The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Андромеда осталась снаружи и продолжала защищать Нору всеми видами магии, которые могла вспомнить. Яркие струи выстрелили из кончика ее палочки и образовали большие круги, прежде чем покрыть разрушенное здание тем, что можно было описать как серебряный купол. В конце концов магия растворилась, смешавшись с тьмой ночи, и невидимая защита осталась. Обернувшись, она обнаружила, что за окнами зажжены свечи. Некоторая жизнь в стенах была восстановлена. Она собиралась пойти к входной двери, когда ее дочь вырвалась в ночь, и в ее глазах промелькнул намек страха. — Мама! - умоляла она, и Андромеда схватила Нимфадору на руки, когда та споткнулась о собственные ноги. Засохшая кровь все еще была на ее лице, но именно ужас в ее глазах встревожил Андромеду. — Мне нужно поговорить с тобой. — О чем? - Андромеда вздохнула, убрав прядь волос с лица Тонкс и помогла ей подняться. — Дорогая, в чем дело? Что случилось? Тонкс подняла руки к небу, и одинокая слеза скатилась по ее щекам. Ее слова были прерваны прерывистым вздохом. — Я пыталась поговорить с Молли, но она не слушала меня. Она обманула всех нас. Она отравила наши умы! — Что? Что ты имеешь в виду? - спросила Андромеда и уставилась на дочь. Она потеряла мужчину, которого любила, на этой войне. В ночь смерти Римуса Андромеда впервые увидела печаль, написанную на лице своего ребенка. Она молилась, чтобы ей больше никогда не пришлось видеть такую печаль, но, похоже, на ее молитвы не было ответа. — Нимфадора, о чем ты говоришь? Кто отравил наши умы? — Гермиона! - Тонкс вскрикнула и обернулась. Сверкающие темно-зеленые глаза, глаза Теда, пронизанные карими ее матери. — Она нас всех обвела вокруг пальца, она все это время лгала нам, мама! Она солгала нам! — Нет, - выдохнула Андромеда и протянула руку, чтобы успокоить Тонкс. — Что ты говоришь? Почему ты так говоришь?- она остановилась и осознала боль и гнев, которые мелькнули в глазах дочери. — Нимфадора, Гермиону пытала Беллатриса! Ты забыла, как она выглядела, когда вернулась сюда той ночью? — Ты действительно веришь, что она нашла палочку на своей кровати? - возразила Тонкс и наблюдала, как брови ее матери взлетели вверх. — Она напала на меня! Она нокаутировала меня и отправила вниз по лестнице, а затем оставила там! Если бы не профессор Флитвик, Пожиратели Смерти схватили бы меня и это именно то, что она хотела. Гермиона лгунья, мама! — Нимфадора! - строго сказала Андромеда и подняла руку, чтобы заставить ее замолчать. — Немедленно прекрати эту чушь! Гермиона не на стороне Пожирателей Смерти!- слова слетели с ее губ, и в груди забилось сердце. У нее кружилась голова, и она посмотрела через плечо дочери на Нору. Молли появилась в открытом дверном проеме, привлеченная громкими голосами, спорящими снаружи. — Твои обвинения беспочвенные. Как ты смеешь говорить, что она нас предала! — Она хотела, чтобы я умерла, мама! — Я отказываюсь верить в это! — Единственная причина, по которой я все еще стою здесь, это то, что она выбрала неправильное заклинание, но она рассчитывала, что Пожиратели Смерти найдут меня. Мы обе знаем, что дорогая Беллатриса сделает со мной, если когда-нибудь доберется до меня, - сказала Тонкс резко, и яд в ее голосе пронизывал каждое слово. — И я сомневаюсь, что то же самое, что она делала с Гермионой. Она вернула ей палочку, мама, а это значит, что они видели друг друга с той ночи, когда напали на Нору! — Нет! - Андромеда повысила голос и заставила Тонкс замолчать одним словом. Ее глаза потемнели, и она смотрела на дочь, как будто изо всех сил пыталась ее узнать. — Гермиона не предала нас, Нимфадора! Глаза Тонкс сузились. — Что происходит между вами двумя? — Следите за своим тоном, юная леди. Ты можешь быть взрослой, но ты все еще моя дочь, и у меня есть право заставить тебя замолчать! - ледяным тоном