Расколотый Дар

Разнос продолжился и в кабинете Главы Эймера. Наставники допустили серьезную ошибку, позволив своей ученице действовать без подробного объяснения, что именно и как она собирается делать, и без разрешения приступать к упражнению. Владыка Эймер сумел объяснить это Меане, не обидев, и дал понять, что если даже наставники доверяют ей сверх всякой меры, то определенный самоконтроль с ее стороны все-таки должен существовать. Высокое Искусство – не игрушка, и чем легче у нее получается работать с Силами, тем строже она должна относиться к себе и к своему Дару. Специфика ее Дара такова, что Владыки просто вынуждены позволять ей чрезмерную самостоятельность – они не всегда могут отследить ее действия. Значит, сама Меана должна помочь им в этом, контролируя себя как можно строже. С этим девушка не могла не согласиться: последствия сегодняшней ошибки были очень убедительны. Удостоверившись, что Меана все поняла правильно, Глава Цитадели отпустил ее, но потом вернул – уже с порога. - Я совсем забыл, что обещал рассказать тебе про эанов, - сказал он. – Пожалуй, я тоже был неправ, предоставив твое обучение Главе Гильдии и устранившись. Для нас ты не менее важна, чем для Мастеров. Я, конечно, более занят, чем Мастер Морн, но, по крайней мере, раз в неделю тоже буду уделять внимание твоему обучению. Ловушкам тебя я не обучу, конечно, я не боевой маг. Но вот по части всевозможных сущностей знаю не меньше, а то и больше, чем Мастер. Мне сейчас нужно идти в госпиталь, если ты меня проводишь, я по дороге расскажу тебе, что смогу, о той сущности, с которой ты сегодня так неаккуратно расправилась. А заодно покажу, как мы лечим особо тяжелые болезни. Тебя ведь еще не проверяли на способности к целительству? Меана покачала головой. - Ох мне эти боевые Звезды, - вздохнул Владыка. – Все бы им что-нибудь ломать… нет бы починить! Посмотрим. Если сможешь увидеть и понять, что я делаю, стало быть, целитель из тебя выйдет. Поверь, это ничуть не менее важно, чем защита и нападение. Вышагивая по переходу в Круг Земли, Владыка Эймер неторопливо рассказывал внимательно слушавшей Меане: - Эаны – совершенно особые существа. Они сильнейшие из нематериальных сущностей, и наиболее разумные. Очень дружественны к людям. Их природа такова, что им подвластны все четыре Стихии. Ты хорошо запомнила ирвайн Стража? Меана кивнула. - Когда в следующий раз встретишь такое существо, постарайся его не трогать. Эаны только наблюдают и готовы при первой необходимости прийти на помощь. Тот эан, которого ты уничтожила, жил в Цитадели очень долго, и за тобой наблюдал только потому, что беспокоился о твоей безопасности. Теперь Цитадель осталась без Стража, и нам придется долго уговаривать эанов предоставить нам нового. Не то чтобы мы так уж нуждались в охране от внешних врагов, но некоторые вещи эаны видят гораздо лучше людей. Например, заведись в Цитадели колдун, эан его выявит мгновенно. Именно поэтому они никогда не пытаются соваться сюда, знают, что это безнадежное мероприятие. Меана поежилась – и не только от колючего ветерка, нырнувшего за воротник плаща. - К тому же если Вторжение станет неизбежным, эан предупредит нас… предупредил бы, - поправился Глава Эймер. - Простите, Владыка Эймер, - не утерпела Меана, - а что такое Вторжение? Слышу я о нем часто, а что это – никак не могу спросить… - Что такое Веер Миров – знаешь? - Немного. - Вот мы живем в определенном месте. Наша Цитадель находится на территории королевства. Королевство – на материке. Материк – на планете, а планета – в системе нашего Солнца. Это все ты должна знать и так. - Да, папа нанимал хороших учителей, - кивнула девушка. – Я знаю и про другие солнца, и про галактики, и про Вселенную. Но про Веер мне ничего не рассказывали… - Вселенная – это и есть наш мир. Она подчиняется определенным законам взаимодействия Сил. Есть другие вселенные, другие миры – они отличаются от нашего очень незначительно, но во всех соблюдаются эти законы, хотя сами Силы могут немного разниться. Все эти сходные миры составляют Веер – систему, в которой элементы соединяются в определенной точке – Оси. В Оси возможен переход между