Расколотый Дар

- Зачем ты это сделала? – спросил голос. Меана ощутила леденящее касание чуждого разума. - Ни одно живое существо не заслуживает таких мучений! – ответила она. – Что мне сделать, чтобы ты мог вернуться туда, где был? - Ты берешься решать за меня, что мне делать? – спросил голос. - Не я, - тихо ответила Меана. – Есть то, что выше. Милосердие. - Ты говоришь мне о милосердии? – спросил меч. – Ты, целитель-убийца? И когда ты исцеляешь – разве не приходится тебе причинять страдания больному? Так какой смысл в твоем милосердии? - Обреченный умереть должен умереть без мучений, - отозвалась Меана. – Этот человек был обречен дважды – мной и тобой. Я лишь ускорила неизбежное. Исцеляя больного, я причиняю ему боль – для того, чтобы он жил. Но и тогда я стараюсь не сделать больнее, чем это необходимо. Милосердие может убивать и спасать. Но оно не может причинять страдание ради страдания... Я не знаю, как вернуть тебя, но если ты мне скажешь, я помогу тебе. - Дитя праха предлагает мне помощь?! – смех клинка леденил кровь. – Кто тебе сказал, что я собираюсь возвращаться?! Меня призвали в этот мир без должной причины. Он не заслуживает дальнейшего существования! Я разрушу его до основания! - Если я дам тебе достойную тебя задачу, ты уйдешь? – не сдавалась девушка. - Я не приму ее от тебя! – прогремел голос. – Не ты меня призывала! - От меня – примешь! – повинуясь внезапному порыву, Меана протянула руку и схватила меч за рукоять. Проще было бы сдвинуть весь Веер разом... Но что она теряла? Убедить Древний Меч она не могла. Оставалось только заставить его подчиниться, иначе… Она помнила видение – разом оборванные линии вероятностей. Все до единой. И это была ее вина. - Твоя дерзость в равной мере достойна наказания и награды, - голос стал тише. – Что ты предпочтешь? - А что ты сделаешь охотнее? – вопросом на вопрос ответила Меана, не выпуская рукояти. - Ты странное существо... – меч замолк ненадолго. – Я сделаю и то, и другое. Я приму твою задачу. Но потом... потом ты заплатишь мне за это! - Чем? – спросила девушка. И похолодела. Что, если он назовет Лири? Или Владыку Эймера? Мастера Морна? Элдера… И ей придется заплатить, потому что одна жизнь против жизни всего множества миров, парящих в пустоте небытия сияющим листом – ничто… Как бы она ни была драгоценна. «Любая жизнь драгоценна…» Она не знала, кто послал ей эти слова на Безмолвной Речи. Но понимала теперь, что заставило Мастера Морна наложить запрет. Он тоже был готов платить. Но только собственной жизнью. Молчание все длилось, и Меана поняла, что перестала дышать в ожидании. Наконец упало раскатом грома: - Собой. - Согласна, если после этого ты уйдешь и не тронешь моего мира, - без промедления ответила Меана. – Всего этого Веера. Тебя призвал без нужды один человек, не казни за это остальных, ничего не знающих о тебе, Ллойхо. - Не произноси без нужды Имя, - тихо предупредил меч. – Я могу и передумать. Цена назначена. Дай мне задачу, дитя праха. Девушка мучительно подбирала слова, стараясь не допустить ни одной оплошности. Она могла бы попросить его стать хранителем Веера вместо уничтожителя – но тогда он будет прикован к одному Вееру, тогда как где-то может родиться угроза, которую некому будет остановить, кроме него. Она могла бы попросить его остановить Владык Хаоса – но что, если они снова появятся? Останавливать их каждый раз? И каждый раз ставить на грань гибели все мироздание? Меана уже понимала, что столкнулась с чем-то настолько высшего порядка, настолько божественной силы, что ставить условия этому было нельзя. Равно как и торговаться с ним, и повелевать… Но можно было сделать то, что раз и навсегда