Потерянный интерес

На следующее утро Зеницу просыпается полный решимости. Он подумал, что слух обманывает его, когда Узуй неожиданно извинился за то, что был таким ослом в последнее время. Зеницу воспринял этот поступок, как опровержение своего вывода о том, что он был не чем иным, как неприятной неожиданностью, волею судеб посетившей дом бывшего Столпа. Это откровение должно было положить конец его переживаниям, но нет — даже после того, как они поговорили по душам и прояснили ситуацию, Зеницу так и не смог понять, что заставило Узуя закрыть свой звук. Монотонный безрадостный гул, исходящий от Тенгена, весь вечер терзал его уши, сводя с ума. Разве они не помирились тогда, сидя на энгаве? Почему же мужчина вынуждает его так страдать?! И, черт возьми, почему Узуй ведет себя так, словно ничего не происходит?! Но он докопается до истины. Зеницу твердо решил это ночью, пока ворочался на своем футоне, одновременно страдая от прилипшей к телу от пота одежды и размышляя, как он может заставить Узуя раскрыть свой секрет. Последней мыслью, мелькнувшей в его голове перед сном, было воспоминание о красивом грубоватом звуке, которым он втайне восхищался. Зеницу хочет встать и переодеться, но со стоном вспоминает все, что произошло с его лодыжкой, и новые ограничения, наложенными на него его надзирателями — четырьмя бывшими Шиноби. Запретить ему самостоятельно передвигаться по дому негуманно! Чем он будет заниматься в своей комнате? Разговаривать с Чунтаро и ждать, пока рассудок помутится окончательно? Он сбрасывает одеяло и садится, облизывая пересохшие губы, а затем подносит руку ко рту, чтобы подавить долгий зевок. Правое плечо обнажается, когда юката соскальзывает от поспешного движения. Как могло быть так жарко уже ранним утром? Его накрывает новая волна сонливости, и он падает обратно в постель. Эх, жаль он не может выйти из своей комнаты и посмотреть, чем заняты остальные. «Придется отложить расследование тайны скрытого звука», — с усмешкой произносит юноша, растянувшись на футоне. Но его комфорт длится недолго, так как дверь в комнату внезапно распахивается, и на пороге появляется Узуй. Зеницу стонет еще громче. У мужчины холодное выражение лица, которое могло бы заставить любого съежиться от страха, но Зеницу понимает, что Тенген скорее больше раздражен, нежели зол. «Подъем, засранец. Масуру-сан здесь». Зеницу зажмуривается и жалобно ноет: «В последний раз тебя прошу, не надо так вторгаться в мою комнату! Я же человек, в отличие от тебя! Мне нужно личное пространство!» Узуй равнодушно пожимает плечами и прислоняется к стене, скрестив руки на груди. «Мой дом — мои правила, — строго произносит мужчина, — Накинь на себя что-нибудь, старикашка ждет нас в главной комнате. Он уже до чертиков меня разозлил». Зеницу лениво чешет щеку: «Пусть подождет, я тоже не очень его люблю». Подавив еще один глубокий зевок, он пытается схватить костыли, лежащие рядом с футоном, но останавливается, когда монотонно жужжащий звук резко усиливается. Мальчик поднимает глаза и видит, что Узуй стоит рядом с ним. «Ты слишком медленный». Зеницу возмущен этим несправедливым обвинением. «Ты что забыл, тупица? Моя лодыжка…» Парень не успевает закончить фразу, когда Узуй внезапно наклоняется, его сильная рука обвивается вокруг живота Зеницу, и он легко перекидывает его через плечо, как мешок с мукой. Юноша взвизгивает, слишком потрясенный, но когда они покидают комнату, он приходит в себя и начинает стучать сжатыми кулаками по спине похитителя. «Отпусти, придурок! Ты не имеешь права так со мной обращаться!» «Чем быстрее он осмотрит тебя, тем быстрее уйдет, — отвечает Узуй, абсолютно не реагируя на сыплющиеся на него удары, — Перестань сопротивляться, а то сделаешь себе только хуже». «Я бы и сам дошел, если бы тебе хватило терпения дождаться, пока я возьму костыли». Подобное поведение Узуя становится большей обыденностью, чем хотелось бы Зеницу. Он понимает, что пока не может передвигаться по дому так быстро, как раньше, но что-то в том, что Узуй носил его на руках уже столько раз, что и не сосчитать, заставляет юношу злиться. Неужели так далеко зашла их дружба? Зеницу напрягает это постоянное нарушение его личных границ. Когда они входят в главную комнату, Масуру-сан приветствует их строгим кивком и кричит Узую, чтобы тот уложил Зеницу до того, как сможет нанести непоправимый ущерб ноге мальчика. Зеницу согласен с этим требованием. Осмотр длится недолго, но врач находит время отругать Тенгена, называя его безрассудным и подвергающим своего гостя опасности. Зеницу внезапно чувствует приступ раздражения, ему тяжело слушать, как посторонний человек оскорбляет Узуя. В любом случае, он также может слышать сердцебиения девочек, которые подтверждают, что и они теряют последние крупицы спокойствия. Кажется, что проходит вечность, прежде чем пожилой доктор наконец-то уходит, оставив для Зеницу обезболивающее. «Если мне придется вернуться, потому что твоей лодыжке стало еще хуже, я лучше сразу отрежу тебе ногу», — произносит он на прощание. Какой заботливый человек. Зеницу усмехается и просит Узуя отнести его обратно в комнату. В ответ мужчина громко смеется. «То, что