мирами одного Веера. От нижнего к верхнему сложность структуры миров возрастает. Это понятно? - Да, - Меана чуть не подпрыгивала от возбуждения. – И это очень интересно! - Бывают другие системы Вееров, никак с нашим не связанные. Там другие Силы и другие законы их взаимодействия. И если два разных Веера соприкасаются, происходит катастрофа. Они взаимно уничтожаются, потому что законы действия Сил в этих Веерах противоречат друг другу. Вот такой контакт Вееров и называется Вторжением. Иногда противоречие оказывается не таким уж большим, и тогда Веера сохраняются, но полностью перестраиваются: их системы законов конфликтуют до тех пор, пока не придут, так сказать, к общему знаменателю. Такой процесс называется Перезаконием. Но даже такой исход – гибель для всего живого в этих Веерах. Там эволюция жизни начинается заново, хотя отдельные следы материальной цивилизации могут сохраняться. И такие Веера оказываются как бы сцепленными друг с другом – связанные одними законами, они тяготеют друг к другу, хотя переход из одного в другой невозможен. - Совсем? – уточнила Меана, задумавшись. Резкий переход от любопытства к сосредоточенности не укрылся от внимания Владыки. - Принято считать, что да. А почему это так тебя занимает? - Та сущность, что поселилась во мне… ее убили, и это хорошо, но я все думаю… Она была настолько чуждой… Когда вы говорили про Веера, я вдруг подумала, что она, возможно, явилась к нам из такой вот чужой системы миров. Я, наверное, говорю непонятно, я совсем ничего в этом не смыслю, но… Понимаете, те демоны, которых натравил на меня колдун – они были очень страшные и злые, но свои. Только как бы… не совсем отсюда. Как будто живут этажом ниже. То существо, которое я сегодня… я не хотела, честное слово! Я не думала, что так получится! Но оно тоже было – свое. Только очень далеко сверху. А тварь… она чужая. Совсем чужая, понимаете? Она не своя здесь. - Кажется, понимаю, - Владыка остановился и повернулся к попятившейся Меане. – Ты хочешь мне сказать, что уловила в этой сущности нечто, что делает ее существование в нашем мире неправильным, недолжным. Ни при каких условиях. Так? Ну, как если бы солнце взошло черным. - Почти, - прошептала девушка. – Но даже не так. Солнце иногда становится черным – когда на него находит одна из лун. Это как если бы черным стал его свет. Без всякого затмения… Остаток пути до госпиталя они прошли в молчании. Пока Владыка переодевался и мыл руки, попутно сплетая вокруг себя потоки Сил, к которым Меана приглядывалась с очевидным, хотя и сдержанным интересом, не было сказано ни слова. Интуиции Меаны хватило, чтобы сообразить – это молчание никак не связано ни с ней, ни с ее предположениями насчет твари. Владыка сосредотачивался перед сложной работой. И еще каким-то подспудным, на грани инстинкта чутьем она уловила, что это и испытание для нее: поймет или примет все на свой счет и начнет терзаться домыслами? Непроизвольно она потянулась к Владыке, коснулась его сознания, давая понять: все правильно. И уловила в ответ одобрение. Не дожидаясь напоминания, Меана сняла теплый плащ, ополоснула руки и попыталась воспроизвести плетение Владыки, но остановилась после запрещающего жеста. - Умница, но тебе еще рано этим заниматься, - сказал Глава Эймер, разглядывая наполовину выполненное плетение, которое Меана так и держала, не решаясь ни доплести, ни отпустить – памятуя о сегодняшнем фейерверке. Владыка понял ее затруднение и мягко перетянул к себе сияющее кружево, постепенно распуская замысловатые узлы. - Вот так, девочка, - сказал он, подмигнув покрасневшей Меане. – А теперь пойдем. Больные уже заждались. Пробыть несколько часов в состоянии полной сосредоточенности – нелегкое занятие даже для опытного Владыки или Мастера. Девушка старалась, как могла, но скрыть от Главы Эймера все чаще подступающую рассеянность было невозможно. - Хватит, Меана, - ласково сказал старый Владыка. – Ты устала. Сходи прогуляйся по саду, послушай птиц. Отдохни, в общем. И не возвращайся раньше, чем через час. Можешь выпить чаю, но не ешь – потянет в сон. Лучше думать о миске горячего жаркого, чем бороться с зевотой, поверь. Меана