обезопасит всех. Владык Хаоса не надо останавливать. Надо сделать так, чтобы они больше никогда не могли восстать из пепла. Над боевым кругом ясно и четко прозвенели слова: - Разбей мой Дар! - Ты понимаешь, о чем просишь? - спросил меч. – Вся твоя значимость для тех, кто вокруг, будет уничтожена. Тебе останутся осколки, из которых уже ничего не собрать. Ты станешь никем. Пылью под ногами. Ты этого хочешь? - Разбей мой Дар, - повторила Меана. – И возьми свою плату. В круге и за его пределами стояла мертвая тишина. - Тебе придется вонзить меня в свою грудь, - сказал наконец меч. - Но я не могу тебя даже сдвинуть! – запротестовала Меана. - А ты думала, это будет просто, дитя праха? Справишься – соглашение подписано. Нет – что ж, тебя никто не заставлял браться за рукоять. - Ты позволишь сначала вернуть девочку матери? Смотри, она плачет там, у границы круга. - Чем скорее ты сделаешь то, о чем я сказал, тем быстрее мать обнимет свое дитя, - был ответ. Меана собралась с силами и потянула. Прошла целая вечность, прежде чем ей показалось, что Ллойхо сдвинулся с места... После смерти Повелителя Хаоса завеса упала, но подойти к девочке не удалось – невидимая преграда пролегла точно по границе круга. Владычица Лер билась о прозрачную стену, рыдая от отчаяния – в двух шагах от нее замерзала дочь, а она не могла согреть ее! Юноша в белом плаще подошел, положил руки на плечи убитой горем матери, и Владычица Лер затихла. Она позволила отвести себя в сторону, туда, где не было видно посиневшее личико малышки. Юноша склонился над псом. Он как мог, подлечил его раны, но жизнь собаки все равно висела на волоске. Однако другого выхода не было. - Вся надежда на тебя, дружок, - прошептал Элдер. – Тебя не остановит эта преграда – она только для людей. Иди туда, Кром. Лири плохо. Согрей ее. Пожалуйста. Я знаю, что тебе больно. Но если ты не поможешь, она погибнет. Согрей Лири, Кром. Волкодав тихо взвизгнул от боли, но сдвинулся с места. Медленно, подтягиваясь на передних лапах и волоча перебитые задние, он пересек границу круга. Два шага до кучи плащей он полз целую вечность, подвывая от боли, то и дело вгрызаясь в истоптанный снег, когда страдание становилось невыносимым. Но он дополз. Полежав несколько минут, Кром ухватил зубами плащ и потянул. Примерзшая ткань затрещала, но сдвинулась. С перерывами, которые становились все длиннее, пес доволок плащ до границы круга и смог высунуть голову за пределы преграды. Элдер бережно разжал сведенные судорогой страшные челюсти, высвободил изгрызенный уголок плаща и осторожно, страшась стряхнуть на снег драгоценный груз, вытащил малышку из круга. Преграда пропустила ее беспрепятственно – та уже почти совсем замерзла, и для магического барьера ничем не отличалась от трупа. Подхватив девочку, Элдер передал ее Владыке Эйте – увидев, что дочь в безопасности, Владычица Лер лишилась чувств. Глава Эймер немедленно забрал всех троих в госпиталь. Элдер вернулся к преграде, собираясь вытащить Крома, но обнаружил, что пса там уже нет. Палорский волкодав уже ничего не видел от боли и потери крови, но нюх безошибочно вел его вперед. Кром полз на помощь хозяйке... Меана стонала от изнеможения, но не сдавалась. У нее давно не осталось собственных сил, и голубой камень отдавал ей накопленное, но и эти запасы были не бесконечными. Девушка отбросила мысли о том, что будет, если она не справится. Она не могла не справиться – ради Лири. Ради Элдера. Ради своего отца, о судьбе которого ничего не знала – не было времени проверить, жив ли он. Ради мира она справляться не собиралась – лавры спасительницы мира ее не влекли. Она станет не нужна в Цитадели? Тем лучше. Она