The Unholy Trinity: Serpent Spell

      Солнце взошло, озаряя своими золотыми лучами разрушенный мир. Из руин Хогвартса поднимались клубы дыма, оскверняя голубое небо Шотландского нагорья, пока люди двигались и восстанавливали дыры в древних стенах. Камни рассыпались, стекло разбивалось, души и сердца раздирались. Мертвых забрали, а кровь, запачкавшую полы и ступени, смыли. Все, что осталось, - это лица тех, кто выжил, теперь окруженные самым темным из всех зол, продвигаясь все дальше в их среду. Пожиратели Смерти напали на замок с первыми лучами солнца, и Северус Снейп выглянул из Астрономической башни, пока те, кто были в черном, заставляли студентов заниматься физическим трудом. Первогодкам оставалось переносить щебень с одной стороны на другую, в то время как другие студенты были вынуждены усердно работать. Гримаса расплылась по его лицу, когда он увидел эти молодые лица, испорченные страхом. Им это удалось. Хогвартс пал.       Вдали от Хайлендса солнце освещало поля, окружавшие Нору. Вдалеке птица насвистывала одинокую утреннюю песню, и в течение нескольких драгоценных мгновений казалось, что мир не проснулся для времени перемен. Дом Уизли уже был наполнен голосами и шагами, а запах бекона и сосисок наполнил дом. Глаза Гермионы распахнулись, когда ее тело почувствовало холод рядом. Перевернувшись на спину, она протянула руку и почувствовала только пустую подушку. Она села, обернув простыню вокруг своего обнаженного тела, и огляделась. Андромеда ушла. Стук в дверь заставил ее голову резко повернуться, и ее карие глаза метались по комнате в поисках палочки. Убедившись, что она была именно там, где девушка ее оставила, она пристально посмотрела на дверь и сглотнула. — Войдите. Дверь медленно открылась, и Джинни посмотрела вокруг. — Ты не спишь? — Да, - простонала Гермиона, выскользнув из кровати. Ее глаза на мгновение встретились с глазами Джинни, и она знала, что рыжая сообразила, что кто-то еще провел с ней ночь в комнате. — Что случилось? — Мама спросила, будешь ли ты завтракать, - сказала Джинни. В ее голосе была нотка любопытства. Спутанные простыни и обнаженное тело Гермионы были явным признаком того, что ночью в этих четырех стенах что-то произошло. Ее глаза сузились, когда она увидела, как Гермиона оглядывается в поисках своей одежды. — Что происходит? — Ничего, о чем стоит беспокоиться, - резко ответила Гермиона, и Джинни немедленно замолчала. Она подняла чистую рубашку. Она неплохо преуспела в преобразовании вещей. Одежда, которую она носила накануне, была залита кровью. Она не хотела сталкиваться с напоминанием. — Я спущусь через несколько минут. Просто дай мне возможность одеться. — Конечно, - Джинни тихонько закрыла дверь, и Гермиона начала трансфигурировать пару джинсов, черную футболку с длинными рукавами и пару простых черных ботинок на плоской подошве. Одевшись, она завязала волосы в хвост, направила палочку на кровать и наблюдала, как простыни аккуратно ложатся на свои места. Свечи исчезли, и она отдернула занавески, прежде чем окна открылись и впустили столь необходимый свежий воздух. Вид утреннего солнца, все еще поднимающегося над горизонтом, наполнил сердце Гермионы чувством потери, и она повернулась, покидая старую спальню Рона. Она спустилась по лестнице и прошла на кухню.       Андромеда сидела за столом, перед ней стояла тарелка с недоеденными тостами, яичницей и дымящаяся чашка чая. Она подняла глаза, когда вошла Гермиона, и их взгляды встретились. Улыбка расплылась по ее лицу, когда Гермиона проскользнула на пустой стул рядом с ней и на короткое время положила голову ей на плечо. — Хорошо спала? - прошептала Андромеда, позволяя пальцам пробежаться по руке Гермионы. — Очень хорошо, - тихо ответила Гермиона. — Спасибо. — Яйца? Бекон? - спросила Молли, наклоняясь через стол, чтобы налить Гермионе чашку чая. Девушка покачала головой, но мать Уизли этого не приняла. — Давай, дорогая, тебе надо что-нибудь съесть. Ты не можешь целый день проходить без еды! — Тогда немного тостов, пожалуйста, - мягко сказала Гермиона и попыталась улыбнуться. — Спасибо, - Молли обернулась и посмотрела на Андромеду. — Где Минерва? — В гостиной. Я ходила проведать ее недавно. Она чувствует себя намного лучше, - ответила Андромеда. — Ты спасла ей жизнь, Гермиона.       