ты не можешь поставить ногу на пол, еще не означает, что теперь тебе дозволено лениться и спать весь день», — сообщает он с кривой ухмылкой. В итоге Зеницу поручили работать вместе с каждой из жен по очереди, что сначала казалось ему совершенно немыслимым, но желание угодить девушкам и отплатить им за их заботу перевесило его недовольство. После завтрака, состоящего из мисо-супа и вареного риса, Узуй отнес Зеницу обратно в его комнату, чтобы парень мог сменить ночную одежду на повседневную юкату. С ехидной усмешкой Тенген предложил помочь с переодеванием, но смущенный Зеницу яростно рявкнул, чтобы мужчина убирался прочь. Это был, мягко говоря, насыщенный событиями день. Ему все еще не разрешали оставаться одному, поэтому он перемещался от одной девушки к другой, помогая выполнять самую простую работу. Макио была первой, забравшей Зеницу для исполнения трудовых повинностей. Она поручила ему стирку одежды на стиральной доске. Поскольку он не мог спуститься к ручью, во дворе его ждало большое деревянное ведро с водой. Зеницу решил провести это время с пользой и придумать план, как именно он сможет снести барьер вокруг Узуя. Как далеко придется зайти? С другой стороны, зачем ему вообще это нужно? Может он лезет не в свое дело?! Костяшки пальцев Зеницу горели, пока он, задумавшись, самозабвенно тер белье о ребристую поверхность доски. В конце концов, Макио начала кричать, чтобы Зеницу унял свой пыл, и ей даже пришлось немного пнуть его ногой, чтобы вернуть с небес на землю. Он искренне недоумевал, почему красивые женщины могут быть такими страшными. Зеницу упорно размышлял над загадкой поведения Узуя. Он даже не пытался возражать, пока Макио ругала его за рассеянность, развешивая одежду на бельевые веревки. Ее бурчание казалось ему устрашающе успокаивающим. Затем Хинацуру забрала его с собой на кухню, и они принялись вдвоем готовить онигири на обед в компании Чунтаро. С самого утра Зеницу так и не удалось встретить того, о ком он, не переставая, думал. «Где Узуй-сан?» — невинно спрашивает Зеницу. Как он может начать осуществление своего плана, если объект его интереса все время находится где-то на расстоянии? По правде говоря, у него еще нет четкого представления, что ему делать, но он верит, что может быть ему повезет, если он просто начнет задавать вопросы наудачу, как вчера. Хинацуру перестает крутить рисовый шарик в руках и загадочно смотрит на него, прежде чем сладко улыбнуться. «Он практикует концентрацию дыхания в тренировочном зале». Глаза Зеницу удивленно расширяются: «Что? У вас и тренировочный зал есть?» Легкое раздражение пронзает его, и он сминает свой онигири. «Из-за того, что Узуй-сан был Столпом, он все еще не может вести спокойную жизнь?» «Что ты имеешь в виду?» Зеницу закусывает губу, отрывая кусочек от сломанного комочка риса и протягивая его Чунтаро, прежде чем ответить: «Разве он не в отставке? Зачем изнурять себя, когда наконец-то можно расслабиться? Когда я перестану быть Охотником на демонов, последнее, что я буду делать, — упражняться с мечом и заниматься концентрацией дыхания». «Чик, чик!» Птичка тянется за еще одним зернышком риса. Хинацуру молча наблюдает за маленьким воробьем, ее тонкие пальцы крутят рисовый шарик. Зеницу замечает, что мягкие губы девушки растянуты в улыбке, но до глаз она так и не доходит. В ее взгляде печаль. Юноша напрягается. «П-подожди, я ничего плохого не имею в виду! — в панике заверяет он, — Узуй-сан придурок, и я все еще не могу поверить, что ты вышла за него замуж, но он может делать то, что хочет… Ой!» Острый клюв Чунтаро терзает его руку, потому что мальчик перестал обращать на него внимание. «Нет, ты прав, Зеницу-кун. Хотя мы никогда не сможем ослабить бдительность, живя в мире демонов, Тенген-сама чрезмерно изнуряет себя тренировками, а особенно концентрацией дыхания», — произносит она, опустив глаза. Хинацуру кладет рисовый шарик на лист нори и продолжает: «После потери глаза и руки он стал работать над собой усерднее, чем когда-либо». Зеницу вздрагивает. Воспоминания о той ночи вновь поражают его. Он как наяву слышит звук лезвия, рассекающего плоть, и слабеющее сердцебиение, переходящее в оглушительную тишину. Он снова погружается в тот момент, в который осознал, что вовсе не ненавидит Узуя. Зеницу вспоминает, как поникло все внутри него, когда среди рева кровавого боя он перестал слышать красивый звук сердца Столпа. К нему внезапно приходит осознание того, почему сейчас ему так больно слышать тишину, исходящую от Узуя. Зеницу не хочет больше терять его, он хочет иметь постоянное подтверждение того, что этот огромный мужчина жив и его сердце бьется ровно и спокойно. От избытка чувств он ощущает, как в горле появляется комок, и Зеницу опускает рисовый шарик, чтобы успокоиться. «Мне жаль», — единственное, чем он может ответить Хинацуру. Губы женщины слегка приоткрываются в изумлении. «Почему ты извиняешься?» Зеницу не может найти сил встретиться с ней глазами. «Если бы я был старательнее и сильнее, возможно, Узую-сану и моим друзьям не пришлось бы страдать». «Знаешь, Тенген-сама часто рассказывал нам, насколько невероятным ты был в ту ночь», — заявляет