не просила о своем Даре, так пусть забирают! Лучше прожить свою жизнь в безвестности, чем жертвовать близкими… хотя бы и в мыслях. Дар не дал ей ничего хорошего… «А как же я?» Ничего. Кроме Элдера. Камень все еще давал ей Силу, хотя по всем прикидкам она уже должна была иссякнуть. Удивление Меана отложила на потом – когда сможет ясно мыслить. Она давила на рукоять – и та поддавалась. А может, ей только казалось, что поддается... Но настал миг, когда сил не осталось совсем. Меана упала сначала на колени, потом ничком в снег. И тогда поднялась медведица... Меана так и не смогла вспомнить тот момент, когда клинок сам собой повернулся и вошел в ее грудь по самую рукоять. Всех ее сил не хватило на то, чтобы хоть немного подвинуть меч – он вонзился сам. Мир содрогнулся; тяжелую волну изменения ощутил весь Веер. Все живое замерло на миг в ожидании – что принесет дрожь, сотрясшая основы бытия? Меана потянулась к паутине, тронула паутину, убедилась, что опасности больше нет. Отпустила. И только тогда поняла, что не чувствует боли. - Неужели ты хоть на миг могла поверить, что в силах одного человека сдвинуть меня? Либо ты до невозможности глупа, либо до невозможности самонадеянна. - Я до невозможности доверчива, - прошептала Меана. – Зачем ты обманул меня? - Я тебя испытывал, - невозмутимо ответил меч. – Мне было интересно узнать, как ты поступишь. - Теперь ты знаешь... - Знаю. - Лири... Что с девочкой? Она могла замерзнуть насмерть, пока ты удовлетворял свое любопытство... Меч промолчал, и в этом молчании девушке почудился оттенок вины. - Что с Лири? – повторила она, пытаясь поднять голову. Сил не хватило даже на то, чтобы оторвать щеку от колючего снега. - Ее спасла твоя собака. - Кром? Он разве не умер? – губы уже с трудом шевелились, но удивляться Меана еще могла. - Почти. - Он будет жить? - Нет. Меана закрыла глаза. Ею овладевало безразличие, оцепенение – первые вестники близкой смерти. Она понимала, что умирает, но это уже не тревожило ее. Лири выжила. Все остальное не имеет значения... - Ты готова платить? – спросил меч. - Поторопись взять свою плату, - прошелестела Меана стынущими губами. – Иначе опоздаешь... Боль была невыносимой. Элдер стоял у границы круга и готов был биться о преграду, как недавно билась Владычица Лер. Он видел, как зона перехода выкручивает тело Меаны, теряющей человеческий облик. Там, где Древний Меч уходит из реальности, ничто не может сохранить свою сущность... Ллойхо, Средоточие Хаоса, Древний Меч уходил и забирал с собой Меану. И Элдер при всем своем могуществе не мог ему помешать... Кром все еще полз. Он не мог знать, что происходит с его хозяйкой – он знал только, что ей плохо. Пока она в опасности, он не мог позволить себе умереть. Вот когда ей ничего не будет угрожать – тогда можно будет перестать двигаться, тогда можно будет застыть в блаженном покое и ждать, пока последнее дыхание покинет онемевшее от боли тело... Когда израненные лапы отказывались тянуть его за собой, пес замирал ненадолго и отдыхал. Потом полз снова. Снова отдыхал и полз. И никакие зоны перехода не могли его остановить. Для истинной любви и верности не бывает преград... После очередной бесконечности усталости и боли нос Крома уткнулся в то, что когда-то было ногой его хозяйки, а теперь не походило даже на самый изощренный бред душевнобольного. Крома не волновали такие мелочи. Неважно, как это выглядит. Это – хозяйка. Клыки палорского волкодава сомкнулись на изуродованной плоти. «Что ты делаешь?» Это было сказано не словами – ощущениями. Ллойхо не был бы тем, чем был, если бы не мог общаться с любым живым существом на доступном тому уровне. «Мое». На большее пса не