Белые львы

ГЛАВА 60. "СУПЕР" Палермо - Москва, август 2008 года Саша старался не рефлексировать в этот отчаянный момент. Заставлял себя не думать ни о чем лишнем. И ни о ком лишнем. В частности, о Йене. И если раньше Йен всегда оставался в поле его внутреннего зрения, то теперь его выставили за дверь, «во тьму внешнюю, где скрежет зубовный». Да, Йен стоял за крепко закрытой дверью, готовый в любой момент ворваться в сердце Саши вместе с легионом демонов. И Саша не был уверен, что сможет удержать этих демонов вовне. Но и об этом старался не думать. Он вылетел в Москву сразу после звонка Силецкого и нового предательства Йена. С ним вылетели все его люди. За исключением Эрика, который, по своему обыкновению, загадочно сказал, что у него «свои пути», после чего исчез. Йен Хейден был предоставлен самому себе, к нему как будто потеряли интерес. Саша удивлялся собственному хладнокровию. Да, в глубине сердца пульсировала боль, отчаянная, страшная, но внешне он оставался невозмутимым. Он понимал, что на него смотрят другие. И враги, и друзья. Впрочем, у Саши не было друзей. Были приятели, недруги, завистники, любовники. Теперь были и близкие люди. Но друзей не было никогда. Не то чтобы Саша в них не нуждался, но просто не умел их заводить. А сейчас он чувствовал, что ему надо выплеснуть боль, которая клокотала в глубине его сердца. А выплеснуть было некому. Не было друга. Саша сидел в самолете, закрыв глаза. А когда открыл, то на него смотрел Эм, в образе льва. Голубые глаза были устремлены на Сашу. Два белых льва общались взглядами. Губы Саши не шевелились. Друг, ушедший из этого мира, разделял его боль, принимал ее в себя, уносил ее прочь. Саша чувствовал, как возвращаются силы. Два льва разорвали тьму боли на части. Саша чуть улыбнулся и подозвал отца, Владимира и Олега. Пора было решать, что предпринять в Москве. *** Москва, август 2008 года Силецкий напоминал Мурзину огромное мерзкое насекомое: не то ядовитого паука, не то скорпиона. Мурзин сидел на стуле в какой-то комнате, руки были скованы наручниками. Внешне он был спокоен, просто казался усталым. Даже измученным. Силецкий не скрывал злорадства. - Я предупреждал тебя, Геночка, что всех вас достану. И тебя, и твою блядь. На лице Мурзина не дрогнул ни один мускул. Мозг лихорадочно работал, анализируя ситуацию. А она была еще хуже, чем официальный арест. Гораздо хуже. Он сам был виноват, поддался психозу, выскочил из хорошо охраняемого дома. Люди Силецкого вряд ли решились бы проникнуть в дом. Зато они были поблизости и наготове. Геннадию не составило труда сложить два и два, чтобы понять: «крот» в охране все-таки оставался. Именно он дал сигнал людям Силецкого. И те воспользовались ситуацией. Телохранители пытались его защитить, но… Не вышло. Мурзин не винил охрану. Она не всесильна. Особенно, когда мало людей. Сам виноват. Черт, еще и парней подставил… Он даже не знал, живы ли его телохранители. Мудила. Конченый мудила. - Не разыгрывай из себя крестного отца, не получается у тебя, - спокойно бросил Мурзин Силецкому. - А ты в любом случае доигрался, - огрызнулся тот. – Всё. Финита, Геночка. Я тебя уже сейчас лично на кусочки порезал бы с превеликим удовольствием. За сына моего. За всё. Но я обещал, что и твою подстилочку на кусочки порежу. И сначала хочу его. У тебя на глазах. Ты же его любишь, извращенец. Знаю, что лю--юбишь, ой, как любишь! Вот сначала его, а потом уже тебя. - А что дальше-то? - пожал плечами Мурзин, ничем не выдав страха, который охватил его при мысли об угрозе, нависшей над Младшим. – Что дальше? Ты же знаешь, какая кутерьма идет вокруг «Сокоде». А тут ты со своей местью. Прикончишь