Дегенеративное искусство

      Джин-хен приносит два пакета еды на вынос и в одиночку принимается хозяйничать на кухне Чимина. Никакого картофеля или чеснока: только жир, фритюрное масло, фритюрное масло в жире, жир во фритюрном масле. Запивать можно либо маслом, либо пивом.       — Что будем смотреть? — Чимин сонный и опухший после вчерашней ударной дозы лапши, он кутается зябко в плюшевый плед, зевает в кулак.       Горячее полуденное солнце золотистым потоком льется в уютную квартиру-студию, по полу гуляет сквозняк и Джин-хен ворчит по-старушачьи: закрой окна, простынешь. Он бормочет под нос невнятное попурри из рэпа и трота, мнет в кривых пальцах пустой пакет из фольги и метко запускает им в пасть мусорного ведра. На нем обыкновенная белая футболка и джинсы из масс-маркета, Чимин может поклясться, что только Джин-хен может так небрежно-изящно выглядеть в базовых вещах.       — Что у тебя из последнего вышло? Что-то с Юнги и Намджуном?       — Там смонтировали рандомную компиляцию. Два соло со мной, отсос Намджуну и одна сцена втроем.       — А когда это было?       — Два месяца назад, но вышло на прошлой неделе.       — Врубай.       Чимин протирает влажной салфеткой журнальный столик, смещает ноутбук на самый край, позволяя Джин-хену расставить приборы и еду. Желудок урчит от предвкушения. На экране загорается скромный логотип студии Люмпенса, разворачиваются предсказуемые для порно события и они вдвоем, отстраненно пережевывая свинину в кисло-сладком соусе, смотрят как гладко-выбритую мошонку Чимина показывают крупным планом.       — Может, анус отбелим тебе?       Чимин клацает по кнопке паузы и смотрит скептически на свое аккуратное, сморщенное звездочкой кольцо мышц:       — Думаешь, нужно? В глаза не бросается.       — Пока терпит, но на будущее…       Джин-хену двадцать девять. Он умный, находчивый, очень эрудированный и знает многое из того, что Чимину лучше не знать. У него сомнительное чувство юмора, он вспыльчивый, но чуткий. Заботливый. Особенно в тех случаях, когда ему это приносит выгоду. Джин-хен идеальный порноагент и надежный друг, а Чимин его драгоценная куколка, бриллиант, успешный продюсерский проект и своенравный донсэн.       — Лучше вернуть натуральный цвет волос — с ним ты выглядишь моложе. И щечки обратно свои наешь, хватит голодать и сидеть на диетах. Не дай бог наша превосходная задница потеряет форму.       Чимину всегда нужно быть юным и свежим. Его типаж и образ, воплощаемый на площадке этого требует. Тин-съемки одни из самых выгодных, а благодаря миловидному лицу и стройному, атлетическому телу он может прилично набивать карманы даже благодаря фотосессиям и безобидным роликам в соло. Но чем легче идет заработок, тем острее он ощущает, как с каждой съемкой теряет свою ценность. Каждый день кто-то безрассудный и глупый становится совершеннолетним. У кого-то и вовсе нет выбора, а Чимин, в свою очередь, не молодеет. Считает калории, жует сельдерей, обливается потом в тренажерном зале. В Азии большой спрос на извращения, а свежих мальчиков из бедных стран, готовых позволить трахать себя хоть ногами по колено за сущие гроши — пруд пруди. Чимин выигрывает среди всех этих безликих, отчаянных детей потому, что он холеный городской мальчик со светлой кожей и тренированным телом. Он похож на одногруппника или ученика. На вожделенного айдола или актера. Недоступного соседа, любимого сына… Еще у него сладкий голос, он умеет первоклассно стонать, скулить, хныкать, красиво двигается и превосходно управляет своим телом. Спасибо танцам за растяжку и пластичность, спасибо за почти двадцать просранных лет.       Безупречный порноагент Джин холит и лелеет свой бесценный проект: следит за регулярным питанием, обеспечивает выгодными контрактами, безопасными съемками и периодически помогает с эпиляцией. Иногда насильно тащит с собой на рыбалку и заставляет выслушивать пенсионерский стэнд-ап собственного сочинения. Никогда не дает скиснуть и обеспечивает бесценной психологической поддержкой.       Но все эти разговоры о тюнинге подбешивают. При том, что Чимин никогда не светит лицом, всегда работает в маске. В ином случае требований к его внешности было бы больше в разы. Джин-хен уже пару раз осторожно предлагал сделать ему пару инъекций в губы — чтоб посочнее в кадре смотрелись. Куда уж сочнее? Соответствовать шатким стандартам индустрии развлечений для взрослых довольно трудно, но специфика его профессии такая, что на каждый неотбеленный анус или не прокачанный рот найдется свой любитель.       Джин-хен заботливо выбирает куски мяса пожирнее, перекладывает палочками в тарелку Чимина: ешь-ешь, золотце мое; и внимательно следит за тем, как на экране его золотце сосредоточенно вытягивает из своей раскрасневшейся задницы анальные бусы.       — Достаточно, хен. Я себе панкреатит наем, а не щечки.       — Не болтай ерунды и слушайся хена. Ешь.       У Чимина три года назад в одночасье рухнуло все, что он тщательно выстраивал на протяжении всей своей осознанной жизни: он был подающим надежды танцором, восходящей звездой контемпа. Ему пророчили работу с лучшими артистами и агентствами, а с некоторыми он даже успел посотрудничать. В качестве танцора он ездил в туры со звездами, снимался в клипах, выступал на премиях. Он успевал везде. В школе искусств тренировался, не жалея себя, учился ставить хореографию, а своими стараниями и трудом вызывал искренний восторг и уважение серьезных людей из индустрии. Они пригрели ему место рядом с собой. А он взял и неудачно приземлился на ногу в сальто. И все бы ничего — не такие травмы с ним случались, но из-за этой своей глупой самоуверенности в одночасье потерял способность нормально ходить. Рентген показал большие проблемы с коленом — он о них знал, к двадцати годам они уже были хроническими. Их удавалось заедать обезболами и игнорировать, но именно то самое сальто стало точкой невозврата. Так он поставил крест на своей единственной мечте.       Все накопленные тяжелым трудом средства ушли на дорогостоящую операцию, реабилитация после нее оказалась длительной — около года. Год без физической активности и тренировок. Год простоя. Чимина поперли сразу ото всюду — за спиной его толпилось достаточно амбициозных, дышащих прямо в затылок юных дарований. Даже после полного восстановления он не мог продолжать подвергать себя риску. Пришлось выбирать между возможностью жить полноценной жизнью с двумя нормально функционирующими ногами и мечтой.       Так он оказался наедине с собой и долгами, которые копились со скоростью света. Никаких других навыков, кроме как танцев, которые он мог бы преобразовать в деньги, у него не было. В момент встречи с Джином Чимин сводил концы с концами — вернуться в отцовский дом, спустя четыре года безуспешного покорения столицы, которые просто ушли в трубу, не позволяла гордость. Он работал на двух работах — курьером днем, баристой в клубе ночью и в свободное время зубрил уже позабытые школьные предметы, чтобы получить высшее образование. Тогда бы у него появилась стипендия и право жить в общежитии — уже бы стало полегче.       Джин-хен в то время активно занимался рекрутерством в порнобизнес и действовал наобум. Он просто искал отчаянных, смазливых, худеньких и, если можно, легко внушаемых. Таким Чимин не был, а потому послал Джина куда подальше, когда понял, что ему от него нужно и разбил губу. Разбитую губу эту, на драгоценном, красивейшем лице хена ему припоминают до сих пор. В основном новые кадры в порно набирались посредством интернета и соцсетей, но у Джина в кармане на особый случай всегда была парочка визиток. Чимину он их вручал раз десять. В свои двадцать семь он уже был пенсионером индустрии для взрослых, Джин тоже снимался, в самой юности, а потом умудрился удачно перескочить на другую сторону экрана. За кадр. Отучился как хороший сын по направлению кинопроизводства и со спокойной душой полностью посвятил себя нелегальному бизнесу.       — Если думаешь, что это легкие деньги — это не так, — предупреждает он Чимина в первую очередь и с тех пор всегда остается честным с ним.       Джин дерет с Чимина огромный процент — но деньги эти гарантируют его безопасность. Он ведет переговоры со своими проверенными партнерами, ограждая Чимина от лишнего, порой опасного общения и взаимовыгодно решает денежные вопросы. Хен добрый и благородный, но в своих пределах. В случае чего, Чимин готов поспорить, что Джин-хен удерет вперед него, да так, что пятки будут сверкать за линией горизонта. Но он несомненно позаботится о том, чтобы за Чимином приглядел один из его бугаев-охранников.       Чимин по мере взросления расцветает как бутон лотоса, его терроризируют впечатлительные девчонки в школе, а в Сеуле к ним присоединяются и парни. Однако сексуальная жизнь его до прихода в порно не отличалась какими-то победами или насыщенностью — у Чимина никогда не было времени на полноценные отношения, а девственности он лишился в девятнадцать. Анальным сексом в качестве пассива впервые занялся только непосредственно перед съемками, в двадцать четыре.       После долгих и мучительных раздумий Чимин согласился на одну безобидную съемку в женской школьной форме с дрочкой. Тридцать минут увлеченно сосал чупа-чупс и пытался красиво трахнуть себя указкой. И получил за это столько денег, сколько получал за неделю стрессовой езды по Сеулу на мопеде в качестве доставщика еды. Он сразу согласился на вторую аналогичную сцену в костюме французской горничной. Примерно в то же время отец внезапно слег в больницу с подозрением на онкологию. Чимин снялся в своей третьей софткорной сцене и убедил себя в том, что деньги идут на благо. На благо они и шли. У него в Пусане младший брат жил практически один, а больничные счета отца только умножались с каждым днем. Обстоятельства одно за другим складывались так, что Чимин вновь был загнан в угол и ему начало казаться, что в порно его ведет сама судьба.       