хватило – он был очень занят. Он пытался развернуться и одновременно не выпустить хозяйку. «Но это принадлежит мне!» «Мое». Тащить хозяйку было намного труднее, чем девочку. К тому же силы убывали, а боль усиливалась с каждой минутой. Но псу удалось сдвинуть хозяйку на целую пядь. И он не собирался останавливаться на достигнутом. Ллойхо пребывал в задумчивости. У этого странного существа он не мог отнять собственную добычу. Не то чтобы не имел возможности – скорее не мог себе этого позволить. Этот мир воистину сумасшедший: одна ради чужого детеныша идет на верную смерть, другой, не давая себе издохнуть, доползает к нему, к Ллойхо, чтобы забрать добычу и сказать: «Мое!» И при этом оба свято уверены в своей правоте... Но теперь Ллойхо знал, как ему поступить. «Я возьму тебя вместо нее, - решил наконец Древний Меч. – Мне нужен тот, кто будет учить меня любви. Милосердию я уже научился». Кром остановился отдохнуть перед очередной попыткой сдвинуть застрявшее тело хозяйки. «Сначала жизнь для нее. Потом вернусь». «Ты не успеешь. Я помогу». «Делай». Новая боль была невыносимей прежней... Когда прояснились замутненные страданием глаза, и Меана смогла различить рядом с собой бездыханное тело собаки, в ее сознание проник голос уже невидимого клинка: «Я отпускаю тебя, доверчивое дитя праха. Вы доказали мне, что этот мир можно оставить в живых. Но твой пес вызвался пойти со мной вместо тебя. Согласна ли ты на такую замену?» - Он может выжить?! – с трудом выговорила девушка. «Он должен был умереть еще до того, как этот раб страха произнес Запретное Имя, - отозвался меч. – Я не могу понять, что заставило его так долго держаться. Но я должен это узнать. Ты отдаешь мне твоего пса?» - Если это продлит ему жизнь. «Это не продлит ему жизнь, дитя праха... Он уже мертв. Но я могу дать ему другую…» - Тогда дай, - выдохнула Меана. – Он достоин ее больше любого из нас. «Милосердию ты меня уже научила. Теперь он научит меня любви, - послышался затухающий голос. – Прощай, дитя праха. Я дарую тебе право однажды призвать его в час великой нужды. Но за этот Веер можешь больше не страшиться. Ему не грозит гибель. Я выполняю свои обещания...» - Прощай... Кром... Мягкий толчок отбросил обессиленную Меану прочь от тела собаки. Палорский волкодав завис на миг над землей – и растаял без следа. Полежав немного, девушка приподнялась на дрожащих от слабости руках и осмотрелась. Если она останется здесь, она неминуемо замерзнет. Где же люди? Неужели все разбежались и бросили ее тут одну? Не может быть... Даже если все поддались страху – Элдер не мог уйти! Она ведь видела его – там, у границы круга, перед самым поединком... Он обещал прийти – и пришел! Где же он?.. - Элдер... Совсем рядом скрипнул под ногами снег. Сильные руки, обжигающие теплом сквозь заскорузлый от подтаявшего снега плащ, обхватили ее и оторвали от земли. - Меана, лайни, ты жива?! Владыка Эймер сбился с ног, разрываясь между почти насмерть замерзшей малышкой, почти насмерть перепуганной Владычицей Лер, настроенным убить кого-нибудь Владыкой Снов, и потрясенным всем случившимся до обморока Мастером Морном. Он уже сам созрел для убийства, когда принесли оглушенного отца Меаны. А через некоторое время в приемный покой госпиталя ввалился тот самый загадочный белоплащник, на которого возлагал такие надежды старый Мастер. Он принес совершенно обессиленную, но живую и невредимую Меану. Если бы Глава Эймер не видел собственными глазами, во что превратилось тело девушки, когда метался между госпиталем и кругом, он бы решил, что все так и должно быть. Но он видел... - Как это случилось? – спросил он у стоявшего над душой юноши, пока ловкие пальцы