Омраченный

      Дерек никогда не был трусом. Дерек никогда не бежал от реальности. Всегда принимал ее железные ошметки под самую кожу, в нервы, болью стягивающие скулы. Дереку казалось, что у него просто не было иного выбора.       Хейл ждет уже три часа в расплывчатом «вечере», зная лишь то, что он длится с четырех до восьми. Он чувствует дрожь на кончиках пальцев и не может заставить себя отвлечься.       Ему просто нужно выяснить чужие мотивы, ему нужно узнать, чего оно хочет, ему нужно заставить это исчезнуть из его города.       Дерек боится признаться самому себе, что ему страшно.       В голове тянет мерзким воспоминанием о чернильном почти реальном провале в земле, напоминающем гротескный лик искривленной в улыбке лисы. Тело неумело подкидывает эфемерные ощущения застывшего прогнившего воздуха и почти ледяного ветра. Он помнит, как по венам протекла боль, заставившая его очнуться.       Даже пространству вокруг этого существа было больно.       Дерек трет озябшие руки, ни на что не надеясь, поджигает единственную свечу в его доме. Церковную. Неясный запах смолы цепями скользит по предплечьям, мягкими касаниями исчерчивает скулы.       Он слышит, как открываются железные двери, слышит спокойное, но неправильное сердцебиение, полностью сбитое с ритма.       Аритмия,- думает Хейл.       Чужие шаги до невозможности тихие, кости и мышцы беззвучно роняются на пол, переставляют худощавое тело. На нем все еще та же клетчатая рубашка, на которую сверху накинута старая серая спортивная кофта. Отражение в стакане ненавязчиво расплывается.       -Оу, ты и правда зажег свечку, так мило.       Дерек разворачивается к существу лицом и удивленно замирает. Перед ним стоит совсем не тот, кого он видел всего несколько часов назад. У этого существа нет ауры всепоглощающего ужаса, есть только неуверенная улыбка и тонкие пальцы, нервно перебирающие собственные костяшки. Альфа мечется на месте, заставляя себя сделать неуверенный шаг назад.       -Я пугаю тебя.       Утверждение расплывается в воздухе, тает на дне чужих альвеол. Дерек не в состоянии согласиться с этим, в его опустевшей голове нет сигналов, способных принять настолько невыносимый зов. Он ставит свечу на стол, выставляет один из железных стульев, омерзительным скрипом цепляющийся за пол.       -Это неважно.       Стилински - кажется, все же имеющий что-то от человека - садится на предложенное место. Дерек, смотрящий сверху-вниз, замечает на почти белом полотне темные пятна веснушек. Он не думает, что они напоминают безмятежные звездные скопления, скорее полчища черных дыр. Прогорающие янтарные глаза в свете неярких высоких ламп кажутся потускневшими, нависшая тень Хейла в них превращается в искривленную фигуру волка.       -Ну так ты будешь что-то говорить, если уж «это неважно», или продолжишь смотреть на мое лицо? Я не знал, что настолько симпатичен, чтобы кто-то смотрел на меня так долго. Обычно все получается наоборот.       Дерек неуверенно садится на стол рядом с горящей свечой. Несмотря на длину и забавную составляющую этой реплики, по сути она несла в себе всего один четкий посыл.       Очнись.       -Кхм,- Альфа цепляется ногтями в деревянную поверхность, оставляя царапины и вспоминая, что прежде никогда и не для кого не пользовался пунктуальностью. Даже, если этому была смертельная необходимость.       В глазах Стайлза блики ламп и волчий силуэт. За четким привкусом сигарет и медикаментов почти ничего не ощущается. Кроме смерти.       -Для чего ты здесь?       Парень слегка склоняет голову набок, мягко улыбаясь.       -Мой отец захотел перевестись из большого города в тихое место.       Дерек не верит. Дерек знает, что это правда, но не может проверить. Потому что ритм постоянно меняется, словно издеваясь, ухмыляясь в кромку ушной раковины.       -И всё?       -И всё.       Он не понимает, что оно чувствует. Единственное, что Дерек осознает - оно больно. Тело на железном стуле - поломанный механизм, теряющий детали при каждом своем шаге. Перегруженный компьютер, поломанная микросхема. Человеческий организм.       Если он использует все свои силы, то наверняка сможет одолеть его.       -Тогда что тебе нужно от Скотта и Лидии?       Кажется, все же не человек удивленно приподнимает бровь. Его выражение перполнено скептицизмом и неудовлетворением.       -Дружба? У меня нет здесь друзей, знаешь ли. Приятно иметь тех, с кем можно поговорить в свободное время.       Сердце, заикаясь, снова бьется медленно, подстраивая чужое дыхание, становящееся менее частым. Стилински не врет. Для него, кажется, ложь и правда не имеют никакой разницы. Это просто слова. Бессмысленные и пустые.       -И ты ничего не планируешь?       -Это приглашение?       