меня и Сашу – акций никому не видать. Это я уж предусмотрел. А этого тебе не простят, дедуля. Тебя не то что на кусочки порежут, тебя на медленном огне сначала поджарят. А уж потом порежут. Хотя говно и резать не надо. - Ты меня за лоха принимаешь, Геночка? – ухмыльнулся Силецкий. – Совсем мозги проебал в своих садо-мазо оргиях? С этим твоим хмырем жопастым? Проебал, похоже… Так вот, объясняю. Свои акции можешь на тот свет забрать. Там черти их в огонь бросят под твоей сковородкой, чтобы горел ярче. Твой пидорёнок 19%, что ты ему отдал, мне на блюдечке принсёт, чтоб тебя спасти. А не принесёт, то ему же хуже. Но самое главное, Хейден, еще один мозги проебавший, свою долю мне тоже отдаст. По дешевке. Тот самый блокирующий пакет. Он твою смерть купил на эти акции. Да-да. Согласился отдать в обмен на то, чтобы я тебя прикончил, наконец. Правда, идиот считает, что этим он еще жизнь выторговал пидорёнку, которого вы с ним всё поделить не можете. Мудак! Акции-то я у Хейдена заберу, а пидорёнка, сам понимаешь… - Хейден – мразь, но не идиот. Он тебе так просто акции не отдаст. Он тоже знает, что тебе, жучаре старому, верить нельзя ни на грош. - Отдаст-отдаст, - ухмыльнулся Силецкий. – вы оба ебанулись на этом Забродине. Когда он узнает, что Забродин у меня, то быстренько всё отдаст. А я уж смогу этого борца за права педиков развести как лоха. И не таких разводил. - Ну а дальше-то? – спросил Мурзин. На самом деле он уже понимал, что Силецкий задумал дальше, и поддерживал этот разговор лишь потому, что следовал своему старому правилу: всё может измениться в любой момент, и потому надо тянуть время, чтобы дотянуть до такого момента. - А дальше… Раз у меня будет блокирующий пакет, то я продам его тем, кому надо. Не буду упираться как ты или Хейден. Я буду покладистым дедушкой, но уж своё-то отхвачу, не сомневайся. И при деньгах буду, да еще и душу будет греть мысль о том, что ты со своей подстилкой уже в аду горишь. А тогда уж я Хейденом займусь, и этим… Киллерсом. Один раз ушел он от меня, второй раз не уйдёт, - процедил Силецкий. - Ну, занимайся, - пожал плечами Мурзин. – А уж в аду встретимся. И поджаримся. - Умри ты сегодня, а я завтра, - ухмыльнулся Силецкий. - Или вчера, как твой Влад, - не удержался Мурзин. Силецкий изменился в лице, побагровел. - Ты, блядь, сука, за всё ответишь!! – заревел он, плюнул в лицо Мурзину и дал пощечину. – И твой пидорёнок! И остальные!!! Мурзин молчал. Он снова видел белых львов – уже не одного, а нескольких… То ли рассудок у него всё-таки помутился. То ли белые львы и впрямь шли ему на помощь. Но почему тогда белый лев прыгнул на него? Спасал от пуль? В него и впрямь стреляли, хотя Силецкий уверял, что не собирался убивать его сразу. Да, наверное, спасал. Но не только. Мурзин понимал, что лев направлял его на дорогу, которую он должен пройти. Последний круг ада. Точнее, чистилища. Чтобы избавиться от прошлого. Геннадий был готов. Лишь бы его Младший… Лишь бы Младший был жив. *** Подмосковье, август 2008 года Саша, его отец, Олег и Владимир собрались в комнате, которая служила Младшему чем-то вроде рабочего кабинета. - Не ходи, - с тревогой произнес отец. – Силецкий врёт. Это ловушка. Саша кивнул. Он сам не верил Силецкому. Потому что не забыл, как тот пытался его отравить. Не забыл стрельбу у Лувра. Многое другое. Он ясно видел, что старый паук хочет затянуть его в свою сеть. И тогда он не сумеет спасти Старшего. - Среди охраны есть погибшие? – спросил Саша. - Нет. Раненые. Тяжелые, - буркнул Олег. – Но жить будут. - «Крота» вычислили? – бесстрастно поинтересовался Саша. - Вычислили, - угрюмо ответил Владимир. – Это… - Неважно. Что