Потерянный интерес

На самом деле Зеницу не собирался подниматься на гору. Его даже не должно было быть в этом районе. Несколькими днями ранее Аой выгнала его из Поместья бабочек на первое в его жизни одиночное задание. Заживление переломов в ногах потребовало почти два месяца, и еще несколько недель Зеницу приходилось упорно заниматься, чтобы прийти в форму. Но как бы он ни ненавидел тренировку по восстановлению, он предпочел бы и дальше страдать от болезненных ощущений, чем выйти в реальный мир и вернуться к обязанностям Охотника на демонов. Вне себя от ужаса, он умолял Аой найти повод и задержать его в Поместье. Он заливался слезами, изо всех сил вцепившись в ее униформу. Девушка злилась, кричала и даже пыталась оттолкнуть его от себя, но безуспешно. «Зеницу, убери руки! Не будь тряпкой!» «Нееет! Ты сразу вытолкаешь меня за порог и захлопнешь двери! — плакал юноша, — Я все еще болен, я не готов!» «Ничем не могу помочь! Твои ноги уже здоровы, Шинобу-сан не видит причины держать тебя тут и дальше! Ты уже можешь сражаться!» Зеницу яростно покачал головой: «Нет, все не так. Мне нужно дождаться Танджиро и Иноске. Мы должны были лечиться все вместе, как раньше». При мысли о друзьях, лежащих без сознания в соседней комнате, его глаза наполнились очередной порцией слез. Как жестоки они оба! Ему было так тоскливо без них, пока он тренировался в одиночестве, восстанавливаясь после травмы. А идти на задание без верного плеча Танджиро и всегда готового прикрыть товарищей Иноске казалось и вовсе чем-то немыслимым. «Я не могу их оставить! Я обещал Танджиро, что буду здесь, когда он очнется!» Аой была строгой и собранной девушкой, и ее раздражала эта трусливая истерика Зеницу, хотя отчасти она сочувствовала ему. Ей ведь тоже так и не удалось победить свой страх перед демонами. Неохотно она протянула парню носовой платок. Зеницу принял его и отпустил форму Аой, чтобы высморкаться. «Я скучаю по ним, но стараюсь не падать духом, — пробормотал он, — Танджиро не хотел бы, чтобы я грустил, а Иноске наверняка видит сны о том, как он сбегает с больничной койки». Аой глубоко вздохнула. «Послушай, Зеницу, я понимаю, как ты переживаешь за них. Но как ты думаешь, Танджиро одобрил бы сейчас твое поведение, если бы был в сознании?» Нет, конечно нет. Танджиро сказал бы, что Зеницу сильный и что он должен выполнять свой долг Охотника с честью. «Каждое твое сражение учит тебя чему-то новому, Зеницу», — вот что примерно он мог бы сказать. Но Аой не стала дожидаться ответа, и, пока он размышлял, воспользовалась возможностью вытолкать замешкавшегося блондина из особняка и заперла за ним дверь с удручающим его слух щелчком. «Не волнуйся, я позабочусь о Танджиро и Иноске! Они все еще будут здесь, когда ты вернешься!» — услышал Зеницу ее приглушенный голос по ту сторону закрытой двери.