Хинацуру, катая последний рисовый шарик. Она ласково улыбается юноше. «Он был очарован твоим дыханием грома, Зеницу». Его уши краснеют. Слова о похвале Узуя были слишком хороши, чтобы быть правдой. «У него, должно быть, помутился рассудок от удара, полученного в битве». «Я вижу, как сильно он тебя дразнит, но я знаю, что его словам можно верить». Хинацуру протягивает ему готовый онигири, чтобы Зеницу положил его в плетеную корзиночку, устланную листьями водорослей, и вытирает руки полотенцем. «Я думаю, мы сделали достаточно. Ты можешь еще немного потерпеть и пойти со мной?» «Куда?» «В тренировочный зал». Ее улыбка слишком милая, и Зеницу не может отказать. Путь к месту назначения занимает у них довольно много времени, учитывая, насколько медленно парень передвигается с помощью костылей, но Хинацуру терпеливо ждет и не злится. По пути Зеницу ехидно радуется про себя, что ему наконец-то выпал шанс отомстить Узую и увидеть его в неприглядном виде. Если Тенген будет и дальше издеваться над ним, он всегда сможет припомнить ему, насколько неприятно он выглядел, запыхавшийся от усилий, покрытый липким потом и с прилипшими ко лбу волосами. Но, когда он входит в зал с гордо поднятой головой и чувством собственного превосходства, все его мечты рассыпаются в прах, и Зеницу чувствует, как бабочки начинают трепетать где-то внизу живота при виде открывшейся его глазам картины. Несколько дверей, ведущих на улицу, раздвинуты, и внутрь проникает солнечный свет, который играет на поверхности деревянного пола, словно рябь на воде. Бывший Столп не замечает Зеницу и Хинацуру, поскольку он стоит в дверном проеме, любуясь видом цветущего сада и отдыхая после тяжелой тренировки. Его юката опущена на талию, и теперь посетители могут во всех подробностях рассмотреть каждый позвонок на широкой обнаженной спине Узуя и длинный бамбуковый меч, небрежно перекинутый через его плечо. Золотой нимб льющегося с улицы света окружает его фигуру, и кажется, словно он какое-то неземное существо, слишком прекрасное для этого мира. Мужчина проводит длинными пальцами по переливающимся белым волосам, переводя дыхание. Зеницу не может заставить себя отвести взгляд. Внезапно очарованный парень слышит смешок рядом с ним, и Хинацуру легонько ударяет его бедром, возвращая к реальности. Его возмущенный визг привлекает внимание Узуя, и он оборачивается. Глядя на своих гостей, полуобнаженный красавец радостно улыбается, и щеки юноши вспыхивают. Зеницу резко отворачивается, пытаясь взять себя в руки. Каким-то сверхъестественным образом он понимает, что эта счастливая улыбка была адресована ему и только ему, а не стоящей рядом Хинацуру. Что, черт возьми, за взрыв эмоций он сейчас переживает? Может быть, это первые признаки сумасшествия? Наверное, его разум помутился от летней жары — другой причины быть не может! Зеницу всегда привлекали милые, нежные, хрупкие девушки. Когда он встретил Танджиро, то понял, что может полюбить и парня. Сначала это казалось ему странным, потом он медленно принял свою бисексуальность. Но он никогда не подумал бы, что Тенген Узуй может заставить его сердце так трепетать, как сейчас. Мужчина направляется к ним, перекладывая тренировочный меч на другое плечо. «О, мои девочки принесли мне обед!» Этой фразы достаточно, чтобы все возвышенные чувства, испытываемые Зеницу, моментально испарились. Он чуть не падает, пытаясь дотянуться костылем до обидчика. «Ты только что назвал меня девчонкой? Я заставлю тебя заплатить за это!» Узуй громко смеется, легко уклоняясь от атак мальчика. Последние несколько дней Тенген пребывает в хорошем настроении. «Сначала доберись до меня, малыш!» Зеницу снова отвлекается на спор с Узуем, и план по раскрытию тайны полностью выскальзывает из его головы.

***

Остаток дня прошел довольно гладко, но все изменилось, когда пришло время готовить ужин. Зеницу спокойно сидел в углу кухни, занимаясь чисткой овощей, пока девушки колдовали над сковородками и кастрюлями. В этот раз их совместная готовка протекала не так мирно, как он привык. Сначала произошла путаница с продуктами, затем сгорел один из гарниров. К тому времени, когда девушки заметили это, блюдо было уже не спасти. В итоге три голоса на кухне разражались постоянными криками, плачем и шиканьем. Точнее даже четыре, если считать крик Зеницу, когда Сума случайно уронила ему на колени тарелку с холодным и влажным лососем. В итоге, ужин был испорчен, как и юката Зеницу, которая теперь была в пятнах от вонючей сырой рыбы. Зашедший на кухню Узуй обнаружил их всех злыми, уставшими и разбитыми, а в воздухе витали ароматы сожженной ветчины кацу и размазанного по полу лосося. Зеницу ожидал приступ раздражения, но, к его легкому замешательству, мужчина лишь рассмеялся. «Вы меня совсем не удивили», — сказал он. «Это все Сума виновата! Если бы она не уронила лосося, мы могли бы поужинать им!» — Макио легонько толкает в плечо девушку, получая в ответ оглушительный визг. «Несправедливо, ты сожгла кацу!» — тут же сдает подругу Сума. «Девочки, хватит», — упрекающим голосом просит их успокоиться Хинацуру. Узуй выходит из кухни, бросив на ходу: «Тогда пойдемте». Зеницу недоуменно моргает. Куда?

