Расколотый Дар

На поединок Мастеров собралась, наверное, вся Цитадель. Это событие было не столь частым, чтобы пропустить его просто так. В садах Цитадели, далеко от жилья и учебных корпусов, было огромное круглое поле, окруженное живой изгородью, и Меану всегда занимал вопрос, для чего оно предназначено. Вернее, зачем его сделали таким большим – назначение открытых пространств в Цитадели было хорошо ей известно. Но ни разу ей не хотелось провести занятие именно здесь. Теперь она понимала, почему... Сколько здесь погибло Мастеров? Сколько пролилось крови? Или осыпалось пепла… Каждая травинка на этом лугу выросла на чьем-то прахе. Каждая крупинка земли когда-то ходила, дышала, говорила… Любила. Повелевала стихиями. Уж не сюда ли должны были привести того Мастера, имя которого было вычеркнуто из списков Гильдии, если бы его удалось захватить живым? И какой была бы его кончина, если Мастер Морн считал, что тот легко отделался? Быть растерзанным демонами – это «легко»?! Один раз посетив это место, девушка туда не возвращалась, но то и дело ловила себя на том, что во время занятий неизменно обращается лицом в сторону поля, где полным ходом шли приготовления. Меана не знала, что именно делают там Владыки, но не могла не ощущать, какие могучие силы приведены в движение. Магический фон успокоился только на исходе третьего дня, когда пришло время поединка. Меана боялась туда идти. Там будет не поединок молодых Мастеров, в шутку или всерьез пробующих свои силы. За этими поединками она с удовольствием подглядывала, зачастую открывая что-то новое для себя. Там будет настоящий бой. С настоящими жертвами, если все пойдет совсем плохо. И одной из этих жертв может стать Мастер Морн… Но и не пойти она не могла. Возможно, это будут последние часы жизни ее наставника – и она допустит, чтобы ее не было рядом, когда ему придет время уходить из полотна? Нет и тысячу раз нет. Она никогда не сможет простить себе этого. Но когда она добралась до поля предстоящего сражения, то в сгущающихся сумерках увидела то, что заставило ее ахнуть. Владыки проделали огромную работу… За три дня на склоне холма возле поля разместили поднимающиеся амфитеатром скамьи. Почти все они оказались заполненными до отказа, но сердце Меаны сжалось от горечи: как, оказывается, мало Владык и Мастеров на самом деле! Всего-то чуть больше двух тысяч… Во всех трех Цитаделях… Становилось совсем темно, но над полем парили десятки светящихся шаров, заливая все поле ровным светом, не дающим теней, и не слепящим глаза. Солнечный день без солнца в небе… Ей, как ученице Мастера Морна, отвели место во втором ряду. В первом ряду, в мягких креслах, сидели представители Советов Цитадели и Гильдии. Рядом с девушкой оказался молодой Мастер, на которого она иногда косилась со странным чувством: будто видела где-то когда-то, но забыла, где и когда. Он в ответ поглядывал с улыбкой, в которой сквозила легкая снисходительность, и Меану это слегка раздражало: она привыкла к тому, что в Гильдии иначе относятся друг к другу. Поймав себя на этом, она фыркнула про себя и перестала злиться. Каков бы ни был ее Дар, она прекрасно отдавала себе отчет в том, что пока еще слишком молода и неопытна, и у нее нет оснований задирать нос даже перед самым молодым из Мастеров. Она всего лишь ученица и должна помнить об этом… Пока Меана накидывала узду на собственную гордыню, Главы препирались с Советом. Ход поединка до сих пор не утвердили: Мастер Морн по-прежнему отказывался участвовать в бою, но делал это с той неуловимой долей неуверенности, которая заставляла его оппонентов удваивать усилия. Всего набралось семеро желающих занять место старого Мастера, и ни один из них не казался девушке достойным этого места. И теперь, за считанные минуты до