охотно поверила. Набросив плащ – ветерок оставался свежим, хотя солнце уже согрело воздух, она отправилась выполнять распоряжение наставника. Отдыхать. Бродя по дорожкам, усыпанным опадающими листьями, она дошла до скамьи в тени шиповника. Колючие ветки были усыпаны крупными багряными ягодами. Девушка сорвала одну, раскусила. Терпкая кислинка в сочетании с легкой сладостью освежала дыхание и очищала сознание. А несносные колючие семена, от которых чесался кончик языка, не давали расслабиться на пригреве. Но глаза Меана все равно закрыла, подставляя лицо солнечным лучам. Скоро они совсем не будут давать тепла… Шумный вздох над самым ухом заставил ее вздрогнуть. Неужели она все-таки задремала и опоздала к назначенному Главой времени? Он, правда, сказал – не ранее, чем через час. Но вряд ли будет доволен, если она явится к завершению работы… Девушка открыла глаза, поспешно вскочила, стряхивая нападавшие на плащ листья, и застыла с открытым ртом, так и не сказав ни слова в свое оправдание. Рядом с ней стоял не Владыка Эймер, и не посланный им поторопить нерадивую ученицу целитель. Существо, которому она не знала названия, более всего походило на лошадь. Если лошади вместо копыт приделать когти, снабдить устрашающей величины клыками, облить вороненой чешуей, и в глазницы вставить пышущие багряными отсветами угли. Меана не завизжала и не кинулась бежать только потому, что ей разом отказали и голос, и ноги. Такое чудовище могло явиться только из ее кошмаров – неодолимо притягательное, прекрасное и ужасное одновременно. Они нашли ее и здесь? И сумели проникнуть в Цитадель, потому что она убила Стража? - Не бойтесь, юная госпожа, - послышался голос. – Он вас не тронет. Девушка подняла взгляд, и ноги у нее подкосились. Она почти упала на скамью, переводя дух от облегчения. Потому что на чудовищном коне были седло и узда. А в седле сидел человек в белой мантии. В Южной Цитадели носили синее, в Северной – серое. И только Владыки Срединной одевались в белое. Они не занимались делами снабжения, поиска и обучения новых Владык, их уделом было служение Высокому Искусству, чистая наука. Что здесь могло понадобиться Владыке из Белого Круга? - П-простите, - выдохнула Меана. – Простите, Владыка… Она замялась, не зная, как именовать высокого гостя. Имена и лица Верховных ей были неизвестны. Всадник снисходительно улыбнулся, потрепал чешуйчатую шею, выгнутую колесом, и тронул конские бока каблуками сапог. Чудовищная лошадь всхрапнула, сделала несколько шагов и вдруг исчезла, словно ее тут и не было. Меана осталась сидеть, широко открытыми глазами глядя на отпечатки когтей в песке дорожки. Едва придя в себя, она подхватила полы плаща и бегом пустилась бежать обратно в госпиталь. - Что случилось? – спросил Глава Гильдии, увидев бледное личико девушки. – Голубушка, да на тебе лица нет… Ну-ка, присядь вот здесь, и выкладывай. Ты будто покойного Мастера встретила, не к ночи будь помянут. - Владыка Эймер, - выдохнула Меана, - я только что видела… в саду… чешуйчатую лошадь! Глава приподнял брови, удивленно глядя на нее. И вдруг рассмеялся. - Ох… Все в порядке, Меана, не нужно так волноваться. Это был Владыка Таррел. Хорошо, что ты его заметила. Он любит появляться вот так, не предупреждая. Но раз не сообщил заранее, что приедет, значит, ничего срочного у него нет. Он подождет, а вот больные ждать не могут. Что же касается лошади… Старый Владыка стал серьезным. - Тебе очень повезло. Не каждый день можно встретить Челнок Ткача, Меана. Это было не чудовище, проникшее в Цитадель, как ты наверняка подумала. Это был драконь. Домой девушка вернулась только ближе к вечеру, притихшая и непривычно серьезная. Виновато улыбнувшись Владычице Лер, она быстро поднялась наверх и переоделась, пощекотала животик взвизгнувшей от восторга малышке, теребившей допущенного в святая святых Крома, и спустилась в гостиную. - Что, все так плохо? – Владыка Снов сочувственно посмотрел на Меану, оторвавшись от книги, позаимствованной у Мастера Морна. - Нет, - Меана с благодарностью приняла из рук Владычицы чашку с горячим чаем и ломоть исходящего ароматным паром мясного пирога. – Мы