Чимину фантастически везет с Джином, но, тем не менее, он каждый день живет с ощущением дамоклова меча над головой. Возможно, это предчувствие и ему нужно соскочить с этого несущегося в неизвестность поезда, пока не поздно. Но пока он старается относиться ко всему происходящему с ним равнодушно, безоценочно. И заключает бессрочный контракт с гордостью и совестью.       — Чимин-а, что там у тебя по врачам? И что за бардак приключился из-за блохастого Юнги?       — Пойду анализы сдавать завтра и на осмотр к венерологу. Юнги выводит мандавошек, но отрицает свою причастность к эпидемии в студии. Оказывается, заразились еще Намджун и пара человек с ним в придачу. Кто-то пустил слух, что видел, как чешется Хосок. В студии сожгли все простыни с подушками и наконец-то вызвали нормальную клининговую службу. Думаю, заработает Люмпенс уже через неделю, но у меня в ближайшее время никаких предложений, насколько я помню?       — Для тебя предложения всегда есть, ты сам знаешь.       — Я имею ввиду то, с чем я могу работать.       Чимин пользуется огромным спросом на рынке и к Джину одно за другим поступают предложения на частные заказы, извращенные съемки и прочие сцены, которые они оба стараются избегать. Джин-хен знает, что если Чимин все-таки согласится на что-то вроде двойного проникновения или фистинга, или на еще более экстремальные съемки, они сорвут настоящий джек пот. И также быстро Чимин придет в непригодность в плане физическом и моральном. Было ли ему жаль своего донсэна чисто по-человечески, как другу или старшему брату, или он просто понимает, что лучше свою звездочку ненаглядную доить помаленьку — Чимин не знает. И знать не хочет. Его ни к чему не принуждают, не уговаривают манипулятивно сняться в том, что переходит его личные границы и этого вполне достаточно.       Есть заманчивые запросы из-за рубежа — но там с ним не будет Джин-хена. Он соглашается изредка на частные съемки с золотым дождем для богатых извращенцев — с кем не бывает. Никогда он не думал, что будет мочиться на камеру другому человеку в костюме сабмиссива в рот — довольно любопытный опыт. И очень прибыльный. Но даже так, полностью контролируя ситуацию, Чимин осознает, что катится прямиком в преисподнюю. Сцены с ним постепенно становятся все хардкорнее и практически в каждой его съемке присутствует минет и анальный секс, который сам по себе очень травматичный. А в долгосрочной перспективе — пиши пропало. Невинные соло с дрочкой все еще имеют место быть, но он как-то упускает тот момент, когда походы по врачам становятся для него обыденностью.       В идеале, следует как можно быстрее выбраться из этой дыры, чтобы годам к тридцати не страдать от недержания кала. Еще бы не хотелось заработать что-то венерическое или ВИЧ. А риск есть всегда, несмотря на защиту и то, что без справок о состоянии здоровья у них нет права сниматься с кем-либо. В их, относительно легальной ячейке порнобизнеса, с этим очень строго. С «актерской» карьерой Чимин обещает себе завязать как только так стразу, вот только жизнь очевидно имеет на него иные планы и ебет всеми известными ей способами с завидной частотой. Ему нужно оплачивать свои потребности, жилье, учебу, нужды младшего брата, больничные счета отца, который до сих пор думает, что его сын успешно воплощает свои мечты в столице. Иногда кажется, что легче всего найти сахарного папочку, вот только он не проститутка, к счастью или сожалению.       — Из актуального могу предложить тебе запрос из одной БДСМ-студии. Съемки гетеро, безобидные, на мой взгляд. Если не согласишься, отправлю к ним Юнги, когда вшей своих выведет. Он по комплекции тоже подходит. Тебя свяжет и помучает доминатрикс: подвесит, воском там покапает, плеткой отшлепает, отстрапонит…       — Я помню, что ты неровно дышишь к БДСМ и у тебя в этом жанре много хороших знакомых, но нет, спасибо. Не умею наслаждаться болью.       — Окей, тогда наберу тебя, как только появится что-нибудь относительно подходящее.       Джин-хен досматривает киношедевр с участием Чимина до конца и перед уходом слезно просит обильно питаться. Чиминья упругая задница — их хлеб. Лучшая гейская bubble butt Южной Кореи, а то и всей Восточной Азии. Чимин угукает послушно и выпроваживает шебутного хена за дверь. Он остается один в компании немытой посуды и горы еды, которую хен заботливо впихивает в холодильник. Этот месяц выходит не очень прибыльным, но зато появляется время на учебу. И кстати, что там от него хочет Чонгук?