начала поединка, Мастера Морна все еще не убедили занять место в круге, а его соперников не уговорили обойтись без старого Мастера. - Глава Гильдии обязан принять вызов, и точка! – рявкнул, наконец, выведенный из терпения Мастер Койну. – Это традиция! Добровольно или нет уходит Глава, он должен быть в круге! Судя по одобрительному гудению на скамьях, у него было немало сторонников. Но почти все они были гостями здесь. На скамьях, где разместилась Гильдия Мастеров Южной Цитадели, было тихо. Мастер Морн помедлил еще немного и поднялся. - Пусть будет так, - сказал он негромко, но услышали его все. – Я приму вызов. Но я с радостью готов уступить эту честь тому, кто согласится заменить меня в круге. Я не стремлюсь удержать власть. Однако, - голос его окреп, и в нем зазвучала угроза, - если не найдется такого Мастера, который выйдет вместо меня на поле, я выйду сам. Но потом не жалуйтесь… - рык перешел в свистящий шепот, от которого в жилах стыла кровь. – Потому что я не стану щадить никого. Если я выйду на поле, это будет бой до конца. И горе тем, кто окажется против меня! И если я выиграю этот поединок… забудьте тогда о том, что я хотел уйти. Я останусь вашим Главой, пока смерть не заберет меня! Он посмотрел на Мастера Койну, съежившегося под ледяным взглядом. - Вы не забыли об этой особенности, знаток традиций? – прошипел Мастер Морн. – Если Глава Гильдии принял вызов и победил, до самой его смерти никто – никто! – не имеет права на попытку нового смещения! Вы готовы повторить свой вызов, Мастер Койну?! Бесконечную минуту царила тишина. Потом Мастер Койну расправил плечи и встал. - Да, Глава Морн. Я подтверждаю свой вызов! Даже если вы одержите победу, Гильдия ничего не потеряет от этого. Как знать, не лучше ли для нее будет, если вы окажетесь вынуждены править ею до конца? Вы ведь помните об этой особенности, не так ли? Победивший Глава не может добровольно покинуть пост. - Гильдия не потеряет ничего, кроме семерых опытных Мастеров! – бросил с презрением Мастер Морн, и повернулся к скамьям. – Невосполнимая потеря… Есть ли кто-нибудь, желающий выйти на это поле вместо меня и сохранить для Гильдии эти жизни?! Подумайте, не спешите с ответом! Трудна задача, но и воздаяние будет велико! Как знать, когда еще представится такой шанс?.. Меана с замиранием сердца ждала ответа. Голос Мастера Морна проникал в душу, он дразнил и обещал, и ей стоило большого труда усидеть на месте и не вскочить с криком: «Я!» Она почему-то ничуть не сомневалась, что выиграет этот поединок. Но ученице никто бы не позволил выйти на поле… Владычице, впрочем, тоже. Но даже если бы этого препятствия не существовало – был запрет, наложенный старым Мастером. «Молчи!» - сказал он. Что бы ни случилось… Меана не знала, зачем ему ее молчание. Но должна была выполнить приказ наставника. Что бы ни случилось. - Так что же, - Глава Эймер окинул насмешливым взглядом ряды, - среди Мастеров нет достойных? Воистину печальные времена настали для Гильдии, если некому ответить на вызов вместо ее Главы! Над рядами скамей все еще висела тишина, но вот рядом с Меаной колыхнулся воздух. Сидевший с ней рядом Мастер поднялся, и не спеша пошел к Главе Гильдии. Девушка, оцепенев, провожала его взглядом. Как он был похож на Мастера, уходившего из Серебряного Зала! Та же хищная грация в движениях, та же Сила, сметающая все преграды, Сила Вождя. Вожака… Где она все-таки могла его видеть? - Я приму вызов вместо вас, Мастер Морн, - исполненный достоинства поклон в сторону Главы Гильдии. – Я молод, но моя Сила велика, и умения использовать ее мне не занимать. Если вы позволите, Мастер Морн… Только Меана, напряженно следившая за старым Мастером, видела, как полыхнули его глаза в тот миг, когда его поединщик склонялся в поклоне. Зверь