Глава 31
2 февраля 2021 г., 16:10
Темная душная комната была полна взвешенной пыли. Будто совсем недавно здесь хлопали старые половики и старательно вытрясали дух из вековых перин и подушек. Иссиня-зеленые уродливые пятна плесени на облупившемся сером потолке вызывали непроизвольное чувство тошноты.
Сквозь неплотно задернутые шторы на подушку полосой падал свет. Луч пересекал наволочку и проходил аккурат по горлу спящего человека. Создавалось впечатление, будто солнце всеми силами стремится отделить его голову от тела.
По бледному худощавому лицу пробежала судорога. Ноздри рвано втянули воздух, и Северус Снейп приоткрыл глаза. С минуту он лежал, не шевелясь. Голова была пустой, как миска из-под пунша после святочного пира в Хогвартсе. А потом к вискам подкатила боль. Она жгла и опаляла голову изнутри, будто череп был сплошь заполнен каленым железом. Зельевар хотел было сжать пальцами виски, как делал в моменты накатывающих мигреней, но не тут то было. Руки не слушались, мужчина вообще с огромным трудом ощущал собственное тело. Все, на что хватило его сил — это вновь прикрыть глаза, чтобы раздражающий яркий луч прекратил терзать и без того многострадальную голову.
Снейп не знал, как течет время. Мгновения смешивались, секунды смазывались, минуты растягивались в вечность. Единственное, что занимало его к текущему моменту, это каленое варево, которым наполнялось все его существо. Боль перетекла из головы на шею, грудь и ниже становясь совсем уж невыносимой. В тщетном стремлении вытерпеть пытку он сцепил покрепче зубы и сжал кулаками простыни, или ему лишь показалось, ведь собственных рук он по-прежнему не ощущал. Мужчина хотел было рвануться, закричать, позвать на помощь. Ну не может же быть в жизни такой выворачивающей боли! Круцио по сравнению с этим было возней в песочнице. Ничего не вышло. Не то что крикнуть, даже губы разомкнуть не получалось. Оставалось лишь ждать и отчаянно надеяться, что мозг наконец отключится, и воспаленное сознание перестанет воспринимать невыносимую боль.
Он зря надеялся. В душном пыльном полумраке Северус слышал, чувствовал и проживал каждый момент своего истязания. Казалось, каждая пылинка, оседающая на кожу, работает как режущее проклятие. Чертов солнечный луч ножом проезжался по поверхности тела, наждачной бумагой протирался под сомкнутые веки. Снейпу ничего не оставалось, кроме как пытаться отвлечься от боли, считая мгновения своих мучений.
Зельевар не помнил, когда успел провалиться в сон. Последней связной мыслью было то, что в подсчете заветных мгновений он успел дойти до трех тысяч. Мужчина вновь приоткрыл глаза, молясь всем богам и высшим силам о том, чтобы боль снова не наполнила голову кипятком. Окажись сейчас рядом Воландеморт и пригрози повторением этого кошмара, Снейп был бы уже не уверен в своих клятвах унести с собой в могилу тайный план о «Всеобщем благе».
Солнечный луч перебежал с горла куда-то в район лодыжек и теперь был бордово-красным. В свете закатного солнца летающие пылинки показались зельевару взвесью адского пепла. Мужчина вновь попытался пошевелить рукой и с облегчением выдохнул, почувствовав, как слабые пальцы чуть сжали простынь. Он попытался поднять ногу, но вышло лишь вяло качнуть носком под белой тканью.
— «Мерлин всемогущий… Видимо я умер, прошел через Чистилище и теперь не то в аду, не то в раю», — подумал Снейп.
Мысли медленно начинали наполнять голову. Они казались густыми и тяжелыми, как пленка на остывшем киселе на обеде в Большом зале. Северус не помнил ни какой сейчас день, ни где он, ни что делать дальше. Разум окутало вязкое безразличие, мешающее проанализировать хоть что-то из происходящего сейчас, до или после.