с ним? - Пока жив. Дальше Старший будет решать. - Пусть решают парни из охраны. Когда поправятся. Старший согласится, - в голосе Саши была холодная уверенность. В поведении Саши не осталось почти ничего от прежнего аутичного юноши, но на самом деле власть и ответственность по-прежнему давили на него невыносимой тяжестью. Он не чувствовал сладкого вкуса власти, у него не кружилась голова от того, что люди подчиняются его приказам, что от его решений зависят судьбы и жизни. Может быть когда-нибудь он к этому привыкнет… человек ко всему привыкает. Но Саше не хотелось привыкать. Он знал, что бремя власти – предназначенная ему ответственность и, отчасти, возмездие за то, что он долго уклонялся от этой ответственности. Это бремя мучило, временами отчаянно хотелось сбросить его. Или хотя бы поговорить с кем-то. С таким же как он «белым львом», вожаком таинственной стаи, чтобы понять, как с этим жить. Саша был уверен, что он не один такой в мире, но не знал никого, подобного себе. Его мучили сомнения. Но он не мог себе позволить впасть в уныние. Не мог. Сразу по возвращению в Москву Саша начал действовать. Не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы догадаться: авантюра Силецкого не могла понравиться всем группировкам, вовлеченным в конфликт вокруг «Сокоде». Слишком многим она смешала карты, создала неопределенность. И Саша понимал, что обязан этим воспользоваться. Пока наверху, в закрытых от простых смертных кабинетах, не решили, что с Силецким будет проще договориться, чем с Мурзиным и Хейденом. И что лучше мертвый, чем живой Мурзин, знающий слишком многое. Уже в автомобиле, по пути из аэропорта Саша набрал телефон чиновника, с которым не раз встречался, в том числе в особняке Силецкого. Чиновник высказывался максимально осторожно, но Саша понял, что он входит в число тех, кого действия Силецкого привели в ярость. Он ничего не пообещал Саше кроме того, что с ним «свяжутся». Буквально через пару часов после возвращения Саши в опустевший дом туда заявился безликий. Он заметно нервничал и даже не пытался этого скрыть. Безликий представлял группировку, которой Силецкий смешал все карты. Причем группировку, в которую входили люди из спецслужб. И Саша понял, что это шанс. - Без освобождения Мурзина ничего не будет, - заявил он. – От меня вы акции точно не получите. И еще не факт, что Хейден передаст свой пакет Силецкому. - Да, я не отрицаю, для нас это плохо. Хреново. Хуёво, - Саша впервые слышал, чтобы безликий матерился, и это было ещё одним хорошим знаком. - Тогда добейтесь его освобождения. - Мы не можем вмешиваться. - Что значит «не можете вмешиваться»? Вы давно по уши во всем этом увязли! - Мы не можем посылать туда своих людей! - Значит, вы знаете, где Силецкий его держит? Безликому показалось, что на него сейчас бросится лев. Он невольно отступил на шаг, с опаской поглядывая на Сашу. - Да, нам это известно, - нехотя подтвердил он. – Но мы не хотим светиться. Саша кивнул и поджал губы. - Где? – глухо спросил он. - А что мы получим в обмен? - Возвращение статус-кво. - Что вы называете статус-кво? Опять будете тянуть время, торговаться? - А без статус-кво и этого не будет, - Саша как будто гипнотизировал безликого. - Да кто ты такой, чтобы ставить условия, щенок! – безликий, кажется, впервые вышел из себя. Саша молчал, продолжая смотреть в водянистые глаза безликого. Лоб этого человека покрылся испариной. - Мне надо посоветоваться, - зло бросил он. Безликий с кем-то тихо поговорил по телефону. Разговор длился менее минуты. - Юг Владимирской области. В лесах, на торфяниках. Но где именно – не знаем. *** - Спятил? – Михаил смотрел на любовника, который