прыгнул… - Пусть будет так, - Глава Гильдии поклонился в ответ. – Назовите себя, чтобы все слышали имя нового Главы. - Он еще не победил, - буркнул один из претендентов, но его не удостоили даже взгляда. Первое, что вышибают из юных Мастеров при обучении, это самонадеянность. И если Мастер считает, что в состоянии справиться с семью старшими, его мнение следует уважать… по крайней мере, до тех пор, пока не будет доказано обратное. - Я Мастер Койвис из Северной Цитадели, - спокойно ответил молодой человек. – И я не уверен, что смогу сберечь для Гильдии жизни ваших противников. Но я постараюсь. - Свою хотя бы сбереги, - фыркнул Мастер Койну. Ответ был мгновенным: - Это вызов на смертный поединок, мой господин? Меана вздрогнула. Она вдруг увидела молодого Мастера внутренним зрением. Там, под хрупкой скорлупкой внешнего спокойствия, бушевало пламя. Он жаждал этого боя! Он жаждал показать свою силу. Он жаждал обрести власть. И он жаждал уничтожить всех, кто стоял на пути к этой власти… Ему мало было формальной победы. Ему нужна была их смерть! На меньшее он не был согласен… Если бы Мастер Морн не вызвал замену – у него оказалось бы не семь, а восемь противников. Вот, значит, зачем старику был нужен тот, кто выступит вместо него… Чтобы выжить – и знать, кто его настоящий враг. Мастер Койну оценивающим взглядом окинул молодого Мастера. «Молчи, глупец! Это твоя погибель!» - хотелось закричать Меане. Взгляд Мастера Морна заткнул ей рот. «Не надо, девочка, - услышала она. – Каждый решает свою судьбу сам. Не вмешивайся». «Он убьет их! – простонала Меана. – Он убьет их всех!» «Уж не думаешь ли ты, что я бы их пощадил? – от Мастера Морна повеяло льдом. – Они знали, на что шли». «Вы бы сделали это только по необходимости, - девушка с вызовом смотрела в огненные глаза Главы Гильдии. – А он сделает это ради собственного удовольствия!» «Есть ли в нем тварь?» - Мастер Морн на миг перевел взгляд на своего поединщика. Меана едва заметно повела головой – нет. «Я не вижу в нем твари, - ответила она. – И не чую. Но в нем жажда власти и крови. И я не думаю, что это лучше, чем тварь…» - Да, это вызов на смертный поединок, - Мастер Койну величественно кивнул своему противнику. - Я его принимаю, - Мастер Койвис равнодушно отвернулся, будто речь шла не о жизни и смерти, а о ценах на корм для скота. Мастер Морн медленно снял с себя тяжелую цепь с медальоном-печатью – знак Главы Гильдии, и положил на сиденье своего кресла. Теперь ее наденет тот, кто окажется победителем в этом бою. Если переживет это сражение. Если поединщик погибнет тоже – Мастеру Морну носить эту цепь, не снимая. До самой смерти. Какой тяжелой она будет для него, если он уже теперь добровольно готов был с ней расстаться? Меана закрыла глаза. У Мастера Койну был шанс выйти живым из этого поединка. Он его упустил. Все прочие были обречены изначально… Тем временем Мастера вышли на поле, и над ними сомкнулся серебристый купол защитного барьера. Сквозь него было видно все, происходящее на поле, но никто из зрителей не мог вмешаться, и никто из бойцов не мог покинуть пределы круга, пока не кончится поединок. - Пока не умрут все, кроме одного, или пока не признают себя побежденными, этот купол не исчезнет, - тихо сказал мастер Морн. Меана вздрогнула – она не слышала, как он подошел и сел рядом, поглощенная разглядыванием паутины вероятностей. – Из всех только бедняга Койну мог бы оказать какое-то сопротивление. У остальных никаких шансов. Есть пара-тройка крепких ребят из молодняка, но они еще ученики. - Мастер… зачем? – так же тихо спросила Меана. – Зачем этот поединок? Я слышала тогда ваш разговор с Главой Эймером на Безмолвной Речи, я поняла, что все это устроено специально, но я не поняла – зачем? Разве нельзя было