Зельевар не знал сколько еще пролежал в постели до тех пор, пока луч окончательно не соскользнул с кровати, а яркая полоса в разрезе портьер не превратилась в легко светящуюся серебристую линию. Снейп рассеяно считал черные точки плесени на облупившемся потолке, как вдруг ощутил, что собственное сознание уже не кажется ему липким и вязким, а мысли наконец начинают приобретать осмысленность.
Снейп решился оторвать голову от подушки, лишь тщательно вымеряв ощущение своего тела и удостоверившись, что адское пламя не накатывает на него с новой силой. Он вцепился пальцами в простынь, прилагая титанические усилия сел в постели, и оглядел комнату.
Незнакомое помещение было обставлено в соответствии с модой, которой минуло по меньшей мере лет пятьдесят. Везде свисала паутина, на комоде и зеркале обосновался внушительный слой пыли. Зельевар нахмурился. Пробуждение в чужой спальне в полном одиночестве и с адскими болями во всем теле было последним, что по его мнению сулило хоть что-то хорошее.
Снейп попытался сообразить, что же довело его до подобного состояния, и воспоминания обдали его ледяной водой. Он резко свесил ноги с кровати, от чего у него мгновенно закружилась голова, и директору Хогвартса понадобились долгие три минуты на то, чтобы картинка перед глазами наконец перестала вращаться и вспыхивать алыми пятнами. Он сдавил пальцами виски, опершись локтями на колени, и судорожно попытался восстановить последние события, о которых помнил.
— «Так… Сначала был коттедж у моря, Орден и Люпин… Потом Воландеморт… Но от змеелицего я вышел на своих двоих. Хм, как это интересно я так легко отделался? Он ведь никогда не упускает шанса на Круцио. Ах дааа! Точно! Это ведь был не вызов на ковер, я просто забыл об очередной «вечеринке». Реддл лишь любезно «напомнил» мне, что я давно не появлялся перед повелителем. Как же я мог такое упустить? Совсем с этими идиотами из Ордена хватку потерял. Ладно, с ними потом… На «вечеринке» пришлось пить… Нет, не так. Там пришлось много пить… И не так. Очень и очень много пить… Да, именно. Когда все это закончилось, во мне, кажется, алкоголя было больше чем крови… Что ж там такого отвратительного было, что я решил залить себя огневиски, лишь бы не помнить этого?!.. Макнейр, Эйвери, Гойл, две голые женщины-магглы… Ой нет, остановись, сознание! Я понял, не продолжай!.. Что дальше?.. Алекто. Алекто Кэрроу? Конечно Кэрроу, Нюниус, никакой другой Алекто на вечеринках ближнего круга не бывает!.. Итак, Алекто. На моих коленях. Лезет туда, куда имеет право запускать руки только моя жена… Кошмар какой… Надо будет поподробнее повертеть этот момент у думосброса. Как я к жене прикасаться буду зная, что по пьяни позволил себе вот с этим животным… Ужас… Количество выпитого становится все более и более обоснованным… Но не это ведь причина того огненного шквала боли? Или Анна-Луиза решила влить в меня просроченное антипохмельное и проучить мужа-пьяницу? Нет же, должно быть что-то еще…» — Снейп потер глаза, силясь понять, почему он сейчас пребывает в состоянии амебы. Вдруг мужчина резко выпрямился, невидящим взглядом сверля обшарпанные обои на стене.
— «Бруствер! Скотина, Кингсли Бруствер! Быть того не может! Как?! Чем он меня так проклял?! Ни одно известное мне даже черномагическое заклятие не доставляет такой агонии. Я ведь знаю о чем говорю!.. Кингсли… Нет, ну подумать только! Я уже вышел за ворота Малфой-мэнора, почти аппарировал домой, а он вышел из кустарника как ни в чем не бывало, поманил за собой, а я и пошел, дурак! Понадеялся на Гринвина и Люпина, что они тут всех урезонят! Бруствер, кажется, был не один, да еще что-то орал про предателей, скользких гадов и змеиных выродков, да в таких эпитетах, что даже я опешил… Итак, дальше я сумел отбиться и аппарировать, вот только Кингсли все же успел меня чем-то зацепить напоследок… А потом только чернота и какие-то красные сполохи…».