***

В конце концов, он каким-то немыслимым образом отрубил голову злобному демону, обитавшему в городе в паре миль от Штаба Истребителей. Пусть он и вышел победителем из этой схватки, он радовался лишь тому, что остался жив. Но вместо заслуженного отдыха уже на следующий день его призвали на очередное задание, и Зеницу искренне не понимал, за что на него свалились все эти беды. Вопреки всем своим пессимистичным ожиданиям, он справился и со вторым демоном. И вот он шел по тропинке, возвращаясь обратно в Поместье бабочек, его тело отказывалось двигаться от усталости, и он из последних сил волочил ноги. Все, о чем в тот момент мечтал Зеницу — это найти укрытие и спать, спать, спать, но вернуться к Танджиро было гораздо важнее. Он услышал, как рядом с ним воздух рассекают маленькие крылышки, и понял, кому они принадлежат, еще до того, как Чунтаро возник в поле его зрения. Маленький воробей ловко приземлился на плечо мальчика, вцепившись крошечными коготками в желтое хаори. «А, с возвращением, Чунтаро», — поприветствовал его Зеницу, и погладил воробья по голове. Птица потянулась к его прикосновению и радостно защебетала, а после указала на две записки, которые были аккуратно привязаны к ее лапке. Зеницу в замешательстве покачал головой: «Письма?» Он надеялся, что это вести из Поместья, но тут другое тревожное предположение пришло ему в голову. Он скривился. «Только не говори, что меня опять куда-то направляют. С меня уже хватит, — подавленно пробормотал он, склонив голову — даже две миссии подряд — это слишком много!» Но к счастью его первая догадка оказалась верной, и Зеницу был в восторге — это не новый приказ. Он узнал изящный почерк Шинобу и поспешил вскрыть письмо. Пока он просматривал его, в глубине живота возникло странное и неприятное чувство, а нижняя губа невольно начала дрожать. Иноске и Танджиро пришли в себя. Судя по всему, всего лишь через час после его отъезда они оба одновременно вышли из двухмесячной комы. Его руки так впились в бумагу, что смяли ее по краям. Как они посмели… Он месяцами ждал, сидя у их постелей, он хотел быть там, когда это произойдет. Он представлял, как красноватые глаза Танджиро открываются, и первым, кого он видит, оказывается Зеницу. Он даже мечтал скорее услышать грубый голос своего друга Иноске. Два месяца ожидания разлетелись в пух и прах. Зеницу мысленно отвесил себе подзатыльник. О чем он думает? Он должен был быть счастлив и взволнован, услышав, что его друзья наконец-то сделали первый шаг к выздоровлению. В чем они виноваты? Он был счастлив, конечно, был! Это замечательные новости… но почему тогда ему так тяжело? «Ты как ребенок, маленький эгоист…» Зеницу проигнорировал голос, звучащий в его голове, и решил выпустить на волю все накопившееся раздражение. Хорошо, раз уж его друзья проснулись, и их жизням ничего не угрожает, он имеет полное право позаботиться о себе и вознаградить себя вкусным ужином и приятным местом для сна! А в Поместье бабочек он вернется только завтра. Ничего страшного, подождут его еще один день. Второе письмо было неожиданным, от дедушки. Он ругался, потому что его ученик не рассказал ему, что был одним из тех, кто помогал Столпу Звука в его операции и участвовал в битве с Шестой Высшей луной. Парень вздрогнул, читая это письмо, чувствуя, как гнев и обида дедушки исходят от бумаги. Зеницу показалось, что его наставник больше всего расстроен тем, что мальчик совсем не гордится, что сражался бок о бок с самим Столпом. Ох, он надеялся, что мысли об Узуе не придут ему в голову сегодня. Это не повысило его падающее с каждой секундой настроение. В последнее время Зеницу кажется, что он слишком уж часто вспоминает Узуя. Тогда, два месяца назад, в Поместье, после того, как травмированный Столп пришел к нему и выразил признательность за участие в битве, Зеницу совершил немыслимое. Он заплакал перед мужчиной, искренне сожалея о его серьезных травмах, и ему хватило наглости отвергнуть похвалу Узуя. Даже сейчас лицо Зеницу на мгновение вспыхнуло. «Как же было неловко», — простонал он. Каждый раз, когда он вспоминал их разговор, все тело Зеницу разгоралось от унижения. Он хлопнул себя по щекам, в надежде, что смущающий румянец исчезнет, ​​но он все еще чувствовал обжигающий жар под ладонями. Ну что за идиот упустит шанс получить благодарность Столпа?! В свою защиту он может сказать, что принял в тот день много лекарств, и их побочный эффект заключался в чрезмерной эмоциональности. По крайней мере, он сам в это верит. Изначально Зеницу не выносил Узуя, но теперь он не мог определенно сказать, что к нему испытывает. В разгар битвы, в тот самый момент, когда сердцебиение Столпа угасло, почему он чувствовал себя настолько подавленным, что не мог вздохнуть? Почему эти несколько минут мнимой смерти Узуя так сильно повлияли на него? Покачав головой, Зеницу сложил письма и убрал в карман формы. Какая теперь разница? Он все-таки надеется никогда больше не встретить Столпа Звука. Узуй в любом случае ушел в отставку, так что шансы довольно высоки. Он чуть приободрился от этой мысли, а затем спросил Чунтаро, возможно птичка пролетала какие-нибудь деревни поблизости? Горячий ужин и крепкий ночной сон, несомненно, поднимут его дух. Он все еще обижался на своих друзей, но надеялся скоро справиться и с этим. Воробей отчаянно замахал крыльями в воздухе, призывая следовать за ним. Когда Чунтаро повел его в противоположном от Поместья бабочек направлении, Зеницу бросил взгляд на большое облако, чернеющее над горизонтом. Оно угрожающе нависало над вершинами ближайших гор и холмов. Ему показалось, что его уши уловили тихий раскат грома, но чем ближе они с воробьем подходили к холмам, тем четче он слышал иной звук. Слишком знакомый тон, от которого сердце начало бешено колотиться, несмотря на яростное сопротивление мозга. Его разум рисовал ему сотни маленьких красных стрелок, умоляющих повернуть обратно. Надвигающийся шторм, отчетливый звук, принадлежащий пугающему его человеку, и, что самое важное, страх перед неизвестным — это все были сигналы, побуждающие Зеницу бежать как можно дальше от этого места, но он их проигнорировал. «Я буду в порядке», — заверил он сам себя, сжимая кулаки. Нет, брось эту глупую затею и доберись до деревни. Не иди на звук. Делай то, что планировал. Не ходи туда…