известил его о своем приезде за пять минут до самого прибытия. – Ты псих! Тебе нельзя здесь появляться! Тебя же… Я вообще запретил тебе приезжать! От волнения он путал английские и русские слова. Эрик рассмеялся. - Майкл, ты можешь командовать мною только в постели. А мы разве в постели? Впрочем, я совсем не против там оказаться. Пойдем, покомандуешь? - Как ты… Тебя же наверняка засекли! - Конечно, засекли. Прямо на паспортном контроле. Гражданина Австралии Робина Дженкинса, прибывшего в Россию из Казахстана, где он работает по контракту на комбинате в этом… черт, не могу это произнести… а ведь специально три часа тренировался… Кок…че… тав, - с трудом выговорил Эрик. – Кстати, вполне реальный человек, если хочешь знать. Даже рыжий, как я. Только лицо пожирнее будет. - Ебать, Эрик… Ты допрыгаешься. - Давно допрыгался. Ну что, командир, в постель? Заодно введешь в курс дела. - Нет, сначала ты скажешь, какого хрена тут делаешь? Чем ты можешь помочь? Это Россия! Вообще не твоя территория! - Значит, пора осваивать. - Ебанат, - это слово Михаил произнес по-русски, но Эрик, судя по всему, это слово понял. Или давно уже выучил. *** Мулино, 100 км к востоку от Москвы, август 2008 года - Зовут-то тебя как? – Мурзин смотрел на парня, приносившему ему еду в подвал. Даже не в подвал, а в погреб, где было душно и пахло гнилью. Ну, и еду можно было назвать едой лишь условно. Но Мурзину в жизни и не такое приходилось жрать. Он сидел в этом подвале уже сутки или больше. Его сюда привезли после разговора с Силецким. Везли в закрытой автомашине, долго. Несколько часов. Значит, он где-то далеко от Москвы, если только его не возили кругами по МКАД. Мурзина держали словно пса, на короткой цепи. Ошейник был на замке. Цепь крепилась к стене. Мурзин мог сделать пару шагов, не более. Похоже, Силецкий хотел его унизить, зная пристрастие Мурзина к доминированию. Но сейчас цепь интересовала Мурзина только в том смысле, как от нее избавиться. А парень, приносивший еду, был явно не из охраны. Секьюрити – они другие. На вид – простецкий. Этакий качок-гопник. Но гей-радар Мурзина сработал сразу: парень как минимум «би». Или просто гей. И было в нем еще что-то… Что-то знакомое… Хотя Мурзин никогда прежде с этим парнем не встречался. Во всяком случае, не помнил его. Мурзин про себя отметил: что местная охрана допустила прокол. Проколом был этот парень. Профи не стал бы вступать в разговоры. А этот был не прочь поболтать. Может быть, местные охранники считали, что Мурзину все равно недолго осталось, шлепнут его в этом подвале, да и всё. Возможно. Но он будет цепляться за любую возможность. В любой момент всё может измениться… В любой момент. - Андрей, - сказал парень, рассматривавший пленника без враждебности и с откровенным любопытством. - Работаешь здесь? - Та типа того… Жить надо. Жрать надо… А хер куда устроишься, - выговор парня выдавал в нем выходца то ли с юга России, то ли Украины. - Это правда, - с готовностью сказал Мурзин. Он стремился разговорить парня. Но не спугнуть. Не задавать в лоб вопросы: куда меня привезли? Что это за погреб? Говорить о том, о чем этот парень хочет говорить. А Мурзин видел, что о себе парень поболтать не прочь. - Ну и как тебе? - Супер, - сказал парень. Словечко «супер» тоже о чем-то напомнило Мурзину. Что-то было связано с этим словечком. - Бля буду, знаю тебя. Супер, - неожиданно выдал парень. – Ты этот… как его… Мурзин. - Да я и не скрываю, - Геннадий широко улыбнулся. - Точно. Супер. Я читал про тебя. Когда порно сашкино в инете смотрел. Мурзин вздрогнул. Парень говорил о Саше. И, конечно, имел в виду слитые Силецкими в интернет еще в прошлом году