Неожиданный спутник

В небольших помещениях всегда проще настроить звук. К тому же в этот раз группа играла уже в концертных залах, а не в клубах, что обычно и происходило во время западных туров. Тем не менее, маленький в данном случае не значит плохой. В атмосфере концерты явно выигрывали. Людей обычно приходило почти под завязку, да и стояли они прямо под сценой. Ближе некуда. Публика, что говорится, прямо у твоих ног. Эффект единения и сплочённости на подобном выступлении достигался сам собой. И перед ним было очень сложно устоять. Накрывало всех, начиная от техников, скрывающихся за кулисами, до опоздавших зрителей в самом конце зала. Вторая половина дня пролетела почти незаметно. Вполне успешный саундчек: снова споры, подколы, шутки под давно въевшиеся в подкорку звуки и ритмы. Небольшая передышка перед концертом всё в том же стиле, где у каждого уже давно было негласно забронировано своё место и роль. В любом случае никто не был против, что всё сложилось именно так. Группа отдыхала перед выступлением, попутно занимаясь приятным времяпровождением. Шурик вечно с кем-то общался то вживую, то по телефону. Иногда это был такой поток людей и информации, что некоторые участники группы невольно задавались вопросами, когда он успел со всеми познакомиться, и как он всех и всё помнит. Впрочем, это тоже никому не мешало. Изредка Лёва присоединялся к беседе, ещё реже и остальные. Борис глухо постукивал по пэду под чёткий писк метронома, Макс заваривал кофе, попутно потряхивая плечами от смеха, вслушиваясь в историю Янчика, а Андрей сидел в дальнем углу гримёрки, перебирая струны. Он вообще редко расставался с гитарой, особенно перед концертом. Кроме чисто профессиональной необходимости размять руки, ему это просто нравилось. Нравилась эта что ни на есть магия. Кто бы ни был этим гением, что придумал гитару, сейчас он радовал миллионы людей по всему миру. Казалось бы, физика, так ненавистная своей сложностью многим ещё со школьной скамьи, в кипе с человеческим трудолюбием и упорством создала в итоге нечто совершенно волшебное. Правая рука легко перебирает натянутые до скрипа нейлоновые нити в полный синхрон с левой, отчаянно, но в то же время осмысленно врезающейся загрубевшими пальцами в гриф, образуя абсолютно новую вселенную. Настоящий, осязаемый лишь чувствами, живущий по своим законам мир. Бьющий в самое сердце, окрыляющий. Универсальный язык человечества, понятный каждому, хоть и в разной степени. Но в не меньшей вызывающий эйфорию чувств и эмоций, дёргая за струны души. Того самого фрагмента человеческой сущности, который Андрей вложил в достижение и познание одного из прекраснейших искусств. Однако любой, кто видел гитариста в действии, мог в шутку описать тот самый фрагмент как «проданный дьяволу». Приятное общение с друзьями и любимое хобби, уже давно переросшее в работу, развеяли утреннюю хандру и мрачные мысли. Борис, видя, что гитарист заметно приободрился, тоже повеселел, с облегчением вздыхая, что поводов для беспокойства больше нет. Ну, в самом деле, с кем не бывает? Концерт начался с небольшим опозданием, хотя когда это кого-то расстраивало или злило? Как только зазвучали первые аккорды, зал сразу же оживился. Всё шло как по маслу, даже не смотря на то, что часть песен зал ещё попросту не знал. Слишком мало времени прошло с выхода нового альбома, да и много ли людей в зале вообще знали о новом фильме Квартета И? Зная, не зная, публика не жаловалась, а просто наслаждалась музыкой любимой группы. Шоу постепенно ускоряло темп, периодически его сбавляя. Музыканты получали возможность немного передохнуть на медленных, но более чувственных балладах, а Лёвчик и вовсе сделать паузу, пока Шура занимал его место у микрофона. Ближе к концу Янчик играл на своей любимой флейте, Борис – барабанил от души во время соло и своеобразного соревнования с Лёвой, который уже успел снять футболку, вызывая восторг у женской половины публики. Гитаристы ютились в тёмном пространстве закулисья во время перекура, наблюдая за сосредоточенным солистом и весёлым барабанщиком. Макс, залил в себя почти пол литра воды, Андрей и Шурик чиркнули пару раз зажигалками во тьме. Остальная часть концерта прошла совсем резво. Ребята играли известные хиты, а зрители охотно подпевали, танцуя и хлопая. Лёвчик порой подходил к самому краю сцены, первому ряду оставалось только протянуть руку, чтобы коснуться солиста во время его замудренных танцев, смысл которых был известен разве что ему одному. Звонок, хоть и не имевший такой свободы действий, приплясывать тоже успевал, особенно во время соло, порой и вместе с Бортником. Иногда он цеплялся рассеянным взглядом за людей из первого ряда. Некоторые девушки строили гитаристу глазки, а он лишь застенчиво улыбался, переводя