***

КАК ОН МОГ ЭТО ДОПУСТИТЬ? Идиот, вот же идиот, он совсем потерял рассудок! Какой глупый поступок, о чем он думал? Все, что он помнит, это лишь леденящий душу ужас, а затем в одну секунду все изменилось — он падал в кромешной тьме, его тело охватывала боль, но внезапно чувства отключились и наступила темнота. Следующее воспоминание — единственный бордовый глаз, который смотрит на него с беспокойством, и сильное крепкое тело, на котором он практически лежит. Тот звук, который заманил его сюда, был сильным, почти оглушающим. Он думал, что видит какую-то дикую галлюцинацию, пока не услышал неуверенное: «Привет». Нет, все происходило на самом деле. И Зеницу попытался сбежать.

***

Его сон был в теплых тонах. Все было размытым, нечетким. Разнообразные оттенки ярких цветов двигались и смешивались повсюду вокруг него, как маленькие вихри. Порой они вспыхивали золотыми искрами, обжигающими сетчатку глаза, а затем просто распадались. Какой странный сон. Он не понимал, что происходит, но это буйство красок его не пугало. Перед ним появился очередной размытый вихрь, состоящий из черно-зеленых цветов. Зеницу напрягся, сфокусировав зрение, и смог разглядеть мальчика в клетчатом хаори с взъерошенными темными волосами. Он звучал не так, как обычно, но в этом мире все было настолько смазанным и расплывчатым, что Зеницу решил не обращать внимание. Он с радостью протянул руки и заключил туманную фигуру в объятия. Это был совсем не звук Танджиро. Он был чужим. Но Зеницу это не волновало, потому что в этом звуке он слышал ноты любви. Ему было слишком хорошо таять в тёплых объятиях Танджиро, наслаждаясь этим волшебным звуком, который нежным перезвоном ласкал слух Зеницу и убеждал его, что он тоже может быть любим. Самый прекрасный сон в его жизни. Зеницу жаждал спать вечно и никогда больше не видеть свет печальной реальности. Он был в раю, пока его грубо не разбудили.