Гермиона кивнула и встала. Она вышла из кухни в гостиную и обнаружила, что директриса сидит на кровати, окруженная подушками. Она подумала, что та выглядела лучше, чем прошлой ночью, и при виде пожилой женщины ее грудь сжалась. Она тяжело сглотнула, пересекая комнату. Изумрудно-зеленые глаза Минервы открылись и загорелись, когда она обнаружила молодую ведьму, стоящую посреди комнаты, неуклюже свесив руки по бокам. Она слабо улыбнулась. — Гермиона. — Здравствуй, - она не знала, что еще сказать. — Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, когда я тебя вижу. Она проигнорировала комплимент и отвела глаза. — Я рада. Минерва протянула руку, и Гермиона позволила ей взять ее. Ей было холодно, и неожиданный шок заставил ее снова взглянуть на старую ведьму. Она заметила, что Минерва выглядела менее изможденной, а ее глаза снова приобрели свой естественный блеск. Оказалось, что кто-то залечил ей раны. — Ты спасла мне жизнь, Гермиона. Я никогда этого не забуду. — Все в порядке. Ты бы сделала то же самое для меня. Трудно подобрать слова для такой лжи. Она знала, что никто не придет и не попытается спасти ее жизнь, если момент когда-нибудь наступит. Не раз они узнали истинные масштабы ее предательства. Она не сводила глаз с лица Минервы, отмечая складки, появившиеся на ее коже. Гермиона знала, что именно Минерва держала Орден вместе. Без нее они действительно развалились бы. Часть ее жалеет, что не позволила ей умереть и посмотреть, как Орден рушится у ее ног, но она знала, что ей нужна их безопасность и защита еще ненадолго. Скоро все закончится. Скоро они все умрут. — Ты говорила с Энди? - прошептала Минерва. Карие глаза Гермионы расширились. — Энди? Минерва понимающе посмотрела на младшую ведьму. — Кажется, она хотела поговорить с тобой вчера вечером. — Да. Мы поговорили, - Гермиона оглянулась через плечо на кухню. Она узнала голос Гарри. Это вызвало в ней ненависть. Чистая ненависть, которая просочилась в ее вены, начала загрязнять ее мозг и разъедать остатки совести. Она не знала, сколько еще выдержит это. Приходится окружать себя его высокомерием и невежеством, лгать и притворяться его другом. Ей ничего не хотелось, кроме как увидеть его кончину, увидеть, как он падает к ее ногам и теряет последнюю каплю надежды, за которую он так отчаянно цеплялся. — Иди к нему. Ему нужны его друзья, - мягко сказала Минерва, и ее рука выскользнула из рук Гермионы. Девушка почувствовала, как холодная дрожь пробежала по ее спине. — Ты ему нужна, Гермиона. Она выпрямила спину. — Я знаю, - она развернулась и вышла из гостиной обратно на кухню.       На столе появилась тарелка с тостами, и она соскользнула обратно на свое место рядом с Андромедой. Старшая ведьма выглядела так, будто собиралась что-то сказать, но темный взгляд Гермионы заглушил ее речь. Она проследила за взглядом девушки и тихо ахнула, когда поняла, что ее глаза были прикованы к Гарри. Гнев и ненависть в глазах возлюбленной заставили ее сердце похолодеть, а глаза Андромеды метнулись с Гарри на Гермиону и обратно. Он, казалось, не подозревал о ее пронзительном взгляде, о мерзкой ненависти, которая витала за его пределами, и разговаривал с Джинни, разрезая одну из своих сосисок на три части.       На кухню пробиралось больше людей, и в суматохе, когда все занимали свои места, а Молли подавала завтрак, Андромеда отвела глаза, а Гермиона отвернулась от Гарри и взяла свой тост. Примерно через пятнадцать минут все сидели за столом со своими тарелками и кружками чая, и Молли помогла Минерве пройти на кухню. Она хотела возразить, но бывший глава Гриффиндора была непреклона, она хотела быть частью собрания. Гермиона заметила, что та, прихрамывая, держалась за Молли даже во время небольшого перехода из гостиной на кухню. Минерва выглядела намного лучше, но если присмотреться, очевидно, что она все еще сильно ранена.       