Падшие ангелы все еще могут любить

Let's take a drink of ever this can turn around Давай выпьем за то, что когда-нибудь всё может круто измениться

Чимин вышагивает чуть медленнее, чем обычно. Но его шаги все равно эхом устремляются вглубь длинного коридора. У Чимина есть немного времени, чтобы поразмыслить над новой информацией. Он никогда не интересовался, откуда берутся демоны. Он считал, что они просто есть. Их создают так же, как ангелов, и сами ангелы периодически переходят на темную сторону, как Чимин. Тэхен — старший демон. Тот самый, который заметил отклонение от правил и зашел в камеру, не стал сдавать Чимина. Пожурил немного, посмеялся, а после пожал плечами. Таких, как Чимин, здесь сотни. Не все, конечно, отличились настолько... за это Тэхен Чимина уважает. Но падших вслед за людьми действительно много. Однако людей еще больше, и количество увеличивается. Демонов не хватает. У Чимина, как у новичка, только один подопечный, а вот у Тэхена, как старшего, пару десятков, и ко всем он успевает. Со всеми справляется. Тэхен не признает себя мучителем, как делает это Чимин, он говорит об избавлении. От грехов, от боли, от вины. Тэхен говорит, что вина — катализатор всего. Она самый центр — ядро. Грехи порождают вину, и если не избавиться от последней, ничего не выйдет. Люди сами знают, сколько они должны страдать, чтобы загладить все, что совершили. Они могут не признавать этого, могут злиться и агрессировать, но планку они устанавливают сами. Конечно, не все зависит от них. У Чимина, например, времени больше. Он может наказания растягивать, давать дозированно, чтобы было время на восстановление. У Тэхена такой роскоши нет. Поэтому он снабжает ад тем, что остается от душ. Ему не жаль. К нему попадают те, кто страшнее демона, кто изощреннее дьявола, кто превосходит в жестокости бездушных посланников ада — низшую нечисть, вечно голодную и безжалостную. Чимин вроде понимает, но ему сложно. Его сумасшествие стерлось адским пламенем еще на переходе в низший мир. Оставило один на один с тем, что он совершил. Оставило один на один с Юнги. Для Чимина это не меньшее наказание. И он так просто и быстро сдался. Смирение в Чимине с создания. Вбито на подкорку. И пока Юнги плюется ядом, Чимин готов ответить за обоих. Без лишних мыслей и сомнений. Но больше так нельзя. Тэхен вечно прикрывать не сможет. Чимин прикладывает ладонь к сканеру, входит внутрь. Щелкает замками кейса. — Почему он назвал тебя ангелочком? Чимин пробегается по сюрикенам и захлопывает крышку. — Я был им. Юнги расплывается в едкой улыбке. — Хреновый из тебя ангелочек, видимо. Чимин отодвигает кейс и присаживается на край стола. Юнги внимательно наблюдает за каждым действием. — Да. Я убил тебя. Глаза Юнги расширяются, но на этот раз не от боли. Скорее, в удивлении, но Юнги не поражен. — Я иногда вижу отрывки из жизни. И тебя. Чимин кивает. Он знает, что ад периодически насылает видения. Иногда ужасные и страшные, иногда рандомные, вытащенные из глубин сознания. — Я был твоим ангелом-хранителем. Юнги снова удивлен, и снова недостаточно для человека, который ничего не знает. На этот раз Юнги замолкает на довольно продолжительное время, а после спрашивает: — Но ты убил меня? — Мой рассудок на некоторое время помутнился. Теперь Юнги выжидает еще дольше и задает вопрос почему-то в с утвердительной интонацией: — Это из-за меня. — Я не справился. — Ты не можешь быть ответственным за мои решения. Теперь приходит очередь Чимина удивляться и молчать. Когда он пришел сюда, не ожидал, что будет так легко. Один неловкий разговор, со столькими паузами и недоговорками, но Юнги уже признает вину. Выводит ее на передний план и забывает о злости. Тэхен сказал, что есть и третий выход. Заставить покаяться. Искренне. Осознать то, что было сделано, и принять это. Не избавиться от грехов, не омыться. Скорее, сродниться с ними и научиться жить в мире. Тогда оковы не понадобятся. Исправлять будет нечего. Это послужит личным наработанным опытом, чтобы впоследствии видеть то, с чем придется работать. Смирение с виной. Чимин понимал, что пытками этого не добиться. С Юнги — нет. Поэтому решился на диалог. Их первый. При жизни Чимин разговаривал с Юнги монологом, после смерти они поменялись местами, и вот впервые они обратили монологи в диалог. Кривой немного, неотесанный, для Чимина даже горький. Но он так неожиданно приблизил благоприятный исход. Чимин щелкает замками кейса. Юнги напрягается. Чимин смотрит на него серьезно, без жалости. — Я вел себя довольно эгоистично все это время. Поэтому сейчас предоставлю выбор: мы можем вернуться к тому, с чего начали, и это будет продолжаться бесконечно, потому что я не хочу уничтожить твою душу; но ты можешь попросить об этом, об окончании твоих мучений, о смерти души, окончательной и бесповоротной, на этом действительно все закончится; и третий вариант, который не сильно отличается от первого, но мы будем общаться; и если ты смиришься со своей темнотой и примешь ее, то сможешь стать подобным мне. — Ангелом? — Демоном. Юнги вздыхает: — Пуляй давай. — Все? — Размечтался. Чимин наблюдает, как на пол, кружась, опускаются темные волосы, смотрит за каплями крови, стекающими по лицу. Юнги жмурится и терпит, а потом едко интересуется: — А без этого вообще нельзя? Можно подумать, мне тут сладко живется. — Ад питается душами и кровью. Если я не буду его кормить, найдется тот, кто будет. Чимин оказывается к Юнги нос к носу, и когда веки поднимаются, снова окунает его в темноту. На этот раз Юнги не дрожит и даже не вздрагивает. Он смотрит, не пытаясь отвернуться, сам лезет глубже. — Понял, принял, — говорит все равно напряженно и делает глубокий вдох.