Неожиданный спутник

Добравшись до номера, всё, что Андрей был в состоянии сделать, так это стянуть чёрные кеды и забраться на кровать. Едва голова коснулась подушки, он сразу провалился в беспокойный сон. Долго ворочался, пытаясь найти более-менее удобное положение, но каждый раз какая-то затёкшая конечность протестовала, и приходилось начинать всё сначала. С приближением дождя ветер усилился, врываясь в комнату сквозь открытое окно, которое гитарист, конечно же, закрыть перед сном забыл. Он вообще почти не помнил, как добрался из ресторана, только что Макс всю дорогу что-то тихо рассказывал, пытаясь хоть немного поддержать и разрядить обстановку. Очередной порыв ветра влетел в комнату, сметая мелкие предметы со стола, с приглушённым скрежетом отправляя их на ковёр. Прохладный вихрь коснулся босых ног, а потом добрался до голой шеи, пробираясь под расстёгнутую рубашку. Мужчина поёжился во сне и вытянул руку в поисках одеяла. Дрожа всем телом, он укутался до самого подбородка, но это нисколько не помогло унять озноб. По сливу поочередно забарабанили капли, прибавляя в количестве с каждой минутой. Звонкая мелодия была отлично слышна сквозь открытое окно, поэтому совсем скоро асинхронный стук по металлу разбудил музыканта, капая своим привычным мотивом прямо на мозг. Не сразу сообразив, что помешало его неспокойному сну, Андрей обвёл взглядом комнату, пока тот не зацепился за развивающиеся на ветру шторы под аккорды летнего дождя. Ветер противно холодил взмокшее лицо и всё ещё сырые волосы. Стуча зубами, мужчина выпутался из кокона и наощупь добрался до окна. В комнате стояла кромешная тьма, хоть глаз выколи. Окна номера выходили во дворик отеля, который почти не освещался. Трясущейся рукой Звон нащупал ручку и повернул до упора, слушая теперь уже приглушённое постукивание. Вдали сверкнула первая молния, а через несколько секунд раздался отдаленный грохот, отражаясь от тяжёлых массивных туч. Андрей снова чувствовал себя паршиво. Он коснулся щеки, а потом шеи, обречённо простонав. Заболеть в начале тура – такая себе перспектива, особенно понятия не имея чем. Но, хотя бы, желание обниматься с унитазом отсутствовало. Пока. Гитарист уже и не помнил, когда ему было настолько хреново. Лихорадило не по-детски с прошлого вечера. Пытаясь немного согреться, он обхватил себя руками, но только прижал мокрую рубашку сильнее к горячему телу, зашипев от противного ощущения. Поэтому одежду пришлось снять, долго и мучительно стаскивая мокрую ткань с не менее мокрого торса. Оставшись в одном белье, Звон нырнул под одеяло, снова укутываясь до головы. Спасительный кокон не помогал, ему всё ещё было холодно, и в тоже время кожа пылала. Капли пота стекали по лицу, неприятно щекоча и отвлекая ото сна, за который так стремительно пытался зацепиться музыкант. Уставшее тело кричало, отдавая болью в конечности, молило об отдыхе, но мозг как будто этого совсем не замечал. Словно был на стороже каждую секунду, посылая сигналы в ослабевшие мышцы, заставляя сокращаться, чтобы отвоевать хоть немного тепла. Нервы вытянулись в струну, реагируя на каждый мелкий шорох, вынуждая истощённый организм защищаться от невидимой угрозы или убегать. Страх протянул свои мерзкие лапы, проникая всё глубже, пробираясь в каждую клетку тела. Гитарист балансировал на краю пропасти, то пребывая в реальности, совершенно не думая ни о чём, кроме как просто отключиться и хотя бы немного нормально поспать, то срывался вниз, пропадая в тёмном кратере, кишащем кошмарами. Только под утро, когда проснулись птицы, сообщая о новом наступившем дне своей замысловатой песней, сон радушно принял страдальца в свои объятия, чтобы через несколько часов грубо отпихнуть, возвращая в реальность смачным пинком под зад в виде противной трели будильника. По крайней мере, впервые за два дня Звон проснулся без шума в голове и наглого голоса, который пугал до усрачки и постоянно язвил. Хоть гитарист и чувствовал себя, как будто по нему потоптался слон, он смог отвоевать несколько часов здорового сна, и впервые действительно проголодался. Жар, а вместе с ним и дикая тряска, исчезли. Теперь только холодное одеяло противно липло к телу. Удивительно, что он умудрился не задохнуться, плотно укутавшись по самые уши. До выезда ещё был целый час свободного времени, но не так много, чтобы делать всё вразвалочку. Поэтому выпутавшись из мокрого плена, Андрей отправился в душ. Горячие струи приятно массажировали кожу и затёкшие мышцы плеч и спины, снимая усталость. Однако сонливости изрядно прибавилось, вынуждая мужчину широко зевать. Под конец пришлось на пару секунд