Гермиона заметила взгляд, которым обменялись Артур и Минерва, и заподозрила, что они говорили ранее этим утром о своем плане. Руки Артура лежали на поверхности деревянного стола ладонями вниз, и она могла видеть намек на страх в его глазах. Это все, что осталось от Ордена, сидящего за этим самым столом. — Гарри рассказал мне о важности крестражей, - неожиданно сказал он, и все замолчали. — Пока крестражи не уничтожить, Сами-Знаете-Кто будет неуязвим. — Мы думаем, что он может хранить крестражи в поместье Малфоев. Это единственное другое место, где он чувствует себя достаточно безопасно, - сказал Гарри, и его зеленые глаза блуждали по столу, останавливаясь на каждом человеке, который там сидел. — У нас нет выбора, кроме как попытаться уничтожить их. — Даже если это убьет нас? - спросила Флер. Гарри сглотнул. — Даже если это убьет нас. Не все из нас выйдут живыми, и слишком многие уже потеряли свои жизни. Это ужасная вещь в войне: она забирает тех, кого мы любим больше всего, - он колебался. — В поместье Малфоев полно Пожирателей Смерти, и Мерлин знает, какие другие существа встают на его сторону. Мы знаем, что он работает с гоблинами, и Хагрид сообщил Минерве, что гиганты тоже заключили с ним союз, - еще одна пауза. — Хагрид покинул Хогвартс и скрылся где-то в Уэльсе. Мы больше ничего не можем сделать. Замок принадлежит Снейпу и Пожирателям Смерти. — Так что же мы будем делать? - спросила Луна. Артур Уизли взглянул на Гарри. — Мы едем в поместье Малфоев. Молли чуть не уронила чайник, который держала в руках, и Гермиона заподозрила, что это решение ее не радовало. Ее собственный мозг быстро анализировал. Они собирались пройти прямо в Поместье, где их будут ждать Беллатриса, Нарцисса и другие. Она почувствовала, как ее сердце наполнилось волнением, когда она поняла, что их ждет новая битва. К рассвету следующего дня мир окажется в другом месте. Месте, где был мертв Гарри Поттер. — Мы даже не знаем, где находится Поместье Малфоев! - Билл возразил и посмотрел на отца. — Никто из нас там не был. — Кое-кто был, - медленно сказал Гарри, и его глаза встретились с Гермионой. Она неохотно встретила его взгляд и высоко подняла голову. — Ты доставишь нас туда. — Но есть одна проблема, - сказала Андромеда и, прежде чем Гермиона смогла пошевелиться, она схватила младшую ведьму за руку и вытащила палочку из рукава. Гермиона попыталась освободиться, но хватка Андромеды была крепкой. Когда она ударила палочкой по столу, сверкающие темно-карие глаза нашли Гарри. — Либо мы оставим эту палку смерти дома, либо Гермиона с нами не пойдет! — Ради бога, - прошипела Гермиона. Словно ужаленная пчелой, она отдернула руку и уставилась на женщину, которая спала с ней прошлой ночью. То, что Андромеда забрала ее палочку, было почти предательством. — Какого черта, Энди? Что дает тебе право брать чужую волшебную палочку? — Эта чертова штука может убить нас всех, Гермиона. Мы видели, на что она способна, когда она даже отдаленно близка к Беллатрисе и Нарциссе! - резко сказала Андромеда, и ее глаза впились в Гермиону. — Либо ты остаешься дома, либо сражаешься чужой палочкой. — Я полагаю, слишком большая просьба, чтобы ты отдала мне свою? - Гермиона приподняла бровь. — Я не могу драться чужой палочкой, Энди. Она не ответит мне так, как моя, - когда Андромеда не двинулась с места, она застонала. — Я знаю, на что способна эта штука. Я знаю, что она сделала, но я не могу выйти на битву с палочкой, которая мне не принадлежит, если только она не та, которую я получила во время боя. Ты вообще что-нибудь знаешь о волшебных палочках? — Энди права, Гермиона, - сказала Минерва, и ее хриплый голос заставил всех поднять глаза. — Эта палочка - обуза. — На самом деле ты хочешь сказать, что обуза это я! — Гермиона, - мягко сказала Минерва, но девушка отодвинула свой стул назад, и она покачала головой. — Послушай нас! Никто тебя ни в чем не обвиняет. Нам просто нужно подумать о том, что мы делаем. С твоей палочкой все в порядке, пока она не находится в одной комнате с Беллатрисой и Нарциссой. Мы не можем гарантировать, что это не произойдет сегодня вечером. Эти двое любят хорошую драку, и они будут ожидать, что ты будешь ее частью. Они рассчитывают на то, что магия произойдет, а ты даже не захочешь этого! — Хорошо, - Гермиона скрестила руки на груди, и ее глаза нашли Гарри. — Я тебе понадоблюсь. Дай мне еще одну палочку, и я пойду. Что мы будем делать с моей? — Я не знаю, - вздохнула Андромеда, катая палочку по пальцам. То, как она двигала своими пальцами, было