порноролики, вокруг которых тогда разразился скандал. Память разведчика, привыкшая запоминать даже незначительную информацию, подсказала: Саша рассказывал о парне… Но тут парень сам заговорил. - Прикинь, ты ведь Сашкин ёбарь, а я тоже был его ёбарем. Супер! – сообщил он радостно. Теперь память выдала четкую картинку. Саша когда-то рассказывал о своих бывших сожителях. Их было двое. Одним из них был парень по имени Андрей. И он тоже работал в «фирме» Сидюхина. Со слов Саши выходило, что Андрей не был гламурной пидовкой. Гора мускулов, минимум интеллекта, максимум согласия на всё. Родом Андрей был то ли из-под Харькова, то ли из-под Херсона, учился в каком-то невнятном вузе, с жильем в Москве у него были вечные проблемы. И любимым словечком Андрея было «супер», которое он вставлял едва ли ни в каждую фразу. - А, значит, ты тоже у Сидюхина работал, - Мурзин постарался произнести эту фразу как можно более нейтрально, хотя всё в нем вскипело от отвращения при имени недоброй памяти сутенера. - Ага, прикинь, супер! – радостно подтвердил Андрей. – Он меня у Сашки поселил. Он меня и выпер от него. Когда я сифак где-то подцепил. Бля, вот был супер! - Супер, - согласился Мурзин. – И как ты потом… - Да потом… помрачнел Андрей. – Бля, вот у Игорька работать и с Сашкой жить было супер! Хули, вся работа – ебёшь клиентов за бабло или жопу подставляешь, ну, или сосешь там… А потом Сашку ебешь. А он был супер, я помню. Особенно жопа. Такая, бля, жопа была! Супер. У Мурзина, прикованного цепью к стене, чесались руки въебать в тупую морду Андрея. Но он сдержался. Тем более, что Андрей ничего плохого сказать не хотел. Даже наоборот. Приходилось делать скидку на то, что парень прост как штаны пожарного. - А потом, бля, - вздохнув, продолжал Андрей, - потом, бля, тухляк начался. Часть бабла что я у Игорька налопатил, сифак сожрал. Уколы, бля, таблетки… Там какой-то сложный сифак был, просто супер, хуй проссышь. А потом, бля, в сауну одну массажистом типа устроился. Ну, тоже, бля, интим-хуйтим, все дела. Но бабла мало платили. Уехал домой в Херсон, ну а там – хер без сона, работы нет. Кароч, вернулся, то здесь, то там – не пойми кем. Сашка-то уже как сыр в масле с тобой катался, порнозвезда – супер! – эти слова Андрей произнес с завистью и даже с восхищением. – Ну а я, бля, то грузчиком в магазе, то курьером, то хурьером… Ну, и ебля хер знает как, хер знает где и с кем. Супер, бля! – а это уже было сказано с досадой. - А здесь как оказался? – спросил Мурзин с нарочито равнодушным видом. - Да хер один предложил, - неопределенно произнес Андрей. – Супер, конечно, но, бля, нихуя не супер. Мурзин понимающе кивнул. - Съебу отсюда скоро, - продолжал делиться планами бывший сашин сожитель. – Надоело, блять, жопой комаров тут давить на торфяниках. Слово «торфяники» Мурзин тут же для себя отметил. Торфяники находятся на востоке Московской области и дальше, во Владимирской. Его везли несколько часов. Все сходилось. Он где-то среди торфяных болот… - И далеко тут до цивилизации? – спросил он, избегая прямого вопроса. Но, похоже, слово «цивилизация» не входило не только в словарь Андрея, но и в круг его познаний. - Тут, блять, тока до болота хуй подать. До остального – как раком до Европы. Супер, короче. - Но в город-то иногда выбираешься? - Да какой, нахер, город… Название одно. Тока я тебе не скажу, - вдруг прищурился Андрей. – Запретили мне. Мне и пиздИть с тобой запретили, но хули тут делать. Эти уебища вообще молчат как, блять, суслики. Поговорить не с кем. Я б вдул кому-нить, тока они ж, блять, всё натуральские натуралы. Ну, супер, бля, ага! – последние слова явно означали иронию и