взгляд в другую сторону. "А смутился-то как," – довольно протянул голос в голове. Не ожидавший такого расклада Андрей чуть не подпрыгнул, погружённый до этого исключительно в атмосферу концерта. И даже обернулся, надеясь, что собственный голос ему просто почудился, и вместо этого его просто окликнул кто-то из коллег. "Смотри гитару не урони," – добавил голос и засмеялся. От прозвучавшего в нём издевки Звонок вздрогнул, ощущая, как вдоль хребта пробежался табун мурашек. И, отвлечённый от игры, ненароком сбился с ритма, ко всему этому ещё и задевая совершенно не те струны, что было нужно. Из-за данной оплошности на него тут же уставились удивлённые фронтмены, и соло-гитаристу оставалось только бросить в их сторону извиняющийся взгляд. А дальше начать играть уже именно то, что от него требовалось. Но избавиться от странного чувства, что в голове что-то сидит и всё время оттуда за ним наблюдает, не удавалось. Концерт близился к своему завершению. Оставалось лишь сделать фотографию на память, что давно стало доброй традицией, и шаг с последующим поклоном в благодарность публике. Оставив свои инструменты, ребята друг за другом отправились в холл, как и толпа, постепенно покидающая душный зал в прекрасном настроении. По пути в гримёрку все весело обсуждали концерт. "Должен признаться, это было прекрасно," – где-то на задворках сознания новь прозвучал знакомый голос, но Андрей этого не заметил. Фраза затерялась в шуме голосов в узком коридоре. После непродолжительных сборов, группа нырнула в комфортабельный микроавтобус и отправилась в отель. Смешки и подколки не утихали. Закинув ногу на ногу, Шурик снова закурил, выдыхая дым в открытое окно, и в двух словах рассказал о планах на вечер. В ресторане отеля был забронирован зал для команды и для близких друзей, коих у негласного лидера группы хватало. Никто, конечно же, против не был. Кутить на полную ребята не собирались, ведь впереди группа должна была сыграть ещё семь концертов, в том числе и финальный в Берлине, после которого уже и планировалась вечеринка по случаю окончания немецкого тура. Так как следом парни собирались в отпуск, никто не запрещал оторваться на всю катушку. В разумных пределах. В отеле ребята разбрелись по своим номерам. До мероприятия оставался ещё час, да и привести себя в порядок после двухчасовых плясок и интенсивных движений конечностями хотелось очень сильно. Как только Андрей переступил порог комнаты, сумка с его плеча полетела на кровать, а сам он рванул в ванную, стягивая по пути промокшую рубашку. Следом на пол отправилась оставшаяся часть гардероба, пока гитарист не остался в чём мать родила. Едва прохладная вода коснулась разгоряченной кожи, по телу пробежали мурашки. Не успело лето начаться, а на улице уже стояла невыносимая жара. В концертном зале было не многим лучше, особенно во время выступления. В битком забитом помещении, где кондиционер едва ли справлялся со своими обязанностями, ощущения были не так уж и далеки от улицы, прямо как в бане. Звонок подставил лицо под напор, расслабляя плечи, и упёрся руками в стену перед собой. Пока холодные струи приятно постукивали по коже, мысленно музыкант возвратился на час назад, анализируя очередной удавшийся концерт. Свою игру в частности. А ещё то, как сбился, услышав в голове собственный голос, вещающий какие-то срабезности. Самым плачевным в этой ситуации было то, что этот голос, не смотря на сходство с его собственным, совершенно ему не подчинялся. Появлялся в любой, даже самый неподходящий, момент. Мешал своей назойливостью и совершенно не желал затыкаться, когда сам Андрей этого отчаянно этого хотел. И постепенно от его наличия становилось крайне неуютно. Словно было в нём что-то неправильное. Чуждое. "Ты слишком преувеличиваешь." До боли знакомый голос прозвучал в этот раз за спиной. Вздрогнув, гитарист резко развернулся на пятках. Протерев лицо рукой, он нахмурился, вглядываясь в пространство комнаты. Естественно там никого не оказалось, да и спрятаться было негде: комнатушка размером два на два, где кроме душевой кабины и деревянного табурета, в стену был встроен умывальник, над которым весело зеркало. В голову прокралась мысль о возможном розыгрыше. Ребята не прочь были подшутить друг над другом, и это всё со временем превратилось в нескончаемый поток сарказма и приколов, когда речь не заходила о работе или серьезных вещах. Андрей даже вспомнил, как Шура разыграл Лёвчика на ТВ. Бедный Бортник аж побледнел, увидев злосчастный пруд и свой мустанг под толщей позеленевший воды. Андрей окинул взглядом комнату. Не обнаружив никаких записывающих устройств, он отвернулся обратно к стенке. Сам он не верил, что их здесь нет, но и ничто не доказывало обратное. Вся эта белиберда длилась уже почти сутки. Что-то долго и