Снейп нахмурился и внимательно посмотрел на свои ладони. Он медленно сжал и разжал кулаки. Пальцы слушались, но прежней ловкости в них пока не ощущалось. Директор Хогвартса вновь обвёл взглядом комнату и лишь сейчас заметил на прикроватной тумбочке кувшин с водой, халат и собственную волшебную палочку. Не раздумывая он схватился за сосуд и залпом опустошил его наполовину. Затем аккуратно взял в руки черное древко и неспешно перекатил меж мальцев. Северус сосчитал до десяти, прислушиваясь к своему телу. Не вернется ли жгучая боль? Неуверенно поднялся на ноги и, натянув на плечи темно-синий халат, покачиваясь направился к выходу из комнаты.
За дверями спальни зельевара ждал темный обшарпанный коридор. Обстановка была ровно такая же как в спальне: пыль и запустение. Дом казался вымершим. Тишину нарушал лишь стук шальной форточки где-то наверху, да слабое завывание сквозняков.
— «Видимо я все же сдох, и мой персональный ад выглядит как конура Блэка», — поморщился Северус.
Он покрепче сжал в руке палочку и, чуть пошатываясь и цепляясь за шаткие перила, начал спускаться вниз.
Путь с третьего этажа на первый показался ему невыносимо длинным. Каждый шаг по многочисленным ступеням отдавался в голове тупой болью, и оставалось лишь надеяться на то, что жгучая волна не поднимается вновь. Дойдя до первого этажа, он насторожился. Снизу, из подвальной кухни слышались тихие голоса и какая-то возня.
Темное помещение наполнял сизый дым. Во главе стола со скрещенными на груди руками сидел Ян Гринвин. В зубах аврора доживала последние мгновения сигарета. Взгляд его был устремлен куда-то в столешницу и он, полностью погрузившись в свои мысли, не замечал ничего вокруг. Рядом друг напротив друга сидели Блэк и Люпин. Римус был также безмолвен. Лицо его посерело больше обычного, чашка в руке слегка подрагивала, пока он нес ее до рта. Бродяга старался всеми силами разрядить обстановку, развлекая собеседников разговорами.
— Я просто не могу глаз от нее оторвать. А она со мной почти не говорит… — с выражением вселенской скорби проговорил Сириус, печально глядя на бутылку сливочного пива перед собой. — И даже ведь не напиться мне с горя! — он красноречиво посмотрел на Гринвина, но тот лишь продолжал сверлить невидящим взглядом столешницу.
— Неудивительно! Блэк, ты вообще в курсе, что глаза от дамы отрывать — это моветон, — не удержавшись, фыркнул Снейп, остановившись в тени дверного проема.
Люпин подавился чаем и во все глаза вытаращился на зельевара. Гринвин поднял на вошедшего удивленный взгляд, рот его приоткрылся, и окурок упал куда-то на пол.
— Захлопнись, Нюниус. Что б ты вообще в этом понимал!
— В «этом» даже твой друг-оборотень понимает больше тебя, — закатил глаза директор Хогвартса. — Хотя бы потому, что он уже женат в отличие от тебя.
Блэк недобро сощурился, открыл было рот, чтобы в очередной раз сказать какую-нибудь колкость, но вдруг растянул губы в усмешке и расслабленно откинулся на спинку стула.
Раздались редкие звучные хлопки. Гринвин, затоптав таки на полу чадящую сигарету, аплодировал, в упор глядя на директора Хогвартса.