произнесла Андромеда и жестом обернулась, указывая на отсутствие Гермионы. — Если ты не заметила, Гермиона вернулась в Хогвартс, чтобы спасти Минерву! — Нет, мама, - прошипела Тонкс. — Она никогда не была на нашей стороне, - она уставилась на мать. — Ты влюблена в нее, не так ли? Я видела, как ты смотришь на нее! Точно так же я смотрела на Римуса, когда надеялась, что он просто даст мне шанс. Ты знаешь, что что-то происходит. Где-то в глубине души ты это знаешь! — Нимфадора, хватит! - Молли прервала спор, и две ведьмы подняли глаза. — Я уже сказала тебе, что отказываюсь верить твоим обвинениям, и твоя мать тоже. Я не знаю, что на тебя нашло, но что бы это ни было, я предлагаю тебе положить этому конец. Мы уже потеряли слишком много людей вокруг нас, и мы не можем позволить себе терять больше! — Вы уже потеряли ее, - сказала Тонкс. Она протиснулась мимо Андромеды и направилась к кукурузным полям. Мягкая вспышка серебряного света сообщила ей, что она прорвалась сквозь окружавшую их защитную магию. Она развернулась с палочкой в руке и уставилась на двух других женщин. — Гермиона вернулась в Хогвартс не для того, чтобы найти Минерву. Она вернулась, чтобы быть с Беллатрисой.

***

      Замок был разрушен. Густые облака черного дыма поднимались из тлеющих руин в полночное небо. Там, где когда-то был двор, все еще горели костры. Башня Когтеврана была разнесена на куски. На территории замка валялись щебень, дерево и стекло. Деревья, цветы и кусты были вырваны из земли, теперь их корни обнажены. Она прошла через то, что осталось от входных дверей в холл, и ее глаза метнулись по сторонам. В замке было странно тихо, не считая звука пожирающего пламени окружающих стен. Дым покалывал ее нос, и она подавила кашель.       Гермиона пересекла холл и поднялась по Большой лестнице, умело избегая больших дыр, проделанных в древнем мраморе. Рамы для портретов были сорваны со стен, разорваны на части и сожжены. По коридорам были разбросаны куски пергамента, перья и шарф Пуффендуя. Вдалеке она услышала голоса и остановилась в шаге. Улыбка расплылась по ее лицу, когда она узнала голос Пожирательницы Смерти с волосами цвета воронова крыла. Повернувшись, Гермиона изменила направление, в котором шла, и вышла из классов первого этажа, где она оставила Минерву, и последовала за звуком голоса Беллатрисы. Она нашла ее в коридорах третьего этажа. — Белла! Пожирательница Смерти обернулась, когда узнала голос Гермионы и угольные глаза, вспыхнувшие огнем, когда она обнаружила окровавленную девушку, стоящую в конце коридора, окруженную пылью и щебнем, с палочкой в руке. На лице Беллатрисы расплылась улыбка, когда Гермиона пересекла расстояние, разделявшее их, и сильными руками обвила тело молодой ведьмы, прежде чем притянуть ее ближе, чтобы поцеловать. Губы Беллатрисы пахли сладким ядом и кровью. — Ты хорошо поработала, любовь моя, - размышляла Беллатриса, позволяя пальцам пробежаться по подбородку Гермионы. От прикосновения ее кожа стала гореть. — Я очень горжусь тобой. — Я совершила ошибку, - простонала Гермиона, и ногти Беллатрисы неожиданно глубоко вонзились в ее плоть. На глаза навернулись слезы. Боль была опьяняющей. — Я не убила дочь Андромеды, когда у меня была возможность. Я только что видела ее в Норе, и она знает. — Мы разберемся с ней позже, - прошептала Беллатриса. — А что насчет Поттера? — Ранен, но живой, - ответила Гермиона и, глядя мимо черноволосой женщины, обнаружила, что Нарцисса сидит на небольшой куче обломков и перекатывает свою палочку в пальцах. Ей было скучно, но когда она почувствовала на себе взгляд Гермионы, подняла взгляд. Вожделение вспыхнуло в стальных голубых глазах, и Гермиона почувствовала, как магия накапливается внутри нее. Это была магия, которую никакая палочка не могла контролировать. Магия, которая жила глубоко внутри каждого волшебника. Девушка