The Unholy Trinity: Serpent Spell

— Скажи мне, что я ошибался насчет тебя. Скажи, что ты не тот змей, каким я тебя считал. — Нет. Я намного хуже. Спартак: Боги арены

      Беллатриса затащила Гарри в Большой зал. Звук цепей эхом отдавался от стен замка. Гермиона шла вплотную за темноволосой ведьмой. Ее глаза были прикованы к опухшему лицу Гарри, она наблюдала, как его глаза открываются, и, хотя они были залит кровью, он узнал ее лицо. Их взгляды встретились, связанные ненавистью, и они молча смотрели друг на друга. Гарри знал, что теперь он в ее власти. Он всегда был в ее власти. Делать было больше нечего. Все было сказано и сделано. Все было кончено. — Ты же знаешь, что никто никогда не простит тебе этого, - прошипел он, когда Беллатриса толкнула его через комнату, используя кончик сапога, чтобы сбить его с ног. Он застонал от боли и повернул голову, чтобы посмотреть на Пожирателя Смерти. — Никто тебя не простит. — Мне все равно, - сказала Гермиона, обойдя Беллатрису и глядя на Гарри сверху вниз. — Мне не нужно твое прощение. — А что насчет моего? - неожиданно спросила Андромеда, и Гермиона резко повернула голову. Ее каштановые кудри кружились вокруг ее головы, и она напомнила Андромеде воина, бойца, стоящего в развалинах Большого Зала. Кровь залила ее одежду и лицо. Гермиона была воином. Воином ночи и тьмы. — Разве тебе не нужно мое прощение? Черты лица Гермионы стали жесткими. — Мне от тебя ничего не нужно. — Цисси, проследи, чтобы его друзья не стали... - Беллатриса тщательно подбирала слова. — ...мешать.       Нарцисса ответила на просьбу сестры и нарисовала в воздухе фигуру. Появилась клетка, очень похожая на ту, в которой она заключила Джинни ранее, и женщина ударила палочкой в сторону девушки, руки которой были связаны магической веревкой. Фреда и Джорджа постигла та же участь, и она забрала их палочки, когда огненные решетки сомкнулись вокруг трех Уизли. Затем клетка поднялась в воздух, пока не оказалась над ними примерно на фут. Джинни упала на колени и отчаянно плакала. Братья пытались утешить ее. — Теперь, что мы будем с тобой делать? - Беллатриса отвернулась от прикованного на полу тела Гарри и повернулась к Андромеде. Она медленно подошла к своей младшей сестре, вертя палочку в руках. Угольные глаза вглядывались в лицо женщины. — Скажи мне, дорогая сестра, ты ее любишь? - она плюнула эти слова Андромеде в ноги. — Да, - без колебаний ответила Андромеда. — Я люблю ее. — Любовь потрачена зря, - мягко сказала Беллатриса и позволила своей руке скользнуть по руке сестры. — О, боль разбитого сердца. — По крайней мере, мне еще можно его разбить, - резко сказала Андромеда. Она отвела взгляд от Беллатрисы и устремила его на Гермиону, которая теперь парила над Гарри. — Гермиона, тебе не нужно этого делать. Должен быть другой способ. Посмотри на меня! - когда девушка продолжала игнорировать ее, Андромеда больше не могла бороться со слезами, которые навернулись на глаза. — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ!       Гермиона медленно обернулась, и лицо, которое увидела Андромеда, не принадлежало девушке, поцеловавшей ее на лестничной площадке Норы. Оно не принадлежало девушке, которая занималась с ней любовью прямо здесь, в этом замке. Глаза Гермионы потемнели, отравленные ненавистью, заливавшей ее вены. Она приподнялась, выпрямив спину. Над ними прогремел гром, и вспышка молнии внезапно осветила Большой Зал. Андромеда увидела чудовище. Гермиона, которую она знала, ушла, и впервые после всего этого она задалась вопросом, действительно ли она когда-либо была с ними. Она была там. Я видела ее. Когда я почувствовала ее сердце под своими руками и ее кровь на своих пальцах. Я знаю, что она была там. Она не могла убить меня, потому что любит. Где-то в глубине души она знает, что все еще любит меня. Как и я люблю ее. Темные глаза Андромеды отражали ее мучения и боль. Она борется со всем, что осталось от ее души. Она не хочет отдачи, потому что знает, что чувство вины будет рвать ее на части. Она хочет стать этим монстром, этой тенью ночи. Бездушным созданием, лишенным всякой любви и эмоций. Она хочет быть пустой оболочкой, потому что ей больно любить меня. — Гермиона, посмотри на меня и говори только правду. Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибалась насчет тебя, - умоляла Андромеда. Ей хотелось хоть на мгновение, хоть на мгновение, чтобы их глаза встретились, и она узнала бы лишь осколок этой испорченной души. — Скажи мне, что ты не змей, каким я тебя считала. Гермиона вытянула шею. — Нет, - карие глаза встретились с темно-карими. В ее глазах не было эмоций. Ее голос звучал глухо, как призрак, говорящий из загробной жизни. — Я намного хуже. — Мама?       Звук голоса Тонкс заставил всех в Большом Зале взглянуть вверх. Гермиона нацелила свою палочку и произнесла заклинание, но аврор была быстрее. Она побежала к Гермионе и произнесла заклинание в тот же момент, что и девушка. Два луча встретились на полпути, взорвавшись в воздухе, отбросив всех, кто стоял поблизости, на три шага назад. Рука Тонкс обняла мать за талию, она оттащила ее от взрыва, и они рухнули на землю. — Нимфадора, - прошептала Андромеда и повернулась к дочери. Она была покрыта пылью и кровью, хотя Андромеда не видела никаких повреждений. Голос у нее был мягкий, хриплый и усталый. — Иди домой. — И оставить тебя? - Тонкс ответила. — Ты что, с ума сошла? — Возможно, - ответила Андромеда, и ее глаза метнулись по залу. Гермиона села на колени рядом с Гарри, и казалось, что она что-то ему шепчет. Беллатриса и Нарцисса стояли в нескольких метрах от них, невредимые, но выглядели сердитыми и недовольными. Огненная клетка парила над их головами. Джинни все еще безудержно плакала. Андромеда с поражением посмотрела на дочь. — Уходи, пока можешь. Все кончено. — Мы можем вытащить их, мама. Ты и я вместе, - сказала Тонкс и подошла к матери, но Андромеда покачала головой. — Мы никогда не победим, дорогая. Наши палочки не сравнятся с их. Они убьют нас за секунду, - она заколебалась. — Даже Гермиона. — Почему они еще не убили нас? - спросила Тонкс. — Почему они просто пустили нас сюда? — Потому что им нужны не мы, - сказала Андромеда и наблюдала, как Беллатриса разжала ладонь. Ее палочка повернулась к Гермионе, которая медленно встала и разжала руку. Кончики палочек совпали, и из обоих концов вырвалось пламя. Нарцисса подошла ближе, и когда она раскрыла свою ладонь, третье пламя присоединилось к двум другим. Андромеда с ужасом наблюдала, как три палочки вылетели из рук их владельцев и образовали над их головами треугольник. Пламя продолжало увеличиваться, и Андромеда чувствовала жар на своей коже.       Затем, неожиданно, пламя стало ярче и вырвалось через потолок в ночь. Сильный дождь хлынул в Большой Зал, но не коснулся пламени. Андромеда наблюдала, как огонь становился все выше и выше, достигая самого неба. Единственное пламя, которое могло бы зажечь весь мир, если бы ему так велели.       