сомнение. - Ну и съебывал бы отсюда, что ты тут комаров кормишь, - как ни в чем не бывало сказал Мурзин, избегая снова затрагивать вопрос о ближайшем городе. - А куда, бля? Это у Сашки всё супер. А я-то никто, - с досадой плюнул Андрей. - Да всё у тебя будет супер, - с напором произнес Мурзин, используя наиболее доступное сознанию Андрея слово. – Ты просто Сашке позвони. Какие проблемы? - Да с каких хуёв-дров он за меня впишется? Я ему ваще никто. Он и забыл давно… - Нет, не забыл. Он рассказывал про тебя, - Мурзин, когда надо, умел убеждать. В подтверждение своих слов он пересказал две истории, слышаные когда-то от Саши. Как они на пару с Андреем ублажали какого-то деда, у которого и не стоял уже. И что-то из совместного быта: про покупку холодильника. - Точно, супер. Ага, было! – заржал Андрей. – Бля, ну, Сашка, он супер, ваще! - Слушай, позвони ему, а? – сказал Мурзин. – Просто позвони, скажи, что от меня, что я просил его тебя куда-то пристроить поприличнее. Ну, привет от меня передай. - Ты чё, хочешь, чтоб я Сашке выболтал, в какой жопени мы с тобой сидим? Супер ты хитёр, мужик! Не, извини. Если они узнают, что я это слил, меня вместе с тобой закопают. Супер будет. Это, блять, не люди, это зверюги, - Андрей перешел на страшный шёпот. – Не, не могу. - Да я понимаю, - пожал плечами Мурзин. – Я и не прошу тебя говорить, где мы. Просто передай привет, скажи, что я за тебя просил. Вот и всё. Меня ж скоро всё равно закопают, так перед смертью хочется доброе дело сделать. - Да как я ему позвоню? У меня и номера его нет. - Телефон-то у тебя есть? - Да вот… - Андрей вынул из кармана штанов телефон с треснувшим экраном. Глаза Мурзина сверкнули хищным блеском, но он тут же их опустил. - Телефон-то есть. Да тут не ловит ни хера. - Тут, в погребе? - Да ваще, бля, не ловит. - А как же связь держите? - Да у этих спутники есть! Супер. А мне, блять, пиздюхать до кочки, там ловится. - Я помню сашин номер, вбивай его и пиздюхай до кочки, - в голосе Мурзина зазвучали командирские нотки. - Супер! – с восхищением произнес Андрей. Мурзин продиктовал номер Саши. Нет, он не рассчитывал, что бывший сашин сожитель проболтается об их местонахождении. Это вряд ли. Но Саша должен догадаться, что сделать после принятого звонка. А если не догадается он, то догадаются другие: Михаил, Владимир. Они точно догадаются. - Слушай, а мне вбить не можешь, а? - вдруг спросил Андрей, глядя на Мурзина. Тот непонимающе уставился на парня. - Бля, ну я ж говорил, тут натуралы одни, или косят под них. У меня очко уже мхом заросло, - пожаловался Андрей. – Рука дрочить отсохла. Я б сам тебе вдул, но как-то… Ты ж всё-таки ёбарь сашкин. Тебя ебать – не супер. А ты меня – бля, давай, а? Очко уже ноет, не могу. А я сразу после этого Сашке звякну, а? Мурзин смотрел на парня. Рука Андрея потянулась к члену Мурзина. И тот не воспрепятствовал. В конце концов... ему тоже нужна разрядка. Это просто секс. Не более. А еще… Еще где-то в закоулке сознания мелькнула мелочная мстительная мыслишка: Младший отдавался и трахал других. Он, Старший, тоже имеет право. Мурзин фыркнул при этой мысли. Еще год назад ему и в голову не пришло бы размышлять: дозволительно ему кого-то трахнуть без ведома Младшего? Как же всё изменилось! - Раком вставай! – приказал Мурзин. Он не хотел видеть лицо парня. Это секс. Просто секс. Не более. - Супер! – Андрей с готовностью стянул штаны, обнажив белую, круглую задницу, и встал на карачки, задрав ягодицы. Мурзин со вздохом плюнул на пальцы и полез внутрь - растягивать. - Супеер! – замычал Андрей. – Ой, бля, как же сууупееер!... *** Подмосковье, август 2008 года «Передовая группа» отправилась