— «Ну все, совсем парня довели. Из ума выжил. Так я и думал, что в таком возрасте начальниками вредно становиться», — скользнуло в голове Снейпа. Он вновь настороженно обвел взглядом лица всех присутствующих. Только сейчас его посетила мысль о том, что перед ним будто сидят Мародеры практически полным составом. Не хватало разве что Хвоста. Вот только выражения на этих до отвращения знакомых лицах… Блэк одобрительно ухмыляется, Гринвин смотрит так, будто приветствует старого друга с войны. Люпин, похоже, просто тихо медленно обтекает от происходящего. — «Да что здесь происходит?!».
— С возвращением с того света, — закончив наконец хлопать, усмехнулся Ян Гринвин и подозвал к себе с кухонного гарнитура кувшин и стакан. Плеснув воды, он вытащил из-за пазухи небольшой темный флакончик и, капнув пару прозрачных капель, отправил стакан через весь стол по направлению к Снейпу.
Северус недоверчиво взял его в руку, поднял и, махнув рукой в сторону своего лица, втянул носом запах. Брови зельевара поползли вверх, и он вопросительно уставился на ухмыляющегося Гринвина.
— Да, ты все верно понял. Это то, о чем ты подумал. Пей давай! — хмыкнул аврор. — Ребята, оставьте нас. У меня к мистеру Снейпу чрезвычайно важный разговор.
Сириус, не раздумывая поднялся и кивнув Люпину, который продолжал все также неверяще всматриваться в зельевара, направился к выходу. Оборотень помедлил, но пошел следом.
— Я знаю, что у тебя был нелегкий день, — наложив на двери охранные чары, тихо проговорил Гринвин.
— Откуда у тебя слезы феникса? — хрипло спросил зельевар, делая глоток. Он тут же ощутил, как стало легче дышать, а из гортани ушло саднящее чувство.
— Не скажу, — фыркнул Ян, угол его рта дернулся в попытке улыбнуться. — И вообще, тебе надо радоваться не этому.
— А чему же? — допивая воду, спросил Снейп.
— Тому, что у твоей жены в запасе был пузырек с очень занятной густой прозрачной субстанцией, — парень полез в карман и поставил на стол пустой фиал с пробкой в виде головы кобры.
Глаза Северуса расширились. Он хлопнул себя по груди, где по его воспоминаниям должна была быть серебряная цепочка, но той не оказалось на месте. Он потрясенно смотрел на парня перед собой.
— «Выходит я все же умер?! Умер и воскрес?! Выходит Живая вода работает?!» — носилось в мыслях директора Хогвартса. Слов не находилось. Снейп продолжал во все глаза смотреть на собеседника, а тот глядел в ответ изучающе, будто силился различить что-то скрытое, невидное с первого раза.
— Когда я вступился за Луизу, мой брат не раздумывая запустил в меня Авадой. Если бы у нее тогда не оказалось точно такой же склянки, я бы здесь не сидел сейчас, — кивнув на пузырек, проговорил Ян. — Мы тогда всех убедили, что заклинание Вацлава сработало криво, что в действительности он не хотел убивать собственного младшего брата. Но это было не так. Он сумасшедший и ради своей цели сделает все что угодно. На наше счастье Вацлав пока считает ниже своего достоинства присоединяться к Воландеморту. Ему невыносима сама мысль встать под чьи-то знамена, кроме своих собственных. Это, пожалуй, единственная его положительная черта к текущему моменту. Что же до тебя, — он вновь поднял взгляд на зельевара. — Знай, Живая вода невероятно токсична. Я валялся почти месяц прежде чем прийти в сознание. И это время я помню во всех деталях. Не удивлюсь, если и тебе не удавалось отключиться. Вот только подвох в том, что эта экстренная мера — одноразовое удовольствие. Зелье спасает жизнь лишь единожды. Второй раз не сработает. А еще живая вода — это спасение с оговорками. Не знаю уж, как именно это зелье работает, но от него с равным успехом можно как очнуться мгновенно, так и через неделю, месяц, год. Но факт конечно остается — человек жив и рано или поздно приходит в сознание.
— Откуда ты знаешь? — сощурившись, спросил Снейп, опускаясь на стул напротив.