Глаза Гермионы закрылись, и Андромеда почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине, когда она услышала ее голос. Это был всего лишь шепот, но его эхо продолжалось, отражаясь от стен и уплывая в дождливую ночь, уносимое ветром к тому, для кого оно предназначалось. — Мальчик у нас. У вас есть один час, чтобы забрать его и вступить в битву, милорд. Если вы этого не сделаете, мальчик умрет от наших рук, и мы будем искать вас по всей поверхности Земли. Ваша душа снова смертна. Мы знаем ваш секрет. У вас нет шансов против нашего союза. Победа приходит только к тем, кто жертвует всем. Когда глаза Гермионы открылись, они остановились на Андромеде. — Победа приходит только к тем, кто всем жертвует. — Иди домой, Нимфадора, - снова сказала Андромеда, не сводя глаз с Гермионы. Беллатриса и Нарцисса протянули руки, и их палочки аккуратно упали в открытые ладони. Гермиона взяла свою из воздуха, и когда дерево коснулось их пальцев, пламя погасло. Вдали послышался болезненный крик. Лорд Волан-де-Морт получил их сообщение. Конец был близок. — Больше некуда идти, - ответила Тонкс. Ее глаза блуждали по Большому Залу, и она вспомнила, как училась здесь. Она смеялась и плакала, усваивала некоторые из самых мудрых уроков жизни между этими стенами. Сегодня вечером она увидела, как эти стены снова горят. Она увидела, что все, что символизировало надежду в ее жизни, рушилось. — Все разрушено. — Затем мы соберем осколки и построим что-нибудь посильнее, - ответила Андромеда, хотя сомневалась, что когда-нибудь сможет восстановить разбитые останки своего сердца. — Найди кого-нибудь, кто еще жив, и покинь территорию в течение часа. Теперь здесь не безопасно, как никогда, - ее глаза ненадолго задержались на огненном ящике над ними. — Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть остальных домой.       Когда Тонкс встала, Нарцисса и Беллатриса направили на нее палочки, но Гермиона не двинулась с места. Она снова опустилась на колени рядом с Гарри и посмотрела на его бессознательное тело. Она изучала его так, как будто впервые видела по-настоящему. Она не подняла глаз, когда Тонкс, пошатываясь, вышла из зала и начала искать выживших. Никто не знал, сколько она найдет. Когда юный аврор ушла, палочка Нарциссы направилась к Андромеде. — А что с ней? — Оставь ее, - спокойно сказала Беллатриса. — Она не представляет для нас никакой ценности. — Она для нее ценна, - сказала Нарцисса и кивнула в сторону Гермионы. — Ты видела это, Беллатриса. Какой толк в отрицании? — А какая польза от признания? - возразила Беллатриса. — Будь благодарна за ее слабость, Цисси. У нас не было бы союза, если бы не она. То, что мы видели, было жертвой, которую она принесла. Ей придется жить с этим до конца жизни. Это всегда будет в ту ночь, когда она спасла девушку, которая уничтожила Темного Лорда только для того, чтобы править вместо него. — Мы будем править вместо него, - прошептала Нарцисса и прижалась губами к шее Беллатрисы. Андромеда почувствовала, как у нее перевернулся живот. — Как ты думаешь, что она ему говорит? Беллатриса пожала плечами. — Неважно. Слова бессмысленны в такое время.       Гермиона по-прежнему сидела на коленях рядом с Гарри. Она изучала его лицо и следила за движением в его глазах, но ничего не произошло. Она ничего не чувствовала. Она знала, что ее сердце бьется, но она была пуста. Ее разум был пуст, лишен мыслей и желаний. Не было ни воспоминаний, ни слов. Она просто смотрела на Гарри, зная, что когда-то он был ее другом. Все изменилось. Она изменилась. — Ты говорил о прощении, Гарри. Мне не нужно прощение. Я никогда ничего не просила ни у тебя, ни у Рона. В те дни, когда мы были друзьями, когда наша дружба все еще что-то значила для этого мира, я никогда ничего не просила, - она остановилась и оглядела Большой Зал. Они провели здесь много времени, как будто целую жизнь назад. — Все изменилось той ночью, но теперь я понимаю, что сама изменилась задолго до этого. Я не выбирала это. Быть твоим другом никогда не было выбором, но стать тем, кем я являюсь сейчас, - это мой выбор. Я змея, которой боялась Андромеда. Я хуже этого. Но не жалею. Я слушала себя, Гарри. Я слушала и нашла истинное эхо в своей душе, - ее взгляд упал на Беллатрису и Нарциссу. — Я нашла недостающие части себя.       