Расколотый Дар

Соперничать с Таррелом никто так и не решился. Остаток праздника Меане пришлось провести с ним. Его общество не тяготило девушку – ошибок, подобных первой, он больше не делал, оказался лёгким и умным собеседником, поделился несколькими забавными историями из жизни Срединной Цитадели. К концу праздника Меана устала, но только от того, что танцевать ей пришлось больше, чем когда-либо. Хотя откровенный интерес Владыки к ней вызывал у нее скорее смутное беспокойство, чем удовольствие. В родном городе она уже столкнулась с интересом, который разрушил всю ее жизнь. Она не боялась Элдера, приходившего к ней в видениях, но Элдер был другим. Невозможно было представить, чтобы он смотрел с тем вожделением, которое она видела в глазах княжича. В том, что соединяло их, не было ничего грязного. И в Цитадели никто не смотрел на нее так, что хотелось поскорее смыть с себя взгляды. И хотя в глазах Владыки ничего подобного тоже не было, уже очевидно становилось, что он здесь только ради нее. Это пугало девушку. Она могла бы понять его интерес, если бы он был направлен на ее необычный Дар. В Цитадели все знали, кто эта девочка из далекого княжества. Поначалу любопытство окружающих заставляло ее вести затворническую жизнь в доме Владык Эйты и Лер. Ей было нестерпимо стыдно, она-то знала, что на самом деле она совсем обычный человек, которому по странному недоразумению досталось то, о чем она вовсе не просила, и не мечтала получить. Если бы не княжич, она бы прожила свою жизнь спокойно и размеренно. У нее был бы муж, дети, дом. Она бы работала в саду и помогала мужу вести торговые дела. Ходила бы в гости к подругам, пила с ними чай и хвасталась красивыми нарядами. С ней был бы верный Кром, и все было бы хорошо… Постепенно любопытство угасло, не сменившись неприязнью. Мало кому нравится смотреть, как вокруг кого-то ходят на цыпочках даже Главы, но Меану выручал ее легкий характер. Она не заносилась, не требовала к себе особого отношения, всегда была готова извиниться за любое недоразумение, и делала все, чтобы оно не повторилось. На нее невозможно было сердиться. И вот, едва жизнь стала сносной, и она перестала ходить по Цитадели как по сказочному замку, полному коварных ловушек, как явился Владыка Таррел. Белый Круг не занимается обучением новичков. Зачем им недоучка, которая знать не знает, что может вытворить в следующий момент, сама того не желая? Вот когда наставники разберутся, что за странный экземпляр попал им в руки, найдут какие-то закономерности – тогда, возможно, это будет заслуживать внимания Срединной Цитадели. Но сейчас? Занятая своими размышлениями, Меана не сразу поняла, что Владыка о чем-то ее спрашивает. И явно уже не в первый раз. - Простите, - виновато улыбнулась она. – Я задумалась. - О том, как трудно жить, настолько отличаясь от других? – взгляд у Владыки был понимающим. – Это так знакомо… У него было так же, неожиданно поняла Меана. Не в смысле Дара – в смысле ситуации. Рухнувший привычный мир. Неуклюжие шаги великана… - Вы весь вечер задаетесь вопросом, что я в вас нашел. Когда нам сообщили о вашей находке, я понял, что однажды вы займете место среди нас. Достойное вас место. Пораженная, девушка смотрела на него широко открытыми глазами. - Я приехал, чтобы познакомиться с вами поближе, Меана. Составить представление о том, что вы за человек… Но время уже позднее, бал подходит к концу. Вы позволите проводить вас домой? Та растерянно кивнула. Ее? В Белый Круг?! Быть того не может. Уже на улице, заботливо укрыв девушку от легкого мороза теплым плащом с меховой опушкой, Владыка Таррел вдруг предложил: - Хотите проехаться на драконе? - Что?! Она подумала, что ослышалась. Какой дракон?! - Я… я боюсь высоты, - пролепетала Меана, судорожно вцепившись в полы плаща на груди. - Высоты?! – несколько секунд тишины, и Владыка весело рассмеялся. – Юная госпожа, дракона у меня нет. Но мне служит драконь, которого вы уже видели. Прокатить вас на нем? Не могла же она отказаться? Под когтями чудовищного зверя похрустывал лед. Меана сидела в седле, Владыка – позади нее, на крупе драконя, поддерживая девушку. Чему она не выучилась в отцовском доме, так это верховой езде. Господин Кен не держал породистых скакунов, считая их баловством и пустой тратой денег. На его конюшнях стояли ломовые лошади, способные везти тяжелый воз, нагруженный товарами, и для выезда – пара спокойных, некрупных меринов, единственным достоинством которых был