***

«Я не пойду». Прошло полчаса, и они все стоят на улице возле особняка, переодевшись в свои лучшие наряды. Девочки в нетерпении переминаются с ноги на ногу у тропы, ведущей к подножию холма, ожидая Зеницу и Тенгена. Блондин не может удержаться от протеста, раздраженный тем, что ему не удастся самостоятельно спуститься с горы и дойти до деревни, чтобы поужинать. Он очень голоден, но может представить, что будет дальше. Узую придется в очередной раз нести его на руках. Меньше всего Зеницу хочется появится в людном месте таким позорным образом! Но Узуй не настроен соглашаться с ним. «А почему ты не хочешь пойти, сопляк?» «Ты думаешь, я в таком состоянии смогу спуститься с горы?! У меня это получится, только если я упаду по пути и кубарем скачусь вниз!» — Зеницу решает использовать больную ногу, как прикрытие. Узуй задумчиво приподнимает бровь. «Кто сказал, что ты пойдешь пешком?» Зеницу оживляется. Он знал это! «Я не позволю тебе нести меня вниз на руках, как девчонку! Я мужчина, и моя гордость страдает из-за тебя!» Узуй чешет ухо, а на его лице появляется привычное раздраженное выражение. «Ты опять несешь какую-то чушь! Мы идем просто поесть, засранец. Или ты не голоден?» «Нет… — и, как по сигналу, желудок Зеницу издает опровергающий звук, — Ничего страшного, я могу пропустить ужин». Узуй хмурится, задумавшись о чем-то. Зеницу морщится. Монотонное жужжание стало громче? Уши режет настолько, что ему больно. Мужчина поворачивается к нему спиной, и делает несколько шагов вперед. «Присмотри за домом, пока нас не будет». «Подожди, ты бросаешь меня здесь одного, на этой отрезанной от мира горе?» — Зеницу вскрикивает. Об этом он не подумал. Он не готов остаться в одиночестве в этом огромном доме, да еще и без возможности передвигаться. Никто не знает, кто может забрести сюда этим вечером, вполне возможно, что и демоны! Узуй недовольно смотрит на него. «Разве это не то, о чем ты просил?» Зеницу вздрагивает от резкого звука, когда Макио окликает их: «Что вы так долго?» Узуй снова поворачивается к мальчику и пристально смотрит на него, склонив голову набок. Зеницу задыхается под его взглядом. «Просто согласись, и мы пойдем», — просит Узуй вкрадчивым голосом. Что? «Согласись? С каких пор ты спрашиваешь моего разрешения, прежде чем схватить меня? Сегодня утром тебе явно не было нужно мое одобрение!» Мужчина пожимает плечами. «Это был особый случай». Тенген подходит ближе, и Зеницу судорожно пытается понять, как же ему поступить. Что хуже? Остаться в темном особняке и провести весь вечер в своем заветном углу с покрывалом на голове или снова оказаться в смущающей близости от Узуя. Зеницу настолько непреклонен, что готов выбрать угол, но у него нет сил терпеть муки голода. Он пораженно вздыхает. «Я… хорошо… Можешь нести меня». «Это все, что я хотел услышать», — тихим голосом отвечает Узуй. У Зеницу учащается пульс, и он рефлекторно зажмуривается в ожидании, когда же знакомая сильная рука обовьется вокруг его талии. Чем ближе подходит мужчина, тем сильнее чувствуется теплый аромат сандалового дерева. Зеницу в смутном порыве придвигается немного ближе. По какой-то причине Узуй не торопится. Парень приоткрывает глаза, чтобы узнать причину задержки. Как он и ожидал, Тенген подошел очень близко к нему, но зачем-то присел на корточки, и теперь они находятся практически на одном уровне. Их лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Зеницу чувствует головокружение. С тех пор, как он оказался на горе, этот потрясающе красивый мужчина несчетное количество раз вторгался в его личное пространство. И он все еще не может к этому привыкнуть. Рука Тенгена аккуратно ложится на лопатки Зеницу, а после неуклонно спускается вниз по изгибу его позвоночника. Потрясенный этим необычным ощущением юноша не успевает среагировать, когда Узуй внезапно притягивает его к груди, одновременно вставая. Испугавшись упасть, Зеницу инстинктивно обвивает руками шею похитителя. «Что это было?!» — кричит он. Узуй склоняет голову и весело смотрит на него. «Тебе не нравится, когда тебя носят, как девочку, так что будешь путешествовать так». Кровь Зеницу закипает. «Как ребенок на бедре матери? Чем это лучше?!» — шипит он. В конце концов, Зеницу успокаивается и не осмеливается вызывать гнев Узуя, чтобы не отвлекать его во время спуска с горы. Внезапно парень ловит себя на мысли о том, как идеально он помещается в объятиях мускулистого гиганта. Его бросает в жар от этого наблюдения, и в итоге Сума замечает его покрасневшее лицо и беззаботно хлопает Зеницу по щеке, чтобы убедиться, что у него не очередной приступ лихорадки. Он мечтает иметь сейчас здоровые ноги, чтобы бежать от этого всепоглощающего смущения, но его лодыжка воспалена, да и бежать ему некуда. Мальчик даже завидует способности Узуя блокировать свои настоящие эмоции. Наверняка бывший Столп звука слышит каждую ноту неуверенности, сочащуюся из сердца Зеницу. Каждый раз, когда он открывает рот, его язык немеет, и из-за этого он выглядит, как пойманная рыба. Сможет ли он вообще заговорить этим вечером? Его сердце может отказать в любую минуту! И виной всему этому было лишь горячее тело под его руками. До деревни они добираются без проблем. Взгляды наблюдателей часто останавливаются на их странной компании, и Зеницу хочется свернуться калачиком и исчезнуть. Он благодарит богов, что никого не знает в этом месте, он бы умер от стыда, если бы встретил другого Охотника на демонов. А что могли бы подумать Танджиро и Иноске, даже представить страшно. Ресторан, в который приводит