Она прошла половину зала и достигла помоста, на котором должен был стоять учительский стол. Она молча стояла, повернувшись спиной к тем, кто позади нее, и слушала, как ветер завывает снаружи. Звук дождя, стучащего по каменному полу, казался навязчивым и монотонным. Еще одна вспышка молнии. Скоро последует гром. — Что ты ему сказала? Слова были сказаны шепотом, но Гермиона знала, что это Андромеда. Она не обернулась. — Я попрощалась. — Почему? — Потому что должна была. — Потому что в глубине души ты все равно это чувствуешь? Это чувство вины и предательства? Знание, что ты смотрела на него, на всех нас, и лгала? Тебя тошнит от мысли, что однажды мы все окажемся в твоих руках, из-за сделанного тобой выбора? - Андромеда сказала и надеялась, молилась, чтобы Гермиона обернулась. — Ты хоть понимаешь, что сделала? Гермиона обернулась. Карие глаза сверкали. — Я знаю, что сделала! — Тогда зачем прощаться? - в глазах Андромеды заблестели слезы. — Зачем беспокоиться? — Потому что ему нужно знать, что я не та, кем он меня считал, - бросила Гермиона. — И я также не та, кем меня считала ты! — И что это, Гермиона? Ты не существо, которое могло бы полюбить другую живую душу? Ты не тот человек, который все еще что-то чувствует в ледяных глубинах своего сердца? Ты не чувствуешь боли в своей душе всякий раз, когда смотришь на меня? - спросила Андромеда. — Я знаю, что ты пыталась сказать мне раньше, и я заберу твой секрет в могилу. Знай, что больше никогда другой не будет владеть моим сердцем так, как ты. Гермиона тяжело сглотнула. — Это потому, что нечем владеть, - она протянула руку и положила ее на грудь Андромеды, прямо над ее сердцем. — Я уничтожила его, - едва слова сорвались с ее губ, когда Большой Зал наполнил глубокий грохот. Стены тряслись, и часть потолка внезапно обрушилась на них. Пыль заполнила комнату, ослепляя их глаза и перехватывая дыхание. Гермиона прикрыла голову рукой, внезапно почувствовав руку, которая схватила ее, прежде чем повалить на землю. Она откатилась от защитных прикосновений Андромеды и вскочила на ноги. Она едва могла видеть в темноте, но сильный дождь быстро опустил пыль, и она обнаружила темный контур фигуры, выходящей из тени. Прибыл Лорд Волан-де-Морт.       Ее палочка сработала прежде, чем она успела подумать, и девушка позволила ей двигаться. Сквозь дым и пыль она увидела две нечеткие светящиеся точки, и внезапно взрыв осветил комнату. Свет был таким ярким, что почти ослепил ее, и рука Гермионы сомкнулась на палочке еще сильнее, решив не терять контроль. Она почувствовала магию в кончиках пальцев, просачивающуюся в ее кровь, прежде чем устремилась к ее мозгу. Она закрыла глаза, чтобы заземлить себя, и услышала голос, который эхом разнесся в ее голове. Голос Беллатрисы. — Убей его сейчас же!       Серебряный свет, связывавший их вместе, растворился, и Гермиона моргнула, глядя на пыль, заполнившую ее глаза. Лорд Волан-де-Морт стоял посреди того, что осталось от Большого зала, в окружении обломков. Его огненно-красные глаза были первым, что Гермиона действительно узнала, и она почувствовала, как ее сердце колотится о грудную клетку. Она искала в пыли Беллатрису и Нарциссу и нашла их близко друг к другу, примерно в четырех футах от нее. Она побежала к ним, но движение встревожило Волан-де-Морта, и он развернулся в ее направлении, нацелив палочку и наложив заклинание. Он промахнулся. — Думаешь, сможешь победить меня? - он бросил вызов. Его голос был глухим. — Вы думаете, что можете выиграть?       