Омраченный

      Дерек непонимающим взглядом обводит чернильную пустоту, разрываемую лунным светом. На его руках застыла сырая земля, въелась под ногти неприятной зудящей болью.       Он слышит в своей голове чье-то тихое пение.       Листва отдается в ушах непривычным трепетом. Ночные птицы молчат, молчат насекомые и волк внутри Дерека тоже молчит. Словно его сил хватило лишь на один, переполненный страхом вой.       Он пытается унять сошедшее с ума сердцебиение, раздробленным звуком рассеивающееся у себя в голове, кладет ладонь на грудь, эфемерным движением пытаясь уравновесить чувства, но удивленно замирает, пальцами ощущая размеренный пульс.       Его зубы, не переставая, стучат. Его волк кого-то боится.       Дерек вдыхает ночной воздух, пронизанный странным ненормальным запахом. В лесу пахнет радостью, граничившей с восторгом.       Нет, это сам лес пахнет счастьем, подобно огромному живому существу.       Дерек ничего не слышит, не чувствует ничего, кроме болезненной эйфории, толкающей ветром его покрытую грязью грудь. Он пятится назад, непривычными для себя паническими жестами пытается найти опору, пока тупая боль не начинает расходиться по замерзшей коже.       Он разворачивается мучительно медленно, невыносимо долго опускает взгляд вниз.       Перед ним огромный черный пень, пропитавшийся стухшей разбродившейся кровью и болью, тянущийся по корням в землю.       Дерек неуверенно тянет к нему руку, ощущая сажу на своих губах и собственный запах горелой плоти. Темнота бежит по его пальцам, скользит сквозь поры в ставшее таким хрупким тело.       Это что-то необъяснимое.       Нечто, что хочет заставить его раствориться в воспоминаниях. Нечто, что хочет заставить его погрязнуть в боли.       Зовущее волка бежать. Заставляющее его волка скулить.       Он слышит, как разрывает тишину засунутый в джинсы мобильник, и неуверенно принимает неизвестный номер.       -Кто это? - Дерек уверен, что его голос слегка надломлен.       Помехи режут невидимые провода сети, упираясь в динамик. Он отводит телефон к срубленному дереву, ощущая невидимую связь.       Неразборчивое шипение превращается в слова, ничего не для кого не значащие:       -In my body I have a master

В моем теле обитает госпожа,

      Дерек разбивает телефон о жесткую кору дерева, поддавшись неконтролируемому ужасу. Но он все еще кожей чувствует истошные крики леса, заполнившие пустоту в его голове и ставшие прерывистой тишиной.       Даже, когда Дерек, когтями вцепившийся в испорченный лоскут покрывала, открывает глаза, чувствуя боль на истерзанных губах, он продолжает слышать неправильный, словно искареженный металлом голос:       -I bow down when she comes around

Я падаю на колени, когда она приходит.

      Альфа в его разуме знал, что здесь, прямо на его чертовой территории, поселился ночной кошмар.