выкрутить вентиль резко в обратную сторону, вздрагивая под ледяными струями воды. Зато взбодрился. На сборы оставалось не так много времени, но гитаристу этого было достаточно, ведь он имел за плечами приличный гастрольный опыт. На протяжении стольких лет уже давно выработались определенные привычки, и всё делалось почти на автомате. Надев последние чистые вещи, Звонок проверил напоследок комнату – не забыл ли чего – пока не остановился у кровати как вкопанный, уставившись на чёрную бархатную шкатулку, выглядывающую из-за лампы на тумбочке. Сейчас она не излучала ту манящую притягательную энергию, а выглядела как обычная красивая коробочка, поблёскивающая фигурными камешками. Поджав губы, музыкант преодолел расстояние до тумбочки в два размашистых шага и сунул шкатулку в боковой карман рюкзака, не испытывая при этом никаких эмоций. Взглянув на часы, он быстро закинул рюкзак и чехол с гитарой на плечо, и, накинув капюшон худи на голову, вышел из номера, направляясь в холл. Внизу из группы крутились только пару техников и Ян, который сидел за столиком с чашкой кофе и записывал что-то в блокнот. Тихий шум голосов наполнял просторную комнату, как и стук приборов о посуду из разных углов зала, хоть людей здесь почти не было. Андрей занял один из столиков у окна и, оставив свои вещи, отправился в сторону шведского стола. Желудок противно потянуло, но музыкант был этому рад, чувствуя голод впервые за несколько дней. Он встал у основания стола и почесал затылок, растерянно разглядывая обилие всевозможных блюд. Просто накидал всего понемногу, пока тарелка не наполнилась. Пахло всё это обилие просто прекрасно, и желудок в очередной раз напомнил, что пора бы уже ему и поработать. Остановившись напротив последней секции, взгляд гитариста зацепился за тарелку с круглыми, в виде капли, фиолетовыми фруктами. На свежих плодах блестели капельки воды, придавая им ещё более привлекательный вид. Недовольно поморщившись, Звонок развернулся на пятках и побрел к своему столику прочь от пленительно манящего инжира, так как нежелание щеголять после него в красных пятнах и чесаться было сильнее. *** Через двадцать минут вся группа стояла у входа в отель в ожидании транспорта. Воздух пах свежестью после ночного дождя, а вчерашний зной сменила пасмурная, но тёплая погода. Асфальт ещё не успел просохнуть, и каждый проезжающий мимо автомобиль норовил зацепить лужу у бордюра, окатив при этом ребят. Поэтому пришлось сместиться всей толпой в сторону, чтобы избежать такого дерзкого нападения со стороны немецких автолюбителей. Андрей прислонился к стене, запрокидывая голову назад, и закрыл уставшие глаза. Организм всё ещё требовал нормального спокойного сна после бурных ночных бдений, несмотря на то, что пару часов отдыха гитарист отвоевал. До Оффенбаха добираться не меньше трёх часов, которые Звон планировал провести с пользой, навёрстывая упущенное. Мысли невольно вильнули в сторону больше всего волнующей его в данный момент темы, которая порой заставляла поджилки трястись от ужаса. Голос предательски молчал, не давал о себе знать с прошлого вечера, но почему-то эта новость нисколько не успокаивала музыканта, а только сильнее нервировала. Ожидать подвоха каждую секунду было весьма утомительно. Почувствовав запах табака, Андрей приоткрыл глаза, косясь вправо. Лёва закурил, чиркнув зажигалкой, и выпустил клуб сизого дыма в сторону, но ветер моментально нарушил его планы. Шурик обсуждал с солистом новое шоу, активно махая руками, а тот его внимательно слушал, кивая и кратко отвечая. Боря смеялся, вещая Янчику очередной бородатый, как и он сам, анекдот, а вот Макс стоял немного позади, пристально всматриваясь в глаза гитариста. Тот уставился в ответ, словно невинный ребенок, приподняв брови. Басист покачал головой и отвернулся в сторону дороги, скрестив руки на груди. Звонок почувствовал себя неловко, как будто он сказал что-то не то, и теперь все пялились на него. Он оглянулся. Согруппники не обращали на гитариста внимания, продолжая общаться, только Лакмус стоял в стороне, разглядывая фигуристое здание на другом конце улицы. Шум проезжающих мимо автомобилей и гул голосов на их фоне нисколько не заглушал собственных мыслей музыканта, который вновь занялся самокопанием, нервно переступая с ноги на ногу в ожидании транспорта. *** – Так куда мы идём-то? – совершенно безразлично спросил Ян, подперев рукой голову. В вагоне образовалось самое настоящее мини-собрание в виде всех участников, помимо Звонка, пускавшего слюни в капюшон толстовки, уперевшись лбом в стекло, и Лёвы, который пребывал на свидании с музой и активно исписывал