кроткий нрав. Их запрягали в легкую повозку, и дальше городских стен они выходили редко. Теперь, сидя на необъятной чешуйчатой спине, Меана тихо попискивала от ужаса, смешанного с восторгом. Ей было чего бояться. Земля осталась где-то далеко внизу, как ей казалось. Зверь был чуть ли не вдвое выше нее. Но дело было даже не в этом. Она ехала на Челноке Ткача. На существе разумном, но превосходящем всякое человеческое понимание. Ему могли бы поклоняться, а он вез на своей спине людей, как будто так и надо было. Для Меаны это граничило с кощунством. Но если драконь, при всем своем могуществе, соглашался их везти, значит, так действительно было надо? Восторг имел одни корни с ужасом. Ей – ей! Дочери простого торговца! Ей выпала честь, о какой и мечтать нельзя было человеку! Вот это существо, могучее превыше понимания, ступает по земле мира, который помогало творить, и повинуется ей, ничтожному волоску в Узоре… От этого замирало сердце и хотелось смеяться и плакать от нахлынувшей радости, как плачут и смеются дети – всем существом, превратившимся в одну благодарственную молитву Создателю… Понимал ли Владыка Таррел ее чувства? Во всяком случае, он молчал, не мешая девушке ни молиться, ни приходить в себя после нахлынувших чувств. Городок давно остался позади, когда Меана наконец опомнилась. Вокруг царила ночь. Без единого огонька, без единого отзвука жизни. - Но… Владыка Таррел? Куда мы едем? – вырвалось у нее. - Я хотел показать вам кое-что, - спокойно прозвучало позади. – Мне подумалось, вам понравится то, что вы увидите. Но если хотите, мы вернемся назад. Он давал ей выбор, и Меана устыдилась своего испуга. О чем она только думала? Не будет же Верховный похищать девиц по ночам… - Вас кто-то очень обидел, - это было утверждением, не вопросом. – Вы не доверяете мужчинам. - Вы Владыка Сердец? – спросила вспыхнувшая Меана. – Вы так легко поняли… - В том числе, - Владыка не стал отрицать ее догадку. Девушка тихонько ахнула. В том числе – это значит, у него не один Дар. Сколько же их? Два? Три? - Три, - подтвердил безмолвную догадку Таррел. – Сердца, Огни и Сны. Высоко впереди забрезжило слабое мерцание. Только теперь Меана поняла, что драконь поднимался по склону холма или горы – хотя она совершенно не чувствовала подъема. Потом она поняла, что вообще ничего не чувствует, кроме тепла одежды, жара чешуи, и прикосновений сидящего позади нее Владыки. Не было слышно ничего, кроме дыхания, не было зябкого ветра, забирающегося под капюшон плаща, не было скрипа снега под когтями зверя, несущего их на себе. Не было… Ничего. Ужас – отголосок давно пережитого ужаса первой встречи с запредельным – сдавил горло ледяной хваткой, и тут же исчез, словно его никогда не было. - Не нужно бояться, - сказал Таррел. – Ты в безопасности. Драконь все поднимался, и сияние становилось ярче, притягательнее, к нему тянулось все существо Меаны, ей хотелось спрыгнуть с седла и бежать, протягивая руки – только бы поскорее добраться туда. Но руки Владыки Таррела держали крепко. Наконец драконь сделал последний шаг на вершину, остановился, опустив голову. И Меана увидела… Перед ней раскинулся удивительный оазис в кольце оскаленных утесов. Зеркало воды, в котором ничего не отражалось, лепестки водяных цветов, похожие на драгоценные камни, склоненные ветви, на которых вместо листьев мерцали звезды… Красота, от которой замирало сердце. А потом замирало еще раз. Потому что у этой красоты не было никого, кто мог бы ею любоваться. Прекрасный ни для кого, этот осколок совершенства плыл в пустоте небытия. Но светился не оазис… Меана подняла взгляд. Над зубчатой линией скал плыл, медленно кружа, сияющий веер. Это он светился во мраке. Он источал такой теплый, родной, манящий свет. Меана смотрела на хрупкое сокровище, плывущее перед ней, и не верила, не могла поверить в то, что видит, в то, что шептало ей сердце. Это не мог быть их Веер. Их мир. Невозможно выйти за его пределы, потому что Веера плывут в бездне, где нет ничего, кроме голодных тварей, чей голод невозможно насытить… Вроде той твари, что поселилась в ее собственном сердце. - На что он похож? – тихо спросил Владыка. Меана молчала, пытаясь понять, почему ей не страшно. Потом ее осенило. Таррел – Владыка Сердец. В том числе. Что стоило такому сильному чародею убить в ней страх? Тогда она задумалась над его вопросом. На что может быть похож веер, кроме веера? Не об очевидном же он ее спрашивал? Целую вечность она смотрела на