их Узуй, оказывается очень уютным, лучшим в деревне. Зеницу в шоке таращится на цены, но Узуй, смеясь, наклоняется к нему и просит, чтобы он не беспокоился. Несмотря на волнение Зеницу, они отлично проводят время впятером, засидевшись за вкусной едой и дружеской беседой до ночи. Звездное небо приветствует их, когда они выходят из ресторана. Улицы освещены теплым светом фонарных столбов и желтых окон зданий, и для такой поздней ночи на улицах очень многолюдно. Зеницу удивляет то, насколько большой оказалась эта деревня, до которой он так и не дошел в свое время. Если бы в тот злополучный день он сделал бы другой выбор, в его жизни так и не появились бы Хинацуру, Сума, Макио. Его лодыжка была бы здорова, он не провел бы пять дней, терзаясь от лихорадки. Он никогда бы не разбил нос Узую и никогда не любовался бы на его спину, освещенную солнцем… Странные мысли приходят ему в голову, какие-то слишком возвышенные. Возможно, это происходит из-за того, что он находится так далеко от земли, с горечью думает парень, украдкой взглянув на виновника своего положения. Узуй улыбается Хинацуру, обсуждая покупку курицы якитори для завтрашнего ужина. Зеницу хмурится, потому что даже когда на лице Тенгена такая широкая улыбка, его сердце звенит от пустоты… Но Зеницу уверен, что сможет снести эти стены. Им требуется еще час, чтобы вернуться к тропе на гору. Сума продолжает весело болтать, очень оживленная, несмотря на трехчасовое путешествие. Зеницу замечает, что даже Макио слишком утомлена и не одергивает развеселившуюся подругу. Это наталкивает его на определенную мысль. «Ты наверное устал? Позволь мне пройти остаток пути самому. Я могу управлять дыханием», — просит он Узуя. Мужчина смеется, но отказывается смотреть ему в глаза. «Не думаю, что у тебя получится, малыш. Наслаждайся бесплатной поездкой, пока можешь». Глаза Зеницу сужаются от раздражения, вызванного этим ответом. «Ты не мог не устать. Ты носишь меня уже несколько часов, идиот. Ни один человек не способен протянуть так долго». «Я не человек, я бог яркости…» «Заткнись, или я дерну тебя за волосы». «Пользуешься тем, что моя единственная рука занята и я не могу дать сдачи? Придется мне ее освободить» — Узуй слегка ослабляет захват, делая вид, что готов бросить юношу. Зеницу взвизгивает, со стыдом чувствуя, как непроизвольно сжимаются его бедра вокруг мускулистого тела. «Хорошо, хорошо, я понял!» — кричит он, нечаянно ударяя Узуя рукой по лицу, от чего его замешательство только усиливается. Во время их перебранки девушки ушли вперед, так что они оказываются наедине. В долгом молчании они, наконец, достигают вершины горы, откуда открывается вид на деревню у подножия, ярко сияющую в ночи от уличных огней. Поднимается ветер, и Зеницу выдыхает, когда красота этого места накрывает его. Вид с вершины потрясающий. Глаза мальчика расширяются, околдованные этим зрелищем. Они так высоко, что у него кружится голова, но не потому, что он боится высоты. Узуй, должно быть, замечает его состояние и аккуратно дергает за руку, привлекая внимание. «Ты в порядке?» Зеницу моргает и закрывает рот, осознав, что все это время он был приоткрыт. Парень смеется, смущенный тем, как такой вид ошеломил его. «Все хорошо, я просто удивлен, это все…» Губы Узуя изгибаются в мягкой улыбке, он тоже смотрит на переливающуюся огнями пустоту перед ними. «Здесь на самом деле красиво. Я не виню тебя за то, что ты очарован». Зеницу оцепенело кивает. Узуй поворачивается в противоположную сторону, и Зеницу замечает, как лунный свет падает на небольшой участок зеленых кустов и насаждений. Вглядевшись, он различает очертания небольшого поля. «А тут у нас огород. Он маленький, и мы новички в уходе за растениями, но пока дела идут хорошо. С другой стороны растут лекарственные травы, их посадила Хинацуру». Зеницу осторожно склоняет голову. Он поражен новой информацией. Эта семья действительно построила здесь свою жизнь, они действительно счастливы. Облако закрывает луну, окутав их чернильной мглой. «Я завидую. Жить на горе со своими женами и любоваться таким видом каждый день…» Его глаза останавливаются на лице Узуя. «…это должно быть прекрасно», — продолжает он с придыханием, в то же время облако уходит, и их омывает лунным светом. Зеницу задерживает дыхание, разглядывая Тенгена, ища на его лице какую-либо реакцию, но мужчина не выражает никаких эмоций и молчит. Он что-то не так сказал? Зеницу собирается спросить, что случилось, но от внезапного громкого звука по его спине пробегает дрожь. Если бы он обратил внимание, то заметил бы изменение в воздухе — грубоватый бархатистый тон, по которому он так скучал, вырвался на свободу, но это длилось не больше секунды. Зеницу мог бы услышать его, если бы его внимание не привлекло что-то другое, а именно, глухой раскат грома вдалеке. Внутри него все обрывается от страха. Да, пока гром гремит далеко, еще за деревней, но очевидно, что буря двигается в их сторону. Ах… Ну почему приближающийся шторм застал его в самый неподходящий момент, когда он беззащитен в объятиях Узуя? На Зеницу находит волна бесконтрольного страха. Он дрожит, как кошка, облитая водой, а под коленями ощущает предательскую слабость. Ему нужно срочно спрятаться от молний и грома. «Эй…» Зеницу отбрасывает в сторону свою гордость и обнимает Узуя, чувствуя, как тело мужчины напрягается от такого неожиданного поступка. Парень утыкается головой в изгиб крепкой шеи, слишком расстроенный, чтобы думать, как это неловко. Унылый гул сердцебиения Узуя эхом отзывается в его ушах, Зеницу