идентично тому, как Беллатриса играла со своей палочкой, и Гермиона почувствовала, как ее сердце колотилось о грудную клетку, когда она смотрела на темноволосую женщину. — Я знаю, что эта палочка выбрала тебя, Гермиона, и я бы не осмелилась забрать ее у тебя, но ей нельзя доверять. И как только она окажется в твоих руках, мы больше не сможем доверять тебе, не по твоей вине. Гермиона бросилась вперед и взяла палочку из раскрытой ладони Андромеды. — Мы что-нибудь придумаем, - она сжала ее между пальцами и поднесла к сердцу. — Когда мы уезжаем? — С наступлением темноты, - ответил Артур. — У нас нет другого выбора. Если мы не добьемся успеха сегодня, все будет потеряно.       Гермиона кивнула и, развернувшись, вышла из кухни, через парадную дверь в поле. Она оставила дверь открытой настежь, приглашая прохладный утренний ветерок. Ее уход вызвал дискуссию за столом, и люди начали разговаривать друг с другом. Андромеда встала и подошла к Молли, которая складывала грязные тарелки в раковину. Она прислонилась к стойке и прикусила нижнюю губу. — Что-то у тебя на уме, Энди? - спросила Молли, искоса взглянув на другую женщину. — Я не знаю, - ответила Андромеда. — Не могу понять. — Что такое? — Гермиона. Молли перестала складывать тарелки. — О чем ты? — Что-то не так, - глаза Андромеды сузились, когда она изучала лица тех, кто все еще находился на кухне, и в конце концов посмотрела на дочь. Тонкс стояла в противоположном конце комнаты, прислонившись к одному из стульев, и, казалось, она смотрела на что-то вдалеке. Андромеда оттолкнулась от прилавка, обогнула стол и подошла к дочери. Она нежно взяла ее за руку, и Тонкс слегка подпрыгнула, прежде чем ошеломленно взглянуть на мать. — Ты в порядке, Нимфадора? — Да, все хорошо, - ответила юная аврор и посмотрела на свою мать. — Просто думаю. Андромеда приподняла бровь. — Поделишься? — Я не могу описать словами, - сказала Тонкс, и ее голос затих, когда Гермиона вернулась на кухню. Ее глаза остановились на девушке, и их взгляды встретились. Андромеда с любопытством наблюдала за этим немым разговором, и на мгновение ей показалось, что она видит, как рука Гермионы скользит по рукаву, но ее внимание было переключено на Минерву, которая пошатнулась к ней. Когда она подошла, чтобы помочь, Тонкс развернулась и исчезла из комнаты. Гермиона последовала за аврором с волосами из жевательной резинки и догнала ее на полпути вверх по лестнице. — Ты убедишь свою мать позволить мне взять палочку, - сказала Гермиона, небрежно направив палочку на молодую женщину, которая когда-то была ее подругой. Взгляд Тонкс потускнел, и Гермиона улыбнулась про себя, узнав проклятие Империус. Оно все еще действовало. Она волновалась, что молодой аврор попыталась побороть заклинание, но ей еще не удалось его разрушить. — Убеди Артура и Минерву, что мне гораздо лучше с моей палочкой, чем без нее, - она придвинулась немного ближе к девушке, пока не прижала ее к стене собственным телом. Опустив палочку, она прошептала: — Я ожидала, что ты справишься лучше. Плохой из тебя аврор, если ты даже не можешь бороться с проклятием Империус!       Ее голова резко повернулась, когда она услышала приближающиеся шаги, и через несколько секунд Гарри и Джинни появились у подножия лестницы. Зеленые глаза Гарри расширились, когда он заметил Гермиону, стоящую рядом с Тонкс, с рукой светловолосого аврора, лежащей на талии девушки. Лицо Джинни потемнело. — Что-то не так? - спросила Гермиона, быстро отойдя от Тонкс и позволив руке молодой женщины соскользнуть. Аврор, казалось, восстановила самообладание, и она тоже посмотрела на Гарри с застенчивой ухмылкой. Когда ни Гарри, ни Джинни не ответили, она продолжила подниматься по лестнице, и Тонкс последовала за ней. — Что, черт побери, это было? - спросил Гарри, повернувшись к Джинни, на его лбу появилась хмурость. — Мы что-то прервали? Джинни вздохнула. — Я не собиралась ничего говорить, но, похоже, кто-то провел ночь с Гермионой. — Что? Ты думаешь, это была Тонкс? - спросил Гарри, но Джинни покачала головой. — Помнишь, ты сказала, что слышал споры Тонкс и Андромеды прошлой ночью. — Я думаю, это была Андромеда. Гарри задумался. — Что? Джинни посмотрела через плечо, чтобы убедиться, что никто