чувствовала, как она просачивается в ее вены и ползет по телу. В ее руке палочка внезапно стала теплой. — Почему ты вернулась? - спросила Нарцисса, вставая со сломанного доспеха, на котором сидела. — Орден сбежал из замка. Они проиграли. Они будут допрашивать тебя. — Минерва МакГонагалл была ранена в битве. Она является жизненно важным активом Ордена, и она была одной из немногих, кто поддерживал меня на протяжении всего. Она верит мне, - ответила Гермиона и посмотрела на Беллатрису. Судя по потемневшим глазам старшей ведьмы, она догадалась, что Яксли рассказал ей о том, что произошло. Она почти чувствовала ревность, потому что решила защитить Минерву своим собственным телом. — Если вы хотите, чтобы Орден продолжал верить мне, им нужна Минерва. Я пришла, чтобы вернуть ее, - она склонила голову. — Зачем ты вообще пришла в замок? Тебя послал Темный Лорд? — Он хотел, чтобы мы принесли оставшийся крестраж, который он спрятал между этими стенами, - сказала Беллатриса, и глаза Гермионы загорелись. Гарри был так близок к другому крестражу все это время, и он даже не подозревал об этом. Она ухмыльнулась, представив его потерю. Беллатриса взяла Гермиону за руку, когда Нарцисса подошла к ней ближе. Это был признак агрессивного, почти территориального поведения. — Теперь он в безопасности у Темного Лорда. Он приказал нам оставаться здесь на случай, если Орден решит вернуться. — Ага, они и какая армия? - Гермиона усмехнулась. — Там почти никого не осталось, и после того, что произошло здесь сегодня вечером, я сомневаюсь, что кто-то в ближайшее время встанет на их сторону. Беллатриса мягко фыркнула. — В точности мои мысли, - темные глаза изучали лицо Гермионы. — Где Минерва? — Я оставила ее в классе на первом этаже, - небрежно ответила Гермиона. — Она потеряла много крови. Мерлин знает, выжила ли она. Она полезна для нас, но не незаменима. У нас все еще есть Андромеда. — Ах да, - прошептала Беллатриса, медленно пробегая пальцами по руке Гермионы к ее плечу. Она обошла девушку, нежно положив подбородок ей на плечо. Теплые губы поцеловали ее шею, пробуя пепел и кровь, прилипшую к ее коже. — Она еще не потеряла свое сердце? — Она потеряла его и вот-вот станет свидетелем того, как оно разобьется, - пообещала Гермиона, и ее глаза закрылись, когда Беллатриса прикусила мочку ее уха. Она чувствовала на себе взгляд Нарциссы, и когда открыла глаза, обнаружила, что блондинка смотрит на нее с выражением гнева на лице. Глаза Нарциссы следовали за губами Беллатрисы, губами, которые она сама так хорошо знала, прикрытыми кожей Гермионы. Она попробовала ту же самую плоть, почувствовала ее горящими пальцами. Она вспомнила вкус, прикосновение. Она все помнила. Голодные глаза продолжали пристально смотреть на двух других ведьм, прежде чем она подошла ближе и неожиданно положила руки Гермионе на бедра. Беллатриса, все еще стоявшая за Гермионой, тоже опустила руки, и ее пальцы переплелись с пальцами сестры, заключив девушку между своими телами. — Так много еще предстоит открыть, - прошептала Нарцисса, наклоняясь. Темно-розовые губы скользнули по губам Гермионы, прежде чем мягко надавить на них. Поцелуй был нежным, почти эротическим, и Гермиона почувствовала, как ее сердце почти взорвалось в груди, когда язык Беллатрисы обвел пульсирующую вену сбоку на ее шее, прежде чем мягко прикусить. У нее вырвался тихий стон.       Нарцисса медленно отступила, и ее голубые глаза встретились с угольным взглядом сестры. Их тела соединились в странной форме совершенства, и она посмотрела вниз. Руки Гермионы теперь покрывали руки Беллатрисы и Нарциссы. Мягкие прикосновения шепчут историю о чем-то таком запретном и настолько темном, что дневной свет никогда не сможет увидеть. — Найди Минерву, - прошептала Беллатриса на ухо Гермионе. Ее дыхание обжигало кожу девушки, и она чувствовала бушующий огонь внутри. — Вернись в Орден и жди меня, - темный взгляд нашел голубые глаза сестры. — Нас, - ее губы поцеловали горящую плоть на шее Гермионы, а глаза встретили взгляд сестры. — Скоро, любовь моя, мир проснется к новому рассвету.       