Тройной шпион

      — Чисто! — отбросив волшебную палочку на столик, заявил Ян Гринвин.       — Что «чисто»? — потирая переносицу, проворчал Снейп.       — Нет на тебе никаких последствий Обливейта, да и никаких других посторонних вмешательств в разум я не заметил. Ну это если исключать твои постоянные игры в кошки-мышки с Темным Лордом и запредельный уровень стресса. Ты бы хоть пустырник периодически пил что ли, — хмыкнул аврор. — Ну, а теперь рассказывай, что было причиной подозрений покушения на твою драгоценную голову?       — «Нет?! В каком это еще смысле — нет?!» — Северус так и замер, не отведя руку от лица, и невидяще уставился прямо перед собой. — «Что тогда это было, Мордред вас дери?! Что. Это. Было?! Как еще все происходящее могло появиться в голове Алекто?! Мерлин всемогущий… Нет никакого Обливейта! Нет его! С памятью все нормально! Значит и с Кэрроу в те сорок восемь часов я не провел наедине ни секунды!» — зельевар откинулся на спинку кресла, прикрыв дрожащие веки.       — Снейп? — нетерпеливо окликнул Ян.       — Это не важно. Уже, — равнодушно отозвался профессор. Выворачиваться перед парнем наизнанку не было совершенно никакого желания.       — Нет, Снейп, ты мне все расскажешь, — сощурился Гринвин. Тон его не понравился мастеру зелий от слова «совсем». — Уж извини, но ты притащился сюда бледный как полотно и сказал, что тебе, возможно, взломали жесткий диск. А это, знаешь ли, не самое безобидное на свете заявление.       — Что взломали? — Северус приоткрыл один глаз и покосился на парня с таким выражением лица, будто ему предлагали взять Хагрида в подмастерья.       — Не суть, — отмахнулся Ян. — Я хочу знать, почему ты решил, что твоя память не в порядке.       — Не раньше, чем ты расскажешь, откуда сын чистокровного рода поднабрался маггловских словечек, — ехидно фыркнул Снейп. — И что здесь делает вот это, — он указал пальцем на разложенные на столике пистолеты и патроны.       Зельевар надеялся смутить парня намеком на интерес последнего к технике, но не тут-то было. Гринвин лишь криво усмехнулся.       — Я вместе с Луизой самый обычный немагический университет заканчивал, Снейп. Я с магглами жил, ел, спал и учился. Так что до магглофоба мне как до звезды на метле. Да и в принципе в Польше не так все закрыто и чопорно как здесь. Тому есть свои причины, это довольно долгий рассказ с углублением в историю. Чтобы все объяснить, мне и ночи вряд ли хватит.       — А это? — Снейп вновь кивнул на оружие.       — А это для тебя. На случай, если ты решишь сдать нас всех, а выколупывать тебя придется из Виндгорфа! — оскалился парень.       — Если я решу всех сдать, ты не успеешь за «это» даже взяться, — холодно сказал глава школы чародейства, скептически приподнимая черную бровь.       — Это шутка, Снейп. Я не дурак, чтоб ты знал, — Ян воздел глаза к потолку с таким видом, будто ему приходилось объяснять законы мироздания флоббер-червю. — Пока у меня в этой стране дела, я остановился здесь, на Гриммо. Надоело, знаешь, квартиру у магглов снимать и каждый раз объяснять, как это я почти из дома не выхожу, еду мне никто не носит, но, при этом, от истощения подыхать не собираюсь. Так вот, я перебрался сюда вместе с Блэком. А потом, когда мы накрыли Орден, здесь резко стало чрезвычайно дохрена народу. И все бы ничего, вот только один из них — оборотень. И, похоже, у бедняги нет никого, кто варил бы ему аконитовое зелье.       — Люпин постоянно здесь? — удивленно проговорил Снейп.       — Да. Его жена пока вернулась к матери, та помогает с ребенком. А на самого оборотня идет самая натуральная охота. Так что он здесь. Голова у него варит как надо, пока он человек, но вот в полнолуние… Римус запирается в темницах на все доступные заклинания. Вчера была последняя ночь цикла. Эти звуки не описать человеческим языком, Снейп. Не спасают даже двойные заглушающие заклинания. И я даже примерно не представляю, какая боль может заставить человека издавать что-то подобное из собственного горла. Все это время я ставил на подвалы дополнительную защиту, но даже с ней мне неспокойно. Так что вот, перестраховался.       — Серебряные пули от оборотней — миф, — хмыкнул глава Хогвартса. — Байка для магглов!       — Только не в том случае, когда они попадают в лоб. А стреляю я, поверь, очень даже неплохо. К тому же палочку всегда могут выбить из рук, никогда не помешает иметь за поясом «план Б», — криво усмехнулся Гринвин. — Твоя очередь, Снейп.       Зельевар пристально вгляделся в лицо аврора, прикидывая, взвешивая. Он надеялся, что парня, как и большинство чистокровок, будут смущать вопросы о немагической технике и вообще о любых связях с магглами, но промахнулся.       — Это касается не только меня, я не могу, — наконец тихо сказал он. Брови Яна поползли вверх.       — Кого еще? — поджав губы, спросил Гринвин. Слова Снейпа явно пришлись ему не по-вкусу.       — Моей жены, — процедил Северус, не отрывая взгляда от Гринвина.       — И сейчас, когда ты знаешь, что Вацлав ошивается вокруг Хогвартса, ты отказываешься говорить мне? Не думаешь, что это глупо, отказываться от помощи, когда дело пахнет керосином, а подпалины грозят не только твоей драгоценной шкуре?       Снейп плотно сжал челюсти, на щеках заиграли желваки.       — «У тебя нет времени и ресурсов бегать еще и за агрессивным маньяком, у которого зуб на твою жену, Нюниус!», — кричал внутренний голос. — Алекто показала свои воспоминания с моим участием. И я абсолютно ничего не помню об этих событиях. Я чуть из окна директорской башни пешком не вышел, думая, что тронулся умом, — наконец выдавил Снейп.       — И каким образом это касается Анны-Луизы? — нахмурился Ян.       — Всю неделю, что я был без сознания, Алекто в подробностях рассказывала ей о том, что якобы произошло. Хотя, как видно сейчас, с моей головой все нормально и в тех… «эпизодах» я участие не принимал. Однако, остается вопрос: что же такое с воспоминаниями Кэрроу? Слишком уж там все натурально…       — Погоди, Снейп, я нихрена не понимаю из твоих объяснений! Скажи нормально, что было такое в голове у этой сумасшедшей, что она добралась даже до Луизы? — мотнув головой, сказал аврор.       Зельевар вновь ожег Гринвина недовольным взглядом, от которого начинали заикаться школьники. Ян был совершенно не похож на студента-первокурсника, а потому бежать и прятаться в страшном ужасе не собирался.       — Алекто заявила, что я был с ней.       Слова слетели с языка куда проще, чем представлялось зельевару. В комнате будто щёлкнул выключатель, разделивший их разговор на «до» и «после».       — Пиздец, — цокнув языком, Ян с силой провел руками по лицу. — Еще раз. Целую неделю эта ненормальная рассказывала твоей беременной жене, что муж ей изменяет?! Снейп, ты понимаешь, что ходишь сейчас по тонкому льду?! До тебя вообще доходит хоть немного, что твоя жена может потерять то, что носит под сердцем? Ты себе представляешь, насколько это страшно?       — Я не собираюсь обсуждать это с вами, мистер Гринвин, — скрипнув зубами процедил Снейп. — «Ты и так слишком много знаешь! Еще не хватало, чтобы в мою личную жизнь лез!».       Ян посмотрел на собеседника таким взглядом, будто готов был на месте запустить в него Авадой.       — Во всем происходящем меня радует лишь то, что Алекто все же лгала, — поморщился Снейп. — И да, отношения с Луизой по-прежнему исключительно мое личное дело.       — Аккуратней. Как бы пистолет действительно не был назначен по твою голову, — гневно прошипел Гринвин.       Зельевар промолчал. Измотанный Легилименцией и стрессом, разум совершенно отказывался спорить и язвить в ответ на угрозы. Отстранённо глядя на собеседника, Северус мечтал лишь о том, чтобы упасть в постель и забыться крепким сном без сновидений.       — Ладно, — буркнул Ян, видя отсутствие реакции на свои слова. — Что будем делать дальше? Откуда у Алекто могли взяться воспоминания с тобой в главной роли? И зачем ей встречаться с Вацлавом?       — Луиза сказала, что с воспоминаниями Кэрроу что-то не так. Не уточнила, что именно, — бесцветно проговорил Снейп. Он вновь запрокинул голову на спинку кресла и задумчиво следил за скользящими по серому потолку тенями. — При этом воспоминания Алекто явно настоящие. Она ни за что не смогла бы их подделать. Если бы это было вмешательство в память, я бы тоже заметил. Нет, определенно, все происходившее было отвратительно натуральным. Но как… Ведь Алекто даже не представляет, что такое Окклюменция, и как она работает! Быстро научиться у нее бы тоже не вышло. Уйдут годы, прежде чем эта гусеница сможет дисциплирировать свой разум, — размышлял будто сам с собой глава школы чародейства.       — Однако, воспоминание есть, — потирая подбородок, пробормотал Гринвин. Парень уже успел взять свой гнев под контроль и теперь задумчиво рассматривал Снейпа. — Выходит, Алекто зачем-то понадобилось развести тебя с Луизой по разным углам… Вот только зачем? Еще и Вацлав…       — Алекто считает, что я причастен к пропаже ее брата, — тихо проговорил Снейп. — И при этом она не идет к Темному Лорду, хотя уже сотню раз грозилась. Я считал, что ее останавливает недостаточность доказательств, а теперь теряюсь в догадках.       — Раньше она выказывала свой интерес к тебе? — приподнял брови парень.       — Либо я ничего не знаю о людях, либо ничего подобного раньше не было, — фыркнул Снейп, возвращая голову в нормальное положение. Он нахмурился, старательно пытаясь припомнить все эпизоды, связанные с Алекто.       — Оба утверждения потенциально верны, Снейп, так что ясности это нихрена не добавляет, — усмехнулся в ответ Ян.       — Я не вызываю в людях страстного желания сблизиться, — хмыкул глава Хогвартса. — Так что, если бы Алекто исподтишка смотрела на меня влюбленными глазами, я бы заметил.       — Следи за ней внимательнее, — отведя взгляд к камину проговорил Гринвин. — А я займусь своим братцем. Ни разу не верю, что их с Кэрроу встреча в Хогсмиде была случайностью. Зачем же надо было ссорить тебя с Луизой, да еще так топорно, напролом… Изводить ее в край… Темному Лорду ведь такое явно не понравилось бы, — тихо бормотал аврор будто забыв о присутствии зельевара. — Иди уже домой, директор Снейп. Если у меня что-то будет, я сообщу. Ах да, и не забудь извиниться перед своей женой.       — «Без тебя знаю!».

***

      Весна стремительно наступала на Хогвартс. Снег уже сошел, его остатки виднелись небольшими грязными кучами лишь в глубоких низинах и оврагах, да в чаще Запретного леса. Природа медленно оживала от спячки. Дни становились все теплее, а ласковое мартовское солнце заботливо подсушило многочисленные дорожки вокруг замка.       В последний учебный день перед пасхальными каникулами в школе чародейства царило радостное оживление. Учебного настроения у студентов не было совершенно. Все ждали отъезда из Хогвартса как единственного спасения.       — Нет же, выслушаете меня! — профессор Треллони, закутанная в тридцать три цветастых шали и обвешанная сотней разномастных бус, гневно сверкнула глазами из-под толстенных стекол очков. — Я точно вам говорю! Я видела в стеклянном шаре Гримма! Это недобрый знак! Вам нужно покинуть школу до мая, иначе случится непоправимое! Ладно ваша голова, но вы подвергаете опасности невинное дитя! Да, да! Не думайте, что я не заметила! Еще до того, как вы начали носить более просторную одежду, духи поведали мне о вашем положении, — на последней фразе голос профессора задрожал, а лицо сделалось потусторонне отсутствующим. — Запомните мои слова, профессор Лисс, — тон Сивиллы стал совершенно замогильным. — В мае, если вы не прислушаетесь ко мне и не поспешите убраться из школы, ваша жизнь изменится навсегда. Да… Да! Я вижу, как ваша линия судьбы и линия жизни прерываются в этот период, а потом продолжаются вновь. Будто само ваше существование будет рассечено на «до» и «после». Очевидно, это огромная невосполнимая потеря, которая потрясет вас до глубины души! Бойтесь, профессор Лисс и, если можете, бегите из Хогвартса!       