— Мне сказал создатель этого варева, — хмыкнул аврор.
— Ты знаешь Мракса? — брови директора Хогвартса стремительно поползли вверх.
— Ну ты загнул, Снейп, — саркастично улыбнулся Ян. — Все, кто его в действительности «знал», померли по меньшей мере лет пятьсот назад, если не больше. Но то, что нам тогда довелось мило поболтать, это да. Собственно, Мракс тогда и прижал Вацлава за яйца. Пригрозил, что если тот еще хоть раз к его ученице сунется, ему смерть покажется избавлением.
— Не похоже, чтобы на твоего брата это сильно подействовало, — вспомнив бал у Малфоев, поморщился Снейп.
— Хрен с ним, это сейчас уже не важно, — отмахнулся Гринвин. — Куда важнее то, что ты видимо решил, будто у тебя девять жизней. Как ты только все это время на Дамблдора работал?!
— «С трудом!», — едва не сорвалось с языка у Снейпа. — Сколько я здесь?
— Почти неделю, сегодня понедельник. Да сиди ты! Там все без тебя разрулилось! — пресекая попытку Северуса встать, осадил его Гринвин. — Порадуйся дружбе с Малфоями.
— Лучше уж враги, чем Люциус в друзьях, — поморщился директор Хогвартса.
— В любом случае перед Воландемортом тебя прикрыли, — не обращая внимания на скривившегося зельевара, продолжал Гринвин. — Но я тебе в последний раз говорю: побереги свою жену. Иначе я спущу с тебя шкуру и никакая Живая вода тебе больше не поможет, ясно?! И нехер мне говорить, что отношения с Луизой — это только твое дело! Я уже раз двадцать от тебя слышал, что ты сам все решишь, а ты ничего не решаешь! Будь добр чуть лучше заботиться о сохранности собственной головы, иначе очень скоро вместо долгожданного пополнения ты получишь безутешно плачущую женщину в больничном крыле! — рявкнул Ян, едва заметив, что Снейп вновь раскрыл рот чтобы возразить. — В жизни не часто раздают счастливые билеты, Снейп. Так что постарайся уж не потерять свой с концами.
В кухне повисла пауза. Собеседники старательно отводили глаза, стараясь не смотреть друг другу в лицо. Тема была щекотливой, и Северус ни за что бы не подумал, что за отношения с женой его будет отчитывать кто-то настолько похожий на Поттера. И уж тем более не думал, что он сам будет согласен со всем вышеперечисленным.
— Почему я здесь, а не в поместье? — решив наконец сменить тему, спросил Снейп.
— Твой школьный колдомедик настояла, — облегченно выдохнув, ответил Гринвин. — В Виндгорфе она не может колдовать, а сюда ходит через каминную сеть прямо из своего кабинета, чтобы ее ни кто не видел и не слышал.
— Чем мое отсутствие объяснили?
— Тем, что на тебя напал Орден Феникса, — хмыкнул Гринвин. — Правда иногда лучше лжи.
— Где Бруствер? — в момент становясь вновь сопранным и серьезным, спросил Снейп и сложил на груди руки.
— В подвале, — помрачнев, ответил Ян. — Пришлось его снова туда упрятать. Он был под Империусом. Уже довольно давно, как я понял.
— Кингсли? Под Империо? Он же аврор, у него в плане сопротивления к подобным чарам все просто шикарно! — приподняв бровь, скептически ответил зельевар.
— Его наложил один из членов Ордена. До кучи прибавилась личная неприязнь к тебе. Все сработано очень тонко, не подкопаешься. Мистер Бруствер искренне считал, что все мысли в голове — его собственные, — ответил Гринвин. — Выпускать мы его пока побаиваемся, но заклинание сняли и крысу в Ордене нашли. Вообще нам повезло, что Элоиза решила похвалиться перед своим хозяином и самолично убрать тебя. Побеги она сразу с доносом к Воландеморту, плакала бы твоя шпионская карьера. Как говорится: Мерлин, храни идиотов! Мы упрятали эту мадам подальше. За ней присмотрят мои подчиненные.