***

«Только не нервничай, но… ты влюблен в Танджиро?» Выплюнув чай ​​от шока и проигнорировав крик Узуя, Зеницу пытается сообразить, чем же он мог выдать себя. Что это было? Может этот всеслышащий монстр заметил, как изменилось биение его сердца, когда он упомянул имя Танджиро? Мысли Зеницу возвращаются к тому, о чем Узуй говорил несколько минут назад. Кажется он рассказывал, что Зеницу видел какой-то сон. Нет, не так, он упоминал, что Зеницу говорил во сне. Кровь отливает от лица мальчика. «Ты подслушивал меня?! — кричит он, — Это же вторжение в мою личную жизнь, понимаешь? Невежливо и грубо! Зачем ты вообще был тут? Ты не можешь так нагло вторгаться в комнату, когда я сплю!» Его пальцы поднимаются к взлохмаченным волосам и тревожно впиваются в них. «Как же стыдно», — думает Зеницу. За свою довольно короткую жизнь он часто попадал в разные унизительные ситуации, но настолько плохо ему еще не было. Это была вишенка на торте его дерьмовой жизни. Он не мог поверить, что Узуй подслушал, как он звал Танджиро во сне! Он несколько месяцев боролся сам с собой, пытался забыть, пережить свою безответную любовь, молился, чтобы никто и никогда не узнал, насколько ему дорог Танджиро, а теперь этот ублюдок разрушил все в один миг. Тенген кривится и резко зажимает рот мальчика рукой. «Перестань голосить! Это было просто предположение!» Чувство стыда Зеницу превращается в гнев, и ему даже хватает смелости и сил оторвать от себя руку Узуя. Он злобно тычет мужчину пальцем в грудь. «Не ври мне! Что я говорил? Я признавался ему в любви? Или нес еще что-нибудь такое же идиотское? Отвечай же!» «Скорее и то, и другое — ОЙ! Не бей меня, засранец!» — Узуй перехватывает запястье руки Зеницу, которой он пытается наносить ему удары в грудь. Парень принимается яростно вертеться в надежде освободиться. «Я всего лишь сложил два и два. Это же так очевидно, что ты в него влюблен! Только слепой дурак этого не увидел бы!» «Мне все равно, — наконец-то выдергивает руку Зеницу, — Забудь то, что слышал, он меня совершенно не привлекает». Узуй грустно улыбается. «Маленький обманщик. Ты же знаешь, я могу слышать ложь в дыхании человека. Признайся. Ты. Очень. Влюблен. В. Танджиро», — с ухмылкой произносит Тенген, намеренно делая паузу после каждого слова, словно вколачивая по гвоздю в гроб самоуверенности паникующего мальчика. Зеницу был загнан в угол. Так странно слышать это из чужих уст. Он столько месяцев учился игнорировать свои чувства, и сейчас ему кажется, что его внутренняя боль вернулась, увеличившись десятикратно. Зачем Узуй так добивается его признания? Что за извращенное удовольствие он получает, унижая его? Несмотря на внезапное отчаяние, Зеницу еще может различить звук Тенгена, и сейчас каждый его вздох наполнен гулом горечи и злости. Не похоже, чтобы этот разговор был приятен мужчине. «Конечно, теперь ты ему отвратителен. Слабый, жалкий, никому не нужный трус», — так истолковал эту смесь эмоций Зеницу. Внезапно его размышления прерывает голос Узуя. «Но что-то случилось между вами, правда? Вы поссорились? Погоди, точно нет, он же был еще без сознания, когда ты покинул поместье». Зеницу ощущает, что его сердце бьется уже на пределе своих возможностей. Тенген склоняет голову, глубоко задумавшись. «Значит это случилось еще до Квартала красных фонарей? Подожди, ты… уже признался Танджиро в своих чувствах?» Зеницу больше не может просто