Дерек вскакивает со стола, роняя свечу на пол. Воск остывающими слезами растекается по бетонным плитам. Альфа внутри уже не боится, альфа внутри снова зол. Он впечатывает ладони в холодный металл подлокотников, нависает над хрупкой фигурой, тенью слившуюся со стулом.       Но Стайлз не растерян, не удивлен и не напуган. Стайлз закидывает свои тощие руки на чужую шею, сцепляя пальцы в замок в растрепанных темных волосах.       -Я бы предпочел помедленней, но, если ты так настаиваешь...       Дерек видит растрескавшиеся губы, видит точеную линию скул и не может двинуться. Хватка Стилински настолько слаба, что ему совсем не нужна сила оборотня и даже сила человека. Ему надо просто отклониться назад.       И поэтому Хейл совсем не понимает, почему не может сдвинуться с места, сделать всего один шаг.       Тварь перед ним до окаменения прекрасна.       Она скользит языком, сдирая сухую пленку и окрашивая в яркие тона бледные, но сейчас почти кровавые губы. Дерек втягивает в себя чужое дыхание, пропитанное смертью.       -Даже, если ты не ранен,- чуть хриплый голос сводит с ума, заставляет наклоняться ближе,- внутри тебе ведь все равно больно.       Он чувствует холодные пальцы на своей шее, чувствует, как сердце замедляет ритм, пытаясь заставить исчезнуть все звуки. Кроме одного.       Дерек ощущает легкость, которой никогда не было, словно забитые грязью вены снова стали чистыми, кто-то убрал из его горла ком из слез.       -Ты альфа, но твои глаза голубые. Как бы ты ни пытался обманывать самого себя, я вижу.- Хейл молчит, смотрит в покрытые сумраком глаза, слегка касается кромки губ.- Позволь мне забрать ее, Дерек, забрать твою боль.       Он видит под бледной кожей черную паутину, ее бесконечные петли, лезущие на скулы Стайлза, и это заставляет его отшатнуться. Оно улыбается слегка печально, облизывается, жмурит глаза и просто пожимает плечами.       -Что ты пытался сделать?- Дерек хотел закричать, но его голос сорвался на истеричную дрожь, переходящую в шепот.       Существо смеется, и он уверен, что это не может быть человеком.       -В тебе столько гнили, Дерек,- Стилински перекидывает ногу на ногу, подаваясь вперед,- а она так сладко, приторно пахнет. Я не смог удержаться.       Альфу трясет, но он сжимает пальцы в кулак, занося его над парнем, который лишь слегка отклоняет голову в сторону. Уголки его губ готовы разорваться.       Стайлз недовольно мотает головой из стороны в сторону. Его руки спокойно лежат на коленях, и Хейл видит в этих чертах что-то иное.       -Это всего лишь недопонимание. Я,- он медленно встает со стула, отряхивает почти выцветшую толстовку от невидимой пыли,- никому не собирался причинять вреда. Хотя на самом деле в этом городе есть те, кто меня беспокоят.       Стилински слегка касается запястья Альфы, отводя руку в сторону, нагинается, не спеша поднимает потухшую свечу и недовольно цокает языком.       -Ты хозяин этой территории. Ты не давал кое-какой мерзкой, но весьма могущественной штуке разгуляться по полной.       Он кладет свечу на стол, а руки - в карманы. Выражение его лица нечитаемо.       -Я хотел отблагодарить тебя и поесть заодно. Знаешь, я так давно не ел. Ты бы мог не есть почти месяц?       Стайлз тяжело вздыхает, криво ухмыляется самому себе и направляется к двери. Дерек, зависнувший в пространстве, судорожно хватает ртом воздух, наконец отмирая.       Ему кажется, что мир вокруг сходит с ума. Потому что он продолжает чего-то ждать. Ждать, пока оно снова заговорит, ждать, пока прикоснется.       Хейл не верит собственному телу, не верит разуму, обретшему почти идеальное равновесие из страха неизвестности и из наслаждения от потери чего-то невыносимо тяжелого.       -Кстати, Волк,- Стайлз прекращает улыбаться, тень, до этого сливавшаяся с полутьмой, превратилась в почти осязаемый ночной кошмар,- я решил закончить с благотворительностью.       Он собирается уйти. Он собирается захлопнуть эту чертову дверь и уйти.       Дерек уверен, что Стилински - лжец, который говорит правду, только когда посчитает нужным. И сейчас эта была правда, обычная страшная истина.       -Что? - Альфа кричит, пытаясь остановить существо, которое оборачивается в последний раз.- О чем ты?       Стайлз выглядит так, будто готов разрыдаться, но Дерек слышит лишь приглушенный смех.       -Было немного обидно, когда ты попытался меня ударить. Не думал, что это способно причинить столько боли.       Хейл видит, как бледная рука скользит по стянутой рубашкой груди, словно ищет место от удара.       -Что может быть хуже, чем быть довольным, когда тебе разбивают сердце?       Дерек не ответил, даже когда дверь захлопнулась.       Когда ему разбивали сердце, он просто плакал.