зажмуривается и сосредотачивается на нем, пытаясь найти успокоение, как тогда, в Квартале красных фонарей, но не может. Ему нужен его прекрасный звук! «Эй, что случилось? Поговори со мной, паршивец», — подчеркнуто раздраженно просит Тенген, но его голос звучит тревожно. Зеницу лишь качает головой, отказываясь открывать глаза. «Пожалуйста, отнеси меня домой». К тому времени, когда они достигают особняка, уже идет дождь, а молнии сверкают буквально над их головами. После того, как несколько лет назад Зеницу ударила молния, окрасив его волосы золотом и что-то изменив внутри него самого, он начал панически бояться грома. Гром — единственное, что он услышал, когда электрический разряд пронзил его, причинив неимоверную боль. Почти две недели назад, блуждая по лесу в такую же грозу, Зеницу споткнулся и упал в овраг. Он помнит, как его тело катилось по крутому холму, больно задевая ветви и камни. Его зрение помутилось, когда он ударился о землю внизу. Но страшнее всего ему было, когда острая боль пульсировала вокруг его щиколотки, а этот ненавистный гром заглушал его слабый крик. Он сдался тьме и лежал, порабощенный ей, пока Тенген Узуй не протянул ему руку помощи и вытащил из этой бездны ужаса. Второй раз мужчина помог ему пережить страх, когда в первую ночь Зеницу в особняке грубо вошел в его комнату. Зеницу тогда не показал виду, но в глубине души он был безумно рад, что бывший Столп был с ним, чтобы отвлечь его от воспоминаний о пережитой боли. Но, к сожалению, после этого случая о его фобии грома и молний узнали и жены Узуя. Теперь, чтобы помочь ему спокойно спать этой ночью, девушки решают, кто из них останется ночевать в комнате Зеницу, в то время как Узуй сидит в дверях и молча слушает их рассуждения. Парень с удивлением замечает, что разговор девочек больше похож на спор, потому что каждая хочет остаться с ним. В итоге, они предлагают перетащить его футон в свою комнату, но Зеницу отклоняет предложение. Провести ночь в одной комнате с тремя великолепными женщинами, которые будут добры и нежны с ним, отвлекая от шторма — это могло бы быть потрясающе! Но с другой стороны, такая забота заставляет юношу чувствовать себя избалованным ребенком, а это так неловко! Чунтаро мог бы составить ему компанию, но птица уже уснула у него на коленях. Даже громкий, шумный разговор не разбудил ее. Сума внезапно возникает рядом с ним, обнимая его за шею. «Зеницу-кун! Почему бы тебе не выбрать, с кем ты хочешь спать?» — воркует она, озорно улыбаясь. Зеницу смеется, ее теплое дыхание щекочет его ухо. Когда они вернулись в дом, то Узуй и девушки решили отметить этот отлично проведенный вечер, открыв бутылку саке. Сума выпила столько же, сколько и остальные, но, похоже, на нее алкоголь влиял сильнее. Макио тянет ее за кимоно. «Не пугай ребенка!» «Может, ему стоит выбрать Тенгена-сама», — хихикает Сума, — «Так они смогут…» Макио зажимает ее рот рукой так быстро, что Зеницу ошеломляет такая скорость. Но ведь это действительно идея… Узуй тоже немного пьян, он видит это по румянцу на щеках и уже пустой бутылке на его коленях. В таком состоянии он вполне может выдать свои самые темные секреты. Вот шанс, которого Зеницу ждал с самого утра! «Хорошо, я выбираю Узуя-сана», — слегка взволнованно объявляет парень. На сей раз он будет непреклонен. Пришло время осуществить свой план. Несколько утомительных минут он наблюдает, как не совсем трезвые девушки изо всех сил пытаются раскатать футоны Зеницу и Тенгена, но Сума скорее мешает, чем помогает подругам. Она ноет, смеется, поет и всячески пытается привлечь к себе внимание. Зеницу знает, что алкоголь меняет характер человека, но он никогда раньше не видел пьяных женщин. Когда они открыли бутылку, Сума и ему предложила чашечку саке, и он с любопытством выпил немного, прежде чем Макио заметила и выхватила остаток напитка из его руки. Горький вкус еще долго держался на языке. И зачем только люди пьют такую гадость? Наконец, девочки с шумом уходят, даже не пожелав им спокойной ночи, но Зеницу не возражает. В любом случае он планирует сосредоточить свое внимание на Узуе. Он поворачивается к нему только для того, чтобы обнаружить человека, который уже крепко спит в своей постели. Это что, шутка?! «Я ожидал, что пьяным ты будешь более… ярким!» — тихо жалуется он. Обиженный Зеницу укладывает Чунтаро в небольшое импровизированное гнездышко, которое смастерил пару дней назад, осторожно садится на футон и тупо смотрит на лежащего рядом с ним мужчину. Юноша не может поверить — он отказался провести ночь в спальне девушек ради этого?! Зеницу тяжело вздыхает и начинает укладываться спать, но в этот момент над его головой гремит гром. Он вскрикивает, садится и инстинктивно прикрывает голову руками. Черт, он совсем забыл о буре! Что же ему делать? Он не может сидеть просто так посреди комнаты, нужно бежать, прятаться! Но сейчас у него нет сил пошевелиться. Его лодыжка сильно травмирована, нельзя нагружать ее. Слезы начинают бежать из его глаз, но он вытирает их. Не будет он плакать, когда Узуй находится в трех футах от него. Может быть разбудить Чунтаро? Его мысли прерываются в тот момент, когда футон под ним кто-то внезапно тянет вперед. У Зеницу перехватывает сердце, и он убирает руки с головы, двигаясь навстречу своему спасителю. Узуй смотрит на него усталыми глазами. Даже с растрепанными от сна волосами он выглядит потрясающе, ублюдок! «Ты не спишь…» — недоуменно бормочет Зеницу. Он не думал, что Узуй проснется до утра, если только… «Тебя тошнит? Только не делай этого здесь, иди в