Потерянный интерес

Зеницу ищет укрытие в самом темном углу своей комнаты, там, где он уже когда-то прятался от грозы. Но тогда ему и на четверть не было так страшно, как сейчас. По пути он хватает сложенное покрывало и тащит за собой, веря в его защитные свойства. Несколько ужасающих минут юноша проводит дрожа от страха и пытаясь заранее уловить тяжелые шаги Узуя, но пока он слышит лишь тишину и свое тяжелое дыхание. Следующие тридцать минут ожидания оказываются еще более мучительными. В голове Зеницу кружатся гипертрофированные мысли о тех пытках, которые ожидают его впереди. Он с головой прячется под покрывало, мечтая исчезнуть без следа. Как же так?! Неужели он ударил бывшего Столпа? Не проще было бы самому себя убить? Зеницу пытается поверить, что это всего лишь сон, но ноющие костяшки пальцев напоминают о преступлении, которое он совершил, и он тихонько стонет про себя. Успокойся. Этот урод сам виноват. Довел его своим вызывающим поведением. Да, так и есть! Заслуженный ли был удар или нет, Узуй все еще собирается свернуть ему шею — или, что еще хуже, выгнать в ночи на улицу, чтобы рыскающие в темноте демоны быстро прикончили такого слабака, как он! Зеницу начинает в панике дергать свои светлые пряди. Конечно, он вышвырнет его из дома! Вытирая слезы, катящиеся по лицу, он нерешительно кладет руку на раненую лодыжку — теперь ее состояние определенно стало хуже. Он морщится. Боль уже не была периодическим покалыванием. Теперь его ступню словно охватил пылающий огонь. Он даже видит опухоль под повязкой. Что теперь будет? Растяжение уже почти прошло, а он бросил костыли и все испортил. Хоть раз в своей жизни он сделал что-то правильно? Зеницу закусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать рыдания. Что он скажет девушкам? Они терпеливо ухаживали за ним с тех пор, как он незвано объявился, лечили его раны, оказывали ему гостеприимство, сшили ему красивую юкату, а в благодарность он пошел и ударил их мужа по носу. Может лучше просто уйти? Не обязательно ждать, когда Узуй войдет в его комнату, вытащит из угла и словно мусор выбросит за порог. Да, это точно, для него он всего лишь ничего не значащий мусор. То, что он не позволяет ему слушать свое сердце — явный знак того, насколько Зеницу нежелателен в его доме. Но почему Узуй подошел и сказал, что возможно любит его? Какая-то подлая шутка. Зеницу надоело. Тенген слишком много знает о нем и пользуется этим. Он и сам понимает, что у него не может быть того, что есть у Узуя — кого-то, кто был бы рядом с ним, кого-то, кто бы его любил. И Зеницу не нужен кто-то вроде этого тупицы, чтобы издеваться над ним, наступая на самые больные места. Танджиро был единственной любовью его жизни, но… он не может получить его. Зеницу это понимает. Даже он сам никогда не смог бы полюбить кого-то, подобного себе. Никто не хочет, чтобы рядом был никчемный человек. Зеницу упирается головой в стену, его мысли блуждают, он думает о том, чего никогда не было в его жизни. Еще никто не подарил ему нежный поцелуй, никто не шептал ему на ухо сладкие трепетные слова, опаляя своим дыханием… Он сворачивается клубком и стонет. Он такой слабый и бесполезный, и никогда не получит ничего похожего на ласку. Дверь комнаты внезапно открывается, и Зеницу вскрикивает, сразу забывая о своих жалких мечтаниях. Он вжимается в стену, зажмурив глаза и размахивая руками в ​​воздухе, чтобы не дать этому дикому зверю добраться до него. «Прошу, пощади! Дай мне собрать свои вещи, и я уйду!» «Зеницу?» Он слышит сладкий женский голос и неуверенно приоткрывает глаза. Его зрение затуманивается от слез. «Хинацуру…» «Вот ты где. Я уже несколько минут тебя ищу», — говорит она, присаживаясь на пол рядом с мальчиком. Зеницу смущенно вытирает мокрые следы на щеках. Что ему сказать? Она ждет, что он начнет первым? Выгонят его или оставят? Он открывает рот, чтобы выразить свое сожаление, но девушка опережает его. «Я хочу извиниться за то, что Тенген-сама вел себя неподобающе…» Зеницу вскидывает голову так резко, что в шее зажимается нерв, но сейчас ему все равно. «Что? — недоверчиво спрашивает он, — Почему ты извиняешься? Должно быть наоборот!» Он прижимает руки к лицу и стонет, когда вспоминает свой провал. «Я ударил твоего мужа! Ты должна ненавидеть меня за это! Нет, ты обязана меня ненавидеть!» Женщина моргает своими большими завораживающими