свой молескин. Сидя у окна, Макс штрудил страницы интернет-браузера в поисках самых интересных и укромных мест города, раскинувшегося на обоих берегах Майна. Борис мотал головой из стороны в сторону, пытаясь уловить мнение каждого, попутно слушая предложения басиста о возможных местах посещения прекрасного города. Шура внимал голосу Лакмуса и сам высказывал возможные варианты, о которых узнал вчера на вечеринке. – Городской рынок – сто процентов. Пишут, что это прямо-таки визитка города, – предложил Макс, водя пальцем по экрану смартфона. – Да, мне ещё сказали, что там костёл какой-то. Янчик оценит, – отозвался Шурик не очень громко, чтобы не мешать Лёве на соседнем кресле. Тот кивнул, ухмыляясь и наигранно потирая руки. – Румп... В общем, ничего себе замок с парком, – озвучил Макс, пролистывая текст, чтобы быстрее добраться до картинок. – И уточками. Борис засмеялся, а потом перевёл взгляд на гитариста, который крепко спал, приоткрыв рот. Он наклонился немного вперёд и заглянул тому в лицо – абсолютная безмятежность, оставалось только захрапеть. Макс захихикал, глядя то на Борю, то на Звонка, мирно посапывающего, обнимающего себя руками. – Звоночек пригрелся на солнышке. Но смею предположить, что он не против, – ответил за него Борис, ерзая на кресле. – Ну, ещё бы, – добавил Лакмус и снова обратился к экрану смартфона. – Тут ещё куча всяких музеев. Думаю, мы обойдёмся парком. Вот тут даже мельница есть. Басист передал гаджет Янчику, из-за спины которого нарисовался Лифшиц, а тот Шуре, который в свою очередь согласился зайти и туда. Негромкие голоса музыкантов не смолкали ещё какое-то время, обсуждая скорую прогулку по туристическим местам, пока все не занялись своими делами. В итоге Лифшиц пересел к Николенко, чтобы второму не пришлось сидеть враскоряку и в пол оборота, общаясь с барабанщиком, а Макс занял его место рядом с Андреем, который никак не реагировал на действия ребят. Уже полулежал на боку, изредка шевелясь во сне. Наклонив голову, басист с прищуром в глазах оглядел свернувшуюся почти клубочком фигуру на соседнем кресле. Плечи мерно поднимались и опускались с каждым медленным вдохом, что было едва заметно во время движения поезда. Мимо проносились деревья и мелькали дома немецких деревушек, сменяясь то полями, то лесом. Солнце пробивалось сквозь тучи, преображая пейзаж, добавляя теплых красок. Звонок поморщился, едва лучи коснулись его лица, щекоча нос. Приоткрыв один глаз, он сразу же зажмурился и перевернулся на другой бок. Уткнулся в свой рюкзак и поджал ноги. Макс только ухмыльнулся и погрузился в чтение статьи о достопримечательностях, которые им предстояло посетить вечером. Поезд постепенно приближался к пункту назначения, почти плыл по рельсам, слегка раскачивая вагон. Пассажиры тихо переговаривались, кто-то читал, кто-то слушал музыку, а кто-то дремал. Лёва, проводив свою музу, последовал примеру Звонка, Шура натянул наушники и погрузился в мир музыки, а Ян и Борис всё ещё болтали. Позади сидела остальная часть команды, занимаясь всё тем же. Выбор увлечений не так уж и велик, когда ты заперт в металлической коробке, движущейся со скоростью сто километров в час, а до конечной станции несколько часов времени. Андрей дёрнулся и вздохнул, ерзая на кресле. Шевеление сбоку привлекло внимание Лакмуса, и тот повернул голову влево, отрываясь от чтения. – Андрей... – полушёпотом позвал он. – Спишь? Звон не ответил, только свесил расслабленную руку. – Спи, моя радость, усни, – басист усмехнулся, окинув взглядом спящего гитариста: светлые волосы, торчащие в разные стороны из-под капюшона, подрагивающие ресницы, едва слышное сопение. Вся эта картина излучала спокойствие и умиротворение, впервые за несколько дней. Ещё прошлым вечером музыкант выглядел, мягко говоря, ужасно, и такая перемена его самочувствия не могла не радовать беспокоящегося согруппника. – Макс, – из-за кресла спереди показалась голова барабанщика. – Ян Юрич предлагает выдвигаться после шести, когда станет прохладнее. Басист снова оторвал взгляд от экрана и провел рукой по волосам, убирая их от глаз. – Я не против. Заодно и поужинаем. – А Андрюха чего? – Боря вытянул шею, выглядывая из-за кресла. – А Андрюха всё ещё дрыхнет, – ухмыльнувшись, Лакмус склонил голову и взглянул на абсолютно расслабленное лицо гитариста. – Чем он ночью занимается-то? – Лифшиц хмыкнул, улыбаясь во все тридцать два. – Надеюсь, что репетирует, – с сарказмом ответил рыжий, возвращаясь в предыдущее положение. – Ладно, передашь потом, – голова барабанщика исчезла туда же, откуда и появилась. Макс отложил смартфон и уставился в окно.