в путь уже через пару часов после того, как Саша получил от безликого информацию о том, что Старшего прячут где-то на юге Владимирской области. Там были глухие леса, торфяные болота. Огромный квадрат территории. Десятки километров лесов с разбросанными по ним редкими деревнями и поселками, оставшимися от давно загнувшейся торфодобычи. И еще хрен знает, сколько не отмеченных на карте строений могло скрываться в этих лесах. Искать там Старшего – было все равно что искать иголку в стоге сена. Но искать было нужно. Причем немедленно. И группа выдвинулась. Ее возглавлял Михаил. Эрик рвался с ним, но тут Михаил воспротивился. - Ты должен оберегать его, - тихо произнес Михаил. – Только тебе я могу его доверить. Только тебе. Понимаешь? - Понимаю. Не беспокойся. - Куда ты собрался? – встрял Олег. – У тебя нога еще толком не восстановилась. - По Лос-Анджелесу с этой ногой погулял, по Сицилии тоже, а уж на владимирской земле сам Бог велел. Не переживай, всё в порядке. - Да не всё в порядке!.. - Всё. Разговор окончен. Младший приказал, - отрезал Михаил. - Я тоже пойду! Я должен, - произнес Олег. Присутствовавший при этом разговоре Владимир дернулся было удержать любовника, но тот лишь зло зыркнул на него. - Если Младший согласится… - пожал плечами Михаил. Младший не возражал Впрочем, и приказа он не отдавал. Он именно не возражал против того, чтобы его отец возглавил группу, отправлявшуюся на поиски Старшего. И чтобы Олег присутствовал в ней как врач. Но Саша не возлагал особых надежд на эту миссию. По его мнению, вопрос должен был решиться в Москве. И у Саши был свой план, которым он ни с кем не делился. План основывался на том, что сам Силецкий оставался в Москве, а значит, Старшего пока не будут убивать. Старый паук сам захочет воочию насладиться мучениями жертвы. Но тут вмешался тот самый его величество случай, на который, как говорил Старший, надо уметь надеяться, если надеяться не на что. Это был внезапный звонок Андрея. Саша сначала даже не понял, кто говорит, да и связь была прерывистой, ибо звонил Андрей «с кочки, бля, супер». После слова «супер» экс-сожитель был идентифицирован. Но когда Андрей заговорил, что встретил «ебаря, ну ты с которым, и он с тобой», и добавил, что «он мне ща супер как вдул», то Саша решил, что тот бредит. Но после пары вопросов картина стала ясна. Андрей, сказавший что «ебарь словечко замолвил, помоги с работой, супер будет», наотрез отказался говорить, откуда звонит. - Не, Саш, всё супер, но не. Меня тогда закопают, извини, если узнают, что я сдал. А эти узнают. Не. Даже если не пристроишь меня. Всё, супер, пока. Саша помнил нрав Андрея и знал, что если тот уперся, то его не переубедить. Но разговор с ним длился минут пять, если не больше. И Саша тут же вызвал Владимира. - Узнай, откуда шел сигнал. И быстрее. Сможешь? Саша знал, что у службы безопасности Мурзина такие возможности были. Во всяком случае раньше. - Сложновато,- мрачно произнес Владимир. - Сможешь? – Саша в упор смотрел на начальника службы безопасности. - Да раньше за пять минут узнали бы. Сейчас… ну, пара часов точно понадобится. - Действуй! И, если поможет, сигнал должен был идти оттуда, где Старшего держат. То есть с юга Владимирской области. Владимир испарился. Координаты вышки мобильной связи, через которую шел сигнал, были у Саши не через два часа, а уже через 35 минут. Деревня Мулино. 