глазами, а после искренне улыбается. «Зеницу, милый, я не могу злиться на тебя за то, в чем виноват сам Тенген. Ты последний, кого бы я стала обвинять, и не я одна так думаю. Макио и Сума уже отругали его, пока мы останавливали кровь». Она звонко смеется, а глаза Зеницу чуть не вылезают из орбит. «Неужели я действительно так сильно ударил его?! Он, должно быть, в ярости…» — с трудом, но Зеницу заставляет себя подавить ухмылку. Так этому монстру и надо. Однако чувство удовлетворения длится недолго, и его плечи опускаются, словно он пытается стать меньше и исчезнуть. Он упирается лбом в поднятое колено в знак своего поражения. «Он послал тебя вышвырнуть меня, да?» Тонкие брови Хинацуру удивленно взлетают вверх. «Конечно нет, — возражает она, — Тенген-сама никогда бы не смог выгнать тебя из своего дома. Он не признает этого… но ты нравишься ему». Она произносит это с такой добротой, что от одной только ее интонации на глазах Зеницу снова выступают слезы. Тем не менее, он слегка усмехается, когда до него доходит смысл сказанных девушкой слов. «Нравлюсь? В это трудно поверить, после того, что он заставил меня пережить за последние несколько дней» — он замолкает, подняв голову, чтобы посмотреть на нее. Она улыбается, но ее глаза выглядят печально. Ее взгляд отчаянно просит его понять, что она говорит правду, а может даже и больше правды. Этот немой призыв Хинацуру выбивает весь воздух из его легких. «Это не мое дело, но послушай, Зеницу, на первый взгляд Тенген-сама может показаться надменным, но он никогда не причинит зла другому человеку. Он умеет принимать поражение и признавать свои ошибки, и у него очень добрая душа. Это одна из причин, почему я люблю его, — признается она, заправляя длинную прядь черных волос за ухо, но все так же глядя в глаза мальчику, — Главное, не старайся избегать его. Тебе он уже позволяет больше, чем кому-либо. Не надо и дальше строить барьеры между вами». Губы Зеницу дрожат, но он уже не чувствует себя таким опустошенным — Хинацуру наполнила его своим теплом. Это занимает еще некоторое время, но Хинацуру выманивает его из заветного угла. Его щеки краснеют, и он все еще чувствует себя виноватым, но ее спокойный и ровный звук подтверждает, что она искренна в своих словах. У него нет причин не верить ей, правда же? Последнее, чего он хочет, — это разочаровать ее, как и Макио с Сумой. Они сделали для него более, чем достаточно. Он не хочет их больше утруждать. Зеницу игнорирует жгучую боль в ноге, пронзающую его тело при каждом шаге, мысленно уговаривая себя двигаться ровно, чтобы девушка ничего не заметила. «Хм, Хинацуру… Я знаю, что отказывался от работы несколько часов назад, но сейчас я действительно хочу помочь вам завтра по дому, — робко говорит он, опустив глаза вниз и потирая затылок, — Я не обещаю, что у меня получится хорошо, но я буду стараться изо всех сил». Она склоняет голову, а в ее глазах видна тревога. «А как же твоя лодыжка?» «О, она уже почти здорова, — поспешно отвечает Зеницу, — Думаю я совсем забуду о ней, если вы поручите мне что-нибудь не очень сложное». Это все неправда, но парень неплохо умеет лгать. Убедительная ложь — один из навыков, которые он усвоил, пока жил на улице. Как бы он ни ненавидел себя за это, это помогло ему выжить. Он уверенно улыбается, но с каждой пульсацией его лодыжка молит о спасении. «Ах, Зеницу-кун, ты меня очень порадовал! — улыбается Хинацуру, — Хорошо, я обязательно зайду за тобой с восходом солнца, и мы начнем». Зеницу снова кажется, что он что-то понимает неправильно. «Прости, ты сказала с восходом солнца?» — он нервно смеется. Должно быть, не расслышал, засмотревшись на ее милое лицо. «Лучше не засиживайся допоздна, утро у всех в нашем доме довольно загружено, включая и Тенгена-сама». Краешек его рта дергается. Его разбудят на рассвете?! Она шутит! Он берет свое согласие обратно! Обратно! Мысленно он уже плачет. Тем не менее, почему-то Зеницу не разражается припадком и не ставит под сомнение ее душевное здоровье. Вместо этого он улыбается и радостно произносит: «Отлично!» Он и забыл, что живет в семье высококвалифицированных Шиноби, для которых подъём с восходом солнца и работа весь день напролет — мелочи. А как с этим справится он, маленький слабый мальчишка, который еще и ногу свою не уберег?! Его плечи снова удручённо опускаются, когда Хинацуру оставляет его