На кухне вновь повисла неловкая пауза. Снейп задумчиво крутил в руках стакан силясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Голова пухла от нахлынувшей информации. Наконец он перевернул стакан вверх дном, отставил его и поднялся на ноги.
— Я в школу, — он ожидал было, что Гринвин станет его отговаривать, но парень лишь пристально смерил его взглядом и, кивнув, взмахом палочки снял с дверей заклинания.
***
Невилл крадучись ступал по узкому коридору, сжимая в руке навозную бомбу. Преподаватель маггловедения в последнюю неделю, как с цепи сорвалась, лютуя больше обычного. А потому их совет ОД принял решение о том, что пора бы уже охладить пыл профессора Кэрроу, ну или по меньшей мере довести ее уже наконец до нервного срыва и отправить на недельку в больничное крыло. Немало беспокоила и профессор Лисс, ставшая вдруг собранной, отстраненной и холодной, как арктические льды. Она отменила отработки гриффиндорца, зато теперь сосредоточенно выматывала до потери сознания весь Отряд Дамблдора на встречах в Выручай-комнате. Последний раз так и вовсе раздобыла где-то дементоров и спустила их на студентов, а сама сидела с невозмутимым видом и подпиливала аккуратные ногти, дожидаясь, пока студенты наконец сообразят, что нужно делать, и загонят чудовищ по зачарованным сундукам. На официальных уроках профессор ЗОТИ себе такого не позволяла, и Лонгботтом уже сломал голову в попытках выяснить, что же было на уме у миссис Снейп. Кстати о Снейпе. Был ведь еще директор, который никому не появлялся на глаза вот уже неделю! Студенты, чьи родители были близки к Ордену, порой шептались, будто тот попал под раздачу и теперь отлеживается, зализывая раны. Верилось в это слабо. Невилл очень даже хорошо помнил «занятие» в Запретном лесу и тренировки с директорской женой. Было бы слишком большой роскошью допустить, что ужас подземелий действительно настолько пострадал. Парень преодолел еще один поворот и едва не налетел на кого-то. Гриффиндорец поднял глаза, и поперек горла у него встал ком. Его презрительно буравили черные глаза главы Хогвартса. Невилл судорожно соображал, что ему делать. Он поздним вечером крадется по коридору к личному кабинету преподавателя маггловедения, а в руке у него навозная бомба! Парень сглотнул и открыл рот, сам еще не зная, что намеревается сказать, как позади послышался стук каблуков. Лонгботтом обернулся было посмотреть, но тут крепкая рука схватила его за шиворот и с силой втолкнула в нишу за гобеленом с изображением единорога. — Ну надо же кто почтил Хогвартс своим присутствием! — раздался голос преподавателя маггловедения. Невилл замер за полотном и, кажется, забыл как дышать. — Что же вы, директор, решили вновь приступить к своим обязанностям? Приятно снова видеть вас в здравии. Гриффиндорец, притаившийся за гобеленом, едва удержался от судорожного удивленного вздоха. — «Так значит правду все же Дин говорил! Этого стервятника действительно ранили!» — изумленно подумал он. — С каких это пор, Алекто, тебе стало «приятно» видеть меня? — сквозь зубы процедил Снейп. Невилл не видел его, но перед глазами моментально встало то презрительно-брезгливое выражение на крючконосом лице, какое всегда бывало у зельевара, когда он подходил на уроках к котлу Лонгботтома. — Ах ты не помнишь? — с наигранным разочарованием в голосе проговорила Кэрроу. — Ну да ничего, думаю тебе жена расскажет. Мы с твоей красавицей так сдружились за это время! Ты даже не представляешь! Оказалось, она вполне приятная особа, когда ты не ездишь ей по мозгам каждый день. Взыскания с ней проводить — одно удовольствие. Даже не думала, что под Круцио можно так