целителя привычно ощупывали избитое тело. - Я не знаю, - беспомощно развел руками юноша в белом плаще. – Древний Меч отпустил ее. Тела собаки я не нашел. Видимо, он забрал пса и отпустил девушку... Когда придет в себя, мы сможем узнать больше... - Если придет, - буркнул Глава Эймер, вправляя выбитое ребро. Меана тихо застонала. – И если в себя придет именно она... - Это она, - уверенно сказал юноша. – Я бы знал, окажись в ее теле кто-то другой. - Какие мы все самоуверенные... Вы бы хоть представились, молодой человек! - Элдер. - И все? - А нужно что-то еще? – удивился юноша. - Кто вы такой, хотел бы я знать. Почему у вас одно лицо на двоих с Владыкой Таррелом. Не умей я видеть ирвайн, подумал бы, что это он собственной персоной. И откуда вы взялись с этой псиной на руках?! - Если позволите, об этом мы поговорим позднее. - Не позволю. У меня на повестке дня мятеж, раскол Цитадели, Повелители Хаоса расплодились, снежного шмеля им под одеяло с этой их манией величия... и тут еще вы, как яблоко в лоб. Откуда я знаю, может, вы еще какой-нибудь из пепла восставший Владыка седой древности. Не посланник Предтеч часом? Продолжая зло ворчать, Глава Эймер наложил фиксирующее плетение на грудь девушки, чтобы уберечь ребра от дальнейших травм, убедился, что остальное у Меаны в относительном порядке, и повернулся наконец к Элдеру. Несколько минут он разглядывал юношу, словно видел впервые. Так оно, впрочем, и было – раньше не нашлось времени как следует рассмотреть нежданного гостя. И теперь Глава Эймер изо всех сил пытался не уронить челюсть при виде нечеловеческой красоты Элдера. Он действительно как две капли воды походил на Таррела, но его словно озарял глубокий внутренний свет, от которого замирало сердце. - Кажется, шутка насчет Предтеч была неуместной, - сказал он, наконец. – Вы Предтеча? Только честно! Элдер покачал головой, мягко улыбнувшись. - Я не Предтеча. К сожалению, этот народ никогда не был многочисленным, и весь уничтожен Повелителями Хаоса. О моей расовой принадлежности поговорим позднее. Я не враг вам, скорее наоборот. Хотя действительно в некотором роде восстал из пепла... А пока, если можно, я хотел бы навестить Мастера Морна. Я ему кое-что должен... Изумленный Глава Эймер увидел, как юноша в белом плаще подошел к лежащему в забытье старому Мастеру и провел над его телом ладонью, словно снимая с него что-то. - Вот и все. Теперь ему должно полегчать... К утру все пострадавшие пришли в сознание. Лири, еще слабенькая, грелась у материнской груди и только сонно чирикнула что-то, когда Меана поцеловала ее в бледную щечку. Владычица Лер молча сжала пальцы Меаны и тихо заплакала, боясь потревожить малышку. - Не надо... – сказала Меана, стирая слезы с лица наставницы. – Не надо плакать. Что теперь сделаешь слезами? Лири жива, это главное... - Если бы я взяла ее с собой! – простонала Владычица Лер. – Если бы я не оставила ее дома! Тогда все было бы по-другому! И Кром был бы жив... Меана покачала головой. - Все было бы гораздо хуже... Я смотрела паутину. Мы бы все погибли. Если кто и виноват, так это я. Мне следовало обратить внимание на то, что Кром не отходит от Лири. Он чуял, что ей грозит беда... Настолько большая беда, что он поступился своим долгом! Но ведь он все-таки спас ее... Что случилось – то случилось, сестра Лер. Уже ничего не изменить. Нужно жить дальше... Управляющий Кен лежал в постели с примочкой на огромной шишке посреди лба, и жизнерадостно ругался с Мастером Морном, который успел сбегать к месту поединка и хорошенько там все обшарить. Он считал, что старый Мастер виноват в случившемся – мол, если б он сразу вышел на поединок и как следует всем