одного. Она предлагает принести ему ужин, который он пропустил, но юноша отказывается. В его груди нарастает неуверенность, которая портит ему аппетит. Он размышляет, как долго сможет протянуть, не упав от изнеможения, и как ему не усугубить травму. Зеницу тщательно обдумывает свое решение. Если он откажется завтра помогать девушкам, это никого особо не удивит. Еще не поздно сдаться и спастись от ужасной участи остаться хромоногим калекой. Он ворочается на футоне, пока внезапно ему не приходит идея: а что, если использовать концентрацию дыхания? Зеницу даже садится в постели от радостного возбуждения. Это обязательно поможет ему! Если он направит на концентрацию всю свою энергию, то продержится хотя бы то время, когда будет на глазах у девушек. Он уже делал это раньше, в ту ночь, когда Узуй нашел его в овраге, и он уверен, что сможет справиться с этим вновь. Зеницу тяжело вздыхает. Но что он будет делать потом? Концентрация отнимает много сил, если он начнет с раннего утра, то к вечеру обязательно умрет. Что еще более важно, как ему теперь вести себя с Узуем? Следовать совету Хинацуру и пойти на контакт? «Дедушка, что мне делать?» — стонет он и скручивается в позе зародыша на футоне, пытаясь укрыться от неразберихи в своей жизни.

***

Осуществить свой план Тенгену оказалось гораздо труднее, чем он ожидал. Ему было сложно признавать это, но удержание звуковой волны на одной ноте было утомительным. После короткой беседы по душам с Зеницу Тенген запутался в своих чувствах. Отчасти, он хотел бы вернуться в тот день и пройти мимо комнаты Зеницу, так никогда и не узнав о его чувствах к Танджиро, но с другой стороны, он видел в этом свой шанс быстрее выкинуть из головы маленького златовласого идиота, который никогда не ответит ему взаимностью. Тенген ругает себя за то, что не закрыл свой звук сразу, как только позволил Зеницу остаться в доме. Это была единственная вещь, которая могла его выдать, и он так открыто продемонстрировал ее единственному человеку, который мог ее разгадать. Его ритмичное сердцебиение колебалось каждый раз, когда он видел мальчишку, но сам Тенген этого не замечал. Черт, этот паршивец не такой уж и глупый. Зеницу сразу услышал, как что-то изменилось в его звуке, когда доведенный до отчаяния случайно упал него. Расстояние между ними сократилось до нуля, и Тенген разучился дышать. Сообразительность парня заставила его отбросить свои эмоции и разработать план. Он не мог рисковать, позволив Зеницу распознать его быстро развивающиеся чувства и начать расспросы. При виде его медовых глаз Тенген и так с трудом держался за остатки своего здравомыслия. Черт, он до сих пор не верит, что так привязался к этому психованному блондину. Зеницу владел даром чуткого слуха так же, как и он сам (хотя, без сомнения, способности Тенгена были более виртуозными и яркими), поэтому он был вынужден держаться от него подальше, несмотря на безумное желание видеть его каждую секунду. А когда юноша очнулся от лихорадки и разбил Тенгену сердце, он был вынужден повысить ставки, пытаясь спасти себя от душевных ран. Он был готов на все, лишь бы ввести Зеницу в заблуждение, даже пожертвовать собственным здоровьем. Управление звуком — довольно сложный навык, с которым справился бы не каждый человек. Этим умением он овладел, еще будучи Шиноби, и в тренировках достиг высшего уровня мастерства. Чтобы нарушить естественный поток своей звуковой волны требуется много энергии, терпения и непрерывной концентрации дыхания. С этим было тяжело справиться, но он был готов на все. Заблокировав свой звук, он ощутил безопасность. Словно ему удалось запереть свои истинные чувства в сундуке, ключ от которого есть только у него одного. Первый опыт подавления звука оставил Тенгена очень измотанным, и он задумался, а стоит ли оно того. Тем не менее, несмотря на изнеможение, он был доволен полученным эффектом. Когда они с Зеницу находились в одной комнате, Тенген ловил на себе непонимающие взгляды мальчика и слышал звук его замешательства. Хотя, конечно, постоянная концентрация ослабляла его физически. Именно поэтому Зеницу смог так легко разбить ему нос. В конце концов, это не убьет его, как думают девушки. Через какое-то время Зеницу уйдет из его дома и продолжит жить, разбираясь со своими чувствами к Танджиро, а безответная влюбленность Тенгена просто сойдет на нет. Идеальный план.