то, как величаво плывет в Бездне ее дом. Пока наконец не ответила: - Лист. Владыка вздохнул. Это был вздох облегчения. - Ты поняла… Драконь переступил с ноги на ногу и начал спускаться к воде. Он долго пил, роняя капли с чешуйчатой морды, и отражения звездных веточек дрожали, когда их покачивали расходящиеся кругами волны. - Каждый Веер – это лист, оторвавшийся от дерева, - тихо сказал Таррел. – Они плывут в Бездне, медленно истлевая, пока не останется вот такой нетленный обломок целой системы миров. То место, где родилась истинная любовь, над которой не властно ни время, ни тление… Семя будущего Древа. - Что нужно, чтобы оно проросло? – так же тихо спросила Меана. То, что говорил ей Владыка, было слишком непостижимо. Слишком огромно для человеческого разума. И в то же время так просто… Дерево роняет семена. Крылатые семечки-Веера. Они плывут по ветру и воде, пока не останется только твердое семечко в надежной скорлупе. Из которого весной пробьется росток. - Весна, - ответил Таррел. – И любовь… Меана уже знала, что он сейчас скажет. Дар Сердец был присущ и ей. И хотя между ними была Бездна, и в буквальном смысле, и в смысле разницы в опыте и силе – она уловила то, что еще не было произнесено. Руки у Владыки были сильными, губы – горячими и сухими… - Владыка Таррел… - ей стоило усилий заставить себя уклониться, потому что внутри что-то отвечало скользнувшему по щеке поцелую. – Вы Владыка Сердец. Мое сердце занято. - И это взаимно? – спросил он. – И эта любовь – настоящая? - Да. Ответ был уверенным, без колебаний. И руки ее отпустили. - Тогда не имеет значения, кем оно занято. У тебя есть что-то, чем ты очень дорожишь? Меана непроизвольно тронула пальцами шею. Там висел медальон Предтеч, подарок старого Мастера. - Есть. - Тогда оставь это здесь. Положи на землю, брось с воду. Все равно, как ты оставишь. Но это должно быть сделано. - Почему? - Потому что любовь пробуждается только любовью. Однажды разбуженное тобой Древо станет домом для новых миров. Это было слишком много. Слишком нереально. И слишком неправильно. Живое каменное сердечко – она не могла его оставить здесь, в ледяной пустоте, на обломке погибших миров. И если в бездне существует весна – она не может выглядеть так. - Нет, Владыка Таррел, - тихо, но твердо сказала девушка. – Все то, что мне дорого – оно живое. Живое нельзя оставить в таком месте. Пусть даже оно не по зубам Бездне, пусть даже это семя новых миров, как вы говорите. Но оно проснется, когда придет его время, с нами или без нас. Бутон, который раскрыли насильно, прежде времени, не станет цветком… - Ты сомневаешься в моей правоте?! В голосе Владыки не было гнева. Только безграничное удивление. - Дар Сердец и мне не чужой, - дерзко ответила Меана. – И мне сердце может сказать о многом. И мое сердце говорит мне – чужой жизнью нельзя платить ни за что! Два взгляда, встретившись, замерли – не притяжение, не поединок. Наконец Владыка вздохнул. - Вот это все, - он кивнул в сторону Веера, все еще не отводя взгляда, - могло стать твоим… - Моим? – девушка горько усмехнулась. – У меня было так много… Дом, семья. Подруги. Жизнь, целая жизнь – и только моя! А потом мне решили дать то, о чем я не просила… У меня не осталось ничего моего, Владыка Таррел. Кроме моей собаки. Я не знаю, верно ли я поняла вас. Я только ученица наставников, которые не знают, что им делать с моим Даром. Но я дорожу тем, что у меня есть, и не хочу менять это на власть. Какой бы она ни была. Еще одна вечность в молчании закончилась тихим вздохом. - Владыка Таррел, - попросила Меана. – Пожалуйста, отвезите меня домой. Обратный путь прошел в молчании. Меане нечего было сказать Владыке. Кроме как: «Действительно, одичали вы там, в своей Цитадели». Но он это, наверное, и сам уже понял. Когда драконь остановился у домика Владык, в котором поселилась Меана, и Таррел помог ей спуститься на землю, девушка побежала к крыльцу. Но остановилась через несколько шагов и повернулась. Драконь и его всадник казались изваянием в свете фонарей. - Владыка Таррел… Спасибо за вечер. Он был прекрасен. И за то, что показали мне, как хрупок наш Веер. Жаль, что вы не остановились на этом. Со мной остались бы самые светлые воспоминания об этом празднике. Доброй дороги. - Наконец-то! – выдохнула Владычица Лер, когда Меана переступила порог дома. – Я начала беспокоиться. Мы не могли тебя найти. - Я… Я была очень далеко, – виновато улыбнулась девушка. – Владыка Таррел пригласил меня