Обе ведьмы отошли от Гермионы, и ей потребовалась всего секунда, чтобы собраться с мыслями. Она перевела взгляд с Нарциссы на Беллатрису, увидев тоску в их глазах, прежде чем повернуться и выйти из коридора. Уходя, она услышала, как их мягкое хихиканье эхом отражается от рушащихся стен. Она спустилась по лестнице и достигла первого этажа. Она нашла класс маггловедения и с удивлением обнаружила, что дверь все еще не повреждена. Ее чары подействовали. Девушка взмахнула палочкой, сняла заклинания и бросилась в класс. Первое, что она почувствовала, был резкий запах крови.       Тело Минервы лежало на одном из столов. Вокруг нее образовалась большая лужа крови. Ее пальцы были бледными, и когда Гермиона дотронулась до ее руки, она обнаружила, что кожа женщины стала холодной. Нерешительные глаза поднялись и остановились на груди старшей ведьмы. Она поднималась и опускалась, едва заметно, но тем не менее двигалась. Гермиона вздохнула и быстро попыталась поднять Минерву. Ее тело было безжизненным, и она взяла палочку. Тело директрисы поднялось в воздух, и Гермиона вывела его из класса, вниз по лестнице и через вестибюль, прежде чем она наконец ступила на прохладный полуночный воздух. Она опустила тело Минервы на руки - единственный способ, которым она могла аппарировать, удерживая ее, - и закрыла глаза. Призыв к образу Норы причинил ей боль, но когда она открыла глаза, она сразу узнала обветшалое здание. Кто-то стоял у входной двери, как стражник, и они двинулись, когда мягкий хлопок выдал появление другого человека. — Мама!       Голос Джинни был громким и чистым, за ней открылась входная дверь, и по грязной земле выбежали еще три фигуры. Гермиона осторожно положила тело Минервы и села на колени рядом с ней, ее руки все еще были в крови. Она убрала прядь волос с лица женщины. Девушка могла видеть, как глаза Минервы двигались под веками, и она тяжело вздохнула, когда почувствовала руку Андромеды на своем плече. Молли упала на колени рядом с телом Минервы и начала давать Джинни инструкции, как провести ее внутрь. Андромеда нежно помогла Гермионе подняться на ноги и заключила в защитные объятия. Подняв глаза, она обнаружила, что дочь смотрит на нее горящими глазами. — Мама, - холодно сказала Тонкс. — Помнишь, о чем мы говорили ранее? — Я не хочу этого слышать, Нимфадора, - отмахнулась Андромеда и запустила пальцы в волосы Гермионы. — Она вернула ее. Что еще тебе нужно? — Вероятно, она напала на нее первой! - воскликнула Тонкс, и Гермиона резко повернула голову. — Ей нельзя доверять! — Подожди, - прошептала Гермиона, когда почувствовала напряжение Андромеды. — Дай мне поговорить с ней, Энди. Я думаю, ей нужно понять, что произошло, и только я могу это сделать, - она вырвалась из рук темноволосой ведьмы и повернулась к юному аврору. Волосы Тонкс приобрели яркий красный оттенок, явный признак гнева, а ее обычно зеленые глаза метались между оттенками интенсивного фиолетового и черного. — Мне очень жаль, Тонкс... — Жаль что? Что прокляла или не убила меня, когда у тебя был шанс? - выплюнула девушка. — Просто брось это, Гермиона. Я знаю, что ты делаешь! Почему мне понадобилось так много времени, чтобы увидеть это? Ты просто пытаешься убить нас всех, одного за другим! — Это неправда! - Гермиона спорила, и гнев просочился в ее голос, запятнав ее слова. — Я пыталась защитить тебя, спасти твою чертову жизнь! — Спаси мою жизнь? - прошипела Тонкс. — В последний раз, когда я проверяла, отбрасывающее проклятие не считалось спасительным действием! — Глупая девчонка, - ответила Гермиона. — Ты знаешь, что Беллатриса хочет сделать с тобой, когда доберется до тебя? Тогда то, что