***

Черт. На этот раз он действительно сделал глупость. Тенгену не удалось избежать наказания, девочки высказали ему все, что думают о его поведении, пока они пытались остановить кровь, текущую из его носа. А еще несколько раз прозвучал их требовательный вопрос: «Почему Вы так сказали?» Тенген не ответил. Откровенно говоря, он сам не понимал, что заставило его «признаться в любви» Зеницу, если это вообще можно назвать признанием. Возможно, стены, которые он построил, рухнули из-за того, что Зеницу неверно истолковал суть его разговора с Хинацуру. Этот парень удивил его — сначала у него хватило наглости подслушивать их, а потом он еще осмелился обвинить его в жажде любви другой женщины. Малыш, как же ты ошибся… Он не гордится тем, что напугал его до смерти, но это научит мальчишку не шпионить в чужих домах. Нежелание Узуя отвечать на вопросы жен заставило Суму удариться в рыдания, оглушив его и Макио. В конце концов, пока он изо всех сил старался утешить одну жену, он получил нагоняй от другой. Ее тон был мягким, но под ним была сталь. «Пока мальчик не будет готов покинуть наш дом, Вы будете разговаривать с ним, как нормальный человек. Я понимаю, что Вам будет нелегко, Тенген-сама, но вы не имеете права играть с его чувствами. Зеницу и так приходится нелегко», — довольно громко сказала она, пытаясь заглушить плач Сумы. Макио взяла чистое полотенце, еще не испачканное кровью, и прижала к носу мужа. На мгновение Тенгену показалось, что она продолжит взывать к его совести, но ее глаза постепенно смягчились. «Хинацуру сейчас здесь нет, но она бы согласилась со мной. Завтра Вы извинитесь перед одуванчиком». Его виски начали пульсировать. Он молчал, чтобы не расстраивать девушек, но в глубине души отказывался признавать себя главным виновником этой ситуации. Любопытный сопляк был виновен не меньше. Однако, если бы не та фраза, сказанная им в порыве умопомрачения… Макио была права. Зеницу заслуживает хорошего отношения к себе. Узуй закрыл глаза и запрокинул голову, чтобы остановить кровотечение. Он действительно облажался.

***

У Тенгена заканчивается терпение. Он изо всех сил старался сохранить хорошее расположение духа, но все его утро прошло в поисках Зеницу, перед которым он хотел извиниться. Парень определенно избегал его. И хорошее настроение сначала уступило место раздражению, а раздражение было уже вот-вот готово перейти в гнев. Он стискивает зубы и говорит девочкам, что скоро вернется, а пока он собирается выкурить трубку на улице, чтобы расслабиться и все обдумать. Он думает о том, что скажет Зеницу, когда наконец-то увидит его. Тенгену всегда было легко подобрать нужные слова, принести кому-то извинения не казалось ему сложным делом. Однако, кто знает, как Зеницу отреагирует на его сожаления? Примет ли он их или разразится очередной истерикой? От знойного воздуха затылок становится влажным, а кожа блестит от пота, но Тенген не хочет возвращаться внутрь. Он лишь шире раскрывает юкату, обнажая грудь. Его взгляд падает на пруд с карпами кои, защищенный тенью дерева. Ему в голову приходит соблазнительная мысль погрузиться с головой в серебристо-голубые воды, и больше никогда не всплывать. Погруженный в свои мысли, он чуть не роняет трубку, когда из-за угла особняка внезапно появляется маленькая фигурка с метлой в руках. Фигурка с волнующей его душу копной золотых волос и опущенными медовыми глазами. Тенген замирает, боясь услышать дикий крик, заполняющий воздух, и звук стремительно удаляющихся шагов. Но нет, слышен лишь шорох мягкой щетины метлы, скользящей по плиткам. Его единственный глаз смотрит на Зеницу. Парень продолжает игнорировать его? Биение сердца юноши не меняется, остается все таким же ровным и невозмутимым. Это означает лишь одно — Зеницу его еще не заметил. Тенген ухмыляется. Хорошо иметь способность различать чужие звуки. Зеницу одет в темно-синюю юкату, ткань для которой Тенген выбрал в деревне под горой. Сейчас он доволен своим решением. Он купил ткань в тот день, когда посещал Масуру-сана, врача, который осматривал Зеницу, чтобы передать ему деньги за услуги. Хотя пожилой доктор обещал прислать своего человека на гору за гонораром, Тенген чувствовал себя