ванную!» «Все у меня нормально, засранец, — отвечает Узуй, потирая переносицу, — Меня разбудила буря». «Ой…» «А еще плач маленького ребенка на соседнем футоне». Зеницу ощетинивается, мускул на его челюсти дергается. «Я не плакал!» — шипит он. Узуй игнорирует его возмущение, зевая. Он оглядывается. «Где девочки?» «В своей комнате, — ворчит Зеницу, — Ты уснул у меня. Но если хочешь, можешь к ним вернуться. Сума, кстати, была изрядно пьяна». Узуй усмехается. «Я слышал ее. Она очень чувствительна к алкоголю». Зеницу отворачивается, чтобы спрятать глаза, но румянец на щеках выдает его волнение. Боковым зрением он видит, как мужчина возится на своем футоне, и Зеницу гадает, встанет ли он, чтобы уйти или останется. Юноша слышит, как дождь снаружи усиливается, и очередной раскат грома, кажется, готов расколотить потолок над ним. Он закусывает губу, из-за всех сил стараясь не дрожать. «Эй!» Зеницу переводит взгляд на источник звука и видит, что Узуй не только лег обратно, но и поднял покрывало, предлагая ему… подождите… «Залезай». «Уууу-что?! — глаза Зеницу шокировано распахиваются, — Как, на одном футоне?! Ты все еще пьян? Это совсем не смешно!» Узуй опускает голову на подушку. «Успокойся, я носил тебя десятки раз, это почти одно и то же. Не говоря уже о том, что мы спали в одной комнате в твой первый день здесь. Перестань делать из этого событие. Или со мной, или в своем любимом углу, выбирай». Зеницу поджимает губы. Он не может поверить, что до этого дошло, и что ему хочется согласиться… «Откровенно говоря, мне все равно, что ты выберешь, я сейчас усну». «Хорошо, хорошо! Просто… — Зеницу нервно хмурит брови, — не делай ничего извращенного». Узуй пристально смотрит ему в глаза, словно размышляя об этом, а затем резко отворачивается. «Не могу ничего обещать». «Не шути так!» В конце концов Зеницу оказывается на том же футоне, что и Узуй. Это опасно! Парень всхлипывает, все его тело деревенеет, а кожа словно горит. Он прижимается щекой к шелковой подушке, на этот раз сосредоточившись на звуке капель дождя, стучащих по крыше. Он устроился на своей половине, отвернувшись от Узуя. Мужчина лежит на спине и размеренно дышит. Он так близко, их тела соприкасаются. Конечно, Зеницу касался Узуя и раньше, но сейчас все было по-другому! Они спали на одном футоне! Зеницу представлял, как разделит свою постель с Танджиро холодным зимним днем ​​или с милой девушкой… но определенно не с бывшим Столпом звука жаркой летней ночью, когда на улице бушует буря. «Не спишь?» Он вздрагивает. О боги, как же ему с этим справиться? Зеницу осторожно меняет свое положение, пока не оказывается лицом к своему соседу. Взгляд Узуя сосредоточен на потолке над ними. «Ч-что?» «Там, на уступе несколько часов назад, ты назвал это место своим домом». Глаза Зеницу расширяются, пока мозг обрабатывает слова мужчины. Домом? «А? Нет, я этого не делал!» — юноша пытается сесть, но тяжелая рука Узуя прижимается к его груди, не давая подняться. «Эй!» «Не двигай покрывало, мне сейчас хорошо». «Ты меня чуть не раздавил!» Узуй морщится, но убирает руку. Он поворачивается на бок и кладет ту же руку себе под голову. «Ты сказал это», — возражает он. Зеницу впивается в него взглядом. Теперь они лежат лицом друг к другу, но Зеницу это не смущает. Он изучает черты Узуя, задаваясь вопросом, всегда ли алкоголь успокаивает его и заставляет говорить глупости. А еще он выглядит таким усталым. Мужчина тоже смотрит на него. Кажется, проходят часы, прежде чем Узуй вздыхает и прерывает зрительный контакт, закрывая глаз и пытаясь снова уснуть. Именно тогда Зеницу замечает, что на нем все еще одета тяжелая повязка, украшенная яркими камнями. «Ты так пьян, что забыл снять эту штуку?» Не спрашивая разрешения, он поднимает руку и тянется к нему. Он позволяет своим пальцам убрать прядь волос Узуя, прежде чем развязать ленты на затылке мужчины. Зеницу задерживает дыхание, медленно отделяя повязку от его лица, и в поле зрения появляется длинный шрам, вертикально пересекающий глазницу Узуя. Зеницу вздрагивает от сострадания, но не отводит взгляд. В последний раз, когда он видел его лицо без повязки, везде была кровь. Она все текла и текла из раны, нанесенной Высшей Шестой луной. Узуй страдал от боли. Все его тело было одной сплошной болью. Юноша не понимает, зачем он это делает, но обнаруживает, что снова протягивает руку, и кончики его пальцев почти касаются розового шрама. Но он так и не успевает дотронуться до него, когда Узуй открывает здоровый глаз. Зеницу отдергивает руку, испытывая одновременно шок и унижение! Он не может прийти в себя и унять бешено стучащее сердце. Узуй застал его, когда он пытался погладить его шрам! Наверняка со стороны это выглядело жутко! Сейчас он начнет орать на него или ударит! Только Узуя совсем не смутило это вмешательство. «Знаешь, это не больно». «Ага?» Отлично, теперь он еще и в словах путается. «Шрам. Он уже не болит», — поясняет лежащий рядом мужчина. «О… я рад, раз это так». Что еще ему сказать?! «Хочешь потрогать его?» Уголки рта Узуя приподнимаются. Зеницу чувствует, как его волосы встают дыбом от этого предложения. «Ты с ума сошел?!» Рука Узуя внезапно хватает его запястье, но он удерживает его почти… нежно. Как будто давая возможность вырваться, если Зеницу будет против. «Ты же все равно собирался это сделать». Он опускает тонкие пальцы мальчика на шершавую отметину. Зеницу краснеет, но не отдергивает руку. Он осторожно проводит кончиками пальцев по неровным краям. Узуй пристально смотрит на него, не обращая внимания на