сидеть и слушать, как бесцеремонно этот самоуверенный урод вторгается в самые глубины его души. Его тело готово загореться от пережитого позора в любую секунду. Ведомый одними лишь эмоциями, он, не раздумывая, с криком кидается на Узуя. У него нет определенного плана, он желает лишь прекратить этот унизительный разговор. Но практически сразу Зеницу понимает, что совершил ошибку. За последние сутки он съел лишь немного риса, и его ослабленное тело не успевает за затуманенным яростью мозгом. Мальчик чувствует, как темнеет у него в глазах, и он словно проваливается в эту черноту. Одновременно он ощущает резкую боль в левой ноге, так как своим необдуманным прыжком на обидчика смещает заживающую лодыжку. Теряя сознание, он пытается обрести равновесие и избежать столкновения с массивным телом перед ним, но уже слишком поздно. Зеницу падает прямо на Узуя, болезненно ударяясь лбом о подбородок бывшего Столпа. Узуй не ожидает такой прыти от этого тощего мальчишки и не успевает среагировать. От довольно ощутимого толчка Тенген падает на пол, увлекая за собой Зеницу, и теперь юноша оказывается на нем, всем телом распластавшись по широкой мускулистой груди. Они лежат молча, едва осознавая, что только что произошло. Можно было бы уронить иглу, и ее звон разнесся бы по всему особняку в этой абсолютной тишине. Зеницу подавлен. Он в очередной раз облажался. Его лоб пульсирует от сильного удара, лодыжка горит огнем, а он плачет о своей неминуемой судьбе. Он посылает быструю молитву богам, умоляя спасти его от того, что сейчас произойдет, уверенный в том, что устрашающий Тенген Узуй собирается обрушить на него весь свой гнев. Но ничего не происходит. Зеницу слишком напряжен, ему страшно даже пошевелиться. Он готов перестать дышать, лишь бы не раздражать бывшего Столпа. Когда же он нанесет удар? Его молчание — это такая уловка? Зеницу слишком напуган, чтобы думать об этом! Тук… тук… Подождите. Прижав правое ухо к груди Узуя, Зеницу начинает замечать изменение его звука. Горечь, которую он испытывал раньше, утихает, но теперь его сердце звучит смесью стольких переплетенных отрицательных эмоций, что у юноши начинает кружиться голова. «Что тебя так злит?» — спрашивает Зеницу Тенгена, осторожно приподнимая голову и разглядывая лицо мужчины. «Я слышу, что тебе плохо, но не могу уловить ни одной четкой эмоции. Это пугает». Тело под ним напрягается. Зеницу прикусывает язык. Идиот! Нельзя задавать людям такие неуместные вопросы! Как он менее чем за пять минут успел облажаться дважды? Прежде чем он успевает пробормотать извинения, Узуй высвобождает руку, а его пальцы смыкаются на загривке юкаты Зеницу. Не говоря ни слова, Тенген поднимает его и кладет на футон, а сам садится рядом. Зеницу вздрагивает от боли в лодыжке, но молчит и с ожиданием смотрит на Узуя, раздувая ноздри. Он боится, что сейчас последует удар, но мужчина лишь поднимает голову и смотрит на него. Зеницу ловит себя на мысли, что краснеющий подбородок бывшего Столпа выглядит забавно. Возможно, он даже посмеялся бы над ним, если бы не был так близок к смерти. «А кто это у нас теперь вторгается в мою личную жизнь?» — спрашивает Тенген. Зеницу начинает защищаться: «Ты первый начал это, ты, тупица с перекачанными мозгами! — он изо всех сил старается не обращать внимания на угрожающий взгляд, направленный на него, — Я ничего не могу с этим поделать! Я родился таким! Ты не меньше