неловко, вспоминая, что чуть ли не силой вытащил старика из больницы, когда у Зеницу поднялась температура. И пусть сейчас мальчишке стало лучше, мысль о долге мучила Тенгена. Когда он протянул Масуру-сану мешочек с деньгами, тот снял очки и покачал мешочек в руке, скорее всего, пытаясь угадать, сколько в нем. «Я не буду пересчитывать, потому что я тебе доверяю, — сказал он, удовлетворенно кивнув, — Как мальчик? Я планирую посетить вас еще раз и проверить, как восстанавливается его лодыжка». «Нет необходимости, — ответил Тенген, — мы посвящаем все свое время уходу за ним, и он быстро поправляется. Зеницу уйдет через неделю». Глаза Масуру-сана сузились, прежде чем он тяжело вздохнул и потер переносицу. «Я не советую вам отпускать его без моей консультации, — голос врача звучит недовольно, — Я просил вас не позволять ему наступать на травмированную ногу, пока я не разрешу. Зеницу-сан еще очень слаб». Тенген не мог не усмехнуться. «Этот мальчишка получал травмы гораздо более серьезные, чем растяжение. Он быстро выздоравливает, и хотя может казаться хрупким, он очень силен». Узуй не знает, что заставило его так сказать. Он опять полон противоречий. Ему не хочется, чтобы посторонний человек решал, как долго Зеницу задержится под его крышей. Он желает сам отпустить парня тогда, когда будет готов расстаться с ним. С другой стороны, он переживает за здоровье мальчика. Но Тенген знает, что Зеницу далеко не слабак. Одной из причин, по которой у него проснулись чувства к нему, было то, что он увидел потенциал Зеницу, его громовое дыхание было быстрым, мощным, сокрушающим… А другая причина — мальчик был чертовски соблазнителен и хорош собой. Он закрыл глаза. Не время для таких мыслей. Масуру-сан попытался что-то возразить, но Тенген лишь снисходительно махнул рукой в ​​воздухе и повернулся к нему спиной. «Я заплатил, больше вам незачем вмешиваться». Он проигнорировал призывы доктора и вышел из его клиники, засунув руку в складки юкаты. Девочки опять будут злиться. Проходя мимо лавки, он заметил горы рулонов ткани на витрине. Зеницу, должно быть, не очень удобно носить одну и ту же юкату днем и ночью. Тенген почувствовал приступ щедрости и выбрал ткань, цвет которой понравился ему больше всего. «Маленький прощальный подарок», — подумал он. Тогда эта покупка не сильно для него что-то значила. Но не теперь. Когда он вчера столкнулся с Зеницу и заметил, что на мальчике надета новая юката, ему было сложно сохранить спокойное равнодушное лицо, потому что внутри него все таяло от нахлынувшего тепла и горело от желания. И сейчас, глядя на парня, подметающего двор, Тенген понимает, что Зеницу выглядит намного лучше, чем он думал. Он совершил огромную ошибку. Странно, Зеницу одел белые таби-носки даже в такую ​​жару, но это дополняет его образ. Любуясь на мальчика в его новом наряде, Тенген испытывает нежелательное чувство возбуждения. Когда Зеницу подходит ближе, Узуй понимает, что его догадка верна — светловолосый юноша его не замечает. Опущенные медовые глаза рассеянно смотрят на метлу, каждый взмах которой приближает его к сидящему мужчине. Тенген видит слегка приоткрытые губы, и теперь не может отвести от них взгляд. Мальчик определенно теряет бдительность, если он сделает еще несколько шагов, летая в облаках, то врежется прямо в него. Тенген был бы не против. Он мог бы затем дразнить Зеницу, обзывать его слепым засранцем, и любоваться его реакцией, слушая крики, вопли и оскорбления этого забавного мальчишки, но он отбрасывает эту мысль. С первого взгляда становится понятно, что у Зеницу снова возникли проблемы с лодыжкой. Тенген чувствует побуждение закатить единственный глаз — почему этот идиот работает, а не отдыхает? Как он скрыл свое состояние от девушек? Хотя… Тенген не настолько глуп, чтобы не понимать, что это все его вина. «Привет». Его резкое приветствие нарушает завороженное выражение лица юноши, и Тенген не может сдержать ухмылку. Зеницу вскрикивает, чуть вздрогнув в ту секунду, когда его карие глаза встречаются с бордовым. Он спотыкается, мускулы Тенгена напрягаются в готовности подхватить его в случае необходимости, но блондин сразу же встает на ноги. Зеницу впивается взглядом в