Гермиона не ответила на его насмешку, а просто прицелилась. Заклинание не срывалось с ее губ. Это взорвалось в мозгу от хора ее собственного голоса, голоса Беллатрисы и Нарциссы. Они произнесли два слова в унисон, как мелодию, и три палочки произвели один светящийся зеленый реактивный свет. Чтобы добраться до него, потребовалась всего секунда. Его змееподобные черты лица засветились навязчивым зеленым светом, а красные глаза потемнели. Затем заклинание врезалось ему в грудь. Он напрягся, его рот открылся, но он не упал. — Невозможно! - Нарцисса закричала, когда Темный Лорд не упал к их ногам. — Невозможно!       Гермиона почувствовала, как кровь приливает к ушам. Они сделали то, что нужно было сделать. Крестражи были уничтожены. Душа лорда Волан-де-Морта снова стала смертной, но он не умер. Ее глаза метались по затемненной комнате и остановились на Андромеде. Женщина с трудом поднялась на ноги после того, как увидела, что произошло, и в шоке уставилась на Гермиону. — Должен быть другой! - закричала Беллатриса, отражая метко нацеленное смертельное проклятие своего бывшего хозяина. Нарцисса пришла на помощь сестре, и между ними тремя разразилась яростная дуэль. Гермиона побежала к ним, и сила их палочек была непреодолимой. Сила их заклинаний почти заставляла их падать назад, но, несмотря на кровь на лице и руках Волан-де-Морта, он не падал к их ногам. Он не умер. Он остался бессмертным. Они потерпели неудачу. — Почему? - закричала Гермиона, переводя взгляд с Беллатрисы на Нарциссу. Кровь хлынула из ее носа после отскока заклинания. Волан-де-Морт ничуть не выглядел усталым. Он ухмылялся на протяжении всей дуэли, и в его глазах мерцала ненависть, не похожая ни на что, что она когда-либо видела. Она заставила глаза снова взглянуть на темного волшебника на секунду позже, и острая боль в животе подсказала ей, что заклинание поразило ее. Она почувствовала, как теплая кровь стекает по ее ногам, а колени подогнулись. Она упала лицом вперед, и воздух был выбит из ее легких. — Это Гарри! - она услышала голос издалека и повернула к нему голову. Андромеда двигалась к ней, как будто медленно, с вытащенной палочкой и широко открытыми глазами. — Это Гарри! Гарри - последний крестраж!       Это произошло так быстро. У нее была всего секунда, чтобы ответить. Лежа на животе, с трудом двигая ногами, Гермиона поползла вперед по покрытому пылью полу. Осколки камня врезались ей в руки и грудь, и она почувствовала вкус собственной крови на губах. Каждое движение отдавало болью, но она продолжала. Она заметила, что рядом с ней падает человек, и с ужасом наблюдала, как голова Нарциссы отскакивает от большого куска стены, упавшего несколькими мгновениями ранее. Она лежала неподвижно, безжизненная, а кровь начала растекаться под ней. Ее голубые глаза закатились, а рот открылся. Гермиона не могла слышать, что она сказала. Вопль боли Беллатрисы из-за падения сестры заставил ее поднять глаза и увидеть, как воин с волосами цвета воронова крыла храбро сражается с волшебником, которого когда-то называла своим учителем. Она больше не была служанкой. Она была свободна. Свободна побеждать. Свободна, чтобы выжить.       Гермиона оторвала взгляд от Беллатрисы и посмотрела на Гарри. Он лежал примерно в двух футах от нее, все еще закутанный в цепи. Он выглядел бледным и не двигался. Гермиона стонала от боли, пытаясь подползти к нему. Она оставила за собой окровавленный след, пока ползла по покрытому пылью полу, но в конце концов добралась до молодого волшебника. Это был Гарри. Гарри был последним крестражем. Как она не узнала? Как она не заметила этого раньше? — Авада Кедавра!       