Анна-Луиза замерла, не донеся чашку до рта, и в упор посмотрела на профессора Трелони. Полутемная учительская погрузилась в абсолютную тишину. Был слышен лишь скрежет зачарованного пера Флитвика, которое продолжало автоматически проверять пергаменты с тестами первокурсников.       — Кхемм, Сивилла, сколько бокалов хереса вы сегодня выпили? — деликатно кашлянула Профессор Спраут.       Макгонагалл презрительно фыркнула и стала собирать разложенные перед ней пергаменты в папку. Всем своим видом декан гриффиндора показывала, что подобные пророческие тирады есть абсолютная чушь, и она не собирается даже присутствовать при обсуждении этого бреда. Флитвик старательно делал вид, что проверяет что-то в кармане, на деле же всеми силами прятал расползающуюся улыбку.       — Ни одного, Помона! — гордо вздернула острый подбородок Сивилла. Ее многочисленные бусы качнулись с тихим бряцаньем.       — Прогресс, — буркнула Макгонагалл.       — Вы что-то сказали, Минерва? — голос прорицательницы взвился на октаву вверх приобретая истерические нотки.       — Ни в коем случае, Сивилла, — сухо ответила преподаватель трансфигурации. — Но все же профессор Лисс имеет право знать, сколько из ваших предсказаний действительно сбылись. В конце концов, она не ваша студентка.       Лицо Трелони оскорбленно вытянулось. Глаза метали молнии из-за толстенных стекол очков. В этот момент она напоминала несуразную раздраженную стрекозу.       — Что ж, по всей видимости, далеко не всем волшебникам дано проникнуть в суть и смысл великого искусства ясновидения, — возвращая самообладание, свысока проговорила Сивилла своим излюбленным потусторонним тоном. — Я не расстраиваюсь, вовсе нет. Зрячий да увидит! Слушающий, да услышит! Помните, профессор Лисс, к маю вас уже не должно быть в замке Хогвартс!       Учитель прорицаний развернулась, взмахнув пестрым калейдоскопом шалей, и, обдав Анну-Луизу удушающей волной индийских благовоний, вышла из учительской. Преподаватель ЗОТИ медленно выдохнула и наконец отпила из чашки.       — Не обращайте на нее внимание, — натянуто улыбнулась Помона. — С ней такое частенько.       — Разумеется, — с убийственным спокойствием ответила Анна-Луиза и, как ни в чем не бывало, опустила глаза в книгу.       С уходом Трелони учительскую наполнила гнетущая тишина. Спраут и Флитвик многозначительно переглядывались. Макгонагалл, сидевшая за столом с идеально прямой спиной, нарочито аккуратно складывала один пергамент к другому. Казалось еще немного, и от скопившегося в помещении напряжения в воздухе можно будет подвесить топор.       Анна-Луиза окинула внимательным взглядом преподавателей, отставила чашку, поднялась из кресла и, захватив книгу, направилась к выходу.       — Хорошего дня, коллеги, — обернувшись в дверях улыбнулась одними губами профессор ЗОТИ. Она обвела цепким взглядом преподавателей и все с тем же нечитаемым выражением лица вышла из учительской.       — Как думаете, Сивилла и правда видела что-то? — подала голос преподаватель травологии, когда напряжение после ухода Анны-Луизы стало совсем уж невыносимым.       — Помилуйте, Помона! — закатив глаза фыркнула Макгонагал. — Я скорее поверю в то, что профессор Треллони разжилась где-то хитростью и теперь старается выдворить миссис Снейп из Хогвартса, чем в ее реальную способность выдать хоть одно сколько-нибудь правдивое пророчество. Не говоря уж о том, что прорицания в принципе наука довольно мутная и беспредметная, а в сочетании с кулинарным хересом и подавно.       — «Убраться из замка! Подумать только! Еще немного, и я буду абсолютно уверена в том, что бывший директор отбирал преподавателей по принципу «Чем страннее, тем лучше», — фыркнула про себя Анна-Луиза. — «Угораздило же меня привлечь к себе внимание еще одной сумасшедшей! Линия судьбы у нее прерывается, как же! Может она еще расскажет, что ей магический шар на манер радио вещает! Это замок совершенно точно битком набит поехавшими на голову. Самой бы с ума не сойти в этом дурдоме. Нет, есть, конечно, светлые проблески, Макгонагал, например…».       Пребывая в собственных мыслях, Анна-Луиза не заметила, как дошла до кабинета. Войдя, девушка закрыла за собой дверь и нахмурилась. На высокой резной спинке стула сидела небольшая серая сова и пристально смотрела на профессора Лисс. Едва преподаватель ЗОТИ сделала шаг к столу, птица ухнула и протянула лапу с привязанной запиской.       Анна-Луиза подошла, забрала небольшой пергаментный прямоугольник и хотела было угостить пернатую печеньем, но сова вновь ухнула, расправила широкие крылья и ловко вылетела в открытое окно. Задумчиво посмотрев птице вслед, девушка опустила глаза на письмо в собственных руках. Конверт был абсолютно чистым. Нахмурившись, Анна-Луиза коснулась волшебной палочкой плотной бумаги. Конверт остался прежним. Ни искр, ни заклинаний, ни проклятий, вообще ничего. Брови девушки удивлённо поползли вверх. Она вскрыла конверт и бережно развернула лист.       Внутри оказалось даже не письмо, лишь несколько строк, и Анна-Луиза едва не задохнулась воздухом увидев на бумаге знакомый почерк:       «Март — Восемь мечей       Апрель — Десять мечей       Май — Башня, Дьявол, Смерть       Дальше какая-то белиберда, люблю»       Письмо вспыхнуло и в мгновение ока осыпалось пеплом в руках Анны-Луизы. Пальцы ее мелко дрожали, дыхание сбилось, на лице застыл страх. На ладонях мгновенно вздулись волдыри от жаркого пламени, однако мисс Лисс и глазом не моргнула продолжая невидяще смотреть прямо перед собой.       — «Нет, Луиза, соберись, у тебя впереди еще два урока» — сглотнув девушка выдохнула и всеми силами постаралась придать своему лицу нейтральное выражение, но ничего не выходило. Ей чудилось, будто от ужаса шевелятся волосы на голове, а вдоль позвоночника шныряют мокрые ледяные мыши. Мать никогда не ошибалась в своих раскладах таро.

***

      Поместье Виндгорф замерло, окутанное холодными влажными сумерками. По карнизам и откосам даже поздним вечером продолжали настойчиво барабанить талые капли. Сугробы под окнами практически сошли на «нет», обнажив черные ветки зарослей сирени. Вся огромная территория, казалось, только и ждала подходящего дня, чтобы одним-единственным днем одеться в зелень.       В камине хозяйской спальни уютно потрескивал огонь, и его яркие рыжие блики плясали на стенах, создавая причудливые ломаные силуэты. Снейп вошел в комнату и застал жену в постели с книгой на коленях. Им не удавалось толком поговорить за прошедшие несколько дней. Глава Хогвартса намеренно работал допоздна, раз за разом уговаривая себя, что он абсолютно ненарочно задерживается возвращается домой за полночь, когда Анна-Луиза уже спит. Северус отчаянно гнал прочь мысли о том, что и его жена, в свою очередь, больше не приходила к нему в кабинет, чтобы своими ласковыми прикосновениями увлечь домой.       При появлении мужа мисс Лисс смерила его темным взглядом и нарочито шумно перевернула страницу. Снейп порывисто выдохнул всеми силами стараясь никак не показать дискомфорта от этого колючего взгляда.       — «Гиппогриф меня дери, как вообще возможно не произнося ни слова опускать человека ниже ватерлинии?!», — выругался про себя Северус. Он наконец совладал с выражением собственного лица и направился к гардеробу, намереваясь снять осточертевший за день сюртук и шейный платок. — «Ага! И кто это еще спрашивает: «Как?», Нюниус? Кого из вас двоих называют на работе «ужас подземелий»?», — зельевар едва не фыркнул от нелепости собственных размышлений. — «Так, спокойно, она просто женщина, и тебе хватит мозгов выдержать все, что она имеет полное право высказать тебе за тот детский сад, который ты устроил на этой неделе», — в голову вновь непрошенным роем врывались воспоминания, подсмотренные в сознании Алекто Кэрроу.       — Добрый вечер, Северус, я вам так рада. Созерцать дома собственного мужа в последнее время стало для меня прямо-таки великой честью, — не меняя позы сказала мисс Лисс. Тон ее буквально сквозил льдом.       — «Ну, началось! Не дай этому скандалу разгореться, Нюниус! Если твоя жена сейчас еще и перенервничает выговаривая за всех правых и виноватых, Гринвин скальп с тебя снимет и в подарок Воландеморту пришлет, еще и ленточкой перевязать не забудет! Хотя при чем тут Гринвин? Ты скорее сам себя сожрешь со всеми потрохами!», — пронеслось в голове у Снейпа. Он на мгновение замер, стягивая с плеч сюртук. Комната вмиг показалась зельевару чужой и холодной. — Кажется, я должен извиниться перед вами, Луиза, — наконец выдавил он не глядя на жену. Еще никогда процесс надевания одежды на вешалку не казался Снейпу таким мучительно сложным. Анна-Луиза молчала, а Снейп кожей ощущал мелкие колющие искры напряжения, скопившегося в воздухе.       — Вот как, — прозвучал тихий голос Анны-Луизы. Северус по-прежнему не смотрел на жену, но ему показалось, будто он уловил долгий облегченный выдох, а воздух между ними перестал так воинственно вибрировать.       — Я должен был с самого начала сам проверить голову Алекто, а не вынуждать вас по сотому кругу выслушивать гадости, да еще применять Легиллименцию в вашем положении, — с упоминанием Кэрроу он дернул шейный платок чуть сильнее, чем рассчитывал, и плотная черная ткань неприятно впилась в горло. Зло зашипев, Снейп едва сдержал порыв чтобы не испепелить наглую тряпку. Он резким движением сдернул с себя платок и зашвырнул в шкаф. — И, пожалуй, я должен поблагодарить вас. Белый кот в доме — самая меньшая расплата, на которую я даже теоретически мог рассчитывать.       Зельевар старался не смотреть на Анну-Луизу, пока говорил, попутно переодеваясь в пижаму. Наконец, когда прятаться за створкой гардероба и разговаривать с одеждой стало невозможно, он перевел глаза на жену. Девушка сидела на кровати и пристально сверлила его взглядом темных глаз. Из взгляда исчезла ледяная колкость, мисс Лисс смотрела на мужа скорее изучающе, чем обвиняюще. Книга лежала на прикроватной тумбочке. Северус замер в нерешительности. Каждый вечер на этой неделе он собирался прийти из директорского кабинета пораньше и сказать уже наконец этой невыносимой женщине то, что собирался. А теперь, когда слова прозвучали, Снейп не знал, как себя вести. Даже приблизиться сейчас к общей постели казалось чем-то нереальным. Где-то внутри он был абсолютно уверен, что Анна-Луиза развернет его обратно в Хогвартс.       — Я скучала, Северус, — наконец произнесла мисс Лисс, с ее лица слетела маска Снежной Королева, а губы тронула теплая улыбка.       Снейпу показалось, будто с плеч, гулко бухнув об пол, упал мешок с песком, который он, не замечая, таскал все это время на себе. Комната вновь стала теплой и знакомой, а женщина на постели — живой и манящей, ждущей только его одного. Зельевар в четыре шага преодолел расстояние до кровати и, быстро нырнув под одеяло, сгреб жену в охапку прижимая к себе.       — «Дурак ты, Нюниус! Раньше надо было все сказать и получал бы всю неделю по вечерам свою порцию вот этого всего, а не сидел до посинения над бумагами в чертовом кабинете, пока глаза из орбит не полезут!», — ругнулся он про себя вдыхая аромат жасмина и зеленого чая от темных волос. Снейп прикрыл глаза опасаясь, что волшебное мгновение испарится прямо сейчас, и он, вздрогнув, вновь обнаружит себя задремавшим над очередным отчетом. Он замер, сжимая в объятиях девушку, и отрешенно уставился в отблески языков пламени. Ощущение времени смазывалось. Северус даже примерно не знал, сколько он просидел неподвижно прижимая к груди женское тело, прежде чем Анна-Луиза сама не пошевелилась, устраиваясь поудобнее.       — Если вы все же применили к Алекто Легиллименцию… — тихо начала девушка.       — «Вашу мать», — Снейп едва подавил порыв скривиться. Не от вопроса, а от мгновенно подкатывающего чувства тошноты, одолевавшего, едва в памяти всплывали сцены из воспоминаний пожирательницы. Сколько бы зельевар ни пытался, полностью отделаться от увиденного в чужом сознании, так и не смог. — Нет, Луиза. Не знаю что это, но я в этом точно не участвовал, хоть литр веритасерума в меня влейте.       — Я не об этом. Хоть мне и приятны порывы вашей чести, — хмыкнула Анна-Луиза. — Как она смогла это провернуть? Воспоминания просто фантастически реальны. Не знаю даже каким уровнем Окклюменции надо обладать, чтобы все выглядело настолько достоверно. И, самое главное, зачем? Не могла же она всерьез думать, что все дружно поверят в то, что она покажет?       — Не могла… — повторил Снейп и тут же резко сел в постели, невидяще буравя взглядом противоположную стену. — От чего же не могла, — звенящим шепотом пробормотал зельевар. Пульс его участился, взгляд забегал из угла в угол. — Как раз таки могла! Ведь она не знает… Она ведь совсем ничего не знает ни о требовании Темного Лорда, ни о том, что происходит здесь, в Виндгорфе, за закрытыми дверями… Ей известно лишь то, что я всеми силами стараюсь не допустить ее общения с вами, Луиза. Алекто вполне может собирать информацию для Тома Реддла. Если она действует так, значит уверена, что наши отношения куда ближе, чем мы показываем Темному Лорду. С чего вдруг она так считает? Не было ведь повода… Значит кто-то сказал, но кто?!       Беспокойные догадки одна хуже другой наполнили голову. Снейп провел дрожащими пальцами по волосам и, уперев кулак в губы вновь вперился взглядом в стену. Из раздумий его вывело прикосновение легкой теплой ладони к плечу. Вздрогнув, мастер зелий скосил глаза на Анну-Луизу.       Мысль, мгновенно пришедшая в голову, не замедлила с реализацией. Снейп рывком подмял под себя гибкое женское тело и, удерживая вес на локтях, заглянул в лицо девушке. Ловкие пальцы уже успели зарыться в его волосы, и от головы вниз по позвоночнику разбегались толпы мурашек, даря удовольствие.       — А теперь, будьте так добры, скажите мне, что же, по вашему мнению, было не так в воспоминаниях Алекто? — пророкотал Снейп проводя носом от ключицы до скулы и наслаждаясь сладковатым ароматом и шелковой нежностью кожи. Жилка на белой шее забилась быстрее. Девушка сдавленно выдохнула, подавшись навстречу прикосновениям.       — Ну же, Луиза, если вы не ответите мне, то рискуете остаться вдовой, ведь вашего мужа со всеми потрохами сожрет любопытство.       — Даже не знаю, как вам сказать, Северус, — лукаво улыбнулась Анна-Луиза, она легко царапнула грудь мужа острыми ноготками сквозь ткань рубашки и чуть качнула бедрами вверх, вырвав из груди Снейпа свистящий резкий выдох сквозь зубы.       — Уверен, вы сможете подобрать нужные слова, — растягивая губы в улыбке проговорил Снейп. Его рука уже успела найти край сорочки и теперь настойчиво сдвигала кружевную ткань вверх, давая в полной мере насладиться молочной упругой кожей бедра. Он провел губами дорожку от скулы до ключицы, поцеловал белое плечо, вырывая из груди женщины полустон. — Так что же, Луиза? — в его голосе слышалась насмешка.       — Вы двигаетесь по-другому, — на грани слышимости выдохнула Анна-Луиза обведя его плечи легкими теплыми ладонями и выгибаясь навстречу.       Снейп замер и удивленно уставился в затянутые желанием глаза, но так и не нашелся с ответом и счел за благо промолчать, вернувшись к самому желанному на текущий момент занятию.