совершенно непрактично для розыгрыша, если только злостный шутник не хотел понаблюдать, как мужчина медленно сходит с ума. В любом случае этот вариант пока что не стоило скидывать со счетов. Оставалось лишь надеяться, что его голая задница не засветится в телеке. Широко распахнув дверь, гитарист вернулся в комнату и, скинув кучу грязного белья у шкафа, плюхнулся на кровать, раскинув конечности в стороны, как морская звезда. Из открытого окна веяло прохладой. Солнце уже давно село, и город, наконец, мог передохнуть от летнего зноя. Ночь принесла с собой свежесть и ветерок, колыхавший белые занавески. В полумраке комнаты, освещаемой лишь настольной лампой, виднелись причудливые тени, ползающие по потолку, отбрасываемые всё теми же занавесками. Андрей невольно засмотрелся на замысловатый танец, поддавшись моменту. Сейчас, отбросив все неприятные мысли в сторону, он чувствовал себя хорошо, ощущая, как расслабляется тело на мягком матрасе под дуновения прохладного ветра, приятно обдувающего его целиком. Глаза начинали слипаться, и мужчина, дёрнув головой, потянулся к тумбочке. С непрочитанными уведомлениями можно было разобраться и завтра. Он поставил будильник, чтобы не опоздать на вечер, и стянул промокшее полотенце с головы. Проведя по влажным волосам рукой – концы уже начинали завиваться в кудряшки – гитарист лёг спиной к окну, удобно устраиваясь. Он всё ещё думал, стоит ли ему вообще появляться в ресторане. Гнетущие мысли снова лезли в голову, но усталость была сильнее, заставляя музыканта провалиться в дремоту. Окончательно заснуть так и не получилось. Звонков словно плавал на поверхности полудрёмы, периодически погружаясь в неё с головой. Нить цветных сновидений тянула за собой всё глубже, но мозг активно сопротивлялся, стоя на стороже. Сюжеты повторялись, как заезженная пластинка. Гитарист дремал, ворочаясь во сне, и в тоже время бодрствовал, ощущая чужое присутствие спиной. Иногда это впечатление усиливалось, и он просыпался, сонно оглядывая комнату, морщился и переворачивался, снова частично проваливаясь в небытие. Мужчина крутился, пытаясь принять удобное положение, и наконец, заснуть хотя бы часа на пол, пока не раздалась трель будильника. Звук вибрации гаджета громким гулом разнёсся по номеру и через мгновение стих, как только рука сжала его со всей силы, чудом попадая по нужной кнопке. Недовольно промычав, Андрей подмял под себя подушку, перевернувшись на живот, с намерением продолжить спать, но этого ему не позволили. "Просыпайся, а не то опоздаешь". Голос вернулся, добавив игривые нотки. Находясь между сном и реальностью, Звонок пропустил фразу мимо ушей, но незваный собеседник, кажется, не собирался останавливаться. "Оторви уже свою тощую задницу от постели". Теперь голос прозвучал прямо над ухом Андрея. Следом гитарист почувствовал ледяное касание на плече, что окончательно вырвало его из сна. Вдоль позвоночника пробежала противная дрожь. Он дёрнулся всем телом и резко перевернулся, оказавшись на спине. Тяжело дыша, музыкант приподнялся на локтях, судорожно бегая взглядом по комнате. Итог ему был известен заранее – номер был совершенно пуст. Всё осталось на своих местах. Опустившись на кровать, мужчина потёр глаза руками и сложил ладони в молитвенном жесте на лице, обхватив нос. «Что, твою мать, происходит?» – единственное, о чём он мог думать, пялясь в потолок отсутствующим взглядом. Он всё ещё не мог поверить в происходящее. Его собственный голос звучал слишком правдоподобно, чтобы быть сном. Словно кто-то включил запись и приложил к уху. Почему он? Почему именно сейчас? А главное – что? Вопрос о посещении мероприятия тут же отпал сам собой. Окинув пространство у кровати, где валялась чёрная футболка и джинсы, бешеным взглядом, Андрей подскочил к шкафу в поисках чистой одежды. Выбирать особо было не из чего. Он никогда не возил в тур много вещей, поэтому ассортимент обычно ограничивался парой футболок и рубашек в довесок к нескольким парам джинсов. Стоя напротив большого зеркала, встроенного в шкаф-купе, гитарист застегивал пуговицы на длинной синей рубашке. Взглянув в глаза своему отражению, он поморщился, что тут же повторила его копия. Тёмно-синие круги под глазами, растрёпанные волосы, залёгшие морщины в складках кожи как минимум старили. Да и чувствовал Звонков себя не многим лучше, чем выглядел. Вздремнуть толком не удалось, что принесло с собой только чувство разбитости и усталости. Он бы с радостью вновь укутался в одеяло и провалился в сон. Но мысль о случившемся заставила мужчину невольно вздрогнуть. Сунув смартфон и карту от номера в задний карман, Андрей быстро натянул чёрные кеды и практически выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь. Думать не хотелось вообще ни о чем. Ужасно хотелось выпить.