она сделала со мной, покажется тебе ласками! - она оставила паузу между словами, позволяя Тонкс представить, что именно Беллатриса будет с ней делать. — Я думала, что если бы ты была в стороне, у нее не было бы шанса прийти и забрать тебя. Сначала она была там ради крестражей, но она бы мгновенно передумала, если бы увидела тебя. — Ты, кажется, очень много знаешь о том, что в голове у моей невменяемой тети, - отметила Тонкс. — Почему? — Потому что я слушала ее, когда она пытала меня. Я слышала, как она смеется с Нарциссой, избивая тебя, как будто ты не более чем дерьмо под ее ботинком, - сказала Гермиона, и ее карие глаза встретились с Тонкс. Они снова стали зелеными. — Она хочет получить тебя почти так же сильно, как и меня. Она не упустила бы шанс убить тебя, зная, что твоя смерть принесет твоей матери еще большее горе, чем смерть твоего отца. — Энди? - позвала Молли из дома. — Мне нужна помощь!       Андромеда бросилась к входной двери и исчезла внутри, оставив Гермиону и Тонкс наедине. Глаза Гермионы сузились, когда она изучала лицо аврора. Ее пальцы сжали палочку и, не поднимая ее, она прошептала: «Обливиэйт!» Заклинание попало Тонкс прямо в грудь, и Гермиона с улыбкой наблюдала, как глаза молодой женщины потускнели. Гермиона снова прицелилась. "Империо!" Глаза Тонкс расширились, и туман рассеялся. Гермиона ухмыльнулась. — Я хочу, чтобы ты зашла внутрь и помогла своей матери. Скажи ей, что ты ошибалась насчет меня.       Она наблюдала, как Тонкс исчезла в Норе, и последовала за ней. Она нашла Гарри и Джинни в гостиной, стоящих в нескольких шагах от дивана, на котором Минерва МакГонагалл лежала, опираясь на разноцветные подушки. Кровь остановилась, но Гермиона видела глубокую рану на ноге и руке. Молли и Андромеда пытались вылечить их, но потребовались совместные усилия, чтобы внести хотя бы малейшее изменение. — Что случилось? - прошептал Гарри, не отрывая глаз от раненого запястья. — Яксли, - сквозь стиснутые зубы ответила Гермиона. В глубине души она все еще чувствовала горячее дыхание Беллатрисы на шее и губы Нарциссы на своих собственных. Она тяжело сглотнула. — Он проклял ее и убил бы ее, если бы я… если бы я не… - она не закончила свою фразу. — Ты спасла ее, Гермиона, - сказала Джинни и стала искать руку девушки. — Мама сказала, что она потеряла много крови и ей нужно время, чтобы поправиться, но она жива благодаря тебе. — Они нашли другой крестраж, - выдохнула Гермиона и посмотрела на Гарри. Его зеленые глаза встретились с ее взглядом, и она увидела страх, как и ожидала. — Беллатриса взяла его. Он был все время в Хогвартсе. — Откуда ты знаешь? - спросила Джинни, и Гермиона вздохнула. — Я видела ее и Яксли, - призналась она. — Она держала его. Я не могла видеть, что это было, но она, казалось, была вне себя от радости, что они его нашли. Я думаю, Сами-Знаете-Кто, послал их найти это, потому что знал, что мы охотимся за ним, - она вздохнула. — Мне очень жаль, Гарри. Все это моя вина. — Все в порядке, Гермиона, - ответил Гарри, но она знала, что это не так. — Думаю, я всегда знал, что это должно произойти. — О чем ты? - Гермиона спросила его. — Гарри? — После смерти Рона я начал думать, что, возможно, пророчество никогда не должно сбыться, - сказал Гарри. — Я подумал, может быть, Волан-де-Морт должен был одолеть всех нас, - его зеленые глаза нашли глаза Гермионы. — Когда ты рассказала нам о палочках и крестражах, я понял, что все указывает в пользу Волан-де-Морта, Гермиона. Мы ничего не могли сделать. — Гарри… — Нет, - он покачал головой и отвернулся от раненой Минервы МакГонагалл на диване. — Мы проиграли, Гермиона.       Она посмотрела на него. Улыбка украсила ее потемневшую душу, невидимую для него, и только для нее. Она видела разбитое выражение его глаз, поражение, написанное на его окровавленном лице. Ты проиграл, Гарри Поттер, но я выиграла.