***

      Лидия хрустит очередной упаковкой таблеток от головной боли, целую неделю сводящей ее с ума, трет озябшие пальцы, поправляя съехавший шарф. Эллисон что-то недовольно бормочет, ни на что прямо не намекая, и отводит обеспокоенный взгляд.       Потому что ничем не может помочь.       Лидия улыбается, подталкивая охотницу в спину. Лидия улыбается, потому что у нее сводит зубы от непрекращающегося шума, эхом отдающегося от стен черепа.       Она не может понять.       Каша из звуков превратилась в истеричное заедание, мешающее спать, дышать и думать. Но ей нужно ждать, ждать пока «нестерпимо» превратится в «крик», кипящий на языке.       Банши умеют ждать. Банши умеют терпеть.       Лидию тошнит от одного лишь упоминания ее сущности даже в собственной голове.       Мартин продолжает улыбаться, когда измотанный Скотт приветливо улыбается и даже когда открывает рот. Она почему-то уверена, что скоро это закончится, она почему-то знает, что ей не придется кричать.       -Что с Дереком? - Лидия видит в глазах Эллисон все то же неприкрытое беспокойство.       Макколл мотает головой, его пальцы сжимаются на лямках рюкзака. Его красная футболка отчего-то напоминает кровавое пятно.       -Я не знаю, что происходит, не могу этого объяснить,- он трет глаза правой рукой, и черные полосы на ней превращаются в трещины.- Дерек говорит, что что-то пришло сюда.       Лидия не хочет знать, о чем думает ни один из Хейлов, Лидия не хочет знать, почему с каждым ее шагом звуки становятся ясней.       -Скотт,- от накрашенных губ Эллисон пахнет вишней, Мартин кажется, что этой ночью они были вместе,- он так ничего и не нашел спустя целую неделю. Дерек точно в порядке?       -В порядке, потому что я тоже это чувствую, даже если не так сильно,- Макколл повел плечом, смахивая прошедшую дрожь и поджимая губы,- и я не думаю, что это что-то хорошее.       Банши различает тихий хриплый смех.       Лидия думает, что хочет снова увидеть Джексона.       Различает сиплые задушенные крики.       Думает, что ее помада должна быть бронзового оттенка.       И плач.       Она чувствует несуществующие слезы, наполняющие коридор по самую щиколотку.       Лидия думает, что Банши - это не предвестники чьей-то гибели.       Скотт дергает за ручку двери за пару секунд до звонка и вместе с Эллисон растворяется в толпе. Мартин сжимает плечи, ей до неконтролируемой дрожи холодно в середине осени, когда еще достаточно тепло, и это неправильно. Неправильно то, что она не слышит учителя, не слышит ничего кроме сумасшествия, повисшего в воздухе.       А затем она утыкается на чужеродный взгляд, заставляющий это сумасшествие исчезнуть. Словно его никогда и не было.       Парень приветливо машет ей рукой, улыбаясь треснувшими губами, и что-то внутри Лидии блаженно расплывается, заставляя ее улыбнуться и так же нелепо взмахнуть рукой в ответ.       Она садится на свое место, задумчиво изучает край потрепанного учебника, проглатывая почти сформировавшуюся мысль о том, что Банши - это предвестники самой Смерти. Смерти, которая любит Банши за их безмолвные крики.       Мартин вертит в руках карандаш, ждет конца превратившегося в петлю часа. Ей интересно. Сейчас середина октября, что совсем нехарактерно для обычных переведенных учеников. Для обычных переведенных учеников нехарактерно не представляться, просто растворяясь в толпе неизвестных.       Лидия поворачивает голову к незнакомцу, подарившему тишину ее разуму. Он слегка надкусывает край карандаша, смотря на падающие за окном листья.       Это идиллия,- думает Банши, с которой впервые за все время их совместного существования Мартин хочется согласиться.       Она подскакивает с места сразу после звонка, видит, как Скотт хватает Эллисон за руку, идя в том же направлении.       Они оба чувствуют нечто правильное в этой композиции, где не обращающий ни на что внимание парень продолжает спокойно провожать срывающиеся листья медово-карими глазами.       Лидия замечает его бледность и отстраненность, Лидия замечает множество тонких шрамов на худых пальцах и бездонные круги вместо привычных ей синяков.       Лидия кивает Скотту, который наверняка думает, что парню нужна его помощь. Скотт почему-то всегда так думает.       И доверяет всем.       -Слушай, ты наверно очень беспокоишься в свой первый день,- Макколл кладет ладони на чужую парту, привлекая внимание,- мы можем помочь, если хочешь.       Он поворачивается к ним лицом, на котором появляется дружеская слегка неуверенная улыбка. Скотт думает, что что-то упустил, поэтому Арджент делает шаг вперед:       -Это Лидия и Скотт, а меня зовут Эллисон.       Парень наклоняет голову вбок, провожая каждое из их лиц взглядом. И Эллисон от этого взгляда не по себе. Он словно не пытался запомнить их имена, а пытался кого-то выбрать.       -Я Стайлз, Стайлз Стилински,- но он превратил свою неуверенную улыбку во что-то очень яркое и теплое, заставляя охотницу забыть странное и неприятное наваждение.- Очень рад со всеми вами познакомиться.       Скотт кладет руку на чужое плечо, когда Стайлз подхватывает рюкзак с пола. Скотт чувствует запах медицинских препаратов, чувствует тягучую боль, касаясь открытого участка шеи, чувствует радость, и его волк почти тонет в этом невыносимом контрасте.       Он хочет быть другом этому несчастному парню, который уже успел ответить на пару его шуток откровенным сарказмом.       Лидия, изучающая тонкие черты его лица, думает, что они с Джексоном не будут ладить, и от этой мысли ей почему-то становится весело.       Эллисон смеется, разрывая инстинкты охотника на мелкие части, потому что молчащие инстинкты Альфы рядом с ней намного сильнее.       Ногицуне улыбается этой идиллии, ощущая резонанс их тьмы со своей.       -Как насчет познакомиться поближе?       Стайлз хочет увидеть, как долго они будут считать, что ему нужна их помощь. И как долго хозяин этой территории будет складывать два и два.