Заклинание слетело с ее губ с шепотом, и зеленая вспышка ненадолго осветила лицо Гарри. Его глаза открылись, и на секунду жизнь вернулась в изумрудно-зеленые сферы. На какое-то мгновение его лицо снова приобрело цвет, а затем не последовало ничего, кроме бесконечного крика Джинни позади нее. Ей удалось оглянуться через плечо и обнаружить, что Андромеда изо всех сил пытается удержать рыжеволосую девушку. Она пиналась и кричала, чтобы добраться до Гарри, но Андромеда не позволяла ей. Вместо этого она толкнула девушку в объятия брата и приказала им уйти. Последнее, что слышала Гермиона, были крики Джинни, стихающие в темноте.       Гермиона не понимала, как одна секунда может казаться целой жизнью. Она лежала на животе рядом с безжизненным телом Гарри и заметила, что кто-то приближается к ней. Черные юбки скользнули по ее лицу, и она узнала лицо Беллатрисы, искаженное маской боли, когда она упала на колени, схватившись за грудь. Кровь хлынула из ее рта, и ее угольные глаза были широко открыты, когда она смотрела на волшебника, который собирался забрать ее жизнь. Все было кончено. Они проиграли. — НЕТ!       Холодный ветер коснулся лица Гермионы одновременно с тем, как одинокая зеленая струя пронеслась по всему Большому Залу и попала Волан-де-Морту в спину. Он стоял над Беллатрисой, готовый взмахнуть своей палочкой и взять ее голову, как Гермиона взяла голову Нагайны, но магия так и не произошла. Его пальцы расслабились, и палочка выпала из рук, приземлившись на землю с почти оглушительным звуком. Его эхо казалось непреходящим. А потом он упал. Медленно, почти изящно опустился на колени, а затем вперед. Тихо и глухо. Затем послышался только звук проливного дождя.       Одинокая фигура осталась стоять среди обломков и пыли. Кровь сочилась из пореза над бровью, а от дождя волосы прилипли ко лбу. Андромеда опустила руку, ее палочка все еще была сжата в руке, она огляделась. Осталась только тишина. Дождь продолжал бить их, лившись с разрушенного потолка на их головы. Пол был в пятнах пыли и крови, и она искала что-нибудь, что стоило бы спасти.       Она нашла Гермиону лежащей на животе и бросилась к ней. Она попыталась перевернуть девушку на спину, но окровавленные руки Гермионы сомкнулись вокруг Андромеды, и их взгляды встретились. Она тяжело сглотнула. — Почему ты сказала мне? - прошептала она и прерывисто вздохнула. Больно. Каждое сердцебиение отдавало болью. — О Гарри. Почему ты сказала мне? - ее глаза искали Андромеду. — Ты знала, что я сделаю, если скажешь мне. Ты знала, что я убью его. — Пришлось, - прошептала Андромеда и попыталась остановить кровотечение из пореза на животе Гермионы. — Я не могла позволить ему победить. — Ты дура, - прошептала Гермиона. — Я знаю, - Андромеда убрала прядь волос с лица Гермионы и слабо улыбнулась, но была встревожена, когда поняла, что недалеко от Гермионы Беллатриса с трудом поднимается на ноги. Улыбка спала с ее лица, и она встала, ее руки снова были залиты кровью Гермионы. — Я дура, Гермиона Грейнджер.       С этими словами она повернулась, пробежала мимо Беллатрисы и находящейся без сознания Нарциссы из Большого Зала, оставив после себя полное опустошение. Тело Гарри лежало безжизненно среди обломков, все еще закутанное в цепи. Смерть наконец завладела Избранным. Лорд Волан-де-Морт лежал на другом конце зала лицом вниз в грязи. Он падший от благодати, как сломленный волшебник. Чуть дальше Беллатриса подползла к Гермионе, на ее губах застыла искаженная улыбка. Она легла рядом со своей истекающей кровью любовницей и поцеловала ее в щеку. — К победе, любовь моя.       Глаза Гермионы закатились, но она искала руку Беллатрисы. Ее слова были шепотом, как последний вздох, и исчезли почти сразу после того, как были сказаны. — К победе.