надавал, ничего бы не было. Элдер тихо сидел в уголке и ждал, когда Меана доберется до палаты отца. Вскоре она показалась, осунувшаяся и бледная, но уже довольно бодрая. - Как ты, папа? Заверив дочь, что с ним все будет в порядке, бывший торговец снова напустился на Мастера. - Папа, от того, что Мастер Морн вышел бы на поле, ничего бы не изменилось, - покачала головой девушка. – Цитадель расколота не потому, что он не стал сражаться... Мастер, что теперь с нами будет? - Время покажет, девочка... Северная Цитадель уже объявила о том, что больше не подчиняется Совету. Мы не можем сейчас сражаться с ними. Пока они сильнее... Там были собраны самые талантливые, самые одаренные – во всех смыслах этого слова... Если Мастер Койвис обучил своих приверженцев хотя бы третьей части того, что умел сам, нам их пока не одолеть. Ты же видела сама, как он расправился с самыми опытными Мастерами... - Видела, - кивнула Меана. – Потому и спрашиваю... - Давай-ка пройдемся... – Мастер Морн поднялся с постели, нашарил под кроватью тапочки и с удовольствием всунул босые ступни в теплый кроличий мех. – Господин Элдер, вы с нами? Кивнув, юноша последовал за ними в коридор, пристроился на узком подоконнике, пока Мастер и Меана прогуливались по коридору. - Какие у вас планы, господин Элдер? – спросил, поравнявшись с юношей, старый Мастер. - Я собирался забрать Меану с собой. Но вы, наверное, будете против? - Еще как буду! – возмутился Мастер. – Разве можно взять и забрать Главу Гильдии?! - Простите?.. – Меана остановилась, словно налетев на стену. - Девочка моя, это ты прикончила Главу Койвиса? - Ну... я. А что? - А то, что теперь, согласно традиции, ты – Глава Гильдии. Кстати, вот твоя цепь. Изволь надеть. - Я же теперь даже не ученица! – Меана шарахнулась, словно Мастер Морн протянул ей не цепь, а ядовитую змею. – Моего Дара больше нет! Я не могу быть Главой! - А вот об этом традиция ничего не говорит. Освободить тебя от этой должности я не могу. И никто не может. Не драться же мне с тобой, а? - Мастер Морн, но я не могу! - А кто может? Я могу? Я должен прижимать к ногтю этих распоясавшихся Повелителей Хаоса, да?! После того, как этот ушлепок положил семерых Мастеров и не вспотел? Ты это мне хочешь сказать, девочка?! Что пока все тихо – ты с нами, а как запахло жареным, так ты сразу не можешь?! Это не просто красивая побрякушка, Меана! Это наша единственная возможность не дать расколу погубить Цитадель. Нам нужен Глава, способный противостоять Повелителям Хаоса! Одно это остановит их – цепь Главы Гильдии на твоей шее! - Цепь Главы на шее той, что теперь даже самое простое плетение не в силах составить? – горько спросила девушка. Нет, она не жалела о том, что сделала. Но и принять свалившуюся на нее ответственность не могла. - Я – твои плетения, - негромко сказал Элдер. – Ты больше не можешь противостоять Владыкам Хаоса. Но я – могу. - Бедные Повелители Хаоса, - пробормотал старик. - Мастер? – Меана в недоумении повернулась к наставнику. - Элдер – Голос и Длань, девочка. Самый настоящий Голос и Длань Ткача. Кто бы мог подумать... - Что?! Создатель... Девушка в ужасе спрятала пылающее лицо в ладони. - Элдер, это правда?! - А чего ты так испугалась? – тихо спросил тот. – Что изменилось? Ты утратила Дар. Но я все тот же, каким был. Тщетно сдерживаемый хохот прорвался натужным кашлем. Побагровев от натуги, Мастер Морн с трудом восстановил дыхание и замахал руками на служителя Ткача. - Господин Элдер, все уже свято уверены, что мы призвали Предтечу! И вы спрашиваете, что изменилось?! После того, как все Мастера и Владыки слышали и видели то, что там происходило? Если вы заберете Меану – нас вывернут наизнанку, чтобы узнать, как мы это сделали. Так что, остаетесь? Элдер вздохнул. - Если Меана не может уйти, мне придется остаться. Я не могу потратить вечность на бесплодное ожидание... пока она вновь придет в этот мир. Хотя Владыки Хаоса вам больше не грозят – Меана говорит, Древний Меч навсегда устранил опасность их появления. Может, я пригожусь вам на войне? Хотя мне не по душе сражения... но я слишком хорошо знаю, что несут в мир Повелители Хаоса... и их последователи тоже. Кивнув, Мастер протянул Меане цепь. Девушка снова принялась отнекиваться. - Девочка, да сделай ты хоть раз что-нибудь сама! – не выдержал Мастер. – Почему ты считаешь, что все решения за тебя должны принимать другие?! Кулон этот несчастный – и тот пришлось Владычице на твоей шее застегивать! Ты Глава Гильдии, тебе предстоит руководить и управлять нами, а ты боишься даже такую малость сделать – признать, что у тебя есть долг, который ты обязана исполнять! Девушка беспомощно уставилась на сияющую цепь. Она и не думала о последствиях, вызывая на поединок новообретенного Главу! Знала бы, что так получится... Знала бы – все равно поступила бы так же, сказала она себе. Потому что Лири была в беде. Потому что Повелитель Хаоса посмел захватить власть над Гильдией. Потому что больше некому было встать против него... Молча она протянула руку, взяла знак власти и надела. Тяжелое, скользкое золото потекло по шее и груди, и девушка невольно вспомнила, как мечтала превратить эту цепь в удавку. Не прошло и суток – эта удавка обхватила ее собственное горло! - Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не опозорить этот символ недостойным правлением, - тихо сказала девушка. – Мастер Морн, могу я просить вас и дальше быть моим наставником? Я не гожусь на роль Главы, но вы были им столько лет… Без вашей мудрости мне не справиться. - Почту за честь, - серьезно сказал старый Мастер. - А могу я задать вам один вопрос? - Сколько угодно, Глава Меана. - Интересно, будет ли Глава Эймер настаивать, чтобы я сажала весной цветы на той лужайке? – неожиданно для самой себя спросила девушка. - Что?! – не сразу понял Мастер Морн. – Какие цветы? Ах, ты об этом... Ну, я думаю, Гильдия как-нибудь убедит его не ронять твой авторитет! Меана улыбнулась. - А если серьезно... Кто те двое, о которых вы говорили? Двоих я знаю – они погибли. Третья – я сама. Кто еще двое? Я должна знать. Мастер Морн лукаво сощурился. - Один из них – близнец того, кто стоит рядом с тобой и держит тебя за руку. А второй – перед тобой и отвечает на твои вопросы. Онемев от изумления, Меана уставилась на Мастера. - Но почему... - Почему ты нас не разгадала? – уточнил Мастер Морн. Девушка кивнула. - Потому что мы выбрали другой путь. Не скажу, что мне было легко бороться с соблазном... но я устоял. Я даже смог добровольно отказаться от власти. Элдеру этот соблазн и вовсе неведом – он проводник воли Ткача… Думаю, вдвоем мы сможем остеречь тебя от ошибки... - Повелитель Хаоса не обязательно должен быть с темной стороной Дара, - тихо сказал Элдер. – Пятеро приходят в мир всегда в равновесии: двое светлых и двое темных. И только пятый – неопределенный. Он может стать как тем, так и другим... В нашем случае это ты, лайни. Тьма сильна в тебе – но ты сильнее. Ты справишься... - Если я... если я сорвусь, ты уйдешь от меня? - Я никогда от тебя не уйду, - покачал головой Элдер. – Я шел к тебе целую вечность. Мне больше некуда идти. Что бы ни ожидало нас в будущем, я никогда тебя не покину... Мастер тихонько удалился, они остались одни. Но были слишком заняты, чтобы заметить это. Впервые в жизни Меана была счастлива – и на этот раз без всяких «почти».