нарушителя его спокойствия, нахмурив густые брови. Тенген лениво отворачивается, поднося дымящуюся трубку к губам. «Что с тобой не так? Нельзя же так пугать людей! Хочешь довести меня до сердечного приступа?» — истерически кричит Зеницу, прижимая метлу к груди. Бывший Столп почесывает ухо, переводя на парня взгляд, не выражающий ничего, кроме скуки. «Тогда внимательнее смотри по сторонам. Ты мог врезаться в меня и выбить драгоценный чай из моих рук. Кого бы ты тогда обвинял?» «Тебя! — отвечает Зеницу, указывая на него пальцем, — За то, что сидишь на моем пути! И нет у тебя никакого чая!» Узуй игнорирует его крик, разглядывая щиколотку мальчика. Он замечает, что блондин старается лишний раз не опираться на ногу, а наоборот, держит ее слегка на весу, злобно уставившись на Тенгена. Мужчина не может сказать, насколько плохо выглядит лодыжка Зеницу, поскольку она забинтована и спрятана под белым носком таби, но он слышит по звуку сердца, как парень страдает от боли с каждым шагом. И все же упертый сопляк здесь, подметает дорожки в саду. Мальчишка, должно быть, скрыл это от девушек, иначе они не позволили бы ему заниматься работой по дому. Зеницу смотрит на него, ожидая ответа, но Тенген никак не может справиться с тяжелой тревогой. «Относитесь к нему с уважением, как к гостю, — вспоминает он просьбу Хинацуру, — Поговорите с ним, чтобы он не подумал, что Вы что-то имеете против него». О чем он должен говорить? Эй, маленький идиот, какого черта тебе не сиделось в своей комнате? Если бы кто-нибудь спросил меня, я бы никогда не позволил тебе выползти из нее. Я бы связал тебя и оставил валяться на футоне, до тех пор, пока твоя проклятая лодыжка не заживет. А потом бы вышвырнул тебя из своего дома, чтобы сохранить остатки своего благоразумия! И, может быть, тогда мои чувства к тебе исчезли бы навсегда. Тенген смотрит прямо перед собой, невозмутимо, с пустыми глазами. Он никогда так не скажет. Зеницу смеется над его внезапным замешательством и пытается молча уйти, но Тенген внезапно начинает разговор. Он не хочет, чтобы юноша покидал его. «Тебе нравится быть домохозяйкой?» Его самого передергивает от того, насколько неудачно он подобрал слова. Зеницу оглядывается через плечо. «Да, вполне», — говорит он с натянутой улыбкой, его голос дрожит. Тенген фыркает, слыша его ложь. «Знаешь, ты мог бы и отказаться, если у тебя проблемы с лодыжкой». «Все хорошо». «Ты такой лжец. Не волнуйся, девочки не обиделись бы на тебя. Зачем ты вообще вызвался подметать, тебе же явно больно?» Зеницу смущенно смотрит на него. «Какая тебе вообще разница? Не делай вид, что не помнишь, как я вчера ударил тебя», — говорит он довольно грубо. Узуй крепче сжимает трубку в руке, борясь с искушением стукнуть мальчишку по лбу. Поганец все-таки решил поднять эту неприятную тему. «Зеницу, черт возьми, я пытаюсь нормально поговорить с тобой», — сдерживая злобу, шипит Тенген. Парень слегка вздрагивает от перемены в голосе собеседника. «Ты никогда нормально не разговаривал со мной! — вскрикивает он, — Ты всегда только издевался! Вспомни хотя бы, что ты ляпнул вчера!» Тенген открывает рот, чтобы возразить, но Зеницу уже бежит прочь. Ну как можно разговаривать с этим психованным, если только не удерживая силой? «Хватит убегать, как жалкая крыса! Ты только делаешь себе хуже! — кричит Узуй ему вслед, — Признайся, что болен и иди…» Зеницу едва добегает до угла дома, когда это случается. Всего один неверный шаг, и Тенген видит, как нога Зеницу подворачивается, и мальчик падает, задевая плечом стену с громким пугающим звуком. К счастью, деревянная панель помогает ему устоять на ногах, но удар выглядит довольно болезненным. Узуй даже вздрагивает, сочувствуя юноше. Мужчина тяжело вздыхает. Это должно было случиться рано или поздно. Тело Зеницу соскальзывает по стене, пока он не садится на землю, поджав ноги под себя. «Как же больно — ой, ой, ой!» — теперь парень уже не сдерживает свои эмоции. Тенген не спеша встает и подходит к нему. Он приседает на корточки, чтобы осмотреть лодыжку. Черт, история повторяется. Он так же сидел перед раненым Зеницу в лесу несколько дней назад. «Ты в порядке?» «А что, похоже?» — Зеницу успевает огрызнуться, прежде