меня знаешь, как тяжело заглушить звуки вокруг себя!» Парень отводит глаза и дает выход скопившимся эмоциям. «Это все, о чем я иногда мечтаю, — говорит он, постепенно успокаиваясь, — Я не только должен слышать жуткие, отвратительные ноты, которые издают демоны, но еще мне приходится мириться с… другими звуками. Я ненавижу их». Узуй вопросительно приподнимает бровь: «Как в тот день в Квартале красных фонарей? Ты такой ребенок. К этому привыкаешь…» «НЕТ, НЕ С НИМИ! — Зеницу взрывается, прикрыв ладонями глаза, — Я имею в виду и эти звуки тоже, но не только их! Перестань так на меня смотреть! Те звуки не относятся к категории просто чувственных желаний, это более интимное, ноты привязанности и непреодолимой тоски…» «Звуки любви?» Зеницу убирает руки и поворачивает голову набок, не в силах встретиться взглядом с Тенгеном. «Я… я не хочу признаваться в этом, особенно тебе, но да. Иногда мне хочется отказаться от своего чуткого слуха, лишь бы перестать слышать эти звуки. Я знаю, это жалко. Давай, смейся». Он чувствует, что Узуй смотрит на него, и ему это совсем не нравится. Его щеки снова начинают пылать. Зеницу не может подобрать слов, иначе он рассказал бы Тенгену, что не хочет больше ненавидеть этот прекрасный звук. Он не причиняет никакого вреда, а всего лишь выражает то, насколько люди ценны друг для друга. Это ведь только проблема Зеницу, что никто не хочет его любить. Танджиро и Иноске — его самые близкие друзья, и он никогда не сделал бы ничего, чтобы поставить под угрозу их отношения, он никогда не попытался бы встать между ними. Стремиться разрушить связь двух влюбленных — лишь подлые и эгоистичные люди способны на это. Те, чья жизнь наполнена завистью, ничего не получают взамен, они проводят остаток своей жизни, желая всего и оставаясь ни с чем. Это страшно… И Зеницу не хочет так закончить. Краем глаза он замечает движение Узуя и внутренне сжимается, не зная, чего ожидать. Он определенно заслужил сегодня хорошей взбучки. Вместо этого на его голову ложится рука. Это не устрашающий жест, и Зеницу не испытывает желания поскорее сбросить чужую ладонь, потому что она всего лишь легонько гладит его по голове. Мальчик замирает, широко распахнув глаза, пока Узуй нежно перебирает его волосы. Дедушка был последним мужчиной, кто гладил его по голове, но это было совсем не так… нет, погодите, что вообще происходит прямо сейчас? «Так вот оно что, да?» — тихо произносит Узуй. Зеницу вздрагивает от тона его голоса, настолько понимающим и искренним он кажется. «Прости меня за то, что заставил тебя раскрыть свой секрет». «…» «Я больше не буду спрашивать тебя о Танджиро. Если честно, я не совсем понимаю, что между вами произошло, но должно быть это было ужасно. Неужели он смог отвергнуть тебя?» Зеницу резко поворачивает голову и впивается в Тенгена взглядом, а бывший Столб озадаченно моргает, не сразу понимая, что он сказал. «Ой, я же обещал, что не буду спрашивать. Сожалею». «Да, тебе лучше извиниться», — говорит Зеницу, сдерживая слезы. Извиниться за то, что заставил меня вспомнить о том, чего я не могу иметь. Но теперь юноша не может заставить себя злиться на Узуя. Он никогда не просил ласки, несмотря на отчаянную нужду в ней. Даже Танджиро всегда успокаивал его лишь словами. Все, о чем мечтал Зеницу — это объятия или любой человеческий контакт. Узуй оставляет его волосы. «Ты плачешь? Нытик». Зеницу отвечает: «ЗАТКНИСЬ!»