были в госпитале. Я смотрела, как Владыка Эймер лечит. Владыки переглянулись. На их памяти Глава Цитадели только раз брался за обучение новичка, и это была сама Лер, незаурядный целитель даже для уровня наставника Цитадели. То, что для Меаны он сделал исключение, говорило очень о многом. Например, о том, что они слишком увлеклись боевыми и защитными плетениями и напрочь забыли о сильнейшей эмпатии, присущей их ученице… - А потом Владыка послал меня в сад, отдыхать. И я чуть не заснула на скамье, где шиповник. И тут появилась чешуйчатая лошадь… Я страшно испугалась, но Владыка Эймер сказал – это Челнок Ткача, - девушка подняла на Владык задумчивый взгляд. – Я даже не думала, что они… вот такие. Что их можно увидеть. - Можно, конечно, - подтвердил Эйта. – Они из плоти и крови, как все в этом мире. Про дракона ты знаешь, хотя вряд ли видела. Дракон защищает полотно. Дракот – сражается с тварями Бездны, если они находят путь в наш мир, и его не видел никто. Мы даже не знаем, как он выглядит... Но говорят, те, кому не посчастливилось встретиться с ним, умирают от ужаса, и поэтому он старается не показываться на глаза живущим. А драконь – с ним ты сегодня повстречалась – протягивает нити основы, и чаще остальных посещает нас. Редкая удача… Я вот за свою жизнь всего трижды видел его. Пока Владычица кормила дочку и выпроваживала из детской волкодава, Меана помогла Владыке Снов прибрать в гостиной и помыла посуду. Стряхивая с пальцев капли воды, она улыбнулась при виде огорченного пса. В Цитадели Кром обленился, в последние дни он даже перестал сопровождать хозяйку, предпочитая оставаться дома с Лири, и девушка иногда шутила, что ревнует волкодава к малышке. Впоследствии ей часто приходилось ругать себя за то, что она не обратила особого внимания на странное поведение пса… Уже лежа в постели, Меана попыталась войти в магическое пространство. Для нее это стало таким же привычным занятием, как умывание по утрам. Иногда у нее получалось сразу, иногда – не сразу. А иногда не получалось совсем. В отличие от приемов боевой магии, поиск ей давался трудно, и в основном, как шутила Владычица Циэль, методом игры в жмурки. Она никак не могла настроиться на что-то конкретное – как в самый первый раз, Меана могла искать только по самым общим свойствам объекта. Она не пыталась целенаправленно выйти на боевую Звезду – она искала того, кто может ей помочь. Кто в принципе на это способен. И по сей день ее поиск сводился к полету вслепую – пока не уткнется в нечто, что ей, предположительно, может оказаться полезным. Иногда действительно так и выходило. Чаще – нет. Там, где Владыки видели как бы проекцию реального мира, со своей географией и четкими ориентирами, для нее была только безграничность, в которой скрывалось все, что угодно, и не существовало понятия протяженности в пространстве. О протяженности во времени она старалась даже не задумываться – становилось страшно. Сегодня ей предстояло попытаться найти линию Силы, вдоль которой обычно провешивался портал к Цитадели Срединного Предела, и поставить там маячок. Дав ей это задание, Владычица Циэль хитро улыбнулась и пообещала в случае успеха показать очень хитрое и красивое плетение, снимающее усталость. Красивые плетения Меана очень любила… Прислушиваясь к ровному дыханию Лири за ширмой, она постепенно отстранялась от реального мира, сосредоточив внимание только на этом тихом звуке. Когда не осталось ничего, кроме него, и саму девушку мягко качнуло на зыбкой грани между сном и явью, она отпустила этот ориентир – и ее понесло прочь, туда, где сплетались потоки неведомых Сил… Линию она нашла неожиданно быстро. В прозрачной и в то же время непроглядной мгле проступила сияющая река. Прогулявшись вдоль нее и убедившись, что это именно та самая линия, Меана попыталась поставить маячок для Владычицы Дорог. С этим пришлось провозиться достаточно долго. Вместо ровной пульсации огонька с личной меткой Меаны у нее неизменно выходил средней мощности фейерверк. Кое-как справившись с задачей, девушка подумала, что легче было бы разнести вдребезги все три Цитадели… и тут же устыдилась своих мыслей. Ей было искренне