чем все его тело сжимается от новой волны боли. Он стонет в рукав своей юкаты, на краях его красивых глаз выступают капли слез. «Перестань вертеться. Будет только хуже». «Как я могу не двигаться? Боль невыносимая!» Тенген пользуется возможностью помочь парню, пока Зеницу отвлекается на жалобы. Для начала нужно удобнее усадить его, чтобы снизить давление на больную ногу. Он хватает запястье блондина, не обращая внимания на то, как тот пытался забрать его назад, и заводит руку ему за спину. «Перестань орать! Положи обе ладони на землю позади себя, а затем перенеси на них вес и аккуратно вытяни ноги перед собой». «Я не могу! Я не могу! Слишком больно!» — причитает Зеницу. Его глаза покраснели и опухли от слез, а с носа свисает непривлекательная капля. Тенген вспоминает, как буквально несколько минут назад размышлял о том, насколько Зеницу красив. «Отлично выглядишь», — с сарказмом замечает Узуй. Зеницу злобно скалится в ответ. «Плевать мне на твое мнение, а твой план неосуществим! Если я сделаю так, как ты сказал, моя юката задерется вверх!» «Хочешь, могу тебя от нее избавить? Заодно тебе станет немного прохладнее» — насмехается Тенген, но на самом деле мысль об этом вызывает у него мурашки. «Или я могу оставить тебя здесь и ты попытаешься сам доползти до своей комнаты, умерев от боли, но сохранив целомудрие». Это заставляет Зеницу замолчать, и он яростно качает головой в знак согласия. «Хорошо, тогда делай, как я говорю, чтобы я мог помочь тебе добраться до твоей комнаты. Сначала руки». Зеницу неохотно опирается руками в землю за своей спиной. «Подними обе ноги и осторожно выведи их вперед. Используй мышцы живота, это поможет». Парень выполняет указания мучительно медленно, его лицо морщится от боли, но он справляется. Тенген бессознательно протягивает ладонь и погружает пальцы в золотистые волосы, удивив даже себя самого, но уже слишком поздно, чтобы убрать руку, не выглядя глупо. Он гладил Зеницу по голове дважды. У него что, совсем нет силы воли? «Хорошо. Сильно болит?» Зеницу, кажется, не замечает ласкового жеста Узуя, его лицо все еще напряжено от боли. «Да!» Тенген пытается снять носок с ноги парня, чтобы увидеть, насколько все плохо. Однако он едва успевает коснуться ступни Зеницу, как маленькая рука внезапно толкает его грудь, вынуждая остановиться. «Ч-что ты делаешь? — вскрикивает Зеницу, его щеки слегка покраснели, — Я не позволю тебе снимать с меня одежду, это как-то неприлично!» Тенген чувствует, как его лицо вспыхивает от этого обвинения. «Ты как девчонка! Поверь, я бы ограничился только носком! И вообще, ты считаешь, что твоя рука сейчас находится в приличном месте?» — Узуй ухмыляется, наслаждаясь зрелищем того, как взгляд Зеницу медленно опускается вниз, и он, наконец, замечает, что его ладонь лежит на правой половине обнаженной мускулистой груди мужчины. Зеницу резко отдергивает руку, а его губы приоткрываются, чтобы издать громкий крик, но Тенген оказывается быстрее и успевает легонько ударить мальчишку по макушке. «Заткнись. А теперь замри и дай мне проверить твою лодыжку, паршивец, раз сам ты о ней позаботиться не в состоянии!» — шипит он сквозь стиснутые зубы. На этот раз Зеницу не отбивается, он лишь беззвучно плачет, пока Тенген осторожно снимает носок с его ступни. Мужчина развязывает повязку, и когда белая полоса ткани падает на пол, их глазам предстает удручающая картина. Зеницу вздрагивает, отводя взгляд, тогда как Тенген в шоке смотрит на него. Все очень плохо. Гораздо хуже, чем после первой травмы — вокруг кости образовался темно-лиловый синяк, лодыжка кажется в два раза толще из-за воспаления. Тенген никак не может прийти в себя. «Как, черт возьми, ты с этим ходил?» — требует он ответа у смущенного Зеницу. «Я… я использовал технику дыхания…» «Что? У тебя вообще есть мозги?» «Все не так уж и плохо». «Не так уж плохо? Ты точно видишь то же, что и я?» «Не смотри на меня так! Это твоя вина!» Тенген прищуривается: «Что значит моя?» «То и значит! Если бы ты вчера не сказал ту глупость, мы сейчас не сидели бы тут на земле!» — пытается оправдаться Зеницу. «Тебе не надо было убегать, — холодно возражает Тенген, — Я пытался задержать тебя, но ты вырвался и