верещать. Невилл ощутил, как у него закружилась голова. Кажется, слушая Алекто он совершенно забыл о необходимости дышать. Участие профессора Лисс во взысканиях стало для него полной неожиданностью. Парень слышал, как затягивается тишина в коридоре. По всей видимости, совместные развлечения двоих преподавателей стали сюрпризом не только для него. — Сколько раз тебе повторять, Алекто, чтобы ты подальше держалась от моей жены, — тихий обманчиво ласковый баритон растекся медом. Лонгботтом за гобеленом невольно вздрогнул от звучания голоса директора. Послышалось невнятное сдавленное бормотание и несколько шаркающих шагов. Кэрроу, по всей видимости, попятилась от зельевара. — Если я услышу еще хоть слово о том, что ты приближаешься к миссис Снейп на расстояние пушечного выстрела, я развешу твои внутренности в Большом зале, а голову отошлю Темному Лорду с нижайшими извинениями. Может даже Круцио за это получу, может дробящее, может проваляюсь неделю-другую отходя от наказания. Но ничто не сможет сравниться с тем удовольствием, которое я испытаю, когда буду знать, что ты заткнулась навсегда. Раздались еще несколько шаркающих шагов. — Не смей ко мне приближаться, — на грани слышимости выдохнула Кэрроу дрожащим голосом. — Так какого же драккла ты тогда раз за разом лезешь к моей жене?! — с неприкрытой яростью пророкотал Снейп. — А ты не замечаешь?! Совсем ничего не видишь из-под юбки своей фарфоровой куклы?! Больше ничего и никого?! — истерично взвилась Алекто. Голос ее прозвучал непривычно высоко. Лицо Невилла за гобеленом вытянулось в удивлении. От неожиданности он сильно сжал в руке навозную бомбу, но вовремя спохватился, сообразив чем это ему грозит. — Я не имею ни малейшего представления о том, что вы там себе напридумывали, профессор Кэрроу, — внезапно холодно и отстраненно произнес голос Снейпа. — Если я еще хоть раз увижу вас рядом со своей женой, или услышу от нее, что вы ей докучаете, то непременно приведу дисциплинарное взыскание в исполнение. Я ясно выражаюсь? — Предельно, директор, — ядовито процедила преподаватель маггловедения. Послышался удаляющийся стук каблуков. Алекто обошла Снейпа и, громко хлопнув дверью, скрылась у себя в кабинете. Гриффиндорец, замерев за пыльным полотном, считал мгновения. Гобелен отогнулся, и к парню ладонью вверх скользнула рука, затянутая в плотный черный рукав. Невилл нерешительно положил в протянутую руку навозную бомбу, и ладонь Снейпа тут же исчезла. — Еще хоть раз я вас с этим поймаю, Лонгботтом, отправлю в подмастерья к Филчу до конца года, — тихо процедил зельевар. Невилл по-прежнему не видел его лица, но не сомневался, что директор вкладывает в слова весь яд, какой только был в запасе. — Выходите отсюда через пару минут. И если я узнаю, что вы кому-то попались на глаза, профессор Кэрроу покажется вам чудесной нимфой. Раздались тихие удаляющиеся шаги. Невилл судорожно выдохнул и сполз спиной по стене. Снейп вихрем влетел в директорский кабинет, от души саданув дверью. — Северус, что случилось? — укоризненный взгляд голубых глаз из-за очков-половинок совершенно не добавил зельевару душевного равновесия. — Алекто Кэрроу случилась, — буркнул директор Хогвартса, взмахом палочки открывая шкаф с омутом памяти. — А что с ней не так? Тоже пропала? — с самым невинным видом поинтересовался Дамблдор. — Лучше бы пропала, — поморщился зельевар. — Что, неужели у вас, директор Снейп, завелась еще одна поклонница? — иронично хмыкнул со своего портрета Финеас-Найджелус. Северус красноречиво взглянул на самого непопулярного директора Хогвартса. Старик был напрочь лишен эмпатии, однако это не мешало ему быть порой просто