просто… - Просто тихо устранить его? – договорил Мастер. – Нельзя, девочка. Мы не убиваем без доказательства вины. Как бы ни был опасен Мастер… или не Мастер. Пока он не оступился, у нас нет права нанести удар… - И для этого нужно было пожертвовать семью жизнями? – с горечью выдохнула Меана. – Он убьет их всех. Вы ведь знаете, что он их убьет! - Они знали, на что шли, - покачал головой Мастер. – Претендуя на место Главы Гильдии, каждый из Мастеров знает, что может погибнуть. К тому же мне действительно пора уходить… я слишком стар… - Почему? Я видела вас тогда… вы шли, как не всякий молодой способен ходить! - Это был не я, - грустно улыбнулся старый Мастер. - Простите?! - Мой зверь. Я выпустил его, - виновато улыбнулся Мастер Морн. – В каждом человеке сидит зверь, и если знать, как с ним договориться, он может быть очень полезным… Но никогда нельзя давать ему полную свободу. Потому что одержимый им человек страшнее любого зверя… Кто-то зачаровал мой кувшин. Я заметил это накануне праздника. - Как – зачаровал? И при чем тут кувшин? - При том, что я пью только из него. И чары очень хитрые. Я так и не смог определить, кем они наложены. Но каждый глоток из него заставляет меня чувствовать себя больным и старым. Не становиться таким – я проверял. Именно чувствовать. И выглядеть таковым для всех. Я понял, что кто-то хочет убрать меня с пути, не убивая и не причиняя мне вреда. Я заподозрил этого мальчика… но он бы действовал иначе. Тот, кто сделал это – он наш союзник. И чары наложены именно им. Ему нужно, чтобы я посторонился и не мешал преступнику совершить ошибку... И я посторонился. А чтобы меня не застали врасплох – я выпустил своего зверя… Пока я болен и стар, я могу проглядеть угрозу. Но зверь ее не проглядит! - Да? – Меана задумалась. – А как это сделать? Ну, я имею в виду – договориться со своим зверем? - Очень просто, - Мастер Морн вытянул ноги под стоящее впереди кресло и вздохнул. – Надо понять, что за зверь живет в тебе. Каковы его повадки. И как можно эти повадки применить с пользой для себя. Но зачем тебе это? Ты и так в ладу со своей второй природой. - Но я даже не знаю, кто во мне живет! - Знаешь, - Мастер поглядывал на поле, где бойцы готовились к поединку. – Только не задумывалась об этом... Если бы не знала – не почуяла бы зверя во мне. И в этом мальчике – тоже бы не почуяла. А ты ведь почуяла, правда? Очень уж у тебя глаза были выразительные. - Ну... – Меана замялась. – Я не знаю. Но он так шел... Мне хотелось одновременно убить его и умереть от восторга... Что это за зверь? – любопытство в очередной раз одержало победу, поединок был на время забыт. - Подумай. Прислушайся к себе. Сейчас ночь, и ты взбудоражена, сейчас ты легко ответишь на свой вопрос сама... Кто обманчиво уступчив и осторожен, но если нужно – будет стоять насмерть и не отступит ни перед кем? Кто любознателен сверх всякой меры, выглядит медлительным и неуклюжим, но быстрее молнии, когда нужно атаковать? Кто сильнее, чем кажется, и опаснее во сто крат, чем можно подумать, глядя на него? Меана расслабилась, входя в магическое пространство, и тут же ощутила присутствие двух ощетинившихся зверей – рядом с собой и поодаль, на поле. Тот, что был рядом, внушал почтение и трепет, перед ним хотелось упасть с визгом и задрать лапы, подставляя горло – убивай или милуй, твоя воля и твоя власть! Матерый, седой зверь, отдаленно похожий на волка, но каким чудовищно огромным был этот волк! И каким чудовищно сильным... Тот, что поодаль, уступал ему во всем, и вызывал иные чувства. Меане хотелось оскалить на него клыки, ударить, сбить с ног – и в то же время сладкая истома текла по жилам, подсказывая, как было бы хорошо бежать рядом с ним бок о бок в сумеречной лесной глуши... Кем только? Не волком – это Меана знала наверняка. Не рысью и не тигром, не снежным леопардом – не чуяла она в себе ничего кошачьего. Неуклюжий, но быстрый зверь, любопытный и стоящий насмерть? И кто бы это мог быть? И тут в клубящейся мгле показался тонкий абрис любимого лица... Зверь внутри девушки мгновенно прижал уши и притих, стараясь стать как можно незаметнее, вжаться в снег, притвориться сугробом... Это существо не вызывало у него ни почтения, ни трепета. Там, где оно появлялось, не оставалось места ничему, кроме того, что он считал достойным существования. Зверь внутри Меаны явно таковым себе не казался... «Что ты делаешь, лайни?» «Пытаюсь разобраться, кто я такая, - виновато пожала плечами девушка. – Ты ее напугал!» «Кого? – удивился тайный возлюбленный Меаны. – Я не собирался никого пугать...» «Тот зверь, который во мне, - пояснила девушка. – Я как раз почти увидела ее... и тут появился ты, а она спряталась. А мне очень хочется знать, кто я по зверю!» «Всего-то?! – сияющие глаза брызнули весельем. – Тогда смотри!» И Меана словно со стороны увидела собственного зверя. Молодая медведица серебристо-дымчатой, снежной масти изо всех сил старалась стать незаметной, но когда поняла, что ее видят, желто-карие глаза полыхнули янтарным пламенем. Припав на крепкие длинные лапы, она пригнула к земле лобастую голову и ощерила клыки, готовая биться до последнего. «Какая смелая! – улыбнулся Элдер. – Мне нравятся такие!» Меана потянулась к оскалившейся медведице, коснулась ее сознания, успокаивая, сливаясь с ней в единое целое... - Вот и славно, - сказал Мастер Морн. Меана вздрогнула, открыла глаза, в которых еще плескалось ледяное янтарное пламя медвежьей ярости. Старый Мастер смотрел на нее, и как же много можно было прочитать в его взгляде! Верхняя губа девушки невольно дрогнула и чуть обнажила зубы, когда Меана поняла, что больше всего там глубокого удовлетворения и торжества, и уверенности в победе. Зверь в ней ненавидел, когда его используют втемную... - Славно, - повторил старый Мастер. – Смотри, начинается! И твой друг пусть посмотрит тоже... «Мой друг?» - хотела переспросить Меана, и вдруг поняла, что Мастер знает про Элдера. Возможно, знает о нем больше, чем она. И прекрасно его видит. И почему-то очень рад тому, что Элдер здесь, пусть и в виде тонкой, неуловимой ниточки связи с Меаной... Для Владык он был только образом, который выстроило ее подсознание, чтобы защититься, обрести опору. Но не для Мастера… У магического поединка есть свои, давно определенные правила. Помимо обязательного защитного барьера, не столько не дающего магу покинуть круг, сколько оберегающего зрителей от возможных неприятностей, строго запрещаются групповые поединки. И хотя в круге находились восемь человек, они должны были ждать каждый своей очереди. Молодой Мастер отбросил все предосторожности, он стоял в центре круга и откровенно презирал своих противников. И Мастера, рискнувшие бросить вызов, уже очень хорошо понимали, что у него есть все основания для подобного отношения. Понимали они и то, что никто из них, скорее всего, не уйдет из круга живым. Но ни один из них не собирался сдаваться без боя – даже ради спасения собственной жизни. - Вы будете тянуть жребий, господа? – спросил Мастер Койвис. – Или предоставите мне определять очередность поединков? - Жребий, - старые Мастера не собирались давать юнцу власть над их судьбой. Мастер Койвис пожал плечами, уселся в снег, сломал сухой стебелек полыни и принялся лениво грызть его, поглядывая туда, где шепталась с Мастером Морном Меана. Пусть пошепчется напоследок. Скоро она будет слушать только его. А если у кого-то возникнут возражения... что ж, девчонка трясется над детьми. Будет совсем несложно убедить ее, что ей самое место в Северной Цитадели...