50 километров к югу от города Торфянска. Квадрат поисков резко сужался. Группа Михаила, уже почти добравшаяся до тех краев, получила наводку выдвигаться в этот район. К делу подключился Эрик, у которого были выходы на международные компании спутниковой связи, поскольку наверняка люди Силецкого в этих краях использовали спутниковые телефоны. Московские номера телефонов Силецкого и людей из его окружения, которым могли поступать сигналы со спутниковых телефонов, предоставил Владимир. Собранная информация позволила Киллерсу уже через пару часов получить почти точные координаты абонентов в районе Мулино. И, кроме того, фотографии этих мест со спутника. Это был уединенный дом посреди густого леса. Цель была ясна. Саша, получивший эти сведения и передавший их отцу, что-то беззвучно зашептал. Как будто молитву. А может быть, именно молитву. А затем, повернувшись к Эрику, тихо сказал. - У нас с тобой есть один долг. Здесь, в Москве. Пора заплатить. Пойдешь со мной? Наверное, впервые в серых глазах стоял не просто холод, а смертельный мороз. *** Москва, август 2008 года Валентин Силецкий в этот вечер сидел в своем рабочем кабинете, в особняке на Поварской. Ему пришлось ответить, наверное, на 20 или 30 телефонных звонков. В трубке звучали как поздравления, так и проклятия, как раздражение, так и страх. Слишком неожиданным был его ход с похищением Мурзина. Да Силецкий и сам не ожидал. Он держал группу захвата в надежном месте недалеко от особняка Мурзина, но скорее на всякий случай. Мурзин не вылезал из своего дома, который слишком хорошо охранялся. Именно поэтому Силецкий немного подыграл этому ебанашке Забродину, добивавшемуся ослабления ограничений, наложенных на Мурзина. Задействовал свои тайные рычаги, чтобы было вынесено постановление о разрешении Мурзину прогулок. Впрочем, Силецкий не обольщался: Мурзин был матерым волком и вряд ли так просто начал бы гулять по окрестностям. Но все же держал группу захвата наготове, а вдруг повезет. Было ясно, что если Мурзин выйдет из дома, то лишь в сопровождении сильной охраны. Поэтому были задействованы снайперы. Их задачей было не убить Мурзина, но ранить, чтобы потом доставить к Силецкому. Ну а если не получится ранить, то убить. Но всё прошло отлично. Это был настоящий подарок его величества случая. Мурзин вышел из дома с минимальной охраной. В него стреляли, но он успел свалиться в кустарник (вот волчара!), однако его все же оглушили, а охрану перестреляли. И теперь он кукует в погребе во глубине владимирских лесов, где его никто никогда не найдет. А пидорёнок Забродин сейчас сам придёт. Он уже звонил. Принесёт на блюдечке акции, а главное – себя. Силецкий уже запланировал сеанс видеосвязи с Хейденом: пусть тупой америкос, или кто он там, убедится, что объект его страсти находится в руках Силецкого. И ускорит передачу блокирующего пакета акций. Ну а потом… пидорёнок сдохнет вместе со своим ёбарем. Сначала Забродин на глазах у Мурзина, затем сам Мурзин. Оба умрут медленно, мучительно. А потом придется заняться Хейденом. Ну, и Киллерсом. Это само собой. За сына. За Влада. Уже стемнело. Пидорёнок обещал явиться через полчаса. Наверное, трясется сейчас от страха. Кролику страшно идти в пасть удава. А придется. Деваться некуда. Свет в кабинете внезапно дважды моргнул и отключился. Что за хрень? Никогда такого не было. Силецкий ткнул клавишу внутренней связи. Связь молчала. Черт! Он встал с кресла, доставая мобильник из кармана. Мобильная связь работала. Но не успел Силецкий вызвать охрану, как дверь отворилась. Точнее распахнулась настежь. В кабинет кто-то вошел. Затем еще кто-то. Было темно, Силецкий видел лишь два темных силуэта. - Что за хуйня? – заорал он, полагая, что это охрана. – Что со светом, у нас тут что, война, разруха? Почему резервный движок не включ… И застыл, увидев в бледном свете уличного фонаря бесстрастное лицо Забродина. Рядом с Забродиным стоял холодно улыбавшийся Киллерс.