фантастически проницательным. — Только не говорите, что я прав, Северус! — развеселился Блэк. — Это правда? — кустистые седые брови Альбуса поползли вверх. — Я надеюсь вы не дали своей жене повода для ревности? — Вам-то какое дело? — оскалился Снейп. — Девочка любит вас, несносный вы человек! — закатил глаза Финеас. — Пока вас не было, она, кажется, сутками была в замке следя, чтобы ученики не наделали глупостей. Поверьте, новость о том, что директора нет в школе, разнеслась по замку за считанные часы! До сих пор удивляюсь, как ей удалось не допустить бунта! Она даже с Кэрроу умудрилась поладить. Было бы ей все равно — давно бы уехала из страны и заморачиваться с вашим лечением не стала! — «Воскрешение, вашу мать! Это было воскрешение!» — мысленно ругнул старика Снейп. Он не ответил директору Блэку, отвернулся и, приставив палочку к виску, склонился к омуту памяти. — «Надо срочно выяснить, что там такого было на встрече ближнего круга, что Алекто вдруг решилась приоткрыть для меня завесу своей невероятной привязанности, которая длится уже Мерлин знает сколько времени.». Северус долго стоял над каменной плоской чашей, раз за разом прокручивая и разбирая собственные подернутые алкогольной дымкой воспоминания. Нет, там не было решительно ничего такого, за что его можно было бы четвертовать на воротах Виндгорфа. Алекто была пьяна ровно на столько же насколько и он, и дальше навалившегося на него пьяного женского тела дело не дошло. Вот только что за неделю эта ненормальная успела наплести Анне-Луизе?! — «Как я только мог такое пропустить, идиот?!» — ругнулся про себя зельевар. Он по-прежнему стоял склонившись над омутом памяти и сосредоточенно барабанил длинными пальцами по каменному ободу. — «Это же надо! Влюбленная Алекто Кэрроу! Непонятно еще смеяться тут или время бить тревогу. Отвергнутая обиженная женщина может оказаться хуже Воландеморта. Одно хорошо, что по всей видимости она меня пока боится. Еще и эта вечеринка, и ранение… Надо найти Лизу и выяснить, что тут вообще происходило без меня. Судя по тому, что в коридоре я наткнулся всего лишь на Лонгботтома с навозной бомбой, бунта в Хогвартсе за неделю не случилось, что не может не радовать. Теперь надо понять, кому сказать за это «спасибо».». — Добрый вечер, директор Снейп. Вы поздно. Я думала сразу пойдете домой, но, по всей видимости, вы решили узнать, как идут дела в освоении учениками дисциплины «маггловедение», — раздался позади знакомый женский голос. Северус едва успел взять себя в руки чтобы не вздрогнуть от льда сквозившего в интонациях. Он повернулся, в дверях скрестив на груди руки стояла Анна-Луиза. Собранная, аккуратная, красивая и холодная как ледяная статуя, какие Флитвик старательно создавал чарами украшая Большой зал к Рождеству. Такой отстраненной и взвинченной Снейп не видел жену очень давно. Сейчас ему казалось, что стена между ними, которую они все эти месяцы старательно разбирали кирпич за кирпичом, сейчас была в мгновение ока воздвигнута вновь. — Мне по пути сюда попалась Алекто. Очаровательная, надо сказать, женщина. Я, пожалуй, недооценила ее, — с выражением ледяного спокойствия проговорила Анна-Луиза. Она сделала несколько шагов вглубь кабинета и с идеально прямой спиной опустилась в гостевое кресло. — Она раскрыла столько интригующих подробностей за прошедшую неделю… мммм… не счесть. И теперь меня раздирает невероятное любопытство, Северус, обладаете ли и вы столь цепкой на детали памятью или это все же женское свойство? — убийственно тихо проговорила мисс Лисс, буравя мужа пристальным взглядом темных глаз. — «Мерлин, помоги!» — пронеслось в голове у зельевара.