больше не поднимется по лестнице. — Я думаю, что Андромеда спала прошлой ночью в комнате Гермионы, - Гарри удивленно уставился на нее. — Знаешь, иногда я удивляюсь, что тебе удалось разобраться в собственных чувствах, Гарри. Андромеда уже какое-то время влюблена в Гермиону. — И ты думаешь, что они... — Я уверена в этом, - закончила Джинни. — Я не могу понять почему. — Ну, ты сказала, что она в нее влюблена. — Ни хрена. Это все на ее лице, когда она смотрит на нее, но я никогда не предполагала, что Гермиона будет с кем-то после того, что Рон сделал с ней, - Джинни отвела взгляд. Она действительно не хотела говорить о том, что ее брат сделал с ее подругой. Она хотела ненавидеть его, и это было довольно легко, когда она не думала о том факте, что он был ее братом, но всякий раз, когда она произносила его имя вслух, он становился человеком, он становился реальным, и он снова становился ее братом. — Это слишком сложно, - сказал Гарри, взъерошивая волосы. — Андромеда была замужем за Тедом. У них была Тонкс. Я всегда думал, что Гермиона влюблена в Рона, но, очевидно, я ошибался, - он вздохнул. — Я просто не думал, что когда-нибудь увижу Гермиону с женщиной, - внезапно Джинни рассмеялась, и глаза Гарри метнулись в ее сторону. — Почему ты смеешься? — Мы собираемся драться сегодня вечером, и мы, вероятно, умрем к рассвету, - вздохнула Джинни, когда слезы потекли по ее лицу. Она фыркнула, и Гарри тоже пришлось улыбнуться. — А мы стоим здесь, на лестнице, и сплетничаем о личной жизни наших друзей. Разве это не кажется тебе немного ироничным? — Совсем немного, - признал Гарри. Его глаза блуждали дальше по лестнице. — Но если ты права, и Гермиона встречается с Андромедой, то почему она просто поднялась по лестнице с Тонкс?       Джинни пожала плечами и стала подниматься по лестнице. Гарри шел за ней. Когда они достигли лестничной площадки, Джинни обнаружила Тонкс, стоящую у окна, и посмотрела через плечо на Гарри, как бы говоря, что он ошибался и Гермионы с ней не было. Аврор повернулась к паре, и на ее губах появилась улыбка. — Хей, вы, ребята, в порядке? - спросила она. — Да, - улыбнулась Джинни, не объяснив, почему они поднялись по лестнице, и взяла Гарри за руку. — Ты? — Просто думаю, - ответила Тонкс, и ее взгляд снова вернулся к окну. — Сегодня очень многое поставлено на карту.       Гарри молча кивнул, и они с Джинни прошли мимо Тонкс и направились в спальню. В доме царило чувство страха и гибели, и люди проводили утро вместе, наслаждаясь тем, что им больше всего нравилось в компании друг друга. Никто не знал, останутся ли они живыми до наступления темноты или с наступлением нового рассвета. Осознание того, что смерть может быть неминуемой, наполняло дом печалью и некоторой радостью. Радость, которая, казалось, придала им силы выйти сегодня вечером и встретить все, что попадется на их пути.       Гермиона села на кровать, скрестив ноги и положив руки на колени. Ее палочка лежала рядом с ней, и она смотрела в пол. Она пыталась сохранить свой разум пустым, лишенным каких-либо мыслей или воспоминаний. Она сосредоточилась на спокойном ритме биения своего сердца, на том, как кровь хлынула по венам и как легкие медленно расширялись от воздуха. Она не слышала ни шагов на лестничной площадке, ни голосов внизу. Все, что она слышала, было ее собственное сердцебиение в ушах. Сегодня вечером произойдет неизбежное. С наступлением темноты все изменится.       Еще через несколько минут она соскользнула с кровати, тихо, но твердо поставив ноги на деревянный пол. Она взяла палочку, провела по ней пальцами и положила в рукав. Она оставила на кровати кусок пергамента и повернулась, чтобы посмотреть на него в последний раз. Чистые чернила выделялись на фоне бледной бумаги, и Гермиона читала собственные слова. Энди, я закончила то, что начала. То, что я собираюсь сделать, все изменит. Я могу не выжить, но я не могу просить тебя умереть за меня или умереть вместе со мной. С любовью, Гермиона.       Из глубин своего сознания она вызвала образ единственного места, где, как она знала, она должна была быть. Место, где, как она знала, должны были быть ее сердце и душа. Она повернулась на месте и со слабым хлопком аппарировала. Это было началом конца.