положить этому конец — ситуация складывается довольно неловкая. Это непохоже на него. В другое время он бы ухватился за эту провокационную информацию, чтобы после доводить Зеницу до белого каления с ее помощью, но то, как беспомощный мальчик зарылся носом в его ладонь, заставляет его отбросить эту мысль. «… ты останешься здесь, со мной?» Это бред, парень все еще в лихорадке. Зеницу не может думать о нем так хорошо — Узуй отказывается верить собственному слуху. «Прошу тебя, Танджиро…» Суровая реальность обрушивается на Тенгена и пронзает его прямо в сердце. Это было так больно, предполагать, что Зеницу может испытывать к нему такие светлые чувства. Резко вырвав руку, он зажимает нос блондина между большим и указательным пальцами, и Зеницу издает какой-то булькающий звук, в ужасе распахивая желто-коричневые глаза. «Ой! Какого черта?!», — кричит он, до смерти перепуганный, мотая головой направо и налево в поисках преступника. Тенген пытается подавить ярость. Костяшки его пальцев белеют от слишком сильного сжатия. «Это ты зажал мне нос?» — недоуменно спрашивает Зеницу, обнаружив Узуя около себя. «Никогда бы не осмелился так с тобой поступить, — отвечает мужчина, — Тебе наверное приснилось». Его тон настолько холоден, что заставляет Зеницу вздрогнуть. Если мальчишка и собирался продолжать пререкаться с ним, то яростный голос Узуя заставляет его передумать. «Ну раз ты проснулся, тебе нужно что-нибудь поесть», — Тенген приносит поднос с рисом и с лязгом ставит его перед Зеницу. Блондин отодвигается и неуверенно смотрит на еду, трогая свой покрасневший нос. «Ешь, пока не остыло». «… ничего страшного, я не голоден». «Чушь несусветная. Прошло двадцать шесть часов с тех пор, как ты ел последний раз». «Ты не можешь меня заставить, — возражает Зеницу, — меня стошнит». «Тогда старания Сумы ради тебя, сопляк, будут потрачены впустую». Парень смущенно отводит глаза, но Тенген улавливает в звуке его дыхания нотку вины. Узуй вздыхает — ему в голову приходит хорошая идея, хотя он бы многое отдал, лишь бы не произносить эти слова: «Тогда поешь ради Танджиро. Представляешь как бы он волновался, если бы увидел тебя сейчас такого обессиленного и отказывающегося от еды? Ты бы очень расстроил своего друга». «Этого не произойдет, потому что Танджиро не знает, где я и что со мной», — ворчит Зеницу, лежа на футоне и натягивая одеяло себе на голову. «А вот в этом ты ошибаешься, малыш, — ухмыляясь, стучит ему пальцем по лбу Тенген, — Я отправил письмо в Поместье бабочек, чтобы сообщить Шинобу твое местоположение…». Зеницу внезапно присаживается на постели. «И, к сожалению, у тебя большие проблемы со Столпом насекомых». Одеяло соскальзывает с юноши, и он недоверчиво смотрит на мужчину, сидящего рядом. Тенген улыбается ему в ответ: «У тебя просто талант выводить из себя столпов, тебе так не кажется? И Танджиро тоже написал тебе письмо. Если кратко, то он очень волновался, когда ты не вернулся с задания, но теперь уверен, что скоро ты поправишься и заживешь нормальной жизнью охотника на демонов. Хотя лично я никогда не стал бы употреблять слова Зеницу и нормальный в одном предложении…» В его сторону летит подушка, но Тенген легко отклоняется, и она даже не задевает его. «Видишь, твои друзья думают о тебе, так что на твоем месте я бы не стал усугублять свое состояние». Он придвигает поднос ближе к мальчику. «Ешь. Или я снова напишу Шинобу. Попрошу ее зайти к нам в гости и покормить тебя». Зеницу бледнеет, но в конце концов протягивает руку и поднимает чашку с рисом. Он неохотно начинает есть, медленно пережевывая пищу. Тенген внимательно следит за ним, а затем решается обсудить волнующую его тему. «… перед тем как проснуться, ты разговаривал во сне». «Кто? Я?» — Зеницу проглатывает свою еду и снова кладет в рот немного каши. Узуй замечает рисовое зернышко в уголке его рта, но отводит свой единственный глаз прежде, чем мальчик замечает его пристальный взгляд. «Ты, ты, это было словно…» «Подожди, ты смотрел, как я сплю? — Зеницу прячет ухмылку за рукав, — Это как-то странно…» Бровь Тенгена дергается, но он не в настроении спорить. «Да, я наблюдал за тобой». Зеницу явно не ожидал такого прямого ответа, потому что еда внезапно застревает у него в горле, и он пытается откашляться. Тенген протягивает ему чашку чая. «Это так жутко! Я не собираюсь спрашивать почему, но, пожалуйста, не делай так больше. Я уверен, что ты, скорее всего, задушишь меня во сне, Узуй-сан, — прерываясь на кашель, просит Зеницу, — Или опять накрасишь лицо косметикой». Тенген фыркает: «Макияж хуже, чем убийство?» Зеницу пожимает плечами, но молчит. Затем юноша склоняет свою золотистую голову набок, как будто ему искренне любопытно, но Тенгену кажется, что он пытается прислушаться к своему собственному звуку. «А что я говорил?» Тенген отворачивается, чтобы скрыть смущение, вспоминая события, произошедшие всего несколько минут назад. «Что-то там о звуках». Прежде чем Зеницу успевает усомниться в его ответе, Узуй резко переходит к следующей терзающей его мысли: «Я хочу задать тебе один вопрос, ты не против?» Зеницу вяло качает головой, делая еще один большой глоток… «Только не нервничай, но… ты влюблен в Танджиро?» … и последний глоток чая Зеницу мгновенно оказывается снова в чашке.