жаль погибшего Стража. Одно дело – пошалить, поймав в мышеловку неизвестного наблюдателя, и совсем другое – убить его, пусть даже невольно. Она потянулась в сад. Владыки хорошо заровняли воронку, но в магическом пространстве след от нее все равно остался. Меана покружила над взвихренными, разорванными потоками Сил. Как все-таки нехорошо получилось… Поискав концы, она с некоторым усилием соединила самую мощную линию. Потом еще одну. И успокоилась только тогда, когда привела все в надлежащий вид. Но даже печаль и усталость не могли помешать ей слегка напроказничать. Когда Меана вернулась в собственное тело и уснула, над лужайкой в магическом пространстве возникли два зыбких силуэта. Они посмотрели на линии, заплетенные в пышные сияющие цветы, на деревья, по которым вились сплетенные из тех же силовых линий фантастические растения, переглянулись, оценивая производимое узором ощущение светлой грусти и покоя, обменялись понимающими улыбками и растаяли без следа. Если бы этим местом заинтересовался сторонний наблюдатель, он увидел бы, как через некоторое время, ближе к рассвету, над сияющим цветником возник третий силуэт – более легкий и прозрачный. Он медленно проплыл по лужайке, останавливаясь перед каждым плетением, постоял немного у причудливой лозы с кистями роскошных цветов, поправил в одном месте недостаточно плотный узел. Вздохнул и тоже исчез. Впрочем, сторонний наблюдатель был. С холодным любопытством он наблюдал за всем происходящим, но никак не проявил своего присутствия. Когда последний визитер растаял в магическом пространстве, наблюдатель отправился восвояси, испытывая чувство глубокого удовлетворения. У него были большие планы, и то, что он сегодня увидел, позволило ему надеяться на очень скорое их воплощение. Но он не подозревал, что и сам является объектом наблюдения. Люди, вовлеченные в постоянное общение с нематериальными сущностями в силу собственного Дара, многое узнают о них и от них. Но есть вещи, которых заранее узнать нельзя – по той простой причине, что они никому не известны. Сегодня одна из сущностей узнала о себе нечто новое. Ей открылось, что эаны отнюдь не бессмертны. Но это было скорее хорошо, чем плохо. Потому что теперь погибший Страж Цитадели не был ограничен ничем. В том числе и собственным существованием. Бедная девочка, она так горевала о своей неосторожности, даже не подозревая, какое благо совершила для него! И он собирался в полной мере использовать свои возросшие возможности для того, что составляло суть его природы. Для служения и защиты тех, кто доверил ему свою хрупкую жизнь. И кое-что для этого он сделал незамедлительно… Всего день назад он не заметил бы угрозы. А заметив, предпочел бы выжидать, пока наберется сил и опыта этот ребенок. Теперь, с высоты своего возросшего знания, он видел: ждать нельзя. Да, она могла бы стать сильным союзником в предстоящей борьбе. Она – и то, что стоит за ее спиной. Но чем опытнее становятся люди, тем более они склонны задаваться ненужными вопросами. И почему-то всегда делают это в самый неподходящий момент – именно тогда, когда надо действовать, не раздумывая. Эан еще раз внимательно изучил паутину вероятностей. Сомнений у него больше не оставалось: следовало даже немного поторопить события, чтобы проникший в Цитадель преступник потерял бдительность от внезапного везения. Пусть как можно скорее нанесет удар, пусть уверится в своей победе, в своей власти. Пусть не сомневается, что девочка у него в руках. Сейчас, пока она еще не представляет последствий своих поступков, от нее будет куда больше пользы для всех – и для Цитадели, и для нее самой… Дозорная Звезда не ощутила ни малейшего колебания магического фона, но в Южной Цитадели одновременно произошли три очень важных события. Слегка взвизгнул во сне палорский волкодав, звериным чутьем угадав прикосновение чужого разума, и тут же успокоился, не почуяв угрозы. Вздохнула на грани пробуждения Меана, но поставленные Владыками стражи, предохраняющие разум ученика от вселения чуждой сущности, не подняли тревогу. А любимый кувшин Главы Гильдии на миг озарило призрачное сияние – и угасло, не оставив никаких следов.