прикосновения. Несмотря на то, что это довольно глубокий шрам, он не портит бывшего Столпа. Зеницу задается вопросом, а что чувствует сам Тенген, когда видит себя таким, лишенным руки и глаза? Зеницу опускает голову, убирая пальцы с чужого лица. Лучше не думать об этом… «Давай поспим», — шепчет он. Узуй отвечает, но не сразу. «…Давай». Незаметно их позиции меняются — голова Зеницу теперь удобно лежит на предплечье Узуя. Это случается само собой, и он не жалуется. Сначала парень немного смущается, но, в конце концов, ему удается расслабиться. Узуй быстро погружается в глубокий сон. На этот раз Зеницу уверен, что мужчина спит, он слышит его ровное дыхание. Сам он никак не может уснуть, хотя буря снаружи давно утихла. Честно говоря, он не может не смотреть на Узуя снова и снова. Он задается вопросом, почему это привлекательное лицо выглядит таким измученным… У Зеницу есть подозрения, но он хочет думать, что ошибается. Наверное это из-за подавления его звука? Могла ли эта постоянная блокада так подействовать на него? Между бровями Зеницу появляется глубокая обеспокоенная линия. Что заставило Узуя зайти так далеко? Жаль, что он не смог осуществить свой план и разрушить стены, построенные вокруг сердца этого усталого мужчины. Через некоторое время Зеницу засыпает, убаюканный чужим теплом и ритмичным дыханием. Он чувствует себя защищённым, и его сон крепок, как никогда. Поэтому он не слышит тот низкий, заботливый и немного грубоватый звук, который внезапно вырывается из плена, когда платиноволосый мужчина сквозь сон притягивает ближе к себе маленькую хрупкую сопящую фигурку. Этот звук окутывает их своим коконом и радостно поет всю ночь, до тех пор, пока отдохнувший разум бывшего Шиноби бессознательно не возвращает себе контроль над ним.

***

Зеницу видит сон. Он не может дышать. Теплая сильная рука проходит по его телу, и от прикосновения кожа покалывает в неистовстве статического электричества. Его разум неспособен осознать происходящее, а дыхание прерывается, когда к его груди прижимается крупное рельефное тело. Слезы находят привычное место в уголках глаз, пока чужая рука забирается в складку его юкаты, осторожно спускаясь к талии. Он вздрагивает, когда теплые губы сначала лишь слегка касаются его шеи, а затем оставляют на ней нежные щекотливые поцелуи. Его дыхание становится тяжелым, а сердце бешено бьется, он горит. Что происходит? Почему у него нет сил положить этому конец? Мягкие губы отрываются от изгиба его шеи, но почему он так жаждет, чтобы они вернулись? Глубокий голос шепчет ему в ухо, заставляя покрыться мурашками: «Для громкого сопляка ты сейчас очень тихий…» Зеницу колеблется, прежде чем взглянуть на Узуя, слегка раздраженный этим замечанием, но его телу все равно — оно жаждет прикосновений. Он никогда не чувствовал себя так за всю свою жизнь. Его карие глаза блуждают по точеному профилю другого мужчины, а уши улавливают прекрасную музыку, звучащую откуда-то издалека, и он принимает решение. Его ладони мягко опускаются по обе стороны лица Узуя. Ничто не в силах его сейчас остановить. Он едва наклоняет голову, и его губы быстро прижимаются к другим чуть приоткрытым губам. Все угасает и больше не имеет для него значения, кроме обладателя этих податливых губ. Волна эйфории и такой прекрасный низкий грубоватый звук захлестывают Зеницу. Часть его отчаянно хочет отстраниться, прежде чем он потеряет себя. Но он предпочитает остаться и таять, когда ему отвечают взаимностью, углубляя поцелуй и притягивая его ближе, пока расстояние между ними не исчезает совсем, а их дыхания смешиваются. Он не может глубоко дышать, не может ясно мыслить. Он хочет большего, целовать Узуя кажется так правильно, так естественно. Жалобный стон вырывается у него, когда мужчина, в конце концов, отстраняется, но он рад видеть, что щеки Узуя покраснели в ответ на то, что они только что сделали. «Зеницу…» — шепчет Тенген. Парень ошеломленно смотрит на него. Сильная рука ласково ложится на его щеку. Зеницу замирает, внезапно ощущая тяжесть в груди, ему становится не по себе. Он не может дышать, ему слишком жарко! Зеницу извивается, отчаянно жаждая воздуха, но Тенген прислоняется своим лбом к его, не обращая внимания на странное поведение. «… Я люблю тебя», — тихо произносит мужчина, и внезапно все звуки перекрывает монотонный безликий гул, переходящий в пронзительный крик. Прекрасная картина размывается и вокруг оказывается лишь темнота.

***

Он просыпается. Зеницу моргает, пытаясь прогнать сонливость, скопившуюся вокруг его глаз, и оценивает обстановку. Дождь все еще идет, он слышит легкий шорох капель снаружи. Но не только этот звук привлекает его внимание. Все тот же раздражающий безэмоциональный шум окутывает его, но беспокойство вызывает не это. Его правое ухо щекочет теплое дыхание. Периферийным зрением Зеницу замечает, что спящий Узуй перекатился на живот, и теперь его рука и часть туловища лежат прямо на нем, лишая воздуха. Это объясняет, почему ему было тяжело дышать в своем сне. В голове срабатывает сигнализация, и он на самом деле перестает дышать, когда воспоминания обрушиваются на него. Сон… Он… Узуй… поцелуи? Нет. Или да? Подождите. Поцелуи? Они целовались?! Подождите. Подождите. Подождите. Не может быть! Он приглушенно смеется, но смех звучит как приступ рыданий. «Э-это, должно быть, жестокая шутка, я н-никак не мог мечтать о… о…» Черт, он даже фразу не может закончить. Он совсем сошел с ума. И Зеницу решает сделать то, что у него получается лучше всего — он начинает кричать во всю мощь своих легких.