***

Хотя они и договорились больше не поднимать эту щекотливую тему, Зеницу чувствует, что хотел бы знать, что именно он говорил во сне. Он пытается вспомнить, что же видел тогда, когда якобы звал Танджиро, но не может. Он должен вспомнить. В тот день он явно сказал или сделал что-то крайне плохое, потому что после этого звук Узуя исчез. Грубоватый, но обещающий заботу звук, с которым билось его сердце, сменил бесстрастный гул.

***

Зеницу жил в семье Узуя гораздо дольше, чем ему бы хотелось. Когда у него нормализовалась температура, он отказался оставаться в комнате, в которой его держали эти несколько дней. К счастью, доктор, который лечил его, был достаточно любезен, чтобы выполнить обещание и прислать на гору костыли. Зеницу мечтал вернуться в Поместье бабочек, но был рад и тому, что теперь он мог самостоятельно передвигаться по особняку. Сума, Макио и Хинацуру часто навещали его. Они привязались к мальчику, и после того, как смущение Зеницу растаяло, он чувствовал себя с ними более комфортно. Несмотря на то, что он был влюблен в Танджиро, красивые девушки всегда были слабостью Зеницу. Но жены Узуя были настолько великолепны, что парень едва мог смотреть им в глаза, и его лицо вспыхивало, если они подходили слишком близко. Юноша был уверен, что рядом с такими красавицами сам он выглядит как засохший персик. Порой он бесстыдно изображал приступ слабости и оживлялся, когда они окружали его, касаясь своими мягкими телами, от чего у него на самом деле начинала кружиться голова. Зеницу никогда раньше не привлекал столько женского внимания, так что это чувство было для него вызывающе новым. Хотя Узуй и хмурился от отвращения, видя его таким довольным. Зеницу был бы более уверен в себе, если бы девушкам не приходилось ухаживать за ним, пока он не мог двигаться самостоятельно. Например, на следующий день после эпизода с Узуем лихорадка, наконец, отступила, и Зеницу смог осмотреться и заметил, что одет в юкату кремового цвета, которая идеально подходит ему по размеру. Он нервно поднял эту тему, когда все три жены Узуя были в его комнате, меняя постельное белье и раскладывая по шкафам какие-то вещи. «Еще раз спасибо, что нашли для меня одежду, — пробормотал он со смущенной улыбкой, — Правда из-за высокой температуры я даже не помню, как переодевался». Девушки обменялись озадаченными взглядами. «А ты этого и не делал», — осторожно сказала Хинацуру. Лицо Зеницу окаменело. «Как так?» «Мы с девочками сами переодели тебя», — радостно сообщила ему Сума, явно не замечая тут никакой проблемы. Хинацуру прикрыла улыбку рукой. «Ты же едва мог пошевелиться». Он чуть не задохнулся: «ЧТО?» «Ты был настолько слаб, что у нас не было выбора, — встала на защиту подруги Макио, — Тенген велел не трогать тебя, но это было бы слишком жестоко. Как можно поправиться, лежа в постели в грязной одежде, правда же, девочки?» «Конечно. Ох, и Зеницу-сан, твоя кожа очень нежная для Охотника на демонов», — ответила Хинацуру. «Ах! Ты тоже это заметила? Честно говоря, я немного завидую», — проворковала Сума. Она внезапно подошла к смущенному юноше, взяла его руки в свои и начала с любопытством гладить их. Зеницу был уверен, что его сердце остановится. «Удивительно, до чего же мягкие у него ладони». «Эй, Сума, мальчик совсем побледнел, дай ему немного воздуха!» — засуетилась Макио. Зеницу перестал считать, сколько раз он краснел и бледнел за последнюю неделю. Он не был уверен, что выберется из этого дома живым. Скорее он умрет от сердечного приступа, если Сума еще раз к нему прикоснется.

***

Несмотря на то, как хорошо девушки относились к нему, он мечтал покинуть особняк. Зеницу было трудно привыкнуть к новым условиям жизни, ему казалось, что он лишний в этой прекрасной семье. Оставаться в здравом уме ему помогала переписка с Танджиро. Глаза Зеницу блестели каждый раз, когда он видел знакомый почерк. Его сердце заколотилось как сумасшедшее, а желудок затрепетал, когда темноволосый мальчик признался в письме, как сильно хотел бы, чтобы друг был рядом, и как он сильно скучает по нему. Зеницу немедленно вскочил с футона и написал, что попытается сбежать из особняка Узуя как можно раньше. И вот только что от Танджиро пришел ответ: «Не нагружай свою ногу! Лечись столько, сколько нужно, и не возвращайся, пока Узуй-сан тебя не отпустит. Я уверен, что его жены заботятся о тебе, как о члене королевской семьи! Не спеши, мы с Иноске дождемся тебя». Зеницу буквально слышит его невежественный веселый голос у себя в голове, он перечитывает письмо снова и снова, не веря своим глазам. Он даже чуть было не разрывает бумагу надвое от нахлынувшей на него злости. Разве этот болван не понимает, как сильно он не хочет оставаться тут? И как отчаянно он ищет в каждом письме Танджиро повод убраться отсюда к черту? «Ты просто хочешь воспользоваться моим отсутствием и провести время наедине с Иноске, не так ли?!» Внутри он горит, обида, боль и гнев терзают его, и Зеницу, всхлипывая, сворачивается на футоне, пытаясь собрать себя по кусочкам. Чунтаро подлетает и садится рядом с ним, легонько ткнув клювом его щеку, успокаивая. «Я знаю, знаю! Я уже сожалею о том, что сказал». Глупый Танджиро… А это вообще нормально? То, что он здесь, в доме Узуя? Зеницу слегка сбит с толку, поэтому закрывает глаза и все глубже погружается в темноту, тщательно анализируя все. Кажется, девушкам он искренне нравится, их добрые и светлые звуки были более чем доказательством того, что они рады помочь ему. Но почему он продолжает чувствовать себя обузой? Неужели им не надоело, что он почти неделю занимает их дом? Что может быть хорошего в постоянном присутствии незнакомца? Они же его почти не знают! А что еще хуже, Узуй ведет себя странно. С того дня, как у Зеницу спала лихорадка, бывший Столп был к нему холоден. С тех пор Тенген едва ли бросил в его сторону и пару слов, и мальчику это совершенно не нравилось. Что с ним было не так? В тот день, когда Зеницу впервые не смог уловить красивый и немного грубоватый звук Узуя, которым он тайно наслаждался, он подумал, что Тенген играет с ним в какую-то изощренную игру. Демонстрирует свои навыки управления звуковыми волнами, словно посылая сообщение типа «попробуй улови мои эмоции сейчас». Черт, Зеницу был уверен, что он издевается над ним за то, что в тот день он открыл свой рот. Он считал так до тех пор, пока он не пришел к осознанию того, что Узуй меняет свой звук только тогда, когда рядом появляется Зеницу. Иногда, когда Тенген находился на расстоянии, бесстрастный гул сменялся его обычным звуком, чаще всего это случалось, если рядом с Узуем находилась любая из девушек. Это было искренне, любовь изливалась с каждым ударом его сердца. Однако только Зеницу мог снова превратить прекрасные ноты в невнятный плоский шум, подойдя слишком близко. И это его убивало. В чем, черт возьми, была проблема? Всего несколько дней назад Узуй вел себя с ним так по доброму, что же могло случиться? «Ты останешься здесь, пока я тебя не вышвырну, а этого не произойдет в ближайшее время, потому что я не такой бессердечный…» Это были его слова! Тебе явно не нравится, что я здесь, так что уже вышвырни меня! Зеницу злится, терзаясь неразрешимыми вопросами и разочарованием. Он не должен мириться с этим! Зеницу глубоко вздыхает, чтобы унять свое беспокойство. Он так и лежит на футоне, молча прислушиваясь к стрекотанию цикад снаружи. Комната для гостей, которую он занимает, очень хороша, гораздо лучше той, в которой он часто ночевал в Поместье бабочек. Наружные двери комнаты выходят в небольшой сад, Зеницу чувствует резкий запах магнолии. Прямо сейчас, в лучезарной летней жаре, он может слышать их голоса. Все четверо на улице, буквально за углом от комнаты Зеницу. Они отдыхают у пруда с карпами кои, мальчик слышит легкие всплески воды. Сума смеется, а затем следует строгий, но нежный голос Макио. Он может представить, как длинноволосые женщины опускают пальцы на поверхность пруда и легким движением руки разбрызгивают капли на своих компаньонов. Парень напрягается, когда смех Узуя наполняет воздух, и конечно же сейчас его сердце звучит красиво, пусть немного грубо, но нежные ноты счастья придают ему изящества. Понятное дело, Зеницу же не с ними. Он сжимает письмо в руке и опускает голову на изгиб руки, желая заглушить их звуки. Они настолько прекрасны и гармоничны, что ему даже физически становится больно. Все это является острым напоминанием о том, насколько он одинок, чувство покинутости возвращается и сжимает его сердце. Он хотел бы быть с людьми и просто наслаждаться общением с ними. Он хотел бы быть вместе с девушками, смеяться и понимать, что все в мире правильно, и совсем не думать о ледяном поведении Узуя. Он хотел быть вместе с Танджиро и Иноске, и не думать о том, что любит одного из них. Он отчаянно пытается спастись от темных мыслей, скрывающихся внутри него, но они преследуют его, как бы сильно он не старался отгонять их. Они разъедают любую возможность счастья, которую он находит. «Ты слишком много думаешь», — раздается голос в его голове. «Ой, да заткнись ты уже», — отвечает Зеницу. Одно он знает точно — ему здесь не место. Прямо сейчас он готов оказаться где угодно, только не здесь.