на прогулку. На своем коне. Владыки переглянулись. - Он показал мне наш Веер. Как он выглядит со стороны. Это так прекрасно… и так страшно. - Страшно? – удивился Эйта. – Почему? - Он такой… - Меана не нашлась с подходящим сравнением, и сложила ладони, как если бы на них лежал новорожденный ребенок. Лер понимающе кивнула. Девушка снова виновато посмотрела на нее. - Я так устала… простите, что не помогла вам с ужином. Я думала, он отвезет меня домой, а оказалась сама не понимаю где. Сейчас мне кажется, что это все мне приснилось. Потому что так не может быть. - Ты что-то там видела, - сказал Эйта. – Можешь рассказать? Владыка Таррел не велел тебе молчать? - Нет… - Меана растерянно качнула головой. – Там был… кусок камня. Он висел в пустоте. На нем умещался маленький пруд, меньше, чем эта комната. Кувшинки на воде… как будто их из самоцветов вырезали. И плакучая ива, но на ветках вместо листьев звезды. Владыка сказал – это место все, что осталось от Веера. И оно уцелело. Потому что там родилась истинная любовь. Это место стало семенем нового Древа, однажды оно прорастет, и будет новое Древо, и на нем новые Веера… И все это было так далеко от меня, что я захотела домой. Владыки потрясенно переглянулись. - Так вот чем занимаются в Белом Круге… Они могут даже выходить за пределы Веера. Может быть, даже проникать в другие Веера… Неудивительно, что им не до наших мелких забот. - Мне это показалось очень холодным и безжизненным, - отозвалась Меана. – Я люблю жизнь. И как по мне, наши мелкие заботы куда важнее всей этой запредельной жути. Я узнала, как рождаются Веера. Но чем это знание поможет мне завтра вылечить больного ребенка или погасить пожар? Кром согласно гавкнул и лизнул ладонь хозяйки. - Я очень устала, - повторила девушка. – Лер, можно я пойду к себе? Только Лири на ночь поцелую. - Конечно, - Владычица махнула на нее недовязанным шарфиком. – Только съешь что-нибудь, а то на голодный желудок всякая дичь снится. Меана торопливо наклонилась над кроваткой, поцеловала малышку в лобик и побежала на кухню, а потом к себе. Никто не заметил, как из меховой оторочки плаща выпала и закатилась под распашонку крохотная звездочка. Едва коснувшись подушки головой, девушка провалилась в сон. Океан, бесконечный, свободный и яростный, ждал ее. И в сердце мятежной стихии был он. Элдер. Селин волной упала в его объятия. - Наконец-то… - выдохнула она. – Когда же ты придешь… Что такое праздничные танцы по сравнению с танцем ничем не скованных волн? Что знают о любви Владыки Белой Твердыни? Таррел верно сказал – пыль… Пыль веков. Пыль исканий, которые завели их так далеко, что нечем стало держаться за остывший очаг. Как может вырастить Древо потерявший свои корни? И что может дать взамен вот этой свободе, этой открытости, этой чистоте? Ах, Владыки… На той грани понимания и родства душ, которое установилось меж нею и Элдером, слова были почти не нужны. Она и так могла излить ему свою печаль по увиденному, негодование и обиду – как могли ей предложить подобное? Разве ей нужна власть? Разве она для того учится владеть собственным Даром, чтобы скитаться потом по осколкам миров немыслимой древности, собирая крохи их погибшей мудрости, а затем в тиши Башни разгадывать их? - Ах, лайни… Меана подняла на него взгляд. Глаза Элдера сияли. - Ты не поняла… И ей без слов стало ясно, что он хотел сказать ей. Элдер улыбался о том, что не было никакого зла в том, что произошло. Что ей действительно уготовано великое будущее. Будущее рядом с ним. Что Владыки испытывали ее: откликнется ли она на страсть того, кто сильнее стократ, соблазнится ли обещанием могущества и власти? Посягнет ли на то, что является правом Ткача – на творение мира? - Никогда! - Я знаю… Волны взлетали к небу, не знающему ночи и смерти. - Кому много дано – тому и отказано во многом. Она понимала. Когда в твоих руках сосредоточена такая сила, такая мощь, что даже Челнок повинуется – эти руки должны быть чисты. Никто, идущий на поводу у страстей, никто, одержимый жаждой повелевать, никто, посягающий на право Творца, не может войти в Белый Круг. - Они должны были знать наверняка… Обида улеглась, гнев утих, и грозный рокот волн сменился шипящим напевом. Берег был близко… Меана улыбалась во сне, светло и влюбленно. Она так и не узнала, что оставила там, на семени Древа, свой след. С уколотого о застежку плаща пальца упала капля крови, и одна из мерцающих звездочек на ветвях стала алой. Как тревожный рассвет.