сбежал, как идиот». Частично это было правдой. Он два раза пытался схватить Зеницу, чтобы прижать к себе и не дать ему наделать глупостей, но у него не хватило сил удержать его из-за постоянной концентрации. Это на самом деле его вина. Зеницу дерзко вскидывает подбородок: «Чего ты ожидал? Что я буду просто стоять и позволять тебе унижать меня?» Тенген качает головой, он уже достаточно устал, вспоминая вчерашний день. «Довольно. Мы не можем сидеть здесь и спорить весь день. Поднимайся. Я помогу тебе дойти до комнаты и запру двери, если ты сделаешь оттуда хотя бы шаг». «А? Нет, нет, нет! Я не могу, — жалобно скулит Зеницу, — Тебе придется нести меня! Если я наступлю на ногу, я уверен, что умру, Узуй-сан». «Ты не умрешь от этого, сопляк, — Тенген щипает себя за переносицу, — Ты сам довел себя до такого состояния. Ну почему ты решил, что угодить моим женам важнее, чем позаботиться о себе? Лучше молись, чтобы ты снова мог ходить». Узуй глубоко вздыхает, чувство раздражения сотрясает все его естество. «Завтра придется приглашать врача, чтобы он осмотрел тебя», — неохотно признает Тенген. Если конечно тот согласится. Он довольно наглым тоном заявил пожилому мужчине, чтобы он больше не беспокоился о здоровье Зеницу. Необходимость снова просить о помощи задевает гордость бывшего Столпа. Юноша пугается: «Что? Кто угодно, только не он, он такой холодный и злой! Он будет ругать меня, я в этом уверен». Нет, он будет ругать нас обоих, малыш. «Мы ничего не можем поделать. Я бы не хотел, чтобы он приходил, но девушки не дадут нам спокойно жить, если мы не попросим этого старикашку помочь тебе», — усталый голос Тенгена заглушает жалобный стон Зеницу. Мальчик горько плачет, прикрыв глаза рукавом юкаты. Губы бывшего Столпа кривятся. «Перестань рыдать! Мне в очередной раз придется тащить тебя на руках, и тебе лучше не покрывать меня соплями», — произносит он, глядя на страдающего блондина долгим взглядом. Узуй не ожидал, что ему когда-либо снова придется держать в руках и прижимать к себе худенькое тело Зеницу, и на этот раз он чувствует себя гораздо более скованно. Тенген убеждается, что его настоящий звук все так же находится под контролем, но, честно говоря, сейчас ему особенно сложно сдерживать свою звуковую волну. Он сжимает кулак, приближаясь к парню и чувствует, как его рука становится влажной от пота. Это совсем не круто. Он осторожно заводит правую руку за спину Зеницу, локтем левой руки цепляет его под коленями и бережно привлекает к своей груди, не обращая внимание на непрерывный скулеж и ерзания беспокойного мальчишки. Его окружает слабый запах персиков, колени слабеют и мужчина чувствует, что не может поднять свою ношу. На Тенгена внезапно накатывает сильное желание уткнуться лицом в шею Зеницу и провести губами по его нежной коже в поисках самого мягкого и чувствительного места, на котором можно остановиться, терзая поцелуями податливую плоть… Он несколько раз моргает, чтобы избавиться от навязчивого видения. «Ты собираешься меня поднимать или нет?» — сквозь всхлипы спрашивает Зеницу. Тенген прищуривается, глядя на него, вены на его предплечьях готовы взорваться. «Что?» — рычит он. «П-почему ты снова нервничаешь? — Зеницу недоуменно смотрит на мужчину, — Ты же хотел отнести меня в комнату. Делай это быстрее, мне и так уже достаточно стыдно!» «Не надо было бегать». «Я убегал от тебя! Ты напугал меня!» «В нос ты меня ударил тоже от страха?» Зеницу скрещивает руки на груди. «Невероятно! Ты даже не можешь извиниться за то, что сказал! Я имел полное право вбить в тебя хоть немного здравого смысла!» «Тебе просто повезло. Это было чистое совпадение — у меня пошла кровь из носа именно в тот момент, когда ты коснулся его своим кулачком. Наверное духота на меня так повлияла», — уголок рта Тенгена изгибается в зловещей ухмылке. «Знаешь что — меня мучила совесть, но теперь я жалею, что не сломал его». Тенген не может сдержать смех. Глаза Зеницу вспыхивают от негодования. «Я смог бы, если бы захотел! Совпадение или нет, но я видел тебя с кровоточащим носом! И это не так уж и ярко», — издевательским тоном заключает Зеницу. На челюстях Тенгена выступают желваки. «Маленький идиот». «Самовлюбленный осел».