The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Гермиона проснулась еще до рассвета. Она почти сразу же осознала, что рядом с ней лежит тело, и ее глаза изучали лицо другого человека. В затяжных тенях ночи, в те последние несколько часов перед восходом солнца, другая женщина выглядела достаточно похожей на свою сестру, чтобы вызвать у Гермионы душевную боль. Темно-коричневые кудри Андромеды обрамляли ее лицо. Теперь, когда она спала, она выглядела моложе, и Гермиона поняла, что днем ее старит страх. Она видела это и в других. Днем их лица серые, с большим количеством морщин, чем она когда-либо помнила, и их глаза теряют блеск. Только когда они спали, страх покидал их достаточно надолго, чтобы чувствовать себя в безопасности, и они могли стать теми, кем были до войны. — Гермиона? С тобой все в порядке? - прошептала Андромеда, и ее глаза распахнулись. Гермиона кивнула и быстро отвела взгляд, не зная, видит ли Андромеда то, что девушка не хотела, чтобы она видела. Ее голос был грубым и хриплым, как будто она не спала всю ночь. — Да, я в порядке. Должно быть, мне что-то приснилось. Андромеда села и нежно коснулась руки молодой шатенки. — Ты уверена, что это то, чего ты хочешь? — Чего? — Вернуться в Хогвартс. — Минерва говорит, что у меня нет выбора. Это единственное место, где Пожиратели Смерти не могут добраться до меня, - ответила Гермиона. — Это должно быть безопасно, если они позволили Гарри вернуться, - она остановилась, и ее взгляд упал на окно. Была одна вещь, о которой они не говорили с тех пор, как она вернулась. И она знала, что рано или поздно ей придется это сделать. Она вздохнула. — Он сказал что-нибудь о Роне? Андромеда сложила руки на коленях. — Немного. Он поднялся наверх, когда мы вернулись домой. Он ни с кем не разговаривал. Римус пытался, но Гарри сказал, что хочет побыть один. Он никогда не просил вернуться в Хогвартс. Он просто сделал это. Я не уверена, была ли Минерва очень рада этому, но он не оставил ей выбора. Насколько я слышала, он что-то делает для Дамблдора. — Он ищет крестражи, - прошептала Гермиона. Карие глаза вдруг наполнились слезами. — Я сказала им об этом. — Им? Ты имеешь в виду Пожирателей Смерти? - спросила Андромеда, и Гермиона кивнула. — Ты сказала им, что делает Гарри? - когда Гермиона снова кивнула, она разочарованно вздохнула. — Никто не винит тебя, Гермиона. То, что сделала Беллатриса, было варварством. Итак, теперь они знают, что он делает, - она нахмурилась и посмотрела на девушку, сидящую рядом с ней на кровати. — Что он делает? — Он пытается уничтожить крестражи, - ответила Гермиона. — Это объекты, в которых Сами-Знаете-Кто спрятал части своей души. Если все части не будут уничтожены, он не сможет умереть. Гарри должен найти их все и уничтожить, если хочет победить его. Два были уже уничтожены до того, как все это началось. Гарри считает, что есть еще три. Мерлин знает, как он собирается их найти. — Ты имеешь в виду, что если он не уничтожит их все, он не сможет убить Сами-Знаете-Кого? - спросила Андромеда, и Гермиона коротко кивнула. — Он знает, как они могут выглядеть? — Мы никогда не заходили так далеко, - ответила Гермиона. — Мы должны были уехать после свадьбы. Но когда Рон… - она не могла закончить предложение. — Беллатриса, должно быть, почувствовала это. Она, должно быть, увидела что-то, когда пытала меня. Она знала, что может использовать это против меня. Она знала, что я никогда не смогу вернуться и снова доверять ему. Не после того, что произошло. Она увидела свой шанс и воспользовалась им. — Это то, что делает Беллатриса. Она манипулирует людьми. Она сломает их и восстановит, если понадобится. Вот почему люди становятся такими преданными ей. Она давит их, пока ничего не остается, а потом, когда они крепнут, становятся холодными и бессердечными, - сказала Андромеда, и обе посмотрели на далекий горизонт. Солнце начало подниматься. - Она всегда была такой со мной и Цисси. Если ты сможешь сломать их, ты сможешь заставить их доверять тебе. Это сработало на Цисси, но перестало срабатывать на мне задолго до того, как я ушла.       Гермиона не ответила и тихонько соскользнула с кровати. Она прошла через комнату, открыла шкаф Джинни и достала старую, слегка изношенную пару джинсов и простую черную рубашку с длинными рукавами. Она сняла одежду, которую носила ночью, и вздрогнула, услышав за спиной вздох Андромеды. Красные порезы и синяки ужасно смотрелись на ее мягкой коже. Гермиона почувствовала, как взгляд женщины обжигает ее спину, когда она натягивала джинсы. Натягивая рубашку через голову, она повернулась к двери, когда кто-то постучал. — Войдите, - позвала она, и дверь приоткрылась. Молли Уизли обернулась и устремила взгляд на кровать, чтобы найти Андромеду, прежде чем огляделась по комнате и увидела, как Гермиона одевается. — Минерва здесь, - мягко сказала она. — Она сказала, что разговаривала с Гарри вчера вечером, - ее глаза встретились с Гермионой. — Она говорит, что он очень хочет тебя видеть. — Я сомневаюсь в этом, - сказала Гермиона и отвернулась от Молли, чтобы рассмотреть свои синяки и опухшее лицо в зеркале. Она отклонила жест Андромеды, который пытался исцелить ее. Как будто ей нужны синяки, чтобы вспомнить, для чего она здесь, какова ее цель. Ее глаза остановились на Андромеде в зеркале. Теперь, когда утренний солнечный свет падал в комнату, исчезло даже малейшее сходство с Беллатрисой. "В тени она больше похожа на сестру, - подумала Гермиона". В свете она стала кем-то другим. Беллатрисы здесь не было. Гермиона последовала за Молли вниз по лестнице, за ней последовала Андромеда. Она почувствовала запах свежих тостов и чая на кухне, когда вошла и обнаружила, что директриса Хогвартса стоит у стола с ранним выпуском "Ежедневного пророка" в руке. Ее изумрудно-зеленые глаза загорелись, когда она увидела Гермиону и отложила газету, прежде чем пересечь комнату. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто меня протащили через живую изгородь задом наперед, - ответила Гермиона. — Дважды. — Ты уверена, что не хочешь завтракать, Минерва? - Молли спросила, о чем подозревала Гермиона, по крайней мере в третий раз после прибытия ведьмы. — Это действительно не проблема. — Я в порядке, Молли, но спасибо, - сказала Минерва, не сводя глаз с Гермионы. — Если мы с мисс Грейнджер поторопимся, то вернемся в Хогвартс до начала завтрака. Она слегка нахмурилась, заметив пустое выражение лица Гермионы. Ее карие глаза оставались бесстрастными. Озеро таинственных глубин, которое ей еще предстоит открыть. — Ты готова, Гермиона? — Конечно, - коротко ответила Гермиона и повернулась, чтобы посмотреть на Молли. Она увидела темные круги вокруг глаз, слабые следы слез, высохшие на ее щеках час назад. Накануне вечером она не заметила признаков горя, возможно, потому, что Молли была слишком занята возней с ней, чтобы напоминать о ее собственном горе, но вот оно, прямо перед ней — мать, оплакивающая потерю сына. Гермиона ничего не почувствовала, глядя, как пустые карие глаза смотрят вверх, чтобы найти ее собственные. Она знала, что ей нужно что-то сказать. — Мне очень жаль, - тихо прошептала она. Она сглотнула, почувствовав вкус желчи в глубине горла. Она не сожалела. Она ни о чем не пожалела. Она обижалась на него. Она ненавидела их всех. Паузу между ее словами легко принять за печаль и потерю. — О Роне. — Я знаю, - ответила Молли. Слезы навернулись ей на глаза. Казалось, она не решалась обнять Гермиону, и на секунду Гермиона подумала, помнит ли женщина, что ее сын сделал. Молли отвела глаза. — Я знаю, - она не могла выразить собственное сожаление по поводу того, что сделал ее сын. Он сломал Гермиону, но как мать она любила его. Она скучала по нему. Он был ее сыном, и он был мертв. Она не могла поднять глаза и снова встретиться взглядом с Гермионой. Гермиона отвернулась от Молли и устремила взгляд на Андромеду. Их взгляды встретились. Она чувствовала потерю, оставив темноволосую ведьму. Все это время она была единственной, кто проявлял некоторую нежность. — Тогда, наверно, прощай, Энди. — На данный момент, - сказала Андромеда и убрала прядь волос с лица молодой ведьмы. Кончики ее пальцев скользнули вниз по подбородку Гермионы точно так же, как это сделала Беллатриса. Гермиона почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее спине, и отвела взгляд. Для блага.       Она последовала за Минервой в гостиную и наблюдала, как директриса ступила в зеленый огонь. Гермиона подумала о возможностях. Она могла уйти отсюда, и никто никогда не узнает, куда она ушла. Она могла пойти куда угодно, подальше от Хогвартса. Она может вернуться к Беллатрисе. В глубине души она знала, что не может. Хогвартс был тем местом, где ей нужно было быть. Она была нужна им там. Как только Минерва исчезла, Гермиона тоже вошла в камин и взяла небольшую горсть пороха. Она бросила его в огонь, и он взревел, незримо и безболезненно разъедая ее ступни и ноги. Ее голос был громким и чистым. — Хогвартс! Она вышла из камина в кабинете Минервы и обнаружила, что старая ведьма стоит у ее стола, все еще стряхивая пепел со своей мантии. Директриса обернулась, когда услышала, что Гермиона прибыла, и ее губы скривились в легкой улыбке. — Я проведу вас в ваше общежитие, мисс Грейнджер. Гермиона покачала головой. — Я знаю дорогу. — Но… — Директор, я бы хотела побыть одна, - мягко ответила Гермиона, и зеленые глаза Минервы наполнились пониманием. — Мне нужно время, чтобы подумать. — Очень хорошо, - сказала Минерва, и тон ее голоса выдал профессиональную сторону ее роли, когда Гермиона подошла к двери. — Но следите за тем, чтобы не бродить по коридорам, мисс Грейнджер. Я бы предпочла не слышать, что студентка была обнаружена вне постели в свою первую ночь в замке. Гермиона заставила себя улыбнуться, и ее пальцы сомкнулись на холодном металле. — Спокойной ночи, директор. — Спокойной ночи, Гермиона.       Закрыв за собой дверь кабинета Минервы, Гермиона оказалась в одном из знакомых коридоров Хогвартса. Он был тускло освещен факелами на стене, и ее глаза метались слева направо, прежде чем направиться к общей гостиной Гриффиндора. Ночью в замке было тихо. Даже картины спали. Только странная ведьма открыла один глаз, проходя мимо, с любопытством рассматривая лицо девушки, прежде чем взволнованно прошептать о своем возмущении. Звук ее шагов эхом отражался от каменных стен, и она шла, не задумываясь. Ей нужно найти способ связаться с Беллатрисой. Она не знала, как ей вообще найти ее, найти какой-нибудь безопасный способ поговорить с ней, но скоро ей придется это сделать. За Хогвартсом наблюдали авроры. Незадолго до того, как покинуть кабинет Минервы, она выглянула в окно. Движущиеся снаружи тени были аврорами. Она знала, что большинство из них здесь, чтобы защитить Гарри, но ей было интересно, сколько их здесь, чтобы наблюдать за ней. Римус ей не доверял. Иного она не ожидала. Большинство членов Ордена были глупы, но Римус видел, как меняется лояльность. Она знала, что он никогда не будет доверять ей, как раньше. Сама того не осознавая, она добралась до гостиной Гриффиндора и оказалась перед портретом Толстой Леди. Она спала, упершись головой в золотую раму, и из нее вырвался нелестный храп. Казалось, она медленно осознала, что Гермиона наблюдает за ней, ее глаза медленно открылись, и она несколько раз моргнула. — Пароль? — Я-я не знаю, - запнулась Гермиона, изображая некоторое замешательство. На ней не было ни униформы, ни мантии, и ее нельзя было идентифицировать как Гриффиндорку. — Профессор МакГонагалл не сказала мне пароль. Я вернулась в замок только сегодня вечером. — Я знаю тебя, - сказала Толстая Леди, когда ее глаза сузились, и она наклонилась как можно дальше изнутри своей золотой оправы. Насмешливые глаза изучали лицо Гермионы, как будто она искала интересное произведение искусства. — Ты подруга Гарри Поттера. Которая, как они сказали, присоединилась к Темному Лорду. — Картины не предназначены для того, чтобы думать самостоятельно, - усмехнулась Гермиона и положила руки на бедро. Толстая Дама, похоже, слегка опешила. — Я сейчас здесь, не так ли? Очевидно, они ошибались. Профессор МакГонагалл велела мне вернуться сюда. Иди и спроси ее, но я не уверена, что она оценит, что ты ее беспокоишь. Толстая Дама, казалось, обдумала ее ответ, а затем медленно отступила. — Вы можете войти. — Спасибо, - тихо ответила Гермиона и пролезла через отверстие для портрета. Она могла видеть гостиную Гриффиндора с другой стороны. Пламя танцевало в камине. Комната была пуста. Еще никто не проснулся. Ее глаза блуждали по помещению. Несколько брошенных книг с заклинаниями, маленькие кусочки пергамента и забытые перья были разбросаны по комнате. Похоже, домашние эльфы не убирались за учениками. Гермиона заметила несколько пустых бутылок сливочного пива на подоконнике и незавершенную партию в волшебные шахматы на столе у камина. Кто бы ни играл белыми, тот проигрывает свою игру. Она глубоко вздохнула. Снова было странно стоять в этой комнате. Она обернулась, когда услышала шаги позади себя, и ее сердце екнуло, когда она обнаружила, что Гарри спускается по лестнице, ведущей в общежитие мальчиков. Одним взглядом они оценили друг друга. Карие глаза Гермионы встретились с зелеными глазами Гарри. "Он выглядит усталым, - подумала она". Он был бледен, а вокруг глаз были темные круги. Она знала, каким он был в стрессе. Он не спал. Она представила, как он лежит без сна в своей постели, ворочается и борется с простынями, покрытый тонким слоем пота. Она тяжело сглотнула и сделала шаг в его сторону. Он не двинулся с места. — Привет, Гарри, - прошептала она. — Здравствуй.       Похоже, он не собирался больше ничего говорить. — МакГонагалл с тобой разговаривала? - она пыталась. — Она сказала, что сделает это до моего возвращения. — Она сделала, - снисходительно ответил Гарри. Зеленые глаза изучали лицо Гермионы. — Что, черт возьми, случилось, Гермиона? Я видел тебя с Беллатрисой. Ты была с ней. А теперь МакГонагалл говорит, что Беллатриса наложила на тебя Империус и ты не знала, что делаешь. Ты убила Рона! Гермиона тяжело сглотнула и воздержалась от того, чтобы быть умницей и напомнить Гарри, что на самом деле это она и Нарцисса сделали это вместе. Вместо этого она вздохнула и отвела глаза. У нее была своя роль. — Я знаю, и мне придется жить с этим до конца своей жизни, - она отвернулась от него и медленно села в одно из кресел у камина. Она подтянула колени к груди и уставилась в огонь. — Что случилось? - сказал Гарри, когда она подошла к стулу, в котором сидела Гермиона. - В ту ночь. — Это случилось задолго до той ночи, - ответила Гермиона, не отрывая глаз от пламени. Она почувствовала его позади, но не могла заставить себя взглянуть на него. Его глаза будут напоминать только о том, для чего она пришла сюда, и о том, как сильно она хотела увидеть Беллатрису. Она нуждалась в ней, как ни в чем другом в ее жизни. — Что тебе сказала МакГонагалл? — Что Беллатриса наложила на тебя Империус в ночь вечеринки, - сказал Гарри, и Гермиона заметила, как он не упомянул о том, что сделал Рон. — И что ты не понимала, что произошло во время свадьбы. — Она права, - ответила Гермиона. — И это была легкая часть. — Как ты ушла от нее? - спросил Гарри. Он обошел стул, придвинул второй и сел так, чтобы смотреть на Гермиону. Она неохотно встретилась с ним взглядом и прикусила нижнюю губу. — Она стала небрежной. Мы были в темнице, и я думаю, что Нарцисса позвала ее. Она ушла, думая, что я была слишком близка к смерти, чтобы идти. Я помню холодный пол. Она не взяла мою палочку. Она знала, что я не собиралась сопротивляться. Я не могла. Я ничего не могла сделать. Она не ожидала, что я пойду. Я даже не знаю, как я поднялась по лестнице, не говоря уже о том, чтобы выйти из комнаты. Открытая дверь была как освобождение, - прошептала Гермиона. На ее глаза навернулись слезы. — Я даже не думала, что смогу трансгрессировать. Я просто сделала это, думая, что после того, что она сделала, больнее уже быть не может. Гарри вгляделся в лицо подруги. Синяки на ее коже рассказывали историю, которую он не был уверен, что когда-нибудь будет готов услышать. Он осторожно потянулся к ее руке, но когда Гермиона вздрогнула, он отступил. — Рад снова тебя видеть, Гермиона. Она слабо улыбнулась. — Я тоже рада тебя видеть, Гарри, - она глубоко вздохнула. — Что теперь будет? — Я не знаю, - ответил Гарри. Остальная часть его предложения была прервана звуком новых шагов, и они подняли глаза и увидели, как некоторые из их одноклассников спускаются по лестнице. Дин и Симус были первыми, и Гермиона узнала голос Джинни, доносившийся из другого конца комнаты, когда она спускалась из спальни для девочек. Джинни застыла, когда увидела Гермиону. На ней были те же признаки горя, которые она видела на лице Молли. Усталая и намного старше своих лет. — Гермиона. — Джинни. Рыжая девушка медленно подошла к стулу, на котором сидела Гермиона. В ее глазах застыла печаль, и она вглядывалась в лицо шатенки. Вид синяков поразил ее. Гермиона видела это в ее глазах. Голос Джинни